Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Москва Смысл 2001




страница6/27
Дата02.07.2017
Размер6.98 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
80 Проклятие профессии Пять месяцев в команде 81 Я продолжаю контролировать всю его работу. А перед тем, как закончить, он подошел ко мне, и я сказал: — По-моему, все есть: и мягкость движений, и све­ жесть. Но не уставай, а днем еще отдохнем. И Тамаз ответил: — Я сам чувствую, что лучше. И с другими игроками я был в контакте. Хвалил их за точные попадания, за собранный вид, за красивую форму. Да, мало ли за что можно похвалить человека! Но похвалить обязательно нужно, особенно перед труд­ным делом. Подошел Игорь Бородачев и сказал: Руки трясутся почему-то Я ответил: Хорошая примета. Он засмеялся, но я серьезным тоном продолжал: — Да, да, значит, уже настраиваешься. Молодец! А в автобусе на обратном пути я наклонился к нему и тихо сказал: — Игорь, в Тбилиси я тоже один. Так что сегодня бу­ дем вместе. Он кивнул, не повернув ко мне лица, но я почувство­вал, что слова попали в цель. Это очень важно — вовремя сказать самые точные слова. Я много работал над этим и продолжаю работать. Это задача, которая никогда не может быть решена до конца. На обеде нет Дерюгина и Бичиашвили. На базу они возвращаются незадолго до начала отъезда на игру. И вид у Коли несвежий. И я говорю себе: «Нет порядка, нет элементарной дис­циплины. Но у. меня дела. Я по очереди усыпляю тех, кто ко мне обратился за помощью. Потом беру протоколы оп­роса и спускаюсь к старшему тренеру. Нам есть, что обсудить с ним. Опрос спортсмена в день официальных соревнований — это прежде всего возможность получить информацию о спортсмене, о его состоянии, готовности идти в бой. Но дело не только в информации, тем более, что она не всегда достоверна. Большой спортсмен — это всегда слож­ная личность, маскирующая многие свои переживания. И он, конечно, не все говорит о себе, но всегда в таких опро­сах видит внимание к себе, уважение к своему мнению и к личности в целом. Еще одно значение такой формы работы со спортсме­ном в том, что он рассматривает ее как нечто новое, до­полняющее чисто баскетбольную работу и, бесспорно, по­вышающее культуру всей работы с командой. И в итоге это возвышает спортсмена. И с каждым ра­зом, а это показал мой многолетний опыт, спортсмен все серьезнее относится к этому «мероприятию», даже ждет его, включив в своей стереотип подготовки к игре. И дает все более богатую и достоверную информацию о себе. По ходу дела спортсмен учится анализировать свои ощущения, оценивать состояние, и начинает задолго до опроса готовить себя не только к оценке, но и параллель­но к матчу в целом. Ведь каждому приятно оценить себя перед матчем получше. А потом сыграть получше. А одно всегда связано с другим. В этом опросе я предлагаю спортсмену оценить свое состояние в день матча. Но одной оценки для детального анализа состояния недостаточно, и поэтому я детализи­рую опрос, разбиваю его на следующие четыре составляю­щие: самочувствие; настроение; желание играть; готовность (то есть уровень спортивной формы на сегодняшний день). И пятый параметр — «жизнь в команде, который не имеет прямого отношения к сегодняшнему состоянию, но, бесспорно, оказывает на него немалое влияние. Все разделы этой анкеты спортсмены оценивают по пятибалльной системе и делают это сразу после4 обеда, когда начинается процесс непосредственного настроя на сегодняшнюю игру. 82 Проклятие профессии Пять месяцев в команде 83 Тренер интересуется основными игроками, и мы об­суждаем оценки Дерюгина, Чихладзе, Коркия, Гулдеда-вы, Бородачева. Других фамилий он не называет, и я до­гадываюсь, что это и есть стартовый состав. Кроме состояния отдельных игроков, такой опрос еще вскрывает и общую картину дел в команде. Для этого надо высчитать среднее арифметическое, что я уже сделал, но не говорю об этом тренеру, чтобы не портить ему настро­ение перед игрой. А по средним оценкам картина удруча­ющая: «самочувствие» — 3,8 (из 5); «настроение— 4; «желание играть» — 4,6; «готовность к игре» — 3,9; «жизнь в команде» — 3,4. С такими оценками трудно рассчитывать на что-либо в высшей лиге. Только за «желание играть» можно быть спокойным, но для успеха одного желания, как известно, мало.,, Желание человека должно быть подкреплено хо­рошим самочувствием, боевым настроением, оптимальной специальной готовностью. И все это построенное в работе здание должно опираться на прочный фундамент жизни в команде, под которым следует понимать добрые отно­шения между всеми членами коллектива, доверие и ува­жение в системе тренер—спортсмен, взаимную поддержку не только на спортивной площадке, но и во всех других жизненных ситуациях. В спорте, особенно в командном виде, каким является баскетбол, жизнь в команде осложняется таким фактором как конкуренция за место в основном составе. От этого никуда не денешься и, по-моему, чтобы эта проблема по­меньше осложняла жизнь, нужно навсегда поставить все точки над «i». To есть позиция тренера должна быть ясна всем — в основном составе играют лучшие, а не те, кто моложе, кто пользуется особыми симпатиями у тренеров или руководства. В этом вопросе я склоняюсь к тому, что буду на стороне тренера. И повод мне дали сами спортсмены. Сегодня на утренней тренировке намного серьезнее, чем молодые иг­роки, работали ветераны: Чихладзе, Пулавский и другие. Эти факты я тоже фиксирую и включаю этот вопрос в план своей следующей беседы с командой. Пора ехать, но автобуса нет. Ребята нервничают, слы­шатся возгласы недовольства, и нечего возразить спорт­смену. Он прав. Тратятся драгоценнейшие крупицы его нервной энергии, которой может не хватить в самый ре­шающий момент игры, в ее последние минуты или в мо­мент решающего броска. Приходит автобус, но вид у него настолько несимпа­тичный, что настроение у ребят портится еще больше. Коля Дерюгин говорит мне: — Видите, Рудольф Максимович, какой у нас шикар­ ный автобус. Я отвечаю: — Ничего, Коля, это не главное. А сам думаю: «Ты прав, Коля. В таком автобусе ездят на поражение». Зрителей во Дворце спорта мало, и это устраивает меня. Будет спокойная обстановка, а для сегодняшнего состояния команды это лучше. В раздевалке изучаю ребят, обстановку, поведение тре­неров. «Обстановка любительская», — говорю я себе, вкладывая в это слово один смысл — отсутствие професси­онального отношения к делу. Много лишних людей и по­сторонних разговоров. Надо дать спортсмену сосредото­читься, а его глаза должны видеть только своих, с кем вместе он пойдет в бой. Тренеры курят прямо в раздевалке, и я думаю: непо­нимания в данном вопросе быть не может, это скорее пренебрежение к известным общим положениям. И ина­че, чем распущенность, я не могу определить то, что увидел. Но особенно не огорчаюсь, так как надеюсь, что спорт­смены привыкли к этому и не обращают внимание на эти «мелочи». Но вот и игра. Первая игра с моим участием, и я очень боюсь неудачи. Знаю, как легко в спорте в случае пораже­ния оказаться «несчастливым», вернее — не приносящим счастья. Спортсмены очень мнительные люди и, как_бы ты хорошо ни работал, эта твоя работа сразу будет забы­та, если она не будет подкреплена победой. 84 Проклятие профессии Пять месяцев в команде 85 Сижу на скамейке рядом с ребятами и смотрю не толь­ко игру. Еще изучаю «скамейку», тех, кто готовится вый­ти на замену и особенно тех, кого заменил тренер. Вижу, что замененный чаще всего расстроен, и потому подхожу к каждому, кто заменен, и успокаиваю его. «В чем еще я могу быть полезен, сидя на скамейке» — задаю себе вопрос. Пока не знаю. И просто продолжаю наблюдать за игроками, слышу их реплики в адрес друг друга и кое-что тут же записываю. И накапливается мате­риал для серьезного разговора с ребятами. Первый тайм убедительно выигран, и в раздевалке об­становка полной разрядки — все говорят, смеются, опять полно посторонних, и опять тренеры с сигаретами в руках. И я тревожно жду начала второго тайма, потому что в перерыве все было сделано, чтобы ребята вышли на поле в расслабленном и опустошенном состоянии. Так и случи­лось. За несколько минут завоеванное преимущество «ра­стаяло», и весь тайм прошел очень нервно, с большой затратой энергии. Ребята нашли в себе силы собраться и выиграли концовку матча, но в ялане утомления это им стоило очень дорого. В раздевалке после матча было тихо, как всегда быва­ет, когда спортсмены одержали победу, но недовольны собой. «Но ничего, — думаю я, — все-таки победа. Главное — срочно объявить войну тому, что мешает. Навести поря­док в собственном доме». И поздно вечером я составляю этот перечень недостат­ков и несделанных дел. Таких перечней получается три: для тренеров, для руководства Спорткомитета и для са­мих баскетболистов. С тренерами я увижусь завтра на вечерней тренировке и в дружеской форме выскажу им свое мнение о курении в раздевалке и других вопросах, которые в их компетенции и власти. Но касательно большего спорта многие вопросы могут решаться только на более высоком уровне. В этот пере­чень я включаю больше десяти пунктов, таких, как авто­бус, комфорт на базе, питание в день матча и так далее. И с этим списком пойду к руководству завтра с утра. Потому что исключительно важно, чтобы спортсмены уже завтра увидели, что идет процесс улучшения. И тогда они тоже сделают свой шаг навстречу, что выразится в их бо­лее ответственном отношении к режиму и в большей отда­че в тренировках. Приведение всех возможных слагаемых в движение обязательно увеличит сумму, в которую, я очень надеюсь на это, войдет и результат следующей игры. И тогда эта абстрактная сумма еще более увеличится и еще лучше подействует на обстановку в команде, на на­строение каждого отдельного спортсмена. А какой чело­век не хочет, чтобы у него хорошо шли дела и было хоро­шее настроение Но за это надо бороться, и прежде всего самим спорт­сменам. И к ним у меня подготовлен серьезный разговор. Да, я соглашусь с ними в некоторых их бесспорных пре­тензиях. Но в то же время скажу, что каждый человек имеет право на критику только в том случае, если сам сделал все, зависящее от него. И перечислю свои претен­зии к ним: отношение к зарядке, на которую вышел один Зураб Грдзелидзе; их поведение в день матча на базе, куда приходят друзья и родственники и только мешают подго­товке к игре; не всегда дружеское отношение друг к другу во время игры. Это очень важно — доказать спортсмену, что он не­прав. Но мои факты неопровержимы. Да, в отличие от моего первого разговора завтра ребя­та услышат много критики. И право на эту критику мне дала победа. И я не только сообщаю баскетболистам средние оценки опроса команды, но и критикую их за плохую готовность к матчу. Так и говорю: — Тот, кто выходит на игру не в лучшем состоянии — виноват сам! — Й в пример привожу Нодара Коркия, который в день матча был простужен. Хотя совесть моя неспокойна, что я начинаю с него. Но я верю в Нодара. Верю, что он не обидится, и верю именно потому, что 86 Проклятие профессии Пять месяцев в команде 87 он истинный патриот команды, человек, преданный бас­кетболу. Этот разговор состоялся вечером перед сном, точно в то же время, что и накануне матча с «ВЭФом». Обязатель­но нужно сохранять все «приметы» последней победы, в этом случае они действуют на спортсмена сильнее. И снова обхожу всех подряд перед сном, и настроение ребят мне нравится. Бесспорно, они более спокойны, и в их поведении, репликах угадывается нетерпение в ожида­нии завтрашнего дня. К Тамазу Чихладзе я прихожу последним и задержи­ваюсь у него, пока не убеждаюсь, что он уснул. Очень хочу, чтобы завтра он сыграл еще лучше. Старший тре­нер оценил игру Тамаза с рижанами неплохо, хотя до­бавил: — И все же эта была лучшая его игра в этом сезоне. Снова последняя ночь перед матчем. И ловлю себя на том, что вроде бы я и сам спокойнее сегодня, хотя против­ники завтра намного серьезнее «ВЭФа». И понимаю, что это спокойствие дали мне спортсмены. Сегодня я не уви­дел в их глазах сомнения, в походках — робости, в вопро­сах — неуверенности. И зреет где-то в подсознании пред­чувствие победы. Но до победы еще далеко, еще один длинный день. И длинный он потому, что спортсмену нечего делать на базе, где нет библиотеки, куда не выписаны газеты. И ходят спортсмены с этажа на этаж, из комнаты в комнату, убивают время. А кто не выдерживает этого монотонного хода времени, садится в машину и уезжает туда, где убить время удается быстрее. В какой-то степени часть времени убивает тренировка, которую Мосешвили проводит с утра в день игры. Но се­годня я более отчетливо вижу ее отрицательные стороны. Во-первых, спортсмены устают от езды во Дворец и обратно, а вечером этот маршрут повторяется снова. Во-вторых, и это мне представляется большей опасно­стью, ребята к этой тренировке относятся эмоционально, что вообще характерно для грузинского склада характе­ра. Ребята увлекаются, часто спорят друг с другом и рас­ходуют много нервной энергии. И я думаю: «А ведь лучше спортсменам выспаться и сделать хорошую зарядку на свежем воздухе. Но пока не имею права предлагать такие резкие изменения; опять же надо запастись доказательствами. Но на тренировке под­хожу к старшему тренеру и спрашиваю: — Леван Вахтангович, а какую задачу решает трени­ ровка в день матча Мосешвили отвечает не сразу: — Главное — отработка бросков. Глазу нужна эта ра­ бота. «То есть, — продолжаю я его мысль, — потренировав­шись утром, баскетболист должен быть более точным в бросках вечером». Надо проследить — будет ли здесь пря­мая связь Если будет, значит, утренняя тренировка необ­ходима. Но если нет.... Со старшим тренером мы сближаемся все больше, и это радует меня. Его беспокоит простуженный Коркия. И он спрашивает меня: — Он может играть Мосешвили знает, что я лечу Нодара своими средства­ми, и он имеет право задать мне именно такой вопрос. И еще его волнует Бородачев. И он спрашивает: — Ну как Игорь А я не успел еще пообщаться с Бородачевым, и каз­ню себя за этот брак в своей работе. Психолог всегда должен быть готовым к вопросу тренера о любом чело­веке. Я всегда должен знать, что с кем происходит. И у меня не может быть оправданий типа: «Я еще его не видел». Тренеры рассчитывают на меня. Я чувствую это по их взглядам, крепкому пожатию, руке, вдруг положенной на мое плечо. В эти секунды мне неловко, потому что мало еще сде­лал. И знаю, что далеко не все от меня зависит. 88 Проклятие профессии Пять месяцев в команде 89 Поэтому я подключаюсь к разным людям, которые могут сделать то, что не под силу мне. И я очень надеюсь, что мои встречи с руководителями баскетбола Грузии на другой день после игры с «ВЭФом» дадут результат. Все они — и председатель Федерации баскетбола Г.М. Данелия, и председатель Спорткомитета Давид Александрович Пер-тенава, и заместитель председателя Спорткомитета, отвеча­ющий за баскетбол, Шота Михайлович Квелиашвили, и начальник отдела спортивных игр Гурам Николаевич Мег-релидзе — были предельно внимательны в разговоре со мной о делах и проблемах команды. Только с помощью этих людей можно день ото дня улучшать дело, а иначе моя информация останется мерт­вым грузом. Да, я могу улучшить настроение и состояние спортсмена, но этого может хватить ка какой-то один матч, пусть на два—три. Но ведь задача поставлена иная — вернуться на преж­ние позиции одной из лучших команд Советского Союза. А это возможно лишь при одном обязательном условии — участии всех заинтересованных лиц и организаций. И когда я увидел сегодня более качественное питание, когда к базе даже раньше установленного времени подка­тил вместительный автобус, я с благодарностью вспомнил всех тех людей, с которыми встречался всего лишь сутки назад. И поэтому повторяю: ни один человек не может сде­лать чудо: ни психолог, ни парапсихолог, ни колдун. Чу­дес в спорте не бывает. Но много может сделать и один человек, обладающий полной и свежей информацией. Рас­полагая этим истинным богатством, он обращается к тем, кто в состоянии реально и быстро помочь. Но получить эту информацию очень и очень непросто. На утренней тренировке слежу за Тамазом, но не толь­ко за ним. Число людей, с которыми я сблизился, увели­чилось, и я стараюсь не пропустить ни одного взгляда в мою сторону и ответить кивком головы, приветственным жестом руки, точным словом. — Ты лучше с каждым днэм, — говорю я Юрию Пу- лавскому, которого уже давно не ставят не только в со­ став, но и на замену. Ветеран в спорте — для меня самая уважаемая фи­гура, и я много раз убеждался, что стоит уделить вете­рану хотя бы немного дополнительного внимания, и он вновь способен блеснуть своей мастерской и надежной,. игрой. Но именно вниманием обходят обычно ветерана. И в прошлый раз, когда я подошел к Пулавскому сделать оп­рос, один молодой игрок сказал громко: — Бесполезно. И Юра принял это как должное и повторил: — Бесполезно. В комнате отдыха было многолюдно, и все засмеялись. Но я решительно и тоже громко сказал: — Нет, не бесполезно. Я сел рядом с ним, как бы приготавливаясь к долгому и серьезному разговору, показав всем и ему самому, что меня интересует все, что касается Юрия Пулавского, и в той же степени, что и сегодняшних лидеров команды: Де­рюгина, Чихладзе и других. И Игорь Бородачев уже спокойнее относится к своим неудачным броскам. Увидев, что я смотрю на него, он сказал: Не попадаю и коплю злость. И я ответил: Правильно делаешь, Игорь. А после обеда снова опрос, и я жду его не только с тревогой (пункт «жизнь в команде» по-прежнему беспоко­ит меня), но и с надеждой. Все-таки много сделано за эти дни, но отразилось ли это в оценках ребят Сказалось ли это на их отношении к матчу Мы снова в номере у Мосешвили и вместе сравниваем оценки. За «самочувствие» средняя оценка точно такая же — 3,8. 90 91 Проклятие профессии «Настроение» — 4,4. На четыре десятых больше, чем перед той игрой. Я говорю: Это очень солидная прибавка — четыре десятых. И старший тренер говорит: Согласен. «Желание играть» уменьшилось на две десятых, и мы оба приходим к общему выводу: это следствие ожидания более трудного матча. «Готовность к игре» — 4,2, на три десятых выше. «Жизнь в команде» — на том же уровне. «Не торопятся поднимать эту оценку», — думаю я. Значит, травма коллективом пережита серьезно и не так-то легко ее забыть. Я доволен ростом других оценок и говорю об этом Мосешвили. Но он озабочен и говорит: Очень боюсь сегодняшнего матча. И помолчав добавляет: Как там Тамаз За Тамаза отвечаю, — уверенно говорю я. И я действительно уверен в Тамазе. Все эти ночи он спит полноценно, исчезли синяки под глазами, все чаще он отвечает мне спокойной улыбкой. И это был матч на одном дыхании. Причем, судьба его была решена во втором тайме, когда команде пришлось проявить максимум волевой собранности и выносливости. — Видите, как они могут играть, — сказал я Гураму Николаевичу Мегрелидзе, когда он подошел поздравить меня. Но внутренне я напряжен больше, чем раньше, потому что знаю, как непросто обеспечить цепную реакцию побед. В моей работе рецепт один — ни в коем случае не повто­ряться, быть всегда интересным в беседах, расширять фор­мы воздействия на душу спортсмена, а этих душ — две­надцать. И я рад небольшой паузе до следующей игры и на не­сколько дней исчезаю из поля зрения баскетболистов. Не Пять месяцев в команде попустить адаптации к себе — моя постоянная забота. И хотя ребят не вижу, но мысленно общаюсь с каждым из них и уже готовлюсь к очередной вечерней беседе с ними накануне матча с новосибирским «Локомотивом», ■ Матч завтра, и сегодня, как и в те дни, я прихожу на вечернюю трениров­ку и еду на базу вместе с командой. За­тем — ужин, просмотр программы «Вре­мя» и —- наша беседа, которая состоит из двух частей. Первая посвящена мат­чу прошедшему, вторая — будущему. С сегодняшнего дня на первую часть времени будет затраче­но значительно больше, потому что я решил, что пора от общих тем переходить к конкретным лицам. И первой я называю фамилию Дерюгина, который не знает, что такое критика в его адрес. Но на моей стороне аргументы, и один из них — его неудачная игра в последнем матче. И я предлагаю Коле вместе со мной вскрыть причины случившегося. И выска­зываю свою точку зрения: — Ты после утренней тренировки заезжал домой и приехал на базу в плохом настроении. Я прав Коля отвечает: -Да. И сразу же обобщаю услышанное, обращаюсь ко всем остальным: — Это может случиться с каждым. Настроение челове­ ку может испортить любой встречный. Поэтому и суще­ ствуют у всех команд базы, где вы должны отдыхать от привычных, каждодневных дел и помех. Накануне матча спортсмена держат на базе именно по этой причине, а не потому, что Вам не доверяют. Фамилию Дерюгина я больше не называю. Для него и тот короткий диалог был достаточной нагрузкой. Я вижу это по его лицу. Я знаю, что для Коли это — не единствен-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27