Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Наркомания: искусственные взлёты и болезненные падения




Скачать 104.14 Kb.
Дата25.06.2017
Размер104.14 Kb.
Наркомания: искусственные взлёты и болезненные падения

(ТЕМА НАРКОМАНИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ


ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ)

ВЕДУЩИЙ: Наркотики. Слово, которое внушает нам страх. Это не просто болезнь, это Беда, Беда всего человечества.

Что заставляет людей прибегать к наркотикам? Причин много. Среди наиболее распространенных – давление со стороны приятелей, простое любопытство, поиск острых ощущений, желание уйти от проблем, стимуляция творческого вдохновения. Последнее является причиной того, что в искусстве так много наркоманов. Из всех искусств самым наркозависимым является кино. На втором месте по потреблению наркотиков стоят живописцы, большей степенью абстрактные. Недалеко от живописцев ушли музыканты (в основном это рок – музыканты). Литераторы стоят, пожалуй, на четвертом месте. Хочется отметить, что без всяких искусственных стимуляторов в мире создано тысячи шедевров.

Начнем с зарубежных писателей. Уильям Берроуз – известный американский писатель, который «сидел» на героине, написал популярный роман «Голый завтрак». Умер от передозировки наркотиками.


Многие писатели увлекались абсентом, сложной алкогольной настойкой, тесно связанной с сюрреализмом.

«Если вы выпьете достаточно этого напитка, то увидите всё, что захотите увидеть – прекрасные, удивительные вещи…» - так говорил в своё время великий английский писатель Оскар Уайльд.

Недавно абсент пришел и к нам и становится популярным среди молодёжи. А ведь действие этого зелья приравнивается к действию грибов – галлюциногенов. Считается, что абсент способен расширить рамки человеческого сознания и открыть двери в параллельные миры, что сильно напоминает признаки наркотического опьянения. Истинными его почитателями были голландский художник Ван Гог, французский поэт символист Шарль Бодлер, немецкий писатель Эрих Мария Ремарк.

Медиками даже был введен новый термин – «абстинентный синдром», включающий в себя физическую зависимость, сверхвозбудимость и галлюцинации. (Звучит песня Ваенги «Курили таба – табак…»)

Вернемся к литературе. Кое – кто из писателей находил положительные стороны наркотиков, но печальные финалы их жизни красноречиво говорят о другом. Эдгар По – выдающийся американский поэт, романтик, создатель многих талантливых, оригинальных произведений. Биография По трагична. Рано оставшись сиротой после смерти родителей – актёров, испытал в жизни много лишений. После смерти любимой жены пристрастился к выпивке и наркотикам. Подобранный на улице в бесчувственном состоянии, умер в больнице для бедняков в возрасте 39 лет.

Послушаем как пытался лечиться герой рассказа Эдгара По «В смерти – жизнь».

-2-

БОЛЬНОЙ: Меня мучила жестокая лихорадка, и не было ей конца. Я исчерпал все средства, к каким можно было прибегнуть здесь, в дикой, пустынной части Апеннин, но ничто не приносило облегчения. Под конец пришел мне на память пакетик опиума, который хранился у меня в том же ящике, где кальян и табак: ибо в Константинополе перенял я обычай подбавлять этого зелья в трубку. Я уже хотел отрезать толику, да призадумался. Когда куришь, не так важно сколько взять. Никогда еще не принимал опиума внутрь. Все же я не слишком беспокоился, ибо решил действовать постепенно. Для начала я приму дозу совсем маленькую. Если не поможет, повторю; и так до тех пор, покуда не уляжется лихорадка или же не придёт, наконец, спасительный сон, которого я, истерзанный брожением чувств, тщетно жаждал вот уже целую неделю.



ВЕДУЩИЙ: Но наркотики только в начале приносят облегчение. Испытав состояние эйфории и прилива сил однажды, человек хочет испытывать его снова и снова. В результате у него развивается пагубное пристрастие. Резко меняется отношение к окружающему миру, теряются ценностные ориентиры, способности.

Вот что думают об этом Шерлок Холмс и доктор Ватсон – герои романа «Знак четырёх» известного английского писателя, медика по образованию, Конан Дойля, также неравнодушного к кокаину как и его главный герой.

(Инсценировка)

ВАТСОН: Шерлок Холмс взял с камина пузырёк и вынул из аккуратного сафьянового несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными белыми пальцами он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Несколько времени, но недолго, он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку, испещренную точками прошлых инъекций. Потом вонзил остриё и удовлетворенно вздохнул.

Три раза в день в течение многих месяцев я был свидетелем одной и той же сцены, но не мог к ней привыкнуть. В тот день я не выдержал и взорвался. Высказал всё о его вредной привычке.

ХОЛМС: Возможно, вы правы, Ватсон. Наркотики вредят здоровью. Но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так что их побочным действием можно пренебречь.

ВАТСОН: Но подумайте, какую цену вы за это платите! Я допускаю, что мозг ваш начинает интенсивно работать, но это губительный процесс, ведущий к перерождению нервных клеток и в конце концов к слабоумию. Вы ведь очень хорошо знаете, какая потом наступает реакция. Нет, Холмс, право же, игра не стоит свеч! Как можете вы ради каких – то нескольких минут возбуждения рисковать удивительным даром, каким природа наделила вас? Поймите, я говорю с вами не просто как приятель, а как врач, отвечающий за здоровье пациента.

ВЕДУЩИЙ: В период психической зависимости наркоманы склонны искать себе подобных, быстро группироваться. В рассказе Конан Дойля «Человек с рассеченной губой» мы находим описание притона наркоманов.

-3-

ВАТСОН: Сквозь мрак я не без труда разглядел безжизненные тела, лежащие в странных, фантастических позах: с согнутыми плечами, с поднятыми коленями, с запрокинутыми головами, с торчащими вверх подбородками. То там, то тут замечал я темные, потухшие глаза, устремленные на меня. Среди тьмы вспыхивали крохотные красные огоньки, тускневшие по мере того, как уменьшалось количество яда в маленьких металлических трубках. Большинство лежали молча, но иные бормотали что-то себе под нос, а иные вели беседы странными и низкими монотонными голосами, то возбуждаясь и торопясь, то внезапно смолкая, причем никто не слушал своего собеседника – всякий был поглощен своими мыслями.



ЧТЕЦ: Свиваются бледные тени,

Видения ночи беззвездной,

И молча над сумрачной бездной

Качаются наши ступени.


Друзья! Мы спустились до края!

Стоим над развернутой бездной –

Мы, путники ночи беззвездной,

Искатели смутного рая.


Мы верили нашей дороге,

Мечтались нам отблески рая…

И вот – неподвижны – у края

Стоим мы, в стыде и тревоге.


Неверное только движенье,

Хоть шаг по заветной дороге,-

И нет ни стыда, ни тревоги,

И вечно и вечно паденье!


Качается лестница тише,

Мерцает звезда на мгновенье,

Послышится ль голос спасенья:

Откуда – из бездны иль свыше?

ВЕДУЩИЙ: Эти строки принадлежат поэту – новатору, энциклопедически образованному человеку, вождю русского символизма Валерию Брюсову. Свои стихи, наверное, и свою жизнь он создавал под влиянием большого любителя абсента поэта Шарля Бодлера. Валерий Брюсов в своих кругах считался неизлечимым морфинистом.

Пристрастился в свое время к наркотикам и замечательный писатель Михаил Афанасьевич Булгаков. Пристрастился случайно, нелепо. В 1916 году он был направлен земским врачом в село, где случайно заразился дифтерией и был

вынужден ввести себе противодифтерийную сыворотку. От сыворотки началась страшная аллергия. От зуда и болей он не мог спать и впрыснул

-4-


себе морфий. Повторение инъекций в течение нескольких дней привело к эффекту, который он не предусмотрел – возникло привыкание. Булгакова спасла жена. Обманывая его, она впрыскивала ему дистиллированную воду. Постепенно произошло то, что бывает крайне редко, - полное отвыкание. В процессе своего недуга Михаил Афанасьевич пишет большой автобиографический рассказ «Морфий». Герой рассказа доктор Поляков однажды, почувствовав боль в желудке, впрыснул себе морфий. Затем еще и еще. Какие ужасные события стали следствием одного укола, можно судить по выдержкам из его дневника.

ПОЛЯКОВ: 16 февраля. Сумерки наступают рано. Я один в квартире. Вечером пришла боль, но не сильная, как тень вчерашней боли… Опасаясь возврата вчерашнего припадка, я сам себе впрыснул в бедро один сантиграмм.

24 февраля: Первая минута: ощущение прикосновения к шее. Во вторую минуту внезапно проходит холодная волна под ложечкой, а вслед за этим начинается необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности. Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются…Это высшая точка проявления духовной силы человека…

1 марта. Доктор Поляков, будьте осторожны! Вздор.

6 мая. Давненько я не брался за свой дневник. А жаль. По сути дела это не дневник, а история болезни…Итак, если вести историю болезни, то вот: я впрыскиваю себе морфий два раза в сутки.

18 мая. Нет, я, заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей… Смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя…в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия.

Январь. Не могу расстаться с моим кристаллическим растворимым божком… И всё чаще и чаще мне приходит мысль, что лечиться мне не нужно. Позорно было бы хоть на минуту длить такую жизнь.

ВЕДУЩИЙ: К такому выводу приходит Поляков и кончает жизнь самоубийством. Самому Булгакову удалось спастись от этой беды, его герою нет.

В советской литературе первым, кто заговорил о проблеме наркомании, был Ченгиз Айтматов – известный киргизский писатель, всегда откликающийся на злободневные темы. В своем романе «Плаха» он вывел на сцену нового героя, у которого духовный мир выше потребностей материальных. Он хочет изменить мир к лучшему. Мир изменить нельзя, но можно изменить конкретного человека и Авдий Калистратов старается это сделать. Занявшись проблемой наркомании, он входит в группу добытчиков анаши и отправляется в Чуйскую долину собирать коноплю

-5-


ЧТЕЦ: Довольно прочное, прямое растение с плотной бахромой соцветий вокруг стебля оказалось той самой анашой, ради которой они ехали из Европы в Азию. «Боже мой, - думал Авдий, глядя на анашу. – с виду такое обычное, почти как бурьян растение, а сколько дурманной сладости в нем для иных, что жизнь кладут за это зелье!

Они шли всё дальше и дальше и через час набрели на такие густые заросли анаши, что от одного духа её повеселели, как от легкого опьянения. Гонцы стали собирать листья и цветы анаши и расстилали собранное для просушки.

Раздевшись догола, оставив на себе только панаму, очки, плавки и кеды, Авдий Калистратов – белокожий тощий северянин, охмелевший от пыльцы, носился как, заводной взад – вперед по степи, выбирая наиболее высокий и густой травостой. Он бежал, а голову мутило, тело тяжелело, и земля качалась под его заплетавшимися ногами – ему хотелось упасть, заснуть, и тут его начало рвать, и он почувствовал, что настал его смертный час. Изрыгая пыльцовую отраву, мучаясь от судорог, Авдий, стоная, бормотал: «О боже, прекрати, хватит! Никогда, никогда больше не буду собирать анашу! Хватит с меня, я не хочу, я не хочу слышать этот запах. О боже, сжалься надо мной».

ВЕДУЩИЙ: Авдию Калистратову так и не удалось убедить ребят не употреблять анашу. После того как он начал выкидывать собранную отраву, молодые люди избили его и скинули с поезда. Избавиться от наркотической зависимости очень и очень не просто.


ЧТЕЦ: Меня опять ударило в озноб,

Грохочет сердце, словно в бочке камень,-

Во мне живет мохнатый злобный жлоб

С мозолистыми цепкими руками.

Но я собрал еще остаток сил,-

Теперь его не вывезет кривая:

Я в глотку, в вены яд себе вгоню

Пусть жрет, пусть сдохнет,-

Я перехитрю!
ЧТЕЦ: Не писать мне повестей,

Романов,


Не читать фантастику в углу,-

Я лежу в палате наркоманов,

Чувствую – сам сяду на иглу.
В душу мне сомнения запали,

Голову вопросы мне сверлят,-

Я лежу в палате, где глотали,

Нюхали, кололи все подряд.


- 6-

Кто-то там проколол свою душу,

Кто-то просто остался один…

Эй вы, парни, бросайте «морфушу» -

Перейдите на апоморфин!
Кто-то даже нюхнул кокаина,-

Говорят, что мгновенный приход,

Кто-то съел килограмм кодеина –

И пустил себя за день в расход…


Кто-то там проколол свою совесть,

Кто-то в сердце вкурил анашу…

Эх, вы, парни, про вас нужно повесть,

Жалко, я повестей не пишу.

ВЕДУЩИЙ: Я думаю, что все узнали стихи знаменитого поэта, певца, артиста – Владимира Высоцкого. К сожалению, он не смог избежать таких проблем как пьянство и наркомания. Послушаем отрывок из романа его жены Марины Влади «Владимир или Прерванный полёт»

МАРИНА ВЛАДИ: Очевидно, после очередного срыва ты по преступному совету одного приятеля впервые вкалываешь себе морфий: физическая боль после самой жуткой пьянки – это ничто в сравнении с психическими мучениями. Чувство провала, угрызения совести, стыд передо мной исчезают как по волшебству: морфий всё стирает из памяти. Во всяком случае, в первый раз. Ты думаешь именно так. Ты даже говоришь мне по телефону с мальчишеской гордостью:

- Я больше не пью. Видишь, какой я сильный?

Я еще не знаю цены этой твоей «силе». Несколько месяцев ты будешь обманывать себя. Ты прямо переходишь к морфию, чтобы не поддаться искушению выпить. В течение некоторого времени тебе кажется, что ты нашел магическое решение, но дозы увеличиваются, и сам того не чувствуя , ты попадаешь в еще более чудовищное рабство… Потом становится тяжелее, всё превращается в кошмар – жизнь уходит шаг за шагом. Ампула за ампулой, без страданий, потихоньку – и тем страшнее. А главное – я бессильна перед этим новым врагом.

(Песня В. Высоцкого «Чуть помедленнее, кони»)

МАРИНА ВЛАДИ: 25 июля 1980 год. В комнате с закрытыми окнами лежит твое тело. Ты одет в черный свитер и черные брюки. Я одна с тобой, я говорю с тобой, я глажу тебя, я долго плачу. «Больше никогда» - эти два слова душат меня. Невыносимо тяжело.

ВЕДУЩИЙ: Ранняя смерть – закономерный финал для наркомана. Смертью закончилось пристрастие к наркотикам для молодого парня Алика Месяцева – героя повести «Лавина», современного писателя, сценариста, драматурга Виктории Токаревой, удостоенной в 2000 году в Каннах приза «За вклад в литературу и кино».

-7-


С рождения Алик «купался» в родительской любви и был для них большой радостью. Но уже в школе он начал баловаться наркотиками. А потом распалась семья, Алик был полностью предоставлен себе. От папироски с анашой он с помощью друга перешел к более серьезным наркотикам.

ЧТЕЦ: Алик с другом наглотались «колёс». Он летел высоко над землёй. Жуть и восторг. Впереди гора. Надвигается. Сейчас врежется… Но обогнул. Пролетел мимо.

- Хорошо было? – спросил Андрей Алика издалека. - Надо где-то баксы достать.

Они вышли из дома и куда – то поехали. Алик больше не летел, но был непривычно лёгким, расслабленным. Денег достать не удалось. На те, что у них были, купили бутылку водки. Андрей размешал «колёса» в стакане с водкой.



- Глюки посмотрим – сказал он. Они хлебнули. Стали ждать. Хлебнули еще. Появились какие –то блоки из пенопласта. Из них составлялся космический корабль. Космический корабль стронулся с места и мерзко задребезжал. Скорость нарастала, дребезг усиливался. Потом взрыв. Треск и пламя. Загорелась голова. Алик дошел до телефона. Снял трубку. Сказал – «Мама». И упал. Хоронили его через два дня.
ВЕДУЩИЙ: Молодых хоронить страшно. Как правило, родители до конца пытаются вернуть своих детей к нормальной жизни. Но не всем, к сожалению, это удаётся. Замечательная поэтесса Римма Казакова пережила страшное – болезнь своего сына. Она совершила поистине материнский подвиг: вернула его к жизни, излечив от наркотической зависимости. Теперь Егор Радов - член Союза писателей Москвы. Его романы «Я», «Якутия», «Или Ад» и другие переведены на многие языки. За свою победу Римма Федоровна заплатила тяжелейшим инфарктом, от которого так и не оправилась. И написала «Перестрадаю, пойму. Всё, что сжигало, сжигаю! Но никому, никому этого не пожелаю».

Давайте будем учиться на чужих ошибках, беречь себя и своих близких, и находить удовольствие в обычных, окружающих нас вещах. Искать смысл в реальной жизни, а не в выдуманном мире.