Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Мудрая правительница» и «мудрая дева» (святая княгиня Ольга в житийном и летописном текстах)




Скачать 41.33 Kb.
Дата02.07.2017
Размер41.33 Kb.
«Мудрая правительница» и «мудрая дева»

(святая княгиня Ольга в житийном и летописном текстах)

Сулица Екатерина Ивановна

Магистр филологии, Рязань, Россия
Цель статьи – сравнительный анализ образа святой княгини Ольги в текстах разных по времени написания и жанровому составу: «Повести временных лет» (XII в.) и «Житии святой равноапостольной княгини Ольги» (XVI в.), выделить особенности его воссоздания в зависимости от жанровой принадлежности текста.

Осмысление политической действительности – одна из главных задач летописи, в соответствии с которой ее главными героями становились значимые исторические деятели, повлиявшие на судьбы развития Руси. Соответственно в «Повести» княгиня Ольга представлена, в первую очередь, как мудрая женщина-правительница, сумевшая защитить Русь от покорения древлянами и положившая начало русскому христианству. Летописные сказания о княгине четко делятся на четыре тематические части, при этом ее биография не отличается сюжетной целостностью – она распадается на отдельные самостоятельные новеллы, объединяющим звеном для которых становится «личность» и «единство героя» [Шайкин: 48].



Житие как жанр было достаточно аполитично и преследовало целью изображение христианского идеала. Житие Ольги строится по известной схеме житий «святых-язычников, просвещенных христианством» [Шайкин: 48], поэтому образ равноапостольной княгини цельно выстраивается по канонам жизнеописания праведного человека. Композиционно текст состоит из двух частей: первая представляет героиню язычницей, вторая – христианкой.

И летописный, и житийный тексты прославляют княгиню как начинательницу русского христианства, что подчеркивается ее сравнением с императрицей Еленой, другие же образы, на которые ориентировались книжники, создавая облик героини, разнятся. В «Повести» – это князь Олег, о чем свидетельствует структурное и отчасти семантическое сходство сказаний о «вещем» князе и мудрой княгине, а в «Житии» – Пресвятая Богородица, что явственно подчеркивает сходство многих мотивов в изображении двух святых жен. Такая разница подчеркивает установку летописного повествования на создание облика мудрой правительницы, а житийного текста на создание святой Богомудрой девы.

Разницей жанровых установок определяются биографические несходства двух текстов и разница способов раскрытия центрального женского образа. Так, в отличие от летописи, «Житие» включает подробные сведения о том, где родилась княгиня и какого она рода, и легенду о мудрой дочери перевозчика. По-разному воспроизводятся мотивы убийства князя Игоря древлянами. В летописи – это их опасение дальнейшего увеличения размеров дани русским князем, в «Житии» – желание Мала жениться на супруге соперника. Отсутствуют в «Повести» плачи Ольги, которые включены в житийное повествование в форме эмоциональных монологов, где отражены ее мысли о духовном благе и жизни после смерти, поиск высшей силы, стремление к обретению веры. Это может быть обусловлено, с одной стороны, жанровой спецификой летописи, для которой свойственно достаточно строгое и сжатое изложение исторического материала, с другой, - необходимостью агиографа показать внутренние переживания овдовевшей княгини.

В житийном тексте мотив стремления княгини Ольги к христианству более разработан и введен в повествование не только через ее монологи, но и через характеристики героини другими персонажами и авторские оценки. Здесь этот мотив развивается и усиливается в течение жизни «мудрой девы», в отличие от «Повести», где он впервые заявлен уже после ее крещения. Эпизоды мести Ольги повторяются в обоих текстах, но если в «Повести» они воссоздают облик решительной и воинственной правительницы, то в «Житии» рисуют ее языческое прошлое. Наказание древлян в каждом случае имеет государственно-ритуальный характер, но в «Житии» этот языческий обычай осмысляется еще и как справедливая кара за недостойные дела и как средство уберечься от нежелательного брака. Как в «Житии», так и в летописи описанию христианского периода жизни праведной девы сопутствует мотив усердной молитвы за спасение душ всех непросвещенных русских людей и своего сына-язычника. Другой общий мотив – просвещения язычников – заимствуется автором из «Жития Константины и Елены», но иначе реализуется. Если миссия святой Елены связана с материальным укреплением веры, то назначение Ольги связано с духовным утверждением христианства. Летопись не дает подробных сведений о праведных делах Ольги, равно как и о ее пророчествах крещения Русской земли и возникновения города Пскова, где ей случилось видение. Включение этих эпизодов в агиографическое повествование обусловлено жанровыми топосами житийных текстов, посвященных «праведникам». В целом, описание жизни Ольги-христианки в житии гораздо подробнее и эмоциональней, нежели в летописи. Многократные авторские восхваления праведности и силы веры княгини сопровождают эпизоды, подробно описанные в «Житии», в отличие от предельно краткого и скупого изображения в «Повести».

Рассмотренные отличия в создании образа княгини Ольги во многом связаны с разным соотношением в текстах исторической основы с литературной и фольклорной. Жанровые задачи летописи определяют изображение героини как мудрой правительницы-христианки, повлиявшей на судьбы Руси, тогда как житийный текст изображает ее «мудрой девой», жизнь которой посвящена стремлению к Богу и обретению Высшей мудрости святых. Житийный текст в большей степени тяготеет к литературности и устно-народной традиции создания образа, тогда как летописный менее подробен и более исторически основателен. Образ княгини Ольги, созданный в агиографическом тексте, видится более цельным в силу его подробности и авторских характеристик, тогда как в летописи он не создает впечатление единого облика из-за распадающегося на отдельные эпизоды рассказа о жизни и деяниях княгини.

Литература:



  1. Лихачев Д.С. Великое наследие. М., 1975.

  2. Шайкин А.А. Ольга и Владимир // Шайкин А.А. «Се повести временных лет…» От Кия до Мономаха. М., 1989.