Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Наш мир придумал, конечно, какой-то Достоевский, но не такой талантливый, как Федор Михайлович




страница6/20
Дата14.05.2018
Размер3.88 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
12 Майор Елагин поднял трубку и набрал номер, дождался, когда на том конце ответили. Несколько раз громко вздохнул в телефон и нажал на рычаг. Эту операцию он проделал три раза подряд. Потом стал ждать. Ждать пришлось, как он и предполагал, недолго. — Александр Иванович! — Да, это я, Клавдия Владимировна. — Вы не могли бы ко мне приехать — А что случилось — Мне тревожно. Мать Аскольда и Дира рассказала о трех таинственных, даже можно сказать, подозрительных звонках. Майор тут же выехал. Ему не сиделось без дела, невозможность повлиять на темп расследования раздражала. Он решил зайти проблеме в тыл, вдруг там отыщется что-нибудь питательное. Не совсем, конечно, было хорошо играть на страхах пожилой женщины, но в конце концов это же в ее собственных интересах. Проще говоря, он надеялся выудить какую-нибудь полезную информацию из омута семейной жизни господ Мозгалевых. Может, старушка проговорится и станет хотя бы отчасти понятно, из какой психологической червоточины растет дрянной цветок антиукраинской ненависти «наследника». Ну убили бандеровцы отца, ну прихватили сейчас брата, но это далеко не объяснение реальной, предметной мстительности. Нужно еще что-то. — Не волнуйтесь, Клавдия Владимировна, ваш дом под постоянным наблюдением, и вам ничто не угрожает, — позвонил он с дороги. Чем дольше он размышлял в этом направлении, тем более вероятным казалось ему, что история с похищением замешана не только на украинской корысти, но и на семейной психологии Мозгалевых. И это — к сожалению. Семейные истории запутаннее кредитных. Взломать родовой комплекс труднее, чем сейф. Лучше бы обойтись без привлечения этих стихий к расследованию. Но может статься, что без этого не обойтись. Только удастся ли разговорить старушку Прежде всего — максимальная деликатность. Ни старшему, ни младшему брату не понравится вторжение на заповедную территорию даже их собственной службы безопасности. Входя в квартиру Клавдии Владимировны, майор не был уверен, что делает верный шаг. Мать братьев Мозгалевых жила в чистенькой двухкомнатной квартирке, обставленной скромной, но приличной гэдээровской мебелью, только холодильник явно выбивался своим шведским происхождением из общего стиля. Клавдия Владимировна была еще крепкой женщиной и не захотела, чтобы ей нанимали прислугу. С майором она была знакома чуть ли не с первого дня его работы в фирме. Она была представлена ему как подохранный объект номер один. И прониклась к нему мгновенным доверием. Звонила по всяким поводам, даже несущественным. Александр Иванович соответствовал, всегда был предупредителен и терпелив. Было слишком понятно, как трепетно относится шеф к своей мамаше. Клавдия Владимировна достала из холодильника стеклянный кувшинчик со свежевыжатым соком. Забота о здоровье. Поговорили сразу же о подозрительных звонках. Госпожа Мозгалева понемногу успокаивалась и постепенно принимала версию начальника службы безопасности. — Так вы думаете, Александр Иванович, что это случайность Кто-то просто ошибся Но почему три раза — Человеку дали неправильный номер. В первый раз он подумал, что просто неправильно набрал. Во второй — решил, что ошибся тот, с чьих слов он записывал цифры. Третий раз — просто для контроля. Бог троицу любит. Старушка кивнула: — Вы не сердитесь, Александр Иванович, что я вас отрываю, но мне вообще последнее время как-то тревожно. — Да-а И с чем это связано — Сны всякие, как ни прикину, все к беде. Майор понимающе поджал губы: — Да, сны иногда... По всему было видно, что собеседница изготовилась, чтобы приступить к изложению ночных видений, майор испуганно ее перебил: — Но вам ведь не привыкать, Клавдия Владимировна. — Что вы имеете в виду Майор секунду помедлил, еще можно было остановиться, походить кругами вокруг темы. А, будь как будет. — Мне рассказывали... Вы прожили богатую тревогами жизнь. Вместе с мужем... лесные братья, бандеровцы... Она улыбнулась с грустным достоинством. Встала, вышла из комнаты и вернулась с альбомом. Майор тихо про себя простонал. Еще неизвестно, что тоскливее: слушать чужие сны или рассматривать чужие семейные альбомы. Но надо — значит надо. — Это начало пятидесятых, я совсем еще девчонка. Действительно, девчонка. Худенькая, талия осы, платье в поперечную полоску, на голове волосяной крендель, в руке портфель — учителка. — А это Сережа. Лейтенант. Вряд ли выше среднего роста, но спортивного, решительного вида. — На турнике, он был во всем спортсмен. Гранату метал, с гантелями... По пояс обнажен — форма одежды номер три. Вокруг друзья-товарищи. Все улыбаются. Соревнования. — А это что за место — Дубно. Это виды нашего местечка. Улочки такие, видите, кривые. Но всегда чисто. На крыше у всех черепица. Хозяйственный народ. Улицы все в горку, потому что местечко на склоне. — Здесь, простите меня, убили Сергея, забыл как по батюшке Клавдия Владимировна просто, почти безучастно кивнула. И отчества своего покойного мужа не сообщила. — Да. За этим домом, тут шил портной и прачечная была. Если спуститься вниз — ручей и мельница. И сарай для сена. его, Сережу, и нашли там. Хотели еще сарай сжечь, но сено не загорелось. Странно, да Сено... Елагин решил еще чуть-чуть продвинуться, кажется, хозяйка не держит эти переживания под замком. — Извините меня еще раз... — Спрашивайте. — А за что убили вашего мужа — За любовь. — То есть! — Да все просто, хотя и стыдно. — Хозяйка вздохнула. — Я была молодая, веселая. Учительница. Песни пела не хуже местных, а уж они спивали!.. И на танцы ходила. Молодость! У них скрипка, аккордеон. Ну и пляшем. И глянулась я одному местному хлопцу. Красавец, усы скобой, на дудке играет, воротник расшитый... А уж как он меня любил... Сережа прознал и сказал, что застрелит, у него же был пистолет. Уж не знаю, как там и что, но нашли мертвым Сережу у сенного сарая, что подле ручья. И вилы... Его вилами... Ихних, местных, похватали человек несколько, еще бы — убийство офицера, хотя никто и не видал. Осудили. Одного этого парня. Но дали не срок, а, говорили, расстрел. Мы скоро съехали оттуда — в Ковров, а после уж в Челябинск. Жить там было никак больше нельзя. Опасно. На рынке мне в лицо молоко плескали. Жилось представьте себе как. Двое уже потом детей, пенсия за отца. Один в сад, другой в ясли, а сама в школу. Майор ерзал на стуле. У него плясало на языке несколько вопросов, один опережал другой, он почти уже вклинился в прерывистую исповедь, но помешал телефонный звонок. Клавдия Владимировна взяла трубку: — Да, сынок, да. очень, очень рада, а то у меня сердце не на месте. Да, я поняла... Что — Клавдия Владимировна растерянно оглянулась на гостя. — У меня тут Александр Иванович в гостях, попросила заехать. — Старушка еще раз посмотрела на начальника службы безопасности. — Хорошо. За зубами. Обещаю. Да, все нормально, здорова. Буду ждать. Никому, что ты... Майор понял, что больше на его вопросы госпожа Мозгалева отвечать не будет. Интересно, кто донес «наследнику» об этом визите И откуда он мог знать, о чем пойдет тут речь! Прослушка Здесь! Чепуха какая-то! Хвост Рыбак старается Скорее все же простое совпадение. Но уж больно крутое. Теперь надо подумать, что говорить Диру Сергеевичу. — Хотите еще сока, Александр Иванович — Я, пожалуй, поеду. — Пожалуй, пожалуй... — Вы и так мне рассказали много интересного. — А я думала, что только время у вас отнимаю. 13 Патолин закончил докладывать ровно в полночь, последние слова шли под бой телевизионных курантов. Елагин сидел боком к говорившему, в кабинете было полутемно. Примерно так же, как на душе у начальника службы безопасности. — И каков вывод — Виноват, — признал Патолин, хотя и без тени вины в голосе. Они были в кабинете вдвоем. Майору хотелось выпить, но было лень вставать, а Патолин, по ощущению, не годился для роли подавальщика. Обидчивый спец. — Как вам кажется, есть у этих бритых господ реальные выходы к каналам связи с суннитским подпольем Патолин ответил не сразу, но очень уверенно: — Скорее да, чем нет. — То есть довольно серьезные люди. Ну а захотят ли они ввязываться в столь сомнительную историю Деньги деньгами, но ведь и риск. — У меня такое впечатление, что Дир Сергеевич каким-то образом сумел произвести на них впечатление делового человека. И потом, деньги все же немалые, а работа привычная. Не удивлюсь, если окажется, что они уже посредничали в подобных делах. Хотя бы у нас на Северном Кавказе. Майор встал, прошел к стенному бару, налил себе в широкий стакан коньяку и помахал в воздухе бутылкой, спрашивая у Патолина: хочешь Тот решительно отказался. — У меня не проходит ощущение нереальности всей этой... не может быть, чтобы жизнь полусотни человек зависела от одного проплаченного каприза. Молодой эксперт не стал комментировать сказанное — кажется, ему были неинтересны волнения и сомнения начальника. Майор выпил залпом, осознав, что никто его здесь не поддержит в прекраснодушных рассуждениях и возмущениях. — Значит, так. Я сейчас уеду. Ненадолго. Думаю, суток на двое. Продолжайте работу, о которой договорились. Будем надеяться, она даст результат. Все новенькие, полагаю, уже в курсе — Вгрызаются. — Есть еще одно задание. Лично для вас. Майор положил на стол пластиковый файл с несколькими страничками текста. — Нужно взвесить достоверность одной старой истории. Здесь все фамилии, даты, другие координаты фигурантов. История, правда, старая, иногородняя, даже, можно сказать, заграничная, но может оказаться очень важной. Надо отработать. Патолин взял файл в руки. — Поселок Дубно, Закарпатье. Когда это нужно — Как говорили комсомольские начальники в дни моей молодости — вчера. Но пока меня здесь нет, время у вас есть. — Понял. Майор нажал клавишу на пульте. — Вася, подавай машину. Съездим-ка в аэропорт. 14 Дир Сергеевич сиял, «Формоза» замерла в тревожном ожидании. Обычно такое настроение означало, что шеф придумал очередную интеллектуальную каверзу и коллективу предстоят нелегкие времена, пока дикая идея не рассеется сама собой или не будет с кровью и скандалами реализована. К Марине Валерьевне один за другим забегали посоветоваться подавленные заведующие отделами, но ей нечем было их успокоить или дополнительно напугать. Не было информации. Это тревожило особенно сильно. Воображение сотрудников рисовало самые ужасные картины. До недавнего времени младший Мозгалев был самодуром с относительно ограниченными полномочиями, теперь же самодурство умножалось на его неограниченную власть. И всем было невдомек, что угрожающе хорошее настроение Дира Сергеевича ни в малейшей степени не направлено против многострадального коллектива. Главный редактор, он же глава фирмы «Стройинжиниринг», ждал гостей. Исполнительный Рыбак доложил, что представители мусульманского информационного центра готовы представить конкретные предложения. Рыбак радовал Дира Сергеевича своей старательностью и отсутствием ненужных гуманистических рефлексий. Видимо, сразу понял, что тонкие душевные движения — это прерогатива хозяина, работнику следует реализовываться через тщательно выполняемую работу. Рыбак виделся ему человеком вполне управляемым, что также большой, толсто нарисованный плюс. Отчетливая перспектива карьерного роста — очень сильная приманка и стимулятор предельной активности. Елагина надо выгнать, но нельзя с этим спешить. Кто может знать, как поведет себя Роман Миронович, усевшись в кресло Александра Ивановича. К тому же кто-то ведь должен искать и освобождать Аскольда. Рыбак не потянет сразу две сети. Допив кофе, Дир Сергеевич вышел в предбанник. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить, убить пару минут; до приезда пары бритоголовых партнеров оставалось еще около часа. Увидев перед собой улыбающегося начальника, секретарша инстинктивно встала. Она не хуже других знала, что может означать эта улыбочка. — Ника... — Да, Дир Сергеевич. — Помнится, вы просились у меня в отпуск неделю назад. Девушка покачала головой. То ли у нее отшибло память, то ли она отгоняла от себя кошмарное предчувствие: что же может устроить шеф не просто улыбающийся, а еще и подлизывающийся. — Нет. — Что «нет» Не помните Ника опять покачала головой, теперь решительно: — Не помню. И не хочу в отпуск. — Да-а Шеф был удивлен, но не смущен. Его улыбка стала еще шире. — Вам так нравится со мной работать Секретарша кивнула с самым серьезным видом. — Так нравится, что вы не хотите со мной расставаться даже на пару недель — Да, — тихо признала Ника. Дир Сергеевич развел руками, повернулся на каблуках и вернулся в кабинет. Он не собирался давать Нике отпуск, он хотел над нею пошутить. Если бы она подтвердила свое желание пойти в отпуск, он бы весело подтвердил свой отказ ее отпустить. Сорвалось. Однако же какого страху удалось нагнать на подчиненных! Новый статус так, что ли, сказывается Усевшись в кресло, Дир Сергеевич потребовал себе еще и чаю. Все же он не только радовался предстоящему приходу гостей, но и волновался. Хотя дело представлялось ему почти простым. Главное, привлечь правильных людей. Собственно, в этом и заключается роль руководителя. Единственное, что его смущало в образовавшемся раскладе обстоятельств, это имена новых партнеров. Их звали Абдулла и Джовдет. Что это Ирония реальности или игра хитрого восточного ума Никто, конечно, не может запретить этим господам брать псевдонимы, пускаясь в опасные предприятия, но было бы неприятно обнаружить в их поведении элемент двойной игры. Марина Валерьевна проникла в кабинет тише собственной тени, хотя и по обычному для себя поводу. Явилась предъявлять претензии к материалу, предложенному главным редактором. Дир Сергеевич радушнейше ей улыбнулся и призывно поднял брови: мол, давайте, Марина Валерьевна, жарьте правду-матку, или что там у вас наболело в этот раз. Она вздохнула, решаясь: — Мы, разумеется, напечатаем это. Явно имелась в виду «Диканька». — Еще бы. — Главный редактор покровительственно откинулся в кресле. — Только одно: я просила бы вас позволить мне слегка смягчить образ этой девушки, Леси. — А что такое — проявил искренний интерес Дир Сергеевич, медленно катапультируясь из прежней позы вперед. Марина Валерьевна все пыталась найти в лице и голосе начальника следы хоть самого мелкого раздражения, его обаятельная улыбка ее сбивала. — Я все же думаю, что «Диканька» и хутор рядом... Это не улица «красных фонарей». — Получилось, что ли, очень похоже Она кивнула. — А эта девушка... — Леся, — ласково уточнил шеф. — Да. Она выглядит просто какой-то диаволицей, демонической фигурой... — Она выглядит ведьмой, Марина Валерьевна, панночкой. — Пусть так. — Именно так! Ведь Украина! — Пусть, но все это уж слишком литература. Получился не очерк, а рассказ. А мы, вы знаете, избегаем всяческой беллетризации. Наш журнальный принцип. — Вы хотите сказать — избегаем отсебятины Марина Валерьевна угрюмо потупилась: — Я этого не говорила. — Но сказали. И правильно сделали. Переделывайте как хотите, вот что я вам посоветую. Да-да-да. И не смотрите так затравленно, это не провокация. Объясняется все очень просто. Диканька, хутор, вообще Украина перестали меня интересовать, по крайней мере, в том смысле, в каком это изображено в этом тексте. Понятно Марина Валерьевна кивнула, ничего не понимая и очень по этому поводу затосковав. Сговорчивость шефа объяснялась между тем очень просто. Он решил впредь маскировать свою особую заинтересованность в украинской теме. Пора подумать об алиби. Как только заместительница вышла, раздался телефонный звонок. — Света — Ты можешь немедленно приехать домой! — Нет, конечно. ерунда какая-то! Я на работе, у меня встреча. — Тогда я скажу по-другому: ты должен немедленно явиться домой. Она говорила каким-то особенным голосом, преувеличенно спокойным, можно даже сказать, мертвенным. За этим голосом чувствовался авторитет какого-то огромного несчастья. — Я... послушай, но я... — Немедленно! — Что случилось Что-то с Мишей — Скот! Светлана Владимировна положила трубку. Целых несколько секунд Дир Сергеевич пребывал в уверенности, что конечно же никуда не сорвется как мальчишка. До судьбоносной встречи всего сорок минут. Но вот уже он нащупывает клавишу вызова секретарши. — Извините, ваш чай... — Мне машину. 15 Светлана Владимировна встретила мужа в прихожей. Одной рукой она придерживала дверь, другой — прическу, еще не полностью приведенную в порядок. На ней было какое-то сногсшибательное платье, на ногах — дорогущие вечерние босоножки. Это при том, что на дворе умирал ноябрь. Сразу несколько мыслей пронеслось в голове Дира Сергеевича, и все глупые. Светлана решила его соблазнить после стольких месяцев мирного сосуществования; Светлана собралась в театр и решила взять его собой. Но на дворе не только ноябрь, но и три часа пополудни. Третья мысль была уже злая: она решила сорвать его встречу с Абдуллой и Джовдетом! — До свидания! — собрался он развернуться и уйти. — Входи-входи. Входи, я сказала! — По тону было ясно, что речь пойдет не о театре. — У меня очень, очень важная встреча! — Наташа, покажитесь, пожалуйста! На начищенном паркетном зеркале коридора произошло перемещение теней, и из гостевой комнаты вышла высокая девушка в белом брючном костюме, с распущенными по плечам завидными волосами. Она оперлась левой рукой о косяк двери, правой себе в талию. Взгляд ее при таком освещении был неразличим, но предполагалось что-то потрясающее. Дир Сергеевич ее еще не узнал, но сильно испугался. До такой степени, что из его головы одним прыжком вылетели и Джовдет, и Абдулла. Светлана Владимировна справилась с последней заколкой, освободила руку и тут же вооружила ее тюбиком помады. Обернулась, оценила презентацию гостьи, хищно осклабилась и начала остервенело красить губы. — Что... — начал было Дир Сергеевич, но тут же замолк. — Ну, — перехватила инициативу жена, — наверно, ты хочешь сказать, что это твоя дочь Главный редактор узнал наконец девушку, и ему было прекрасно известно, что это не дочь его. — Ну говори же что-нибудь, говори! — требовала Светлана Владимировна охваченным помадой ртом. Она уже заканчивала свой боевой туалет и полностью приготовилась к предстоящей схватке. — Она... — Не притворяйся, ты знаешь ее имя. — Она... — Ее зовут Наташа, вы встретились с ней в Диканьке. Уж не знаю, что там произошло у вас, но ты дал ей свою визитку и пригласил к себе домой, как к себе домой! — Да — Что, милый, станешь петь, что был пьян и ничего не помнишь Дир Сергеевич был тогда пьян, но и помнил достаточно много, поэтому не определил с ходу, что надо сказать. Супруга внезапно влепила ему оплеуху — будто даже не от злости, а чтобы побудить к внятным словам и действиям. Наташа тут же грациозно изменила позу и исчезла с линии обозрения семейного скандала. Светлана Владимировна продолжила беседу, словно бы оплеухи и не было. То есть ровным, деканским тоном: — Честно говоря, не предполагала, что такое может произойти. ну там банные девчонки, секретарши на Колины деньги, мелкое неизбежное зло, но чтобы ты решился на такую демонстративную акцию Прямо хоть уважай тебя, сволочь убогая. — Почему... убогая — Сам знаешь! — рявкнула супруга и вдруг сорвалась с места, продолжать скандал в стоячем состоянии ей было не по силам. Громко лязгая каблуками, словно римский легионер, она ушла в глубь коридора. Тут же вернулась и, глядя сверху вниз на мужа, и в прямом, и в переносном смысле прошипела: — Пожалеешь! Понимаешь Пожалеешь! — Хорошо, — покорно кивнул Митя. он готов был жалеть, мучиться, но только чтобы этот кошмар прекратился. Он даже, оказывается, не представлял, до какой степени он в зависимости от этой разьяренной женщины. И это при том, что нет уже, кажется, ни любви, ни приязни. А что тогда есть! Непонятно чем питающаяся уверенность, что без нее невозможно! — Что «хорошо», идиот! Думаешь, мне тебя нечем достать, как будто ты в панцире своего идиотизма Есть жало, есть! Выть будешь, сам себе горло выгрызешь — поверь, я знаю. Я хорошо тебя знаю, как знают знакомого таракана. «Что она имеет в видуќ» — подумал Митя, но не смог сосредоточиться на этой мысли. — Приползешь! На брюхе, на чем угодно приползешь! И не факт, что я тебя хотя бы выслушаю. Не прощу никогда, обещаю. Но если приползешь, поваляешься в ногах — может быть, не стану добивать. Ты понял Дир Сергеевич подумал, что ничего он не понимает, но угроза кажется ему и обоснованной, и страшной. И счел за лучшее сказать: — Да. — А вот если «да», тогда забирай эту свою... и убирайся из дома. Значит, в театр мы не пойдем, подумал отец семейства и стал кивать, безусловно и полностью соглашаясь с предложением супруги. В подтверждение своего согласия он пробормотал: — Конечно-конечно! Я уйду. — С ней вместе. — Да, я уйду, и она уйдет. Не тебе же, Света, уходить. Тебе же некуда идти. Госпожа декан беззвучно взвилась: — Ты так считаешь Она вдруг стала собираться, натягивать пальто, искать на вешалке шарф. Дир Сергеевич удерживал ее, искренне желая, чтобы она осталась. Конечно, не удалось. Он не мог ей противостоять, надо было признать это. Дверь распахнулась и захлопнулась с грохотом. Главный редактор стоял там же, где и стоял все это время, тоскуя и пытаясь что-нибудь сообразить. Наташа опять вышла в просвет коридора. И даже сквозь плиту плотной тоски, что давила его, Дир Сергеевич почувствовал — хороша, аж жуть! Эта мысль крохотным червячком радости зашевелилась в выжженной яме того, что прежде было душой обескураженного господина Мозгалева. Он согласился бы так стоять сколь угодно долго, но понимал, что не получится. Он прокашлялся и спросил: — У тебя вещи есть — Е, — отозвалась Наташа. — Тогда поехали. Дверь он не стал запирать. Когда они вышли к лифту, по лестнице с угрожающим лязганьем и шипением поднималась жена. Из ее гневных слов можно было понять, что она не какая-нибудь дура набитая и потому не собирается уходить из своего дома ради какой-то заезжей авантюристки. 16 Домик в сосновом лесу. Загородная штаб-квартира фирмы «Стройинжиниринг». Бывший загородный пансионат одного канувшего производственного объединения «Сосновка». Сауна, бильярд, бар, несколько хорошо обставленных номеров, медпункт с электросном и набором различных релаксантов. Встретил «молодых» сам начальник службы безопасности, вызвоненный с дороги Диром Сергеевичем. О том, куда, собственно, податься с дивчиной, он сумел догадаться сам, но ему требовалась поддержка по части обеспечения прочих возможных надобностей. Обустройство, обиход. Проблемы возникли сразу же, как они вышли из подъезда дома Дира Сергеевича. Как сесть в машине Может быть, он — впереди, рядом с водителем, она — сзади, как пассажирка Слишком официально, слишком недушевно. Все же девушка прилетела на его пусть и пьяный, но зов. Такой рассадкой можно и обидеть, оттолкнуть. Но если завалиться рядом с ней на заднее сиденье, можно показаться самодовольным пошляком. Дир Сергеевич решил переложить бремя выбора на Наташу, галантно пропустив вперед. Если выберет переднее сиденье, значит, считает себя скорее пассажиркой, чем нежной гостьей. Если же подойдет к задней дверце машины, тогда и он сядет рядом с ней. Она предпочла второй вариант. Водитель отправил сумку Наташи в багажник, поинтересовался маршрутом с таким видом, словно ничем больше он в этом мире не интересуется, за что шеф был ему благодарен. — Как доехала — выдавил Дир Сергеевич из себя первый вопрос. Наташа в ответ только кивнула. — Как ты меня нашла Она молча достала из нагрудного кармашка его визитную карточку. — А, я дал тебе визитку! — Четыре, — сказала Наташа все так же не поворачиваясь, глядя строго в затылок водителю. — Четыре — Дир Сергеевич почувствовал приступ смущения. Он представил пьяную диканьковскую сцену, себя, назойливо блуждающего за официанткой в национальном костюме по сочным украинским сумеркам и вручающего ей время от времени свои именные карточки. Он знал, насколько утомителен бывает в определенных состояниях. Светлана однажды засняла его на камеру и показала ему, и это было ужасно. Поэтому сейчас вслед за смущением у него внутри поднялась волна благодарности к Наташе. Надо же, какая чистая, доверчивая душа. Несмотря на четыре навязанные визитки, она сумела разглядеть сквозь пьяное обличье что-то человеческое в нем, а может быть, и привлекательное. Дир Сергеевич жил в убеждении, что, будучи пьян, он не только шумен, дерзок, провокатор и низкий хам, но иной раз по-особенному, брутально остроумен. Может быть, Наташа оценила в нем это Горький, едкий смех скрывает раненую душу. И Наташи, заведомо не являющиеся интеллектуалками, природным бабьим чутьем схватывают, что такого надо пожалеть, а не оттолкнуть. — Ты одна приехала Она быстро глянула в его сторону, Дир Сергеевич понял, что сморозил глупость, и ему стало холодно. К тому же он испугался, что не знает, что бы ему еще спросить, хотя бы для поддержания разговора. Машина выбиралась из Москвы по Можайскому шоссе. Миновали дворец спорта «Крылья Советов», вот уже кольцевая развязка. Главный редактор перебирал в уме вопросы, которые явно нельзя задавать: надолго ли она приехала отпустили ли ее родители что она собирается делать в Москве выходило так, что вообще ни о чем говорить нельзя. Оставалось одно — солидно, по возможности независимо молчать. Все же не он к ней, а она к нему. Может быть, выпить В салоне был бар. Или предложить выпить Наташе за встречу! Предложил. Получил удивленное согласие. Открыл дверцу встроенного холодильника, с каждым движением чувствуя себя все более уверенно. Все же когда у мужчины есть хоть и мелкое, но конкретное дело, тогда у него появляется чувство своей уместности в мире. — Держи фужеры. — Угу. — Шампанское или коньяк — Мартини. — Отлично. За что За твой приезд, да Не надо все время искать ее согласия, подумал он мельком, хотя бы видимость инициативы должна быть на стороне мужчины. Встретивший их Елагин как раз провожал с дачи некую компанию, которая вяло, неохотно грузилась в микроавтобус. Приблизительно одетые, длинноногие девицы с жуткими, ненакрашенными лицами. Почему-то супермодельная фигура часто компенсируется деградацией физиономии, как будто общего объема привлекательности, выделенного природой конкретной деве, не хватает на все. Справедливости ради надо признать, что иногда очаровательная головка покоится на тумбе или спичках. Некоторых из этих девушек Дир Сергеевич видел не впервые, отчего волна смущения снова плеснула в нем. Он не стал выбираться из машины, опустил взгляд к носкам туфель. Майор распоряжался решительно и раздраженно, было понятно, что он рассчитывал избавиться от похмельной компании еще до приезда шефа. В данный момент Дир Сергеевич был благодарен ему за старание. Уехали, и ладно. — Здравствуйте, Дир Сергеевич. — Здравствуй, Александр Иванович. — Сейчас там убираются. Десять минут. Из дома выбежал прислужник, достал из багажника сумку новой гостьи и вежливо предложил свои услуги, в смысле проводить до места квартирования. Кланяется, как какой-нибудь половой, рассеянно подумал Дир Сергеевич, потому что ни о чем другом не думалось. Глядя, как поднимается — с непреднамеренной грацией — по ступеням крыльца диканьковская Наташа, шеф спросил у начальника службы безопасности: — А как она — Не понял — Как она меня нашла — Насколько я понимаю, вы дали ей свою визитку. Тогда, на хуторе. То, что показания девушки и майора совпали, очень «наследника» обрадовало, сама собой растворилась подозрительность, сковывавшая душевные движения. Шеф заулыбался. Впрочем, тут же себя и окоротил. Успокаиваться рано. Ситуация оставалась странной и даже идиотской. — Мне надо с ней поговорить, — произнес вслух Дир Сергеевич. Майор пожал плечами, как бы говоря: что ж, и это можно. — Я могу ехать — Можешь, конечно, но погоди, Александр Иванович. — Слушаю вас, Дир Сергеевич. Тот поморщился. — Да нечего мне пока тебе сказать. Да, вот! а сколько ей лет — Совершеннолетняя. — Я не в этом смысле... значит, я более чем в два раза ее старше. Майор пожал плечами: да какое это имеет значение! — Я не о том, Александр Иванович, я не о том. А международный... резонанс Майор усмехнулся: да, мол, не смешите. Диру Сергеевичу стало стыдно. Для человека, задумавшего кровавую геополитическую диверсию против Украины, он явно мельчил. — Ладно, свободны, — сказал он сухо и, вздохнув, пошел к дому. Всего четыре ступени. Коротка кольчужка. Остановился в прихожей, пытаясь по слуху определить, в каком из четырех номеров наверху распаковывается диканьковская ведьмочка. Как поступить Вселиться в тот же номер или занять соседний Ни в коем случае, это создаст двусмысленность в отношениях, которые и так весьма неоднозначны. Да и обидеть может. Она приехала к нему, а он в соседний номер. Он стал твердым шагом подниматься по лестнице на второй этаж. Постучать или войти сразу На первый раз надо постучать. Постучал и не получил ответа. Решительно нажал на ручку двери. Войдя в номер Наташи, он обнаружил, что она уже в постели. Замер в крадущейся позе. Глаза девушки плотно закрыты. Более того, если прислушаться, слышно тихое, мелодичное посапывание. Спит! В самом деле спит! Перенервничала. Трудная дорога. Трудное решение. Как себя вести дальше Растормошить со смехом Вряд ли нарвешься на благодарность. Спросонья женщины капризны. Велеть принести шампанского в ведерке И икры. Как-то уж слишком по-купечески! Самое невозможное — просто уйти. Это что ж — его, богатого, многогранного мужчину, можно отпугнуть тихим девичьим сапом! Ладно, пусть мы заснули врозь, но проснемся вместе! Этому невинному плану не суждено было осуществиться. В комнату просунул нос один из охранников и, зажмурившись, сообщил, что шефа требуют к телефону. Дир Сергеевич сначала испугался, а потом возмутился, вспомнив, в каком он теперь чине. Кто посмел! Оказалось, Светлана. Господи, он же начисто забыл о ней. В первый момент скандала казалось, что он погибнет под громадными обломками обрушившегося брака, а стоило выйти за дверь общего жилища — и как будто испарилась даже память о семейном прошлом. — Вот ты где! — резко констатировала Светлана Владимировна. — В своей клоаке, ну тогда готовься. Ждать осталось недолго. — И шмякнула трубку. Что это могло значить Первое и очень неприятное — жена, пусть и бывшая, судя по всему, знает о существовании лесной сауны и о том, что муженек ее сюда порой похаживал. Но какое это теперь имеет значение. По большому счету ведь все равно, что он выделывал тут, если обнаружился факт его открытой измены. Просто придется признать, что ненависть и презрение Светы к нему будут выглядеть теперь более обоснованно. И ладно. А вот что она нагадала в смысле ближайшего будущего Какого нового ужаса ему ждать «недолго»! Самое жуткое — ее личный визит сюда. Дир Сергеевич прикинул боевые возможности Наташи и вздохнул. Светлана Владимировна в состоянии справедливой ярости и при явном весовом превосходстве будет фаворитом. Кстати, можно ведь переехать. Срочно и тайно. В гостиницу. В Москве полно разных гостиниц. Бегство Хоть бы и бегство, лишь бы не кровавая баня. Можно ведь потерять сразу обеих женщин. Дир Сергеевич почувствовал, что успел привязаться к Наташе. Чувство менее прочное, чем даже паутина, но оно есть. Он робко заглянул в спальню. Девушка перевернулась на левый бок, и теперь можно было рассмотреть ту часть лица, что не потонула в подушке. Удивительные, трогательные линии — одухотворенный висок, нежная щека, волна вьющихся волос поверх. Плечо, с затаенно дышащей впадинкой над ключицей и бретелька поперек, бывают же, черт побери, бретельки, аж начинает наворачиваться что-то в глазах. С ужасом Дир Сергеевич осознал, что не сможет ворваться с криком «подъем!», заставить паковаться и куда-то бежать. Вот каково оказаться между двумя женщинами, от которых зависишь по-разному, но сильно. «Я не пущу Свету наверх», — решил он и отправился на первый этаж, запахивая полы халата. Велел принести две таблетки фенозепама и стакан воды. Может быть, переодеться Нет, лучше предстать в халате: более оседлый, хозяйский вид. На улице пошел снег — крупный, жадный, снег-захватчик. Надо будет выйти к Светлане на крыльцо, халат позволит сократить беседу до минимума — боюсь простыть, извини! Так прошло минут тридцать. Хозяин клоаки принял таблетки, а потом, несколько нелогично, выпил кофе. Но не удалось ни расслабиться, ни приободриться. Свидание на эшафоте, вот что ему предстояло, и он все больше терял уверенность в себе. Даже один раз с позорным малодушием подумал, как хорошо было бы вернуть статус-кво. Никаких Наташ, Света торопится к себе в институт, а он тихо размышляет о тайном и кровавом ударе по украинской рати. За воротами появилась машина, посигналила. Охранник сбегал, вернулся с сообщением, что прибыл «какой-то мужик». Дир Сергеевич раздраженно помотал головой: какие еще могут быть сейчас мужики! Прибытие разъяренной Светы на носу. — Скажи, что не до него, никого нет и вообще... Охранник сделал еще один забег и вернулся с сообщением: — Мужик этот — он отец. — Я сам отец, поэтому... — Но тут в голове у «наследника» щелкнуло. — Чей отец Ответить охранник не успел, ему было велено вести гостя в дом. Дир Сергеевич бился в легкой лихорадке, фенозепам пополам с кофе бурлили в голове совместно с мыслью о страшной неуместности халата при такой встрече. Вошел, стуча как будто сапожищами, хотя на поверку оказались у него на ногах обыкновенные туфли. Первая и главная ассоциация — арбуз. Совершенно круглый человек, — ну и пузо! Да еще одетый в смутно-полосатое пальто, да еще со вздорным волосяным завитком на вершине практически голого черепа. Известно, что арбуз следует выбирать с подсохшим хвостиком. А у гостя оселедец был влажный. Бледное бритое лицо, морщины на лбу блестят от пота, глаза расположены немного на разной высоте, создается впечатление, что он видит сразу все, что есть и на земле, и под землей. Толстые пальцы коснулись пуговиц, и пальто расстегнулось, как будто кто-то начал арбуз разрезать. Дир Сергеевич так растерялся, что даже не встал, бессильно размазываясь в занимаемом кресле. — Садитесь, как вас по батюшке Гость с трудом снял пальто и ослабил узел галстука. Дир Сергеевич думал в этот момент, что ему совершенно неинтересно, как звали Наташиного деда и что ему делать, когда появится Света. Эх, что за дикий семейный совет может получиться! — Иван Тарасович. — Очень приятно, а я... Дмитрий Сергеевич. Чем могу Гость сделал еще одну попытку ослабить узел на кадыке. — У вас моя дачка. — Ударение на последнем слоге. Понятно, что речь о девушке, а не о строении. Как бы сгрузив со своих плеч эту тяжкую информацию, Иван Тарасович сел в кресло, и оно качнулось под его весом, как лодка на волне. Хозяин затаился, ожидая, что скажет гость. — В мене боле дачки немае. Это заявление не прояснило картину, а скорее запутало. Фразу можно было понять и в том смысле, что Иван Тарасович рассердился и отрекается от своего дитяти, и в том смысле, что, кроме Наташи, у него нет детей женского пола. Позволительно было бы даже подумать, что речь идет о том, что дочка эта практически немая. И в самом деле, сколько от нее было услышано слов за весь этот день Только «мартини» — особый вид разборчивой немоты. Скандал казался неизбежным — ведь чего бы ради отец столь немедленно примчался по следам беглянки Да, признаться, у них там, у парубков моторных, временные дистанции небольшого размера. Зато, надо понимать, процветает чадолюбие. И еще много других, столь же необязательных мыслей вращалось в голове Дира Сергеевича. Мелькали в этом хороводе и лысины обманутых Джовдета с Абдуллой, и разъяренная до смертельной белизны Светлана, и многое другое. Но главное было вынести первый удар от Тарасовича, уж он-то, наверно, приготовил отравленную стрелу. Но гость вел себя не так, как можно было бы ожидать. Он часто вытирал потную лысину, поглядывал исподлобья, шмыгал носом, можно было даже подумать, что он сам изрядно смущен и не решил еще — скандалить ему или нет. Наконец достал неуверенными пальцами прямоугольный листок картона из кармана пиджака. Опять она — проклятая визитка, затосковал главный редактор. Он что, засевал ими черноземы Украины! Вот они теперь, всходы! Сейчас еще выяснится, что он не только таинственную официантку приглашал к себе на постой, но и папаню ее. Не-ет, пить надо в своем кругу и предварительно освободив карманы от визиток. Иван Тарасович начал объяснять, что, когда Наташа исчезла из дому вчера, он перерыл ее вещи и нашел этот адрес. Поскольку никаких других следов не обнаружилось, решил тут же ехать, пока не случилось чего-нибудь страшного. Она на поезде, он самолетом, потому — почти перехватил. По адресу, что в визитке, застал очень красивую, возмущенную «жинку». Какое емкое слово, автоматически подумал Дир Сергеевич, оно справедливо и в украинском, и в русском смысле. Эта «жинка» и направила господина арбуза в сторону лесной сауны. — Значит, сама она не приедет Голова с оселедцем отрицательно покачалась, вызвав в хозяине вспышку радости: ситуация разряжалась, бабьей драки бояться не надо. Война на один фронт не так страшна. — Гэта ваша хата, — сказал Иван Тарасович, обводя взглядом комнату. Сказал без вопросительной интонации, просто чтобы что-нибудь сказать. Он еще не выбрал линии поведения. В каком он тут качестве Он вызволяет дочь или торгует ею — Эта хата не моя. То есть... не совсем моя. Гостиница. За воротами появилась еще одна машина. Все-таки Света! Или явилась очередная разврат-бригада О, Елагин! Дир Сергеевич даже не подозревал, что может до такой степени обрадоваться этому человеку. Он практик, он бывалый, пусть берет в лапу пачку долларов и расхлебывает так крутенько заварившуюся бытовую кашу. Майор остановился на пороге, поздоровался. Иван Тарасович переводил взгляд с одного москаля на другого, не умея понять, от кого он сейчас больше зависит. Начальник службы безопасности сориентировался быстрее всех: — М-м, уважаемый, э... Иван Тарасович. — Я — выпучился на него «арбуз». — Пройдемте со мной. Иван Тарасович выполнил просьбу с охотой и явным облегчением. Елагин вывел его из дома, они спустились со ступенек в траву, заваливаемую снегом. — Эй, — крикнул Дир Сергеевич. — Александр Иваныч, на секунду! Скорей, прошу! Майор, изобразив на лице стоическое выражение — умный слуга при безалаберном господине, — вернулся, прикрыв за собой дверь. — Только не бейте его, не калечьте, понимаете! — прошипел Дир Сергеевич и увидел, что Иван Тарасович следит сквозь стекло двери за его губами. Может быть, даже что-то понял из сказанного. По крайней мере, глаза у него округлились. — С чего бы мне его бить и калечить Я его впервые вижу, — независимо пожал плечами майор. — Хорошо-хорошо, только устройте все как-нибудь. — Его дочь еще здесь — Здесь. Куда же ей Идите-идите... стойте, скажите этому папаше — я куплю ей квартиру, ну и все в этом духе. Больше я бы его видеть не хотел, понимаете — Понимаю. — Еще вообразит себя уже родственником. Майор опять кивнул. — Маме ни в коем случае ни слова. Надеюсь, Свете хватит мозгов, чтобы не болтать. — Будем надеяться. — Ну вот, кажется, и все. Нет, м-м, не знаю, как сказать... Те двое... Джовдет и Абдулла. Я бы не хотел их обидеть, но встретиться с ними сегодня... вы же видите, что за обстановочка! — У меня нет связи с этими господами, Дир Сергеевич. — Ну позвоните Рыбаку, у него есть. Скажите, чтобы все отменил. Пусть скажет, что это всего лишь перенос на день-два. — Я позвоню ему. — Надеюсь, надеюсь на тебя, Александр Иваныч. Елагин с легким поклоном вышел. Дир Сергеевич следил сквозь прозрачную дверь, как майор уводит полосатое пальто вдаль от крыльца, как шевелил осенний ветер несчастную седую прядку на темени Ивана Тарасовича, и отчего-то ему сделалось грустно.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20