Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


На французском языке нет обзорной работы о военно-монашеских орденах




страница1/26
Дата10.02.2018
Размер3.91 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Предисловие На французском языке нет обзорной работы о военно-монашеских орденах. Эта книга претендует только на то, чтобы дать общее представление об истории этих орденов в средние века, период, на который пришлись их зарождение, расцвет и упадок. Я хотел показать, что существовала «семья» военно-монашеских орденов, и для этого между двумя неизбежными хронологическими частями поместил общий обзор разных аспектов организации и жизни этих орденов, рискуя впасть в упрощение и, несомненно, допустить ошибки. Документация и историческая литература хоть и многочисленны, но неравноценны, и сведения в них разбросаны. Целые архивы некоторых орденов, в Святой земле или в Испании, исчезли; по некоторым менее значительным орденам документов осталось очень мало. Наконец, обобщение затрудняет разная направленность исторических школ: выходящие сейчас во множестве испанские издания очень интересны, но историки этой страны в основном заняты изучением патримония орденов, несомненно составляющего самую оригинальную часть их истории; точно так же среди французских научных изданий очень многие труды посвящены местным и региональным реалиям. Немецкие историки, со своей стороны, активно занимались просопографическими исследованиями и т. д. Это произведение — не плод оригинального поиска, пусть даже я старался как можно чаще обращаться к оригинальным документам, и в нем можно найти отражение моих собственных интересов и изысканий. То есть она отчасти представляет материал «из вторых рук», и я не скрываю, что многим обязан своим коллегам-историкам. Я буду цитировать Энтони Латтрелла, чьи полсотни статей о Родосе, написанных на всех языках планеты, статей, всегда точных и глубоких, составляют настоящую историю жизни госпитальеров на Родосе; Алана Дж. Фори, автора обзорной работы о военных орденах в XII и XIII вв., чьи многочисленные статьи, часто основанные на анализе уставов и статутов орденов, не упускают ничего из внутренней жизни последних; Жана Флори, чьи научные труды о рыцарстве и крестовых походах столь полезны для уточнения контекста раннего периода развития военных орденов; Анри Богдана, автора солидного общего исследования о Тевтонском ордене; Шарля Игуне, приступившего к изучению истории немецкой колонизации в Восточной Европе; Симонетту Черрини, которая в своей диссертации предложила новый подход к уставу ордена Храма; Хоана Фугета Санса, специалиста по архитектуре военных орденов, показавшего мне много домов тамплиеров и госпитальеров у себя в Конка-де-Барбера в Каталонии; Вернера Паравичини, который составил список всех западных дворян, совершивших в XIV в. «путешествие в Пруссию»… И многих других… Почти повсюду изучение военно-монашеских орденов снова оживилось. Об этом свидетельствует организация в большинстве стран, где имелись «военные ордены», международных конференций, в том числе периодических, сведения о которых регулярно публикуются: в частности, раз в четыре года проходят конференции «Society for the History of the Crusades and the Latin East» [Общества по истории крестовых походов и латинского Востока ( англ.)]; с той же периодичностью доклады по военным орденам читаются в музее ордена святого Иоанна в Лондоне (вышло два тома их материалов под названием «The Military Orders»); конференции в Торуни, в Польше, посвящены в основном деятельности орденов в прибалтийских регионах; много конференций проходит в Испании и Португалии; и, возможно, регулярные сессии предвещает первая международная конференция, проводящаяся тамплиерским и госпитальерским хранилищем в Ларзаке и посвященная «Командорству как институту военных орденов на средневековом Западе», которая состоялась в октябре 2000 г. в Сент-Элали-де-Сернон. Наконец, неутомимые труды моего друга Франческо Томмази в Перудже завершились созданием журнала, полностью посвященного военным орденам, — «Sacra militia. Rivista di storia degli ordini militari» [Святое воинство ( лат.). Журнал по истории военных орденов ( итал.)], в качестве главного редактора которого выступает Франко Кардини. Филиппу Жоссерану, который защитил блистательную диссертацию о связях испанских орденов с кастильской монархией и был любезен прочесть мой текст, я обязан ценными наблюдениями и замечаниями об орденах Пиренейского полуострова. Сильвен Гугенхейм также предоставил мне полезные сведения и позволил сделать много исправлений и уточнений в рассказе о немецких реалиях и Тевтонском ордене. Обоим я выражаю самую искреннюю признательность. Это произведение вызревало с трудом и испытало кое-какие злоключения на конечной стадии; да будет мне позволено поблагодарить издательство «Сёй», которое было столь любезно его принять. В некотором роде это было возвращением в отчий дом, потому что здесь же родилась «сестра» этой книги, «Жизнь и смерть ордена Храма», где я почти двадцать лет назад впервые пошел по следу военных орденов. Вступление Военно-монашеские ордены, рыцарские ордены, ордена за заслуги В 1120 г. в Иерусалиме в условиях, которые еще известны плохо, был основан первый средневековый военно-монашеский орден — орден Храма (тамплиеров). Его первые адепты называли себя pauperes commilitones Christi Templique Salomonici, то есть «бедными поборниками Христа и храма Соломона» [1]. Они повиновались магистру, следовали уставу и обязывались защищать паломников на дорогах, ведущих в Иерусалим. В начале 1129 г. их деятельность узаконила римская церковь: собор, собравшийся в Труа под председательством легата, утвердил их устав. Через недолгое время святой Бернард, принявший в этом соборе активное участие, написал для них «De laude novae militiae», или «Похвалу святому воинству»: он здесь оправдывал миссию тех, кто в его глазах был одновременно монахами и рыцарями. Не надо путать: понятие «военно-монашеский орден» не равнозначно понятию «рыцарский орден». В западных странах в разные моменты их истории возникали «рыцарства», рыцарские ордены; но даже если орден Храма, военно-монашеский орден, был рассчитан в первую очередь на рыцарей, было бы ошибкой видеть историческую преемственность между этими понятиями. Создание ордена Храма было явлением новым и оригинальным. Этот орден вырос из перемен — или просто из эволюции — западного общества после тысячного года и появился на свет благодаря крестовому походу. Действительно, в разные эпохи возникали корпоративные группы, иногда определяемые словом ordo(множественное ordines), «орден», «сословие» [2], в определении которого — «конное», «рыцарское» — упоминается лошадь [3]. В Риме, при республике, бойцы двадцати восьми кавалерийских центурий набирались среди богатых граждан, за каждым из которых числилась «общественная лошадь». Вместе они составляли сословие всадников, отличное от сословия сенаторов: выражение ordo equesterпредставляет собой точный эквивалент понятию equites romaniили equites romani equo publico [4]. При империи всадникам ( eques, equites) поручали административные и военные должности, которыми все больше пренебрегала сенатская аристократия. Таким образом, сословие всадников должно было выделять «элиту» для службы государству. Наконец это сословие слилось с сенаторским и в последний период империи исчезло, не оставив следов в потомстве. Военно-монашеские ордены средневековья ничем или почти ничем не были ему обязаны; некоторые клирики, читавшие латинских авторов, иногда использовали выражение ordo equester, обозначая им сословие «сражающихся» в обществе, разделенном на три сословия, или три функции. Так поступил в начале XII в. Гвиберт Ножанский [5]. Римлянам было известно также слово miles, означающее солдата вообще; ведь лучшую часть римских армий составляли именно пехотинцы. Таким образом, слово militiaозначало «военная служба» или «солдатское ремесло», a militare— «служить в войске» или «быть солдатом». Командование было возложено на magistri militum, или magistri militiae. В период поздней империи (III–V вв.) в войске и администрации произошли ощутимые изменения: гражданские и военные функции, до того разделенные, стали объединять (кроме царствования Диоклетиана) и все чаще возлагать на военных. В это же время в армии все больше значения стала приобретать конница и появилось разделение на magister peditum[магистр пехотинцев ( лат.)] и magister equitum[магистр всадников ( лат.)]. Однако слово milesсохранило общий смысл «солдат». Зато словом militiaв конечном счете стали называть любую публичную службу государству. Именно в таком смысле оно по преимуществу используется в кодексе Юстиниана в VI в. (3, 25) [6]. В средние века конница стала основным родом войск, а кавалерист — почти синонимом того, кто «сражается». Его обозначали словом miles(множественное — milites). Но это слово, сохранив технический смысл «тот, кто сражается верхом на коне», приобрело также этический смысл и стало означать элиту конных бойцов. Местные наречия в большинстве случаев разделяли два этих значения: chevalier — cavalier[рыцарь — всадник, на французском], Ritter — Reiterна немецком, knight — riderили horsemanна английском, но на итальянском только cavaliere, а на испанском — caballero. Клирики того времени представляли идеальное христианское общество разделенным на три сословия (или три функции), которые расположены в иерархическом порядке и солидарны: те, кто молится, те, кто сражается (и повелевает), те, кто трудится. Рыцари помещались во второе, ordo pugnatorum, сословие — сражающихся (или bellatores); но этот «орден» не соответствовал никакому институту. Тем не менее именно из числа рыцарей выходили наиболее видные представители и руководящий состав военно-монашеских орденов, сначала Храма, Госпиталя, Тевтонского, а потом испанских орденов. Однако определять эти ордены как рыцарские нельзя. Прежде всего это были монашеские ордены, как Клюни, как Сито (кстати, испанские ордены, кроме Сантьяго, все входили в состав ордена Сито), но эти монашеские ордены в первую очередь — хотя, конечно, не исключительно — были рассчитаны на участие рыцарей и отвечали их религиозным потребностям. Тамплиеры были не монахами ( moines), а военными служителями церкви ( religieux) [7]. С XIV в. обстоятельства и потребности, которые привели к созданию и расцвету военно-монашеских орденов, постепенно стали исчезать, но ордены, кроме Храма, не исчезли. Понятие рыцарства тоже больше не отражало идеал и военные доблести знати, деградировавшей в результате кризиса конца средневековья. Монархи все еще нуждались в знати и пользовались званием рыцаря, чтобы наделять им доверенных людей. Они стали создавать светские рыцарские ордены, собирая в них рыцарей, наиболее достойных служить образцами для других. Одним из первых был орден Ленты в Кастилии, но самые знаменитые — это орден Подвязки в Англии (1347) и орден Золотого Руна в бургундских государствах (1429). Орден Звезды, основанный Иоанном Добрым во Франции, включал в себя 500 рыцарей (1350) [8]. Эти светские ордены не имели отношения к военно-монашеским: их членов вдохновляли другие идеалы, и двигали ими иные нужды. Но современники верили в их преемственность, благодаря чему эти ордены становились инструментами для утверждения королевской религии [9]. В Британской библиотеке в Лондоне есть рукопись, автор которой связывает латинский устав ордена Храма со статутами ордена Золотого Руна [10]. Однако в конечном счете светские и военно-монашеские ордены слились воедино. В новое время и современную эпоху каждое государство, каждое княжество сочли своим долгом учредить у себя ордена за заслуги. Во Франции революционные потрясения привели к созданию совершенно нового ордена — Почетного легиона, но в Англии орден Подвязки, а в Португалии — военно-монашеский Ависский орден были преобразованы в ордена за заслуги. Некоторые военно-монашеские ордены, созданные в средневековье, дожили до наших дней, но при этом отказались от военного характера, составлявшего их оригинальность, чтобы приспособиться к новому времени или превратиться в благотворительные организации. Так случилось с Тевтонским орденом, резиденция которого ныне находится в Вене, или орденом госпитальеров, ставшим Мальтийским орденом и теперь поселившимся в Риме. Эти ордены вновь взяли на себя миссию творить милосердие, которая причиталась им с самого начала, до милитаризации. Они сохранили воинское облачение, которое теперь пугает не больше, чем шпаги у академиков! Оригинальный образ жизни военно-монашеские ордены вели только в средние века. Потому в этой книге я и дам обзор их истории в соответствующий период — с начала XI в., когда возникла сама концепция, и до 1530 г., когда госпитальеры, изгнанные с Родоса османским султаном Сулейманом Великолепным, отправились на остров Мальту, который им предоставил Карл V. Часть первая Восхождение к могуществу (XI–XIII вв.) Глава 1 Западноевропейский контекст и крестовые походы Читатель, конечно, спешит оказаться в Иерусалиме, на тех землях Востока, где появилось новое рыцарство, по выражению святого Бернарда. Ему придется немного потерпеть: корнями военно-монашеские ордены уходят в Западную Европу. Три функции Клирики Западной Европы, размышляя над организацией христианского общества, соответствующей божественной воле, делили его на сословия, или функции. В каролингскую эпоху выделяли три категории: монахов, клириков и мирян. Однако с конца IX в. Эймон Осерский (или Эрик) истолковал трехфункциональность иначе, разделив общество на тех, кто молится (монахов и клириков), тех, кто сражается (и кто повелевает, кто управляет), и тех, кто трудится [11]. Немногим позже чем через век эту формулу воспроизвели, почти в одинаковых выражениях и в одно время (около 1020–1027), Герард, епископ Камбрейский, и Адальберон, епископ Ланский, который писал: Таким образом, дом Бога тройствен, выглядя при этом единым: одни здесь молятся (orant), другие сражаются (pugnant), а третьи трудятся (laborant); все трое объединены и не разделены; поэтому дело каждых двух зиждется на службе третьего, и каждый в свою очередь приносит облегчение всем [12]. Человеческое общество иерархично и солидарно. Оно едино в трех сословиях. Самый непосредственный смысл этой схемы состоит в том, что каждый через посредство сословия, к которому принадлежит, занимает свое место в божественном плане; но смысл и в том, что каждый должен оставаться на своем месте. Значит, эта схема уже существовала более века, когда в январе 1129 г. собор в Труа признал легитимность ордена Храма. А ведь тот объединил в себе две первые функции, молитвы и сражения, вопреки трехфункциональной схеме, строго разделявшей их. Некоторые без колебаний назвали это новшество «чудовищным» [13]. Надо ли искать исток этого радикального новшества в крестовых походах и Реконкисте Несомненно, но не будем забывать, что сами крестовые походы уходили корнями в общество, которое активно развивалось. Подъем Запада Перенесемся в тысячный год. Незадолго до него и вскоре после него подъем, начавшийся в каролингские времена, ускорился и интенсифицировался. Известна красивая фраза монаха Рауля Глабера: Словно бы мир сам встряхнулся и, сбросив ветошь, со всех сторон облачился в белое платье церквей. Тогда почти все церкви епископских резиденций, монастырских святилищ, посвященных разным святым, и даже маленькие деревенские молельни были перестроены верующими, став еще краше [14]. Не будем воспринимать слова Рауля Глабера буквально, но они отражают впечатление, которое на современников оказало ускорение подъема, захватившего все сферы человеческой жизни, и продлился этот подъем более трех веков, сформировав тот облик Европы, какой она сохранила вплоть до начала промышленной революции. Подъем был демографическим, поскольку население Европы непрерывно росло вплоть до рубежа XIII–XIV вв.; сельскохозяйственным, выразившимся в том, что расширялись обрабатываемые площади (распашка нови), широко распространялась более передовая агротехника, интенсифицировался земледельческий труд и повышалась урожайность, несомненно не до такой степени, как долгое время полагали; промышленным и торговым, потому что развивались города и их промышленная и торговая деятельность в больших или средних масштабах. Образовалось два центра: Фландрия со своими крупными текстильными городами (Гентом, Ипром, Дуэ), своим портом Брюгге — главным торговым портом Северо-Западной Европы, простиравшейся от Лондона до Новгорода; Италия со своими крупными портами (Генуей, Пизой, Венецией), суда которых бороздили Средиземное море и которые доминировали в торговле восточными продуктами. Соединение двух этих центров происходило при посредстве шампанских ярмарок, открытых круглый год в Ланьи, Бар-сюр-Об, Провене и Труа. Наконец, шел религиозный и интеллектуальный подъем, в ходе которого христианство медленно, но неуклонно все глубже пропитывало общество. Западноевропейское общество того времени было динамичным. Крестьяне в поисках лучших условий жизни покидали прежние территории, переселяясь на новые земли; было основано много новых деревень с названиями типа Вильнёв [новый город], Нёвилль [новый город], Нёшато [новый замок] и т. п. В Восточной Германии сельскохозяйственная колонизация приняла облик первопроходческой деятельности. Возрождались города. Одни нормандские рыцари по примеру потомков многодетного рода Отвилей уезжали на службу византийским хозяевам в Южную Италию, другие отправлялись в Константинополь, где императоры все больше нуждались в латинских наемниках. Рыцари из Южной Франции пересекали Пиренеи, чтобы принять участие в сражениях Реконкисты. На путях и дорогах становилось все больше купцов и паломников. К паломничествам в Рим добавились паломничества в Компостелу, где «обрели» могилу святого апостола Иакова Старшего. Паломничества в Иерусалим, начавшиеся раньше, затрудняло присутствие там мусульман, но последние не запрещали их, и в XI в. популярность этих паломничеств постоянно росла [15]. Сеньоры бана В Германии, где в 962 г. Оттон I восстановил империю, в Англии после завоевания Вильгельма Завоевателя этим подъемом руководил монарх. Во Франции этим поначалу занимались сеньоры, владевшие землей и имевшие право бана — власть приказывать, принуждать и карать, выскользнувшую из рук короля и ослабевших магнатов. Право бана присвоили шателены — владельцы замков, во множестве возникших около тысячного года. Эта раздробленная, но действенная власть опиралась на средства и доходы сеньорий, которые контролировал шателен, на институты, чаще всего имевшие публичное происхождение, и на людей. Феодально-вассальные связи, в основе которых лежали оммаж вассала сеньору и передача первому фьефа последним, придавали иерархичность и упорядоченность отношениям внутри господствующего класса или по крайней мере были на это рассчитаны. Существовали и другие формы отношений, игравшие сходную роль, — например, convenentiae, или «соглашение», провансальского или каталонского Юга, иногда не включавшие ни оммажа, ни передачи фьефа, а сводившиеся просто к клятве. Сеньоры бана располагали, естественно, полицейской и военной властью. Чтобы обеспечивать охрану своих замков, удерживать в повиновении своих крестьян и наводить в своем округе сеньориальный порядок, чтобы иметь возможность устраивать ост ( ost, ближний поход) или набег ( chevauchee, дальний поход) на соперников, они рассчитывали на своих вассалов, но в первую очередь на своих milites— всадников ( cavaliers) или, все чаще, рыцарей ( chevaliers). В древнем Риме, как я говорил, это слово означало солдата в самом широком смысле. Германские народы, которые вторглись в римский мир, культивировали воинские доблести, оказавшие глубокое влияние на новое общество. Христианизация этих новых народов происходила не без определенных уступок их обычаям и менталитету, отчего в лексиконе можно отметить любопытные пересечения воинских и христианских добродетелей: так, слова miles, militiaсвязали с именем Христа, чтобы дать название новой «армии» монахов, ведущей в самой глубине монастыря упорную битву с искушениями нечистого; miles Christi, воином Христа с каролингских времен был монах. Все более важное место, которое со времен Каролингов занимала в армии конница, а потом доминирование этого рода войск в течение всего средневековья привели слова milesи militiaв сферу военного дела. Milesстал бойцом в высшей степени — конным воином. Точного социального смысла это слово еще не имело. Так мог с гордостью называть себя вельможа, сражающийся верхом, притом не ставя себя на одну доску с отрядами milites, которых он использовал и содержал и которые составляли его militia. Французский термин chevalier[рыцарь], перевод слова miles, появился в XII в. Так произошло социальное и идеологическое возвышение этого слова и категории людей, которая называлась этим словом. Слово «рыцари» означало уже не просто конных бойцов, а самую доблестную их элиту, тех, кто чванился своими подвигами, тех, кто был знатнее всех. Понятие «рыцарство» соприкоснулось с понятием «знать» еще до того, как в результате процесса слияния, длительность которого была разной в зависимости от региона, знать приобрела монопольное право на рыцарское звание. Ж. Флори, рассуждения которого я воспроизвожу, предложил следующую схему эволюции с XI по начало XIII в.: словами miles, militesсначала назывались все всадники, а потом — только отборные, те, кого на народном языке именовали рыцарями; остальных всадников называли equites, а на народном языке — сержантами, sergent(от serviens, слова, которое переводилось также как «слуга»), военными сержантами ( sergent d’armes) или конными сержантами. По Ж. Флори, «рыцарство, в XI и XII вв. благородная корпорация элитных воинов, в XIII в. превратилось в корпорацию знатных воинов», чтобы стать в конце средневековья «элитным братством знати, братством дворян, посвященных в рыцари» [16]. Эти группы рыцарей их патроны использовали для того, чтобы запугивать крестьян-держателей, вымогать у них все больше оброка, все больше «поборов» [17]. Ударная сила сеньориального сословия, они были теми зачинщиками смут, которые, по словам клириков (а знаниями и письменным словом тогда обладали только они), вносили беззаконие в дом Господень. Движение мира Божьего Церковь должна была реагировать на это беззаконие. В общем плане она это сделала, осуществив реформу. То, что назвали григорианской реформой по имени ее самого пламенного проводника, папы Григория VII (1073–1085), выходит далеко за пределы просто реформы церкви и борьбы со злоупотреблениями и пороками духовенства (симонией, или торговлей священными предметами, николаизмом, или браками клириков). Она была направлена не только на «освобождение» церкви и ее избавление от опеки мирян. Сторонники Григория хотели преобразовать все общество, чтобы каждый, будь он клирик или мирянин, действовал и вел себя в соответствии с принципами церкви, толковательницы божественной воли. Навязывая мирянам соблюдение некоторых норм (брака и т. д.), дисциплинируя их таким образом, церковь, как она считала, вела их к спасению. Движение Божьего мира, возникшее в конце X в., уже имело такую направленность. Оно началось не по папской инициативе, а по инициативе епископов, точнее — некоторых епископов, во вполне конкретных областях Центра и Юга Франции. Епископов поддержали — на это обращают недостаточно внимания — территориальные князья, например герцог Аквитанский [18]. О чем идет речь Божий мир был направлен на то, чтобы поставить под защиту церкви и тем самым уберечь от рыцарского насилия «бедных», то есть (в то время) всех, кто не мог защищаться только потому, что не был вооружен: клириков, крестьян, купцов, женщин. Соборы мира — первый состоялся под Ле-Пюи в 987 г., но наиболее известен собор в Шарру, в Пуату, в 989 г.,- созванные по инициативе епископов, требовали от рыцарей клятвы больше не нападать на «бедных» под угрозой церковных санкций [19]. Божьим миром епископы заменяли бессильного короля. Действовал этот мир в основном на территории Французского королевства, хотя содержал идею более общего характера — он допускал пользование оружием лишь для категории bellatores. Движение Божьего перемирия распространилось гораздо дальше и получило резонанс в Западной Европе; оно напрямую связано с вопросом о происхождении концепции военно-монашеского ордена. На сей раз речь шла об ограничении рыцарского насилия во времени, в соответствии с календарем церковных праздников. Военные действия, агрессия запрещались в определенные дни недели (в пятницу, Страстной день, а потом с вечера среды до понедельника), по большим праздникам (Рождество, Пасха и т. д.) и в пост. Собор в Нарбонне (1054) составил перечень таких запретных дней и тем самым обосновал введение Божьего перемирия: «Да не убьет один христианин другого христианина, ибо тот, кто убивает христианина, несомненно проливает кровь Христа» [20].
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26