Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«На смерть Элиота» как «выдох» Бродского




Скачать 37.75 Kb.
Дата04.07.2017
Размер37.75 Kb.
«На смерть Элиота» как «выдох» Бродского
Аграмакова Ольга Игоревна
Магистрантка Курского государственного университета, Курск, Россия
Интертекстуальность в литературе — частое явление. Примеров того, как один текст «порождает» другой существует множество. Один из них — стихотворение Бродского «На смерть Элиота» (1965 г.), написанное в Норенской ссылке зачастую рассматривается в прямой созависимости от стихотворения «Памяти Йейтса» (1939 г.) Основания для такой точки зрения есть: тексты объединены не только похожей тематикой, но и формой с трёхчастной композицией, схожими ритмикой и образами. Однако стихотворение Бродского — это не просто попытка подражания, а нечто большее. Лосев в своих воспоминаниях акцентирует внимание на том, какое впечатление оказали несколько строф из оденовского «Памяти Йейтса» на Бродского, обобщая всё то, что происходило тогда с поэтом одним словом — озарение [Лосев 2008:118]. Для самого Бродского значимость прочитанных-прочувствованных слов Одена была предельно велика:
Time that is intolerant

Of the brave and the innocent,

And indifferent in a week

To a beautiful physique,


Worships language and forgives

Everyone by whom it lives;

Pardons cowardice, conceit,

Lays its honours at their feet.


«..Я помню, как я сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл, наполовину сомневаясь, не сыграло ли со мной шутку моё знание языка <...> Полагаю, я просто отказывался верить, что ещё в 1939 году английский поэт сказал: "Время ... боготворит язык", — и тем не менее мир вокруг остался прежним» [Бродский 2006:82]

Если мир остался прежним, то, очевидно, Бродский стал другим, воплотив рефлексию по поводу Времени, Поэзии и Языка в стихотворную форму. «На смерть Элиота» с этой точки зрения можно считать концентрированным воплощением философии Бродского, его концептов, движением от частного, коим являлся уход из жизни одного из величайших поэтов, к общему — к выражению идеи нетленности творца.

Построфный анализ («вслед за автором») «На смерть Элиота» в его диалоге с текстом Одена наталкивает на следующую мысль: похоже, всё, что было нужно Бродскому — это уже приведённые выше строки, которые вызвали «цепную реакцию». Отношения двух текстов можно представить в виде выдоха-вдоха-выдоха. «Выдох» Бродского по глубине мысли ничуть не уступает Одену.

К основным особенностям «выдоха» Бродского можно отнести:

1. Движение от частного к общему

Если элегия Одена, в первую очередь, дань уважения Йейтсу, то в стихотворении Бродского рефлексия по поводу смерти знаменитого поэта — отправная точка в его размышлениях о бессмертии автора, даруемом Языком, перед которым преклоняется Время.

Движение начинается от частного, с рассказа о том, что Элиот умер в начале года, так и не дождавшись весны (кордебалета природных красот) и рисует картину мира внешнего, природного. Перед нами визуальный ряд: морозный зимний день, фонарь, в луче света от которого видны вихри снега, несущего за собой холод, как глашатая стужи, заметающего всё вокруг, делающего стёкла тоньше (вспоминаются зимние дни, когда окна промерзают настолько, что изнутри покрываются наростами льда, а и снаружи — снегом, отчего кажутся хрупкими и тонкими). И всё это — последний день мирской жизни Элиота. Жизни, дверь которой он запер на цепочку прожитого и вошёл в Вечность.

Со второй строфы Бродский переходит к общему («Но в календарной рифме/она другим наверняка видней»): тут-то мы и обнаруживаем понимание взаимоотношений Времени и Поэзии. Сиротство стихотворчества — понимание особого удела, не похожего ни на какой другой вид человеческой деятельности. Поэзия просто существует. Её нельзя ни с чем сравнивать. Она необъяснима. Она воплощает в себе истинную красоту (как эолийская нимфа) и самодостаточность, существование ради себя самой (как Нарцисс), ради нескончаемого процесса плетения паутины словес. Основа её — Время. Проходят дни, годы, сменяются сезоны (всё это календарная рифма), а слова живут. Истинная поэзия побеждает бренность мира.

2. Наложение на канву повествованию новых концептов

В стихотворении «На смерть Элиота» речь идёт не только о бессмертии автора, но и о круговороте. Природа для Бродского отчасти так же вечна, как и Поэзия. Лес, дол, ветер (в качестве него в тексте выступает мифологический персонаж Эол, происходит смещение смысла), каждый одуванчик и злак хранят в себе память о том, что было ранее, намного лучше, чем гранитные надгробия. В них — после смерти ты будешь жить. Кости прорастут травой, испарившаяся плоть прольётся на землю дождями. Ты превратишься в частицы новой жизни. Такие мотивы круговорота есть и в позднем стихотворении Бродского от 1995-го года «Стакан с водой». Тут они выражены предельно ясно.

3.Визуализация образов

Примером могут служить образы моря и суши (« ...Огромных волн его движенья бремя/ На самый край цветущей бахромы/Легко возносит и, простившись, бьется/ О край земли, в избытке сил смеется/ И январем его залив вдается/ В ту сушу дней, где остаемся мы»). Если представить вид сверху, картографические изображения воды и суши, то многое проясняется. Элиот, подобно могучему океану, омывал сушу человечества, цветущую бахрому его заливов. Поэты, отчасти порождённые его творчеством, продолжая его путь, как полноводные реки, вливаются в это море-океан, растворяясь в волнах, сами становятся океаном, наделённым избытком сил, получают возможность дарить слова человечеству.

Другой визуальный ряд связан со второй частью элегии Бродского, где «...туч плывут по небу корабли/ Но каждая могила — край земли»: если лежать на дне и смотреть вверх, то, как раз и увидишь край земли, который образовался, когда копали яму, а в небе над тобой будут проплывать облака.
Литература

Бродский И. Поклониться тени. М, 2006.



Лосев Л.В. Иосиф Бродский: опыт литературной биографии. М., 2008.