Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Накорякова к. М. Литературное редактирование. М.: Издательство икар, 2004. – 432 с




страница1/18
Дата11.02.2017
Размер4.83 Mb.
ТипАнализ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
НАКОРЯКОВА К. М. ЛИТЕРАТУРНОЕ РЕДАКТИРОВАНИЕ. - М.: Издательство ИКАР, 2004. – 432 с.

Аннотация: Третье издание учебного пособия по литературному редактированию обобщает опыт практических занятий со студентами и лекций, прочитанных автором на факультете журналистики МГУ. По сравнению с предыдущими изданиями материал книги значительно расширен, а некоторые главы переработаны. Цель книги – помочь осмыслить редакторскую работу над текстом с позиций современных филологических представлений, показать пути обогащения редакторских методик.

Для преподавателей и студентов факультетов журналистики, редакторов материалов массовой информации, журналистов-практиков.

СОДЕРЖАНИЕ

От автора

Общая методика работы над текстом

Введение


Глава I. Текст как предмет работы редактора

Трактовка термина «текст»

Основные характеристики текста

Глава II. Психологические предпосылки редактирования

Роль психологической науки в формировании представлений о литературной работе

Общая схема работы редактора над текстом

Психологические предпосылки профессионального восприятия текста

Речевые ошибки в тексте

Коммуникативные особенности процесса редактирования

Своеобразие литературного труда редактора

Глава III. Методика редакторского анализа и правки текста

Традиционные филологические методики анализа текста и практика редактирования

Виды редакторского чтения

Процесс правки текста

Виды правки

Глава IV. Логические основы редактирования текста

Логика изложения

Приёмы анализа текста с логической стороны

Основные законы логического мышления и смысловой анализ текста

Глава V. Работа редактора над композицией рукописи

Построение литературного произведения

Анализ структуры литературного произведения

Оценка приёмов композиции

Разбор практики

Глава VI. Способы изложения и виды текста

Классификация способов изложения и видов текста

Логическая и синтаксическая структуры различных видов текста. Их построение

Глава VII. Работа редактора над текстами, различными по способу изложения

Повествование

Описание


Рассуждение

Определение и объяснение понятий

Глава VIII. Работа редактора над фактическим материалом

Функции фактического материала в тексте

Проверка фактического материала

Разбор практики

Глава IX. Редакторы об опыте своей работы

Практикум

Как работать с материалами практикума

Техника и виды правки

Методика анализа логических качеств текста

Работа редактора над композицией рукописи, её заголовком

Работа редактора над текстами, различными по способу изложения

Построение и стилистическая обработка текстов повествований и описаний

Анализ логической структуры текстов рассуждений. Приемы их построения

Определение и объяснение понятий

Построение и стилистическая обработка текстов новостной информации

Работа редактора над фактическим материалом

Цифры в тексте

Редакционная обработка таблиц

Цитаты в тексте

Контрольные задания

Приложение

От автора

Искусство писать журналист постигает на протяжении всего своего творческого пути, изучая образцы этого искусства, штудируя теорию, претворяя замыслы в тексты выступлений. Значительное место в деятельности каждого журналиста занимает работа с материалами, написанными другими авторами, т. е. работа редакторская.

Эта книга – третье издание учебного пособия по литературному редактированию, обобщающее опыт практических занятий со студентами и лекций, прочитанных автором на факуль­тете журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова. По сравнению с предыдущими изданиями материал книги значительно расширен, а некоторые главы переработаны.

Практическая по своим задачам дисциплина, литературное редактирование имеет в своей основе прочную теоретическую базу и как прикладная филологическая дисциплина опирается на изучение текста литературного произведения. Задача книги – помочь осмыслить с позиций современных филологических представлений редакторскую работу над журналистским текстом, показать пути обогащения редакторских методик. Как самостоятельные главы представлены темы: «Текст как предмет работы редактора», «Психологические предпосылки редактирования», «Методика редакторского анализа и правки текста», «Логические основы редактирования текста», «Работа редактора над композицией рукописи», «Редакторы об опыте своей работы». Практика редактирования текстов, различных по способу изложения, рассматривается в отдельной главе. Традиционные представления о видах текстов дополнены наблюдениями над текстами информационных материалов. Осмысление редакторской работы с позиций текста предопределило и разработку рекомендаций в главе «Работа редактора над фактическим матери-алом». В конце каждой главы предложены вопросы для повторения и обсуждения.

Специфика редакторской работы в условиях различных средств массовой информации в книге не рассматривается. Цель автора – привлечь внимание к общей методике работы редактора над текстом журналистского произведения, к вопросам профессионального редакторского мастерства и литературной техники. Этим объясняется включение в книгу примеров работы над текстами художественной литературы и публицистики, но основной массив анализируемых материалов – публикации современной прессы.

В книге нет «придуманных» примеров. Единственное изменение, которое позволил себе автор, – сокращение, уменьшающее объём публикаций.



Общая методика работы над текстом

Введение

Умение редактировать нужно каждому журналисту. Ситуация: сегодня я редактирую и выпускаю твой материал, завтра ты редактируешь мой – обычна. Каждому приходится готовить к печати материалы, написанные людьми, далекими от литературного творчества. Все три функции творческой деятельности журналиста: организаторская (в общении с автором), организационная (понимание того, какое место должна занять публикация при формировании номера, полосы, ведении сквозной темы) и, наконец, собственно создание журналистского произведения, совершенствование его формы – находят своё преломление в редакторской работе над текстом. Электронизация СМИ, технический прогресс во всех областях подготовки и распространения информации не только облегчают и ускоряют процесс редактирования, но и повышают требования к профессионализму редактора.

Литературное редактирование – прикладная по своему характеру, практическая по цели, комплексная по структуре дисциплина, одна из «молодых» в ряду прикладных филологических дис­циплин. Формирование её шло традиционным для этих дисциплин путём – от накопления частных приемов работы над текстом, связанных с конкретной ситуацией и решением практических задач, к созданию методик, основанных на систематизации этих приёмов, к научному их осознанию.

Впервые университетский курс лекций по литературному редактированию был прочитан на факультете журналистики МГУ профессором К.И. Былинским в 1952 г. В лекциях была сформу­лирована общая концепция курса, очерчен предмет дисциплины, представлен основной понятийный аппарат, определены ведущие разделы программы. Это свидетельствовало о том, что подготовительный этап в создании новой учебной дисциплины был завершён. Была предпринята разработка программ практических занятий, вышли первые методические пособия. Практикум по литературному редактированию, авторами которого были А.В. Абрамович и Э.А. Лазаревич, выдержал впоследствии три издания.

Сегодня название курса «Литературное редактирование» представляется скорее традиционным, нежели точным. Понятие это вошло в обиход практиков и теоретиков печати в конце 40-х годов, после выхода в свет книги К.И. Былинского «Основы литературного редактирования и правки газетных материалов».1 Появление нового термина было обусловлено двумя причинами: стремлением подчеркнуть специфику редакционной подготовки материалов в условиях газетной работы и необходимостью обозначить понятие более широкое, чем литературная правка – устранение ошибок языка и стиля. Особенности редактирования газетных материалов были очевидны: редактор не может не учитывать характер публикаций, их информативность, специфику выражения авторской позиции, близость автора к событию и чи­тателю, условия работы в редакции, её оперативность. Наконец, немаловажно, что редактор работает в этом случае с материалами малых литературных форм.

Долгое время взгляд на литературное редактирование как на исправление ошибок в тексте обосновывали практическими соображениями. В послереволюционные годы в литературу пришло много авторов, не искушённых в грамоте, и подготовка их рукописей к печати действительно требовала устранения элементарных ошибок и неточностей языка. Именно этому учили редак­торов первые пособия по редактированию. Напомним, что с проблемой нормы неизбежно сталкиваются в процессе своего формирования все практические дисциплины. Уровень практических требований и уровень научного знания всегда взаимосвязаны, и практика получает ответы на свои вопросы, прежде всего, в виде нормы. Норма удерживает устоявшиеся представления и предостерегает от поспешных решений. Однако параллельно с разработкой проблем нормативности языка в пособия по редактированию, в популярные лекции для газетных и издательских работников стали входить наблюдения над газетными и журнальными публикациями, текстами из популярных книг и брошюр. Эти материалы рассматривались не только в общих аспектах культуры речи и нормативных требований к литературному языку, но и в аспекте специальном, редакторском. За пределы нормативных представлений вышла практическая стилистика, включившая в научный обиход язык газеты как объект специального наблюдения.2 Взгляд на литературное редактирование только как на исправление ошибок языка и стиля лишился своего оправдания.

Знаменательно, что уже в лекциях К.И. Былинского литературное редактирование трактовалось как единый процесс, в который входит анализ авторского произведения как с точки зрения его содержания, фактической правильности и точности, так и с точки зрения литературной, и последующая его правка. Было чётко сформулировано требование: «Нельзя заниматься языком текста в отрыве от его содержания... Всякое изменение оттенка мысли связано с изменением строя предложения. Замена одного слова другим, одной конструкции другой связаны с изменением либо оттенка мысли, либо стилистической окраски текста».3 Эти положения получили дальнейшее развитие в первом вузовском пособии, написанном К.И. Былинским и Д.Э. Розенталем, которое выдержало два издания,4 в книгах Н.М. Сикорского, А.Э. Мильчина, М.П. Сенкевич и других авторов.5 Была продолжена работа по уточнению общей программы курса (автор программы Э.А. Лазаревич).6

Путь, пройденный литературным редактированием, типичен для прикладных гуманитарных дисциплин, тесно связанных с общественной практикой. Процесс формирования литературного редактирования был во многом предопределён социальным контекстом. В своём развитии оно шло параллельно с такими дисциплинами, как теория и практика редактирования, рассматривавшими работу редактора в книжном издательстве. Опыт преподавания этих дис­циплин отражён в учебнике Н.М. Сикорского «Теория и практика редактирования». Учебник содержит много полезных сведений, с предельной для своего времени полнотой обобщая публикации, касавшиеся редактирования книги. В нём сформулирован важнейший тезис об единстве редактирования как творческого процесса и комплексности редактирования как области знания. Теорию редактирования учебник трактует с позиции общественно-политической деятельности и соответственно главное внимание уделяет организационным функциям редактора, возлагая на него контроль за идейной «правильностью» публикаций. И это объяснимо. В условиях дозирования информации, требований партийности, определявших целесообразность публикаций, нивелирования своеобразия художественных решений работа над совершенствованием литературной формы авторами исследований по редактированию ото­двигалась на второй план, ей отводилась служебная роль при выполнении «социального заказа». Это не могло не отразиться в пособиях по редактированию, в лекционных курсах, читавшихся студентам, и, что самое существенное, в практике редактирования. Понятие «волевое редактирование», фигура политического редактора были реалиями редакционной жизни. Особенно остро ощущалась эта тенденция в газетах, на радио, на телевидении. «Мы вмешиваемся, когда видим, что материал носит негативный, а то и вредный характер. Это естественный процесс – ведь редактор на то и редактор, чтобы что-то корректировать. Иначе он вообще не нужен», – так считало руководство средств массовой информации, указания которого надлежало выполнять.

Умение профессионально работать над текстом далеко не всегда находило себе место среди перечисляемых обычно слагаемых журналистского мастерства. Когда автор ищет и находит новые, общественно ценные, убедительные факты, нужные слова приходят сами – такова была распространённая точка зрения. Приводя справедливое по своей сути суждение: «чтобы хорошо писать, надо хорошо думать», не всегда учитывали, что далеко не все, кто хорошо мыслит, хорошо пишет. Попытки напомнить об этом терялись среди рассуждений о теме, «нарывающей в сердце», которая под пером журналиста сразу обретает совершенную форму, о том, что нужно изучать жизнь, а не «всякие композиционно-стилистические единства». Процесс литературной правки и сегодня иногда склонны считать неким почти магическим, не поддающимся объяснению действием. Сошлёмся на воспоминания А.Л. Плюща, журналиста старшего поколения, много лет редактировавшего известный еженедельник «Неделя». О своих учителях он говорит: «Многому я научился у Николая Студенецкого. Любая, самая малая заметка, вышедшая из-под его пера, выглядела как художественное произведение. Ни словечка в нём не было ни убавить ни прибавить. Учительницей считаю и Маргариту Кирклисову, работавшую в «Комсомольской правде», а затем в «Известиях». «Пускай, – говорила она, – материал написан коряво, косноязычно. Всё это можно подправить. Важно, чтобы была свежая мысль, содержание. Без этого материал – пустышка». Маргарита была очень строга к каждому слову. Иногда вычёркивала целые абзацы. «Вычеркнутое да не будет осмеяно», – утешала она тех, кто очень огорчался. Но, как правило, никто не был в претензии к её редактированию. Даже такой ас, как Анатолий Аграновский, считал необходимым, чтобы она прошлась карандашом по его материалу... Однако больше всего, пожалуй, научился я редакционному делу у Мити Черненко, сотрудника секретариата «Комсомольской правды»... Черненко вёл непримиримую борьбу с пустозвонством и краснобай­ством. «Краткость – сестра таланта», – твердил он постоянно. Восемь страниц – предел любой статьи. Это как раз подвал». Если и приносили статью в десять страниц, Митя, не глядя, вынимал из середины две страницы и только после этого принимался за редактирование. Всё у него сходилось, получалось, как надо».7

Добрые слова о редакторах, оставивших о себе память, живые и точные детали, воссоздающие атмосферу редакционного быта, не дают ответа на вопрос, в чём же секрет редакторского мастерства, почему был вычеркнут именно этот абзац, заменено именно это, а не соседнее, казалось бы, близкое ему по значению слово, отчего самая обыкновенная заметка после работы редактора над ней выглядела как художественное произведение.

Всё сказанное убеждает, как существенно сегодня сформулировать концепцию литературного редактирования – научной и учебной дисциплины, наметить угол зрения, под которым будут рас­сматриваться необходимые редактору знания.

Реализовать лозунг «связь с практикой», накапливая и предъявляя новые и новые примеры для иллюстрации старых рекомендаций, невозможно. Практика постоянно требует обновления зна­ний о предмете, нового их осмысления. Достичь этого прикладные дисциплины могут лишь на основе фундаментальных представлений. Поэтому так важна для формирования практической дисциплины разработка её общей концепции, определение её места в системе знаний.

Многие теоретики печати прямо признавали, что в их построениях больше социологии, чем филологии. Представление о литературном редактировании было обеднено. Дисциплина существовала на вторых ролях. Трактуя сегодня литературное редактирование как филологическую дисциплину, мы получаем возможность осмыслить и привести в систему накопленные наблюдения. Как комплексная по структуре дисциплина, она привлекает для решения своих задач широкий круг гуманитарных знаний (логики, психологии, общественных наук), не может не учитывать научные разработки в той области, которой посвящена конкретная публикация. Но первое место в перечне наук, на которые опирается в своих теоретических построениях литературное редактирование, принадлежит лингвистике и литературоведению. Закономерно наше обращение при решении практических задач к методикам других прикладных филологических дисциплин: библиографии, текстологии, информатики. Стало возможным восстановить прерванную в определённый период филологическую традицию и вспомнить о богатых и полно разработанных методиках дисциплин, предметом которых было искусство изложения, – риторики, поэтики, теории словесности. Труды русских учёных в этой области заслуживают сегодня самого пристального внимания.8 Филологический аспект при осмыслении работы редактора позволяет сосредоточить внимание на изучении словаря, стиля, системы жанров материалов массовой информации, их литературных особенностях, включить в круг наблюдений как историю публикаций, так и литературное творчество писателей и журналистов. Создание частной риторики и поэтики материалов массовой информации обсуждается современными лингвистами, рассматривающими массовую информацию как новый вид словесности, который «образует сферу общения со своими языковыми и стилистическими особенностями».9

Известно, что ничто не стареет так быстро, как практика. Быстро устаревает, теряя свою актуальность, информация о ней, утрачивают значение практические методики. Система средств массовой информации подвижна. Между её составляющими происходит постоянное перераспределение функций, идёт взаимное обогащение приёмов работы, рождаются новые приёмы. Общие принципы, благодаря которым эти изменения обретают право на существование, должны быть известны журналисту. Знание общих положений служит основой выработки частных приёмов и практических действий. Редакторская работа над текстом – это род литературного труда, в ходе которого журналист всегда решает творческие задачи, и в то же время это труд тонкого исследователя, опирающегося на знания, добытые наукой.



Глава I. Текст как предмет работы редактора

Трактовка термина «текст»

Работа автора над формой литературного произведения начинается задолго до того, как текст ложится на бумагу. Уже в процессе формирования замысла будущего произведения и осмысления фактов действительности складываются его жанровые особенности, приёмы изложения. Но вот текст написан... Мысль автора воплощена в конкретную форму, выражена средствами языка и закреплена знаками письма. Для автора текст становится материалом завершающей стадии создания литературного произведения, работы, которую А.С. Пушкин называл «редко замеченным трудом отделки и отчётливости».1 Для редактора работа над авторским текстом – основной этап литературного труда. Редактора принято называть помощником автора, но даже при самой широкой трактовке обязанностей редактора, принятой сегодня в практике периодической печати, анализ, оценка и правка текста авторского произведения остаются его главной задачей. Чёткое осознание предмета деятельности существенно для любой практической дисциплины. Благодаря этому становится возможным очертить круг необходимых для неё знаний, избежать случайностей при выборе приёмов, заимствованных у других дисциплин, целеустремлённо и последовательно применять эти приёмы, придать методике практической дисциплины черты системы.

Разработка научных основ редактирования опирается на фундаментальные знания о тексте, его теорию. Следует иметь в виду, что термин «текст» многозначен. В филологии принято троякое его толкование. Текст понимается как результат целесообразной речетворческой деятельности, как письменный источник, как речевое произведение. Первая трактовка – наи­более широкая. Она представляет текст как сознательно организованный результат речевого процесса, как мысль, облечённую в определенную форму для выражения определённого смысла. Примером понимания текста как письменного источника могут служить исследования в области текстологии и палеографии. В практике научных исследований текст речевого произведения долгое время считался специфическим объектом литературоведческого анализа, а текст как объект лингвистики был в большинстве случаев ограничен рамками предложения. Структурная лингвистика и оформившаяся впоследствии как самостоятельная дисциплина лингвистика текста распространили свои наблюдения на большие, чем предложения, речевые единицы – сверхфразовое единство и текст в целом, трактуя его как «организованный на основе языковых связей и отношений отрезок речи, содержательно объединяющий синтаксические единицы в некое целое».2 Разработка теории коммуникации, изучение реальных условий функционирования языка сделали возможным определение: «текст – это речевое произведение». Текст рассматривается как результат взаимодействия плана выражения и плана содержания, как система, предполагающая двух участников – автора и адресата (отправителя и получателя).

В отличие от широкой концепции текста, когда текст «открыт» и в нём в любой момент можно поставить точку, текст в понимании редактора всегда ограничен рамками литературного произведения, конкретен и завершён. Однако в теории редактирования термин «текст» специально не расшифровывался и употреблялся в ограниченном смысле, ему предпочитали термин «авторская рукопись» или «текстовой оригинал». Текстом, исходя из особенностей редакционного процесса, называли как любую представленную автором для опубликования рукопись статьи или книги, так и часть готовой рукописи, вплоть до отдельной её фразы или абзаца, над которой работает редактор. Такое определение не отражало – и не ставило своей задачей отразить – сложнейшую природу феномена «текст» и не могло служить основой для науч­ного подхода к выработке практических решений.

Редактирование самым непосредственным образом заинтересовано в решении задач, выдвинутых теорией текста.3 Назовем важнейшие: 1) исследование смысловой стороны текста в процессе его порождения, восприятия и понимания; 2) наблюдение над текстом как единицей коммуникации; 3) изучение проблемы информативности текста, создание методик кодирования и декодирования информации, которую несёт текст.

Основные характеристики текста

Теорией текста выявлены его основные характеристики, из которых для редактирования первостепенное значение имеют целостность, связность, закреплённость в определённой знаковой системе, информативность. Понимание сути этих характеристик важно редактору не только в плане теории. Пренебрежение ими неизбежно скажется в его практической работе, приведёт к редакторской близорукости, когда оценка текста как целого подменяется рассмотрением частных недостатков, выискиванием авторских промахов, перечнем частных неудач. При этом не учитывается, что текст – всегда «связное речевое высказывание с характерным для него стойким смысловым единством».1

Ошибочной и вредной для практики представляются также трактовка цели литературного редактирования лишь как обработка языка и стиля готовящегося к печати произведения, с которой до сих пор можно встретиться в пособиях по редактированию. Задачи редактора неизмеримо шире и глубже.

Целостность текста обеспечивается смысловой нитью, которая должна проходить через весь текст. Выявить эту нить, идя от внешних значений к смыслу, – первоочередная задача редактора. Оценка им целостности текста идёт по двум направлениям: анализ его как органического единства и выявление полноты и точности составляющих его элементов. Стремясь к целому, никогда не забывать о частях, и, работая над частями, всё время видеть целое – так формулируют эту задачу опытные редакторы. Методика анализа текста как системы не тождественна методике анализа его частей. Целостность текста как литературного единства не соотносится непосредственно с лингвистическими единицами и имеет психолингвистическую структуру. Она достигается един­ством замысла и точностью построения текста, целостностью образного осмысления материала, ясностью логического развёртывания мысли, стилистическим единством текста. Анализируя ком­поненты текста, редактор должен проявить глубокое и всестороннее знание предмета, широкую лингвистическую эрудицию.

Целостность текста при редакторской правке требует сохранения смыслового тождества при переходе от одной степени компрессии речевого высказывания к другой, более глубокой, устой­чивости по отношению к побочным, посторонним влияниям. Практический смысл этих наблюдений психологов для редактора очевиден.

Подход к тексту как к литературному целому – основополагающая концепция многих современных исследований в области редактирования – берёт свое начало в первых пособиях, адресованных редакторам. Этот принцип был сформулирован уже К.И. Былинским в его книге «Литературное редактирование газеты»: обязанность литературного правщика «проверка и исправление текста как литературного целого».2 Идея – над каждой фразой можно работать, только имея представление о тексте в целом – проходит через все работы учёного. Методика, созданная им, не допускала возможности полагаться на чутьё, на то, «звучит» фраза или «не звучит». Особого внимания редактора требуют гладкие, по первому впечатлению безукоризненные фразы, – предупреждал он. Нельзя править вслепую. Прежде чем править, надо точно установить не­достатки целого текста, выявить его смысл.

Обзоры печати, с которыми регулярно выступал перед журналистами К.И. Былинский, до сих пор представляют не только методический, но и практический интерес. Современный редактор, без сомнения, извлечёт из них полезный урок. Приведём небольшой отрывок из обзора тассовских материалов конца 50-х годов.

Корреспонденцию читаешь один раз. Если она написана так, что не сразу поймешь и её нужно перечитывать, значит, она неудачна. Прочтите, например, следующую корреспонденцию:

«Нижний Тагил, 31 марта.

На Ново-Тагильском металлургическом заводе ведутся большие работы по сооружению рельсо-балочного цеха. С пуском в этом цехе двух новых станов на заводе будет завершён полный цикл производства. Сданы в эксплуатацию первые агрегаты и мощные краны в машинном зале и становом пролёте.

На строительстве рельсо-балочного цеха предстоит вынуть сотни тысяч кубометров грунта, уложить много тонн бетона, миллионы штук кирпича.

Рельсо-балочный цех будет оснащён новейшим оборудованием. Автоматическое управление агрегатами, полная механизация всех трудоёмких процессов значительно облегчат труд прокладчиков».

А теперь скажите, что происходит на Ново-Тагильском заводе. С одной стороны, речь идёт о пуске двух станов, пущены в эксплуатацию агрегаты и станы, а с другой стороны, ещё нужно вынуть сотни тысяч кубометров грунта, т. е. только приступить к работе. Ничего не дают читателю и такие неопределённые показатели, как «сотни тысяч кубометров», «много тысяч тонн», «миллионы штук».3

Лишь после общей характеристики корреспонденции и в связи с этой характеристикой в обзоре даётся анализ её лексических и стилистических недочётов, грамматических неправильнос­тей. Подобный порядок анализа, отражающий особенности редакторского подхода к тексту, вошел в методику редактирования.

Связность текста – условие его целостности. Сам термин «текст» (от латинского – textus) означает связь, буквально – «ткань». Отзвук изначального смысла сохранило выражение «языковая ткань», которое часто употребляют, оценивая литературное произведение, но при этом далеко не всегда помнят о том, как легко эту ткань повредить неосторожным прикосновением. Чтобы понять текст, недостаточно уяснить значение изолированной фразы: каждая фраза включает в себя значение предыдущей. Оценке текста, любому, даже самому незначительному, изменению его должен предшествовать анализ, идущий от связей внешних к связям глубинным, постижение и уточнение их смысла.

Текст, рассмотренный вне системы коммуникаций, в которых он существует, прерывист. В содержании его всегда имеются различной величины смысловые скважины, которые читатель в процессе своего восприятия текста должен заполнить. Чтобы текст был понят правильно, либо сам читатель должен располагать необходимыми для этого знаниями, либо предыдущее изложение должно подводить его к заполнению очередной смысловой скважины. Если эти условия не будут соблюдены, понимания между автором и читателем не возникнет. Понятно, как важно учитывать эту особенность текста при редактировании.

Экспериментальными исследованиями установлено, что связи между далеко отстоящими друг от друга элементами текста трудно фиксировать из-за ограниченного объёма нашей кратковре­менной памяти. Фрагменты текста, между которыми существует связь, должны одновременно храниться в ней.

Сравним две редакции известного правила в учебниках по русскому языку для средней школы:

Между словами автора и прямой речью ставится двоеточие, когда прямая речь стоит после слов автора, и тире, когда она стоит перед словами автора.

Между словами автора и прямой речью ставится двоеточие, когда прямая речь стоит после слов автора. Когда пря мая речь стоит перед словами автора, после неё ставится тире.

В первой формулировке между словами ставится и тире – девять слов. Ученик понимает и запоминает это правило с трудом. Вторая формулировка, где эти слова стоят рядом, гораздо легче для него.4

И ещё одна рекомендация для редактора: если слово нуждается в уточнении, сразу же давать его, предупреждая возможность двоякого толкования.

Средства, которыми осуществляется связь (сцепление) между элементами текста, различны, и лишь в небольшом числе случаев это средства грамматические. В официальных материалах, в научной прозе ведущими являются чётко выраженные логические связи. В художественных и публицистических произведениях связи между элементами текста предопределены его образной системой и зачастую ассоциативны.

В коротком информационном сообщении на странице газеты, где ведущий принцип – максимум информации передать минимумом слов, а каждое предложение может быть рассмотрено как самостоятельное сообщение, связь между предложениями осуществляется самим порядком их следования. Распространённым принципом связи между элементами текста в информационных материалах служат также повторы, которые помогают читателю следить за мыслью. Эти повторы не являются проявлением стилистической избыточности, если повторяются лишь ведущие, несущие основной смысл слова, замена которых синонимами чревата утратой точности выражения мысли, искажением терминологии.

В информационных жанрах редактор стремится к тому, чтобы при заполнении смысловой скважины читатель однозначно с автором толковал смысл текста, не допускал от него отклонений, в жанрах аналитических и художественно-публицистических функция прерывистости текста иная. Именно в момент заполнения смысловой скважины здесь возникает то сотворчество читателя и автора, которое так важно в процессе восприятия литературного произведения. «Если бы я добросовестно выписывал натуралистические портреты моих героев: чемберленов, макдональдов, взяточников и бюрократов, – это было бы нестерпимо скучно, – говорил М. Кольцов. – Так теперь не пишут даже в Кашире и Гомеле. А вот штрихи – один, другой, какая-нибудь тонкая деталь, намёк, – читатель, будьте уверены, всё поймет и додумает сам. Дайте не только себе, но и ему, выросшему, поумневшему читателю, простор фантазии».5

При редактировании, стремясь во что бы то ни стало предотвратить неверное толкование текста, его легко засушить, сделать для читателя неинтересным. Однако для редактора реальна и другая опасность — оставить в тексте смысловые разрывы, заполнить которые читатель не может.

Прочтём внимательно отрывок из напечатанного в газете судебного очерка:

В 9 часов 03 минуты этого дня в сберкассу, что находится на Пионерской улице, вошёл молодой человек спортивного вида. Он огляделся. V И тут же в кассу вошла женщина с книжкой для оплаты коммунальных услуг. Молодой человек сел за стол и стал заполнять бланк. V Женщина попрощалась и вышла из помещения, V тут же незнакомец встал, V он тяжело ранил кассира Носову. Последняя, падая, сделала несколько шагов к розетке и стала опускаться на пол. V Через несколько минут в кассе появился наряд милиции.

Стремление подчеркнуть документальную достоверность рассказа типично для подобных публикаций. Мы обращаем внимание на точное – до минуты – указание времени происшествия, узнаём, где именно находится сберкасса, нам сообщены детали происходившего, и в то же время связь между многими смысловыми звеньями текста мы уловить не в состоянии. Непонятно, какая роль отведена автором женщине с книжкой для оплаты коммунальных услуг. Не проявлены смысловые связи между предложениями: тут же незнакомец встал, он тяжело ранил кассира Носову. Неизвестно, дошла ли кассир до розетки, и что это за розетка. Только последующее позволяет предположить, что ей удалось нажать на кнопку розетки и что это была кнопка вызова милиции. В приведённом тексте отмечены смысловые разрывы, заполнение которых вызывает у читателя трудности. Можно предположить, что они возникли из-за поспешного сокращения текста при вёрстке полосы. С подобными неудачами приходится сталкиваться достаточно часто, но для редактора это не может служить оправданием.

Закреплённость – важнейшее качество письменной речи – даёт ей известные преимущества перед речью устной. Две формы речи – письменная и устная – располагают разными средствами для того, чтобы облегчить адресату путь к её пониманию. Известно, что никогда не говорят так, как пишут, и почти никогда не напишут так, как говорят. Письменная речь не может передать ни мимику, ни жест автора – то, что Ираклий Андроников, мастер устного рассказа, называл маленьким театром лица и рук исполнителя. Читатель не слышит его интонацию, не фиксирует пауз, не связывает так непосредственно, как при слушании устной речи, высказывание с его психологическим и социальным контекстом. Однако, слушая, мы следим за смыслом по мере произнесения слов, читая, можем воспринять текст или достаточно большой его фрагмент в целом, сразу окинуть его взглядом. Мы можем отложить прочитанное в сторону, подумать и потом вернуться к нему снова. В устной же речи возврат к уже высказанной мысли подразумевает обязательный её повтор. Письменная речь может быть более сложной по структуре, она допускает включение элементов различных знаковых систем (цифр, формул, рисунков, чертежей) и требует от адресата большей, чем речь устная, самостоятельности и аналитичности мышления. Немаловажно и то, что за одно и то же время прочитать можно почти в три раза больше слов, чем внимательно прослушать. Многие графические приёмы письменной речи не имитируют приёмы речи устной и имеют самостоятельное значение. Так, не имеет аналога в устной речи табличная форма организации материала. Прописные и строчные буквы могут указывать в тексте не только на значение грамматических форм, но и на эмоциональную окраску слов. Абзацный отступ не только графически проясняет архитектонику текста, но и сохраняет во многих случаях значение написанного «с красной строки». Публицисты широко пользуются этим свойством абзаца, привле­кая внимание к графической форме текста:

Одно имя хочу написать с красной строки, потому что заслуга человека, носящего это имя, особая:

Герман Андреевич Третьяков, генерал.

Действенным способом акцентировки мысли служит сочетание графических приёмов оформления текста и авторского комментария, например:

Таковы нормальные (подчеркиваю это слово жирной чертой) перспективы развития рабочего движения в Кузбассе.

Тончайшие оттенки смысла способны передать знаки препинания, принятые нашей пунктуацией. Убедительным доказательством этому могут служить дебаты при обсуждении текста законов и документов, имеющих государственное значение. Вспомним эпизод обсуждения проекта Закона о печати. Три варианта записи одного из положений отличались лишь тем, что в первом между предложениями: «Печать и другие средства массовой информации свободны» и «Цензура массовой информации не допускается» – стояло двоеточие, во втором – точка, в третьем – точка с запятой. Двоеточие давало основание сузить понятие «свобода печати», свести его к отсутствию цензуры. Точка позволяла более широко толковать его, разграничивая эти утверждения. Точка с запятой предлагала промежуточный, компромиссный вариант. Из этого обсуждения журналист должен извлечь не только политический, но и профессиональный урок.

Существуют различные способы закрепления текста: рукописный, машинопись, различные виды полиграфического воспроизведения, фиксирование текста на экране дисплея. Редактор должен представлять себе возможности и особенности каждого из этих способов.

Для многих авторов закрепление текста на письме – необходимая часть творческого процесса. «Писать своей рукой, держа ручку в пальцах, – самое непосредственное соотношение наше с листом бумаги»,6 – говорила писательница и очеркистка Мариэтта Шагинян, никогда не пользовавшаяся пишущей машинкой.

Печатный текст теряет индивидуальные черты ручной записи, но ему свойственна большая чёткость и организованность. В газете форма закрепления текста диктуется требованиями удобочи­таемости. Этому подчинены выбор кегля, длина строк, интерлиньяж. Варьируя приёмы закрепления текста и его графического оформления, редактор выявляет для читателя тематическую и жанровую структуру номера, подчёркивает взаимосвязь элементов внутренней формы газетной полосы, помогает ориентироваться, быстро находить нужную публикацию.

При поисках оригинальных графических решений следует помнить, что погоня за внешним эффектом не даёт хороших результатов. Мы часто убеждаемся в этом, читая броско оформленные заголовки. Вот один из них: «Черноморская бесКозырка». Подзаголовок «Торговый флот рискует быть битым в нынешней политической игре» отчасти расшифровывает его, соотнося значение слов козырь и игра. Но искусственность этой «игры словами» очевидна и не находится в прямой связи с содержанием публикации. Графические приёмы закрепления текста должны быть предельно точны и требуют от редактора не только содержательной, но и эстетической оценки.

Закрепление текста на письме – сложный процесс. Наверное, каждому знакомо то ощущение немоты перед белым листом бумаги, о котором свидетельствуют многие литераторы. Письменная речь – самая точная и развёрнутая форма речевой деятельности. Современная теория текста исходит из того, что буквальная запись звучащей речи не имеет права именоваться текстом. Текст – сознательно организованный результат речетворчества, речевое произведение. Воспользуемся материалами исследований разговорной речи и приведём запись воспоминаний о туристской по­ездке в Италию (/ и // обозначают паузы):

...Раз мы зашли в такую маленькую таверну / э-э... посмотреть / там же есть... были и рестораны такие / но мы хотели посмотреть / и нам значит подали / там все сидели ели макароны // Макароны итальяни // Такая вроде пиалы знаете / такая круглая / подали нам... миску // Макароны там плавают в томатном соусе // Мно-о-го томатного соуса //И все они целиком / они не... не это / не... ломаные — // и мы значит посмотрели как едят // Они замечательно умеют есть! Они эти макароны вот так берут (показывает) тремя пальцами оттуда / и прямо в рот // И нигде не капнут // Я говорю Леля! Это сестра... (смеётся) // Я говорю давай уходить // Я говорю... Понимаешь / мы не сумеем так / и мы все зальёмся этим соусом.7

Очевидно, что, прежде чем представить эту запись читателю, её необходимо обработать. Такая литературная обработка по своей сложности приравнивается лингвистами к переводу художественного текста с одного языка на другой. Необходимо извлечь смысл, скрытый в разговорном варианте, грамматическую и во многом лексическую основу приходится создавать заново, вербализировать смысл, переданный невербальными средствами (жестами).

Создание текста, передающего речь собеседника, – особый вид журналистской литературной работы. Включение конструкций разговорной речи вызвано стремлением подчеркнуть докумен­тальность материала и эмоционально воздействовать на читателя, но этот приём достигнет цели лишь в том случае, если он обусловлен общим замыслом, а сам текст тщательно отделан:

Кто ж вызвал яго в Москву? Суседка встрелась: «Выступал ваш Кузьмич!». А про што не сказала... Может, тайное што? Нас не помяне. Видал ты яго? отец небольшой, а он? семья есть? Хата у них маленькая, ребятишек умного. Они бедного поколения, это Тереховка зажиточная. Я капусту покупала у их. Капуста хорошая, белая. Сто рублей отдала за восимисят кочанов...

Казалось бы, бесхитростный рассказ, на первый взгляд – необработанная запись устной речи. Однако обратим внимание на способы пунктуационно оформить высказывания, подчеркнуть фонетические и лексические особенности речи. Причём автору не изменило при отборе их чувство меры, что очень важно в этом случае. Мы привели лишь один фрагмент публикации, состоящей из подборки таких фрагментов. Каждый из них – этап биографии простой деревенской женщины. Части материала примерно равны по объёму и последовательность их далеко не случайна.

С обработкой записи устной речи сталкивается каждый журналист при подготовке к печати интервью. Понимание отличия письменной речи от речи устной в этом случае необходимо. В частности, следует предостеречь авторов таких публикаций от расхожих рекомендаций максимально использовать приёмы риторики, организующие устную речь, и от попыток механически перенести их в текст.

Именно в устной речи часто рождаются неологизмы, встречаются нетрадиционные грамматические формы, и редактор должен решить, правомерно ли их употребление. Однако самое сложное – воспроизвести при литературной обработке текста интонацию собеседника. Даже точная дословная запись не может передать её оттенков. Важно найти способ воссоздать обстановку, в которой берётся интервью, понять настроение собеседника, выявить черты его личности, передать ритмический рисунок речи.

Информативность – важнейшая характеристика текста журналистского произведения. В отличие от общепринятого толкования термина «информация», понимаемого как сообщение сведений, журналистика требует новизны этих сведений. Публикации СМИ предназначены для широкой читательской аудитории и представляют сведения, различные по степени важности и тематике. Это, прежде всего, сообщения об актуальных событиях и проблемах в сфере политики, экономики, культуры, общественной жизни, заслуживающих всеобщего внимания, и наряду с ними – сообщения, представляющие «прозу жизни», неожиданные ситуации, поступки, конфликты, нередко дающие повод для сенсации. Определение информативности журналистского текста основывается на представлении об уровне знаний читателя и учёте фактора времени.

Отрезки текста могут содержать различную по своему прагматическому назначению информацию. Для большинства публикаций СМИ на первом месте стоят отрезки текста, содержащие сообщения о фактах и процессах, происходящих, происходивших, которые будут происходить. Они непосредственно соотносят текст с действительностью. Информация в этих отрезках текста выражается вербально, единицы языка употребляются в их прямом, предметно-логическом значении.

Выявление информации, передающей авторскую точку зрения, выяснение отношений между явлениями, их значения и причин, требует толкования смысловых связей и способов авторской оценки. Эта информация извлекается из всего текста.

Наиболее сложна для восприятия так называемая подтекстовая информация, особое значение приобретающая в текстах художественной литературы. Эта информация вербально не выражена, она сосуществует с сообщениями о фактах и способна порождать дополнительные, зачастую трудно уловимые смыслы. В публикациях СМИ подтекстовая информация находит ограниченное употребление.

В тексте информация распределяется неравномерно. Речевые отрезки, насыщенные информацией, чередуются с малоинформативными. Такое построение текста предопределено объёмом нашей оперативной памяти и общим, «пульсирующим» характером работы мозга. По степени насыщенности и мере новизны различают информацию ключевую, уточняющую, дополнительную, повторную и нулевую. Ключевая информация уникальна. Это сообщение новости. Уточняющая информация связана непосредственно с единицами текста, несущими основную информацию. Она не сообщает новости, а лишь уточняет то, что уже сообщено. Это указатели времени и места, подробности, которые конкретизируют новость, подчёркивают её достоверность и точность. В отличие от уточняющей дополнительная информация не связана непосредственно с единицами текста, содержащими ключевую информацию. При введении её возникает новая тема и образуется смысловая скважина, нарушающая связность текста.

Повторная информация не содержит новости, она лишь повторяет уже сообщённые сведения. Как сообщение уже известного, повторная информация избыточна и может служить лишь риторическим целям. Речевые отрезки, лишённые семантической информации (оговорки, «пустые слова», нейтральные речения), иначе говоря, отрезки текста, содержащие нулевую информацию, могут играть лишь конструктивную роль в процессе организации целостного текста и зачастую свидетельствуют о низкой речевой культуре автора. Соотношение речевых отрезков, несущих ключевую информацию, и отрезков, представляющих другие её виды, позволяет вывести коэффициент информативности текста. Оптимальная информационная насыщенность текста – 0,4–0,6. Если этот показатель выше, тексты сложны для восприятия. При меньшем значении коэффициента тексты могут не вызвать интереса у читателя.

Анализ текста делает очевидной разницу в информационной нагруженности его фрагментов. Рассмотрим текст газетной заметки.

В КЕМЕРОВЕ НАШЛИ АРСЕНАЛ

Автомат Калашникова, два самодельных глушителя, три взрывных устройства, снабженные магнитами и пультом дистанционного радиоуправления, были найдены в квартире лаборантки областной станции переливания крови. Таков итог операции, которую провели сотрудники Кемеровского УБОПа, используя оперативную информацию.

Как сообщил «Ъ» начальник УБОПа Владимир Мархинин, операция готовилась и проводилась совместно с коллегами из Красноярского УБОПа. Задержан и хозяин арсенала – друг лаборантки, по национальности ингуш. Он пять лет проживал в Кемерове, занимался коммерцией и был замешан в торговле оружием. Имя задержанного не разглашается, но стало известно, что в тот же день в Красноярске был задержан его брат и там при обыске так же был обнаружен склад оружия и взрывчатки. По словам Владимира Мархинина, речь идёт о пресечении деятельности группы преступников, действовавших в двух сибирских регионах.

Ключевая информация, сообщённая в заметке, фиксирует суть новости, которая не может быть подсказана контекстом (речевые отрезки, выделенные жирным). Новизна уточняющей ин­формации не абсолютна, она актуальна не для каждого читателя (речевые отрезки, подчёркнутые одной чертой). Введение дополнительной информации (текст выделен курсивом) оправдано далеко не всегда. Так, сообщение о том, что квартира принадлежит лаборантке областной станции переливания крови, не находит развития, вызывает появление смысловой скважины и нарушает связность текста. Дополнительная информация о хозяине оружия может послужить основой нового сообщения, но в заметке этого не сделано. Читатель может лишь предположительно судить о значении этих фактов. Повторная информация (таков итог операции...; по словам Владимира Мархинина, речь идёт о пресечении деятельности группы преступников, действовавших в двух сибирских регионах...) преследует риторические цели. Она содержится в абзацах, подводящих итог сказанному, и не несёт нового знания.

Вопросы для повторения и обсуждения

Каковы основные трактовки термина «текст»?

В чём особенность профессиональной редакторской трактовки термина «текст»?

Какое практическое значение имеет для редактирования знание основных характеристик текста?

Чем обеспечивается целостность текста?

Как осуществляется связь между элементами текста?

Какими качествами обладает закреплённая на письме речь?

Какие графические средства выявления архитектоники текста существуют в практике газеты?

В чём сложность литературной обработки записи устной речи?

Как различается информация по своему прагматическому назначению?

Как различается информация по степени её насыщенности и мере новизны?

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

  • Общая методика работы над текстом Введение
  • «чтобы хорошо писать, надо хорошо думать
  • Практика постоянно требует обновления зна­ний о предмете
  • Глава I. Текст как предмет работы редактора Трактовка термина «текст»
  • . Для автора текст становится материалом завершающей стадии создания литературного произведения
  • Основные характеристики текста