Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


На французском языке нет обзорной работы о военно-монашеских орденах




страница3/26
Дата10.02.2018
Размер3.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Как бы то ни было, после взятия Иерусалима Герард предпринял строительство нового госпиталя, большего; в то же время он приобрел соседнюю церковь Святого Иоанна Крестителя и избавил новое заведение от опеки бенедиктинцев. Когда 15 февраля 1113 г. Пасхалий II буллой «Pie postulatio voluntatis» [На благую просьбу и пожелание ( лат.)] признал орден Госпиталя независимой организацией, поставленной непосредственно под покровительство папы; он сделал Госпиталь международным орденом и подчинил ему странноприимные дома, созданные в Европе [48]. В этом тексте, к сожалению, ни слова не сказано о решениях Герарда. Конечно, есть связь между постройкой нового госпиталя, разрывом с бенедиктинцами и (если это случилось именно тогда) сменой небесного покровителя: конечно, святой Иоанн Креститель был престижней и лучше известен западным паломникам, чем святой Иоанн Милостивый из первоначального посвящения. В ходе тех же перемен госпитальеры, как утверждается, отказались от устава святого Бенедикта, которому следовали до тех пор, чтобы принять устав святого Августина или, по крайней мере, обычаи во многом августинские, которые впоследствии будут включены в устав Раймунда дю Пюи, настоящий устав ордена [49]. Но и об этом булла Пасхалия II молчит. Что не суть важно: все это вполне согласуется с тем фактом, что тогда госпитальеры находились в орбите влияния храма Гроба Господня. Каноники храма Гроба Господня (по 1114 г.) были еще светскими. Отношения между братьями Герардова Госпиталя и канониками пока не были отношениями зависимости. Госпитальеры были мирянами; до 1099 г. они посещали службы монахов-клириков Святой Марии Латинской; после 1100 г. они просили каноников храма Гроба Господня проводить службы в их церкви Святого Иоанна Крестителя [50]. Этой близостью, порождающей путаницу, и объясняется разнобой в формулировках дарственных грамот, которые составлялись в Европе в течение всех первых лет XII в. Дарители в равной мере могли адресоваться к Богу, к Гробу Господню, к святому Иоанну, к иерусалимскому ордену Госпиталя. Так, граф Санчо д’Астарак перед 1100 г. принес дар Богу, Гробу Господню и Иерусалимскому госпиталю ( Deo et sancto Sepulcro et hospitali Iherusalem); Хаттон, архиепископ Арльский, между 1118 и 1126 гг. принес дар Богу, святому Иоанну Крестителю, госпиталю Гроба Господня и бедным оного госпиталя ( Deo et sancto Johanni Baptiste et ospitali sancti Sepulcri et pauperibus ipsius ospitalis) [51]. Хронист Альберт Ахенский упоминает документ, особо интересный в том отношении, что он иллюстрирует, как на Западе воспринимали сочетание религиозных, военных и благотворительных задач крестоносцев: это дар в тысячу безантов, принесенный Рожером Апулийским, братом князя Боэмунда Антиохийского, и разделенный на три части — одна предназначалась каноникам Гроба Господня, чтобы читали молитвы, другая — королю Иерусалима, чтобы вел войну, а третья — Госпиталю на его милосердную деятельность [52]. Король тогда воплощал воинскую миссию, которая позже станет миссией ордена Храма. В 1113 г. Госпиталь был признан международным милосердным орденом, независимым от бенедиктинцев, а также от каноников Гроба Господня. В нем нет ничего от военного ордена, но возникает вопрос: не было ли уже рыцарей, связанных с Госпиталем Не имел ли он оружия и коней Братья Госпиталя не довольствовались тем, что давали паломникам приют: они уже сопровождали последних в дороге и защищали с помощью оружия [53]. Здесь возникает новая неясность, и, чтобы с ней разобраться, нужно вернуться к Гробу Господню. Прототамплиеры, Гроб Господень и Госпиталь В 1112–1114 гг. ситуация сделалась более определенной. В 1112 г. папа признал бенедиктинское аббатство Святой Марии Латинской и его правила, завершив тем самым разрыв его с Госпиталем, начавшийся, вероятно, с 1100 г.; указанный Госпиталь, как мы видели, с 1113 г. стал независимым, а в 1114 г. патриарх Иерусалимский дал каноникам Гроба Господня устав святого Августина и тем самым сделал из них общину уставных каноников. В 1122 г. ее утвердил папа Каликст II [54]. Отныне за обеими международными религиозными организациями — орденом уставных каноников Гроба Господня и орденом Госпиталя — были четко закреплены литургическая функция и функция милосердия. Некоторые воины тяготели к Гробу Господню и образовали нечто вроде братства мирян, или третьего ордена, связанного с канониками. Альберт Ахенский отметил, что в 1101 г. патриарх взял на службу — несомненно, из числа крестоносцев, поселившихся в тех краях, — тридцать рыцарей-наемников для защиты храма Гроба Господня, под которым следует понимать его стены, его территорию и его имущество (возникшее благодаря дарам Готфрида Бульонского и Балдуина 1) [55]. Речь не идет о военном ордене. Это были рыцари на службе храма Гроба Господня, как другие рыцари состояли на службе храма Святого Петра в Риме. Они находились под опекой каноников и их приора (а не декана, как обычно пишут), и, вероятно, из их числа были набраны рервые тамплиеры. О таком происхождении этого ордена нам сообщают три автора: Вильгельм Тирский (1130–1185), архиепископ, канцлер Иерусалимского королевства, историк — один из крупнейших в средние века; Жак де Витри (11601170–1240), епископ Акры, на чью «Historia orientalis» [историю Востока ( лат.)] весьма повлияли работы Вильгельма Тирского; Эрнуль, текст которого включен в хронику Бернара Казначея, составленную в первой четверти XIII в. Эрнуль был оруженосцем на службе Вальяна д’Ибелена, который в 1187 г. вел с Саладином переговоры о сдаче Иерусалима; его текст задуман как продолжение хроники Вильгельма Тирского, доведенной до 1184 г. Однако во второй главе Эрнуль прерывает повествование, чтобы рассказать о происхождении тамплиеров, притом что этому сюжету уже посвятил отдельную главу Вильгельм Тирский [56]. Эта глава отличается от остального текста Эрнуля по форме, а от текста Вильгельма Тирского — по содержанию. Что и придает вес гипотезе А. Латтрелла, согласно которой Эрнуль использовал какой-то ранний текст, возможно написанный даже до 1127 г. и поездки Гуго де Пейена (основателя ордена Храма) по Европе [57]. Процитирую этот важный текст, адаптировав и изложив на современном французском: Когда христиане завоевали Иерусалим, довольно большое число рыцарей направилось в храм Гроба Господня, и после многие из разных земель направились туда. И они подчинились приору Гроба Господня. Здесь были добрые прибывшие рыцари (в смысле «отдавшиеся», донаты, которые посвятили себя Гробу Господню в качестве собратьев или иным образом). Они посоветовались меж собой и сказали: «Мы покинули свои земли и своих друзей и прибыли сюда, чтобы возвысить и прославить закон Божий. А мы остановились здесь, чтобы пить и есть и чтобы тратить, ничего не делая. Мы не действуем и не совершаем подвигов, тогда как на земле в них есть нужда. А мы повинуемся священнику и не совершаем подвигов. Посоветуемся и сделаем одного из нас Магистром, отстранив нашего приора; он поведет нас в бой, когда потребуется». Если верить этому тексту, те, кто основал орден Храма, вышли из среды milites sancti Sepulcri[воинов Гроба Господня ( лат.)]; каноники платили им деньги, чтобы они служили каноникам. Очень вероятно, что среди них, хоть Эрнуль не называет никаких имен, находился Гуго де Пейен, сеньор Монтиньи в Шампани. Пейен расположен на левом берегу Сены, километрах в десяти севернее Труа. Гуго был женат и имел тесные связи с графами Шампанскими, как и с родом Монбаров, из которого вышла мать святого Бернарда. Он отправился в крестовый поход вместе с графом Гуго Шампанским в 1104 г. и вернулся оттуда к 1108 г. В 1114 г., опять-таки вместе с Гуго, он снова выехал и на сей раз остался [58]. Поступил ли он тогда же на службу храма Гроба Господня Или же сделал этот только после отъезда графа Как бы то ни было, в произведениях Вильгельма Тирского и Жака де Витри Гуго де Пейен и Годфруа де Сент-Омер упоминаются в числе рыцарей, недовольных опекой со стороны каноников Гроба Господня: они хотели действовать и сражаться. Об этом говорится и в тексте Эрнуля: рамки братства, основанного при Гробе Господнем, этих людей уже не устраивали. Есть основания думать, что эти рыцари, связанные с Гробом Господним, нашли приют в соседнем Госпитале. В самом деле, Эрнуль пишет, что, когда рыцари получили независимость, «Госпиталь отверг Храм и дал ему свои объедки ( relief) и значок, каковой называют Босаном». Действительно, тамплиеры взимали с госпитальеров подаяние, то есть остатки с их стола ( reliefв тексте Эрнуля) до XIII в.: «После был магистр Ги де Шатонёф… при котором Храм взимал объедки с Госпиталя. И он купил их у магистра Храма, который был его братом, по цене одного коня». Ги де Шатонёф был магистром ордена Госпиталя с 1243 по 1258 г., но текст путает его с одним из предшественников, Гареном де Монтегю, магистром с 1207 по 1228 г., брат которого Пьер в самом деле с 1219 по 1232 г. был магистром ордена Храма. Обри де Труа-Фонтен ранее 1241 г. писал: «Чудо, что орден рыцарей Храма берет милостыню у братьев Госпиталя» [59]. Итак, группа рыцарей разорвала связи, соединявшие их с канониками Гроба Господня и в то же время с «квартирным хозяином» — Госпиталем. Это одобрили король и патриарх; на это согласился приор Гроба Господня, которого дело касалось непосредственно. Эти рыцари сформировали независимую группу религиозных мирян, исполняющих монашеские обеты послушания, целомудрия и бедности; они хотели покровительствовать паломникам и защищать Святую землю силой оружия. После каноников, сделавшихся уставными, после госпитальеров святого Иоанна тамплиеры, как их назовут, в свою очередь избавились от «августинского консорциума» Иерусалима (по выражению Каспара Эльма [60]). Рассказ, который я предложил на основе данных, собранных и проанализированных А. Белтьенсом, Ж. —П. де Женном и А. Латтреллом, уже цитированными, а также Ф. Томмази [61], отчасти основан на гипотезах. Они могут выглядеть слишком соблазнительными, но не исключают ни одного источника и не противоречат ни одному. Если их принять, можно заключить, что для помощи паломникам и Святой земле сформировалось три монашеских ордена, каждый из которых специализировался на собственной функции: каноники — на литургической, госпитальеры — на милосердии, тамплиеры — на военной. Орден Госпиталя был признан в 1113 г., каноники — в 1114 г. Орден Храма был основан в 1120 г., но признан только в 1129 г. В самом деле, вопрос с ним был намного сложней, потому что речь шла об ордене воинствующих монахов. Для того времени это было совершенно новым. Вызревание ордена Храма Вильгельм Тирский дает нам два ориентира, чтобы датировать начало деятельности тамплиеров. Он пишет, что «в течение девятого года (существования ордена Храма) и во время собора, происходившего во Франции, в Труа… для них ввели устав…» Преамбула к уставу ордена добавляет к этому другой ориентир: Молитвами магистра Гуго де Пейена, при каковом милостью Святого Духа зародилось означенное рыцарство, в Труа собрались (клирики) из разных провинций по ту сторону гор [Альп], на праздник монсеньора святого Илария, в год от Воплощения 1128-й, девятый год от появления упомянутого рыцарства [62]. Рудольф Хиштанд убедительно показал, что собор в Труа открылся 13 января 1129 г. — а не 1128 г., потому что в Шампани тогда использовали стиль Благовещения, при котором год начинался 25 марта, — и отнес основание ордена Храма на 1120 г. (за девять лет до того), точнее, на период между 14 января и 14 сентября 1120 г. [63]Инициативу Гуго де Пейена, которая была выдвинута на следующий год после страшного поражения на Ager sanguinis[Кровавом поле ( лат.)] 28 июня 1119 г. в княжестве Антиохии, поддержал король Балдуин II, выделивший тогда рыцарям здание в своем дворце, расположенном в мечети аль-Акса, которая была построена на фундаменте бывшего храма Соломона. Новый орден принял его название. Начало было трудным. Вильгельм Тирский пишет, что через девять лет тамплиеров все еще было только девять; этого не может быть, ведь орден уже привлек столь влиятельных особ, как Фульк, граф Анжуйский, или Гуго, граф Шампанский. Другой источник, хроника Михаила Сирийского, утверждает, что их было уже больше [64]. Правда, без признания со стороны церкви орден мог только прозябать: в отличие от ордена Госпиталя, процветавшего в то время, орден Храма даров не получал. Ситуацию изменила поездка Гуго де Пейена и пяти его собратьев по Европе в 1127–1129 гг. Он добился от собора в Труа принятия устава для своего ордена. Святой Бернард, в то время высший церковный авторитет, сыгравший в Труа активную роль, через недолгое время написал трактат — или скорее проповедь — «De laude novae militiae» («Похвала святому воинству»), чтобы прославить миссию нового ордена. Турне по Франции и Англии, которое Гуго совершил до и после собора, было плодотворным в двух смыслах: с одной стороны, на Западе началось чрезвычайно активное движение по принесению благочестивых даров ордену Храма, с другой, если верить Вильгельму Тирскому, «в Иерусалим вернулся Гуго де Пейен, первый магистр рыцарства Храма, и несколько других монахов. За ними следовала большая толпа знати, каковая прибыла в королевство, поверив их словам» [65]. В конце 1129 г. тамплиеры впервые приняли участие в бою под Дамаском. Милитаризация ордена Госпиталя 1120–1129. Девять лет; девять лет, чтобы добиться признания; девять лет, чтобы приучить монашеский орден к выполнению военной функции. Рыцарское общество было готово понять эту новацию, но многие клирики проявили настороженность и даже враждебность. Колебался и сам святой Бернард. Именно на это сдержанное и критическое отношение сделали упор историки антропологической школы, доказывая свою гипотезу о том, что понятие священной войны было позаимствовано у ислама и, следовательно, на создание военно-монашеских орденов оказал влияние исламский институт — рибат. Это сложная проблема, которую во всех подробностях я решил рассмотреть в заключении к настоящей книге. Ведь был «образец» или нет, но такой военно-монашеский орден, каким его узнал христианский Запад, некоторым образом концепция ордена, родился в Труа. То есть орден Храма был первым военно-монашеским орденом, и существование другого ордена такого типа до 13 января 1129 г. немыслимо. Доводы в пользу того, что орден Госпиталя превратился в военный ранее этой даты, малоубедительны. Указывают, что в 1126 г. в ордене был коннетабль; это значит, что орден имел лошадей и конюшни, а не то, что он был военным [66]. Булла Иннокентия II за 1131 г., на которую ссылаются, — фальшивка, сделанная в 1180-х гг. по образцу буллы «Milites Templi» (подлинной), которую тот же папа адресовал тамплиерам. Факт, что госпитальерам очень рано доверили охрану замков, — аргумент более серьезный, но не столь показательный, как можно подумать. В 1136 г. король Иерусалима Фульк (тот самый граф Анжуйский, который прибыл в Палестину в 1129 г. вместе с Гуго де Пейеном) поставил под охрану госпитальеров замок Бетгибелин, построенный для блокады Аскалона, который все еще удерживали египтяне. Немного позже, в 1142 г., граф Триполитанский передал госпитальерам замок Крак, еще скромный. Стал ли тем самым орден Госпиталя военным Ничто не доказывает, что охрана этих замков была вверена братьям-госпитальерам: действительно, орден мог обратиться к вооруженным наемникам. Ни один замок, ни в Святой земле, ни в других местах, не выполнял только военную функцию: он был резиденцией власти, распространявшейся на жителей какой-то территории, которую следовало колонизовать, контролировать, эксплуатировать [67]. Как церковный сеньор, орден Госпиталя вполне мог использовать рыцарей. Вильгельм Тирский пишет о некоем Рено по прозвищу Епископ, «примикирии ( primicier) рыцарства Святого Георгия, рыцаре храбром и известном своими подвигами» [68]. Однако разве существовал военный орден святого Георгия Примикирий был командиром воинского отряда, и речь идет просто-напросто о контингенте, который епископ Святого Георгия в Лидде направил в королевскую армию в порядке феодальной помощи [69]. Так что король мог обратиться к ордену Госпиталя, равно как и к каноникам Гроба Господня или епископам Лидды, с просьбой принять участие в защите или заселении королевства; не забудем, что Госпиталь как милосердное учреждение существовал издавна. В Испании, в королевстве Арагон, Госпиталь до 1149 г. не воспринимали как военный орден, в отличие от ордена Храма, с тридцатых годов участвовавшего в сражениях Реконкисты и охране пограничных замков [70]. Впрочем, в Иерусалимском королевстве орден Храма привлекли к участию в блокаде Аскалона только в 1149 г., когда ему доверили охрану Газы; и даже на дороге из Яффы в Иерусалим, где в основном он и осуществлял свою функцию защиты паломников, похоже, башни и замки Казаль-де-Плен, Торон-де-Шевалье и Шатель-Арнуль оказались у него во владении не раньше второй половины XII в. [71]Зато контроль над пограничной маркой на севере княжества Антиохии ордену Храма доверили с 1135–1140 гг. Как бы то ни было, обладание замками мне не кажется критерием милитаризации. В «официальных» текстах милитаризация ордена Госпиталя обнаруживается лишь позже — упоминания о рыцарях и сержантах в этом ордене можно найти только в статутах Роже де Мулена за 1182.г. Военные структуры ордена впервые описаны в Маргатских статутах за 1203–1206 гг. Однако ничуть не исключено, что существовали и более ранние тексты, позже утраченные. Папа Александр III дважды — в 1168–1170 и 11 Zell 80 гг. — убеждал госпитальеров чтить свою первую миссию (заботы о паломниках) и просил не принимать участий в военных действиях, кроме случаев, когда король Иерусалима призывает их для обороны королевства [72]. Магистр Жильбер д’Ассайи широко использовал госпитальеров в египетских походах короля Амори I с 1164 по 1169 г. То есть нет никаких сомнений, что к тому моменту Госпиталь стал военным орденом. Что касается выяснения, с каких пор, — эта задача кажется мне довольно безнадежной. Историки разделились на тех, кто датирует эту милитаризацию поздним временем (около 1160 г.), и тех, кто относит ее к более раннему периоду (около 1136 г. и даже раньше). Бесспорно одно: она могла произойти только после 1129 г. После образования ордена Храма. Орден святого Лазаря Проказа была болезнью, очень распространенной в средние века — как на Западе, так и на Востоке. Обычно больных изолировали, но не всегда: король Иерусалима Балдуин IV (1174–1184) мог царствовать, несмотря на болезнь. В Иерусалиме прокаженные лечились в доме, расположенном за стенами города, близ ворот святого Стефана; этот дом находился под покровительством святого Лазаря, как и большинство западных лепрозориев. Он принимал всех больных независимо от социального положения, но прежде всего знатных [73]. В самом деле, рыцари, пораженные проказой, должны были направляться туда и там лечиться, и эта практика распространялась на представителей военно-монашеских орденов. Но никакого принуждения не было, как доказывают две поздние (потому что датируются 1260-ми гг.) статьи retraisиз устава ордена Храма, советующих прокаженным братьям отправляться к святому Лазарю, но не обязывающих их к этому: «Когда с братом случится так, что волей Господа нашего он станет прокаженным и сие будет доказано, благоразумные обитатели дома должны предупредить его и молить уволиться из дома и направиться к Святому Лазарю, дабы надеть облачение братьев Святого Лазаря». Желательно, чтобы больной проявил инициативу сам, но если он не хочет покидать орден. Храма, он вправе остаться, однако тогда он будет жить отдельно от остальных [74]. Присутствие прокаженных рыцарей, которые уже принесли пожизненный обет, в сочетании со знатностью контингента несомненно способствовали преобразованию общины святого Лазаря в военный орден. Однако дату его образования точно указать невозможно. Среди документации сохранился фрагмент картулярия ордена святого Лазаря, сорок актов которого имеют даты с 1130 по 1248 г. [75]Это акты дарения земель, церквей, прав в Святой земле. Они адресованы «братьям» или «дому больных святого Лазаря», или же, как в 1185 г., «Братству прокаженных дома святого Лазаря в Иерусалиме» [76]. Единственный акт, который можно было бы связать с военными действиями, не показателен: в 1164 г. король Амори I даровал церкви святого Лазаря право брать одного раба — не рыцаря ( sic) из всех пленных, взятых в каждом походе или набеге под его командованием, за собой он при этом оставлял десять рабов [77]. Однако надо отметить, что среди свидетелей, подписывавших акты, которые касаются ордена святого Лазаря, часто присутствовали тамплиеры. Среди них нередко фигурирует, например, Андре де Монбар, сенешаль, а потом магистр ордена Храма (1153–1156). Впрочем, в течение всего XII и XIII вв. орден святого Лазаря имел особые связи с орденом Храма. Рыцари святого Лазаря приняли участие в сражениях при Ла-Форби (1244) и Мансуре (1250) и понесли там тяжелые потери [78]; Жуанвиль упоминает также поражение магистра ордена святого Лазаря при Рамле в 1252 г.: тот со своим «отрядом» выехал, чтобы захватить стадо, но по возвращении его атаковали сарацины, и «из всех людей его отряда спаслось только четверо» [79]. Папские акты 1234 и 1248 гг. недвусмысленны: в первом Григорий IX упоминает долги, которые орден накопил из-за своей деятельности по поддержке Святой земли [80], а в 1248 г. Иннокентий IV сокращает привилегии четырех военно-монашеских орденов, действующих в Святой земле: орден святого Лазаря упоминается там наряду с орденами Храма, Госпиталя и Тевтонским [81]. Немногим позже, в 1256 г., Александр IV говорил о «монастыре знатных, деятельных рыцарей и прочих, прокаженных или нет, существующем с целью отражать врагов Христова имени» [82]. Есть все основания полагать, что орден святого Лазаря, так же как ордены Храма и Госпиталя, имел интернациональный состав. Король Людовик VII, возвращаясь из Второго крестового похода, наделил его имуществами и доходами в Буаньи, в области Берри. Позже, когда орден покинул Святую землю, это место стало его новой резиденцией. Он владел также имуществами в Англии. Защита Иерусалима и латинских государств, которую взял на себя весь христианский мир, касалась всех христиан. Потому было логичным, чтобы ордены, зародившиеся на Святой земле, оказались интернациональными. Однако после потери Иерусалима в 1187 г. на Святой земле создали новые ордены, имевшие отчетливый национальный характер. «Национальные» военные ордены на Святой земле Успешней всех это осуществили немцы, но вся ранняя история их ордена сложна [83]. Несколько немецких крестоносцев основало «госпиталь для приема бедных и больных немцев» около 1118 г. или, согласно хронисту Иоанну Ипрскому, в 1127–1128 гг. [84]В 1143 г. папа Целестин II подчинил это заведение и братство, обеспечивавшее его деятельность, ордену Госпиталя. При раскопках в 1967 г. обнаружили остатки церкви Святой Марии Немцев и ее госпитальных пристроек; это была великолепная романская церковь, которую Иоанн Вюрцбургский около 1165 г. описал так: «На той же улице, что ведет к дому Храма, находится госпиталь с капеллой, который сейчас восстанавливается в честь святой Марии и который называют Домом немцев» [85]. Заведением руководил приор. Естественно, в 1187 г. этот госпиталь исчез, но права его благотворителей взял под защиту папа Климент III в письме от 6 февраля 1191 г. Когда началась осада Акры, осенью 1189 г., два крестоносца, купцы из Бремена и Любека, основали полевой госпиталь. После отвоевания города они поместили этот госпиталь близ ворот святого Николая. Тогда никто его не связывал с прежним немецким госпиталем в Иерусалиме. 21 декабря 1196 г. папа Целестин III даровал новому госпиталю привилегии и также признал его автономию по отношению к ордену Госпиталя [86]. Последний выразил протест. В 1197 г. император Генрих VI, он же король Сицилии, собираясь в крестовый поход, умер. Тем не менее немецкие крестоносцы прибыли в Акру; в феврале 1198 г. вожди этих крестоносцев, собравшись в доме Храма вместе с основными представителями светских и церковных властей королевства, потребовали и добились преобразования госпиталя немцев в военно-монашеский орден. Он получил смешанный устав: тамплиерский в отношении военной деятельности и монастырской жизни, госпитальерский в отношении милосердной деятельности. Папа Иннокентий III 19 февраля 1199 г. утвердил это преобразование: «…и особо важно, дабы в своей церкви вы следовали обычаям тамплиеров в области религиозной и военной и госпитальеров в том, что касается бедных и немощных» [87].
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26