Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Монах Варнава (Санин) собрание сочинений




страница3/11
Дата03.07.2017
Размер2.97 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Поля заросли бурьяном. Вся молодежь уехала на заработки в город. И оставшиеся в деревне люди жили только на то, что присылали им дети, и тем, что давали им огороды. А им ждать почтовых переводов было не на кого. Огород же, который прилагался к обменной квартире, они продали не то чтобы в первый день – в первый час своего приезда. Чтобы расплатиться за разгрузку контейнера. И было на что первое время жить. Затем это «первое время» прошло. И стала тогда Елена жить в больших городах. То за небольшую плату – все доходные места были давно разобраны! - ухаживая по ночам за старым больным человеком. То, когда тот умер, решив заняться крошечным бизнесом и торгуя на улице бижутерией. Живя с сыновьями в тесной полуподвальной комнатах. Но зато совсем за бесценок! Однажды, после того, как все более-менее дорогие вещи, свои и родителей были проданы или просто раздарены, наступил такой день, когда им совершенно нечего было есть. На хлеб-то еще Елена наскребла мелочь. И его можно было, как это случалось нередко, поджарить даже без масла. Но на что было жить им завтра И, к тому же, ей так хотелось хоть чем-то порадовать сыновей… В тот день она бегала от улицы к улице. Показывала, с умоляющим взглядом, прохожим дешевые серьги, колечки, кулоны с цепочками. Как раз был какой-то праздник, когда полагается делать подарки. На что она и надеялась. А хоть бы одну сережку кто у нее купил... Замерзшая, усталая и, едва не плача от огорчения, Елена брела, если так можно сказать - домой, к ожидавшим ее сыновьям. Улица, под стать ее настроению, была темной. Без фонарей. И вдруг она слышит – наверху голоса. Спорящие уже до хрипа, кричащие. Подняла голову. Увидела ярко освещенные, праздничные окна многоэтажного дома. Трудно было понять, из какого они доносились. «Вот ведь – живут в тепле, сытости, работа наверняка у них есть, и даже не ценят такого счастья!» - горько вздохнула Елена. Продолжила было путь. И тут одно из окон с грохотом распахнулось. И под крик: «Да чтоб вы пропали все вместе с ними!» На голову ей мягко ударилось что-то тяжелое и почему-то бесконечно долго сползающее к ее ногам, на асфальт. Елена подняла его и… обомлела. Это была целая связка толстых, аппетитных сарделек. Наверху раздался новый грохот – только теперь уже закрываемого окна. Елена снова посмотрела наверх. Все окна в доме светились. И были удивительно похожими одно на другое. Попробуй, определи, из какого они упали. Точнее, их выбросили. «Ах, выбросили..» - только тут сообразила Елена. – Тогда чего же я здесь стою!» И, прижав к себе нежданную ношу, заторопилась домой. Давно у них не бывало такого пира! - Мам, а где ты взяла их – уплетая за обе щеки горячие сардельки с хлебом, поинтересовался младший. И старший тоже полюбопытствовал, но уже с более взрослым интересом: - Да, откуда Елена не стала рассказывать детям всю правду, тем более открывать, что неизвестно, что у них будет на ужин завтра. Ей очень хотелось, чтобы и у них сегодня был настоящий праздник. Пусть едят, сколько хотят, не экономя каждый кусок. И поэтому она сказала первое, что пришло в голову: - Это - подарок! - От кого – в один голос воскликнули дети. И вот тут она честно призналась: - Если бы я сама это знала… Она не знала еще и того, что рано утром придет хозяйка, добрая пожилая женщина. Загадочно поманит Елену пальцем и скажет: - Слава Богу, я, наконец-то нашла для вас неплохую работу. Уборщицей в одном очень богатом офисе. Правда, она временная. Всего на месяц, пока уезжает в отпуск моя знакомая. Но зато - с бесплатным питанием. И, кроме того, все то, что будет оставаться после обеда сотрудников, а там просто столы ломятся от изобилия – сможете смело забирать домой! - Спасибо… - с разом повлажневшими глазами, чуть слышно прошепчет Елена. И услышит в ответ ласковое: - Да не меня вам надо благодарить! - А кого же! - Того, кто вам и помогал до сих пор - Бога! И только тогда ей вдруг всё станет ясно… 100 РУБЛЕЙ Годы – как снег. То идут медленно-медленно. А то вдруг подует ветер перемен – и помчатся , что не догонишь! Так и у рабы Божией Елены. Время тянулось, казалось бы, незаметно. А как взглянула назад, то и ахнула: десять лет ведь прошло! И чего только с ними не бывало! То жизнь, по их скромным меркам, текла в полном достатке. То из-за серьезных проблем с ее здоровьем и сложностями устройства на работу в большом городе, со своими строгими правилами регистрации для приезжих, почти в нищете… Старший сын, после службы в армии устроился на работу в один большой подмосковный город. И, как мог, помогал матери с братом. Младший быстро женился. И они снова втроем, только теперь уже мать с невесткой и сыном, снимали в Санкт-Петербурге комнату, и, как прежде, время от времени с трудом сводили концы с концами. Все-то они было терпимо, если бы не одно горестное для Елены обстоятельство. Младший сын, потому что и невестка была тоже не против выпить, пристрастился к спиртному. Правда, пожалев мать, перешел затем на одно пиво. Но все равно это очень расстраивало Елену. И на это нужны были деньги. А где их взять Тем более – лишние! Господь, как и прежде, когда она ничего не знала о Нем, частенько подавал ей просимое. Так однажды, она долго-долго смотрела через витринное окно киоска на орешки со сгущенным молоком. Уж очень хотелось ей их попробовать! Хотя бы раз в жизни… Но, как всегда – полюбовалась-полюбовалась и отошла. Сделала десяток шагов, смотрит. А у дорожки - коробка лежит. С теми же самыми орешками… Совершено нераспечатанная. Очевидно, ее обронили, выгружая из машины вместе с другими продуктами в киоск, и не заметили в темноте вечера. Ненароком и совершенно случайно. Но она-то уже прекрасно знала, что это не так! Она лежала здесь специально, как для нее. Или когда ей срочно нужно было поехать к сыну, а на билеты требовалось 30 рублей, плюс еще хотя бы 20 для сына, она с совершенно пустым кошельком уверенно шла к автовокзалу. И что же Прямо перед посадкой, на остановке, нашла эти – ровно столько, сколько ей нужно было в дорогу, деньги. Ни больше. Ни меньше. Теперь она часто ходила в храмы. Первым делом – благодаря за все Бога. И, как только удавалась – ездила на Смоленское кладбище, к святой блаженной Ксении Петербургской. Именно у нее вымолила она сына от серьезного пьянства. А он, узнав однажды о том, то есть, поверив в помощь блаженной всерьез, вместе с невесткой быстро помчался в переполненную народом часовню... - Святая Ксения! – попросили, как по дороге сговорились, они. – Если можно, дай нам, пожалуйста, сто рублей! Сто рублей они, к своему величайшему огорчению и не меньшему разочарованию, не нашли ни прямо там же, на Васильевском острове, ни уже по дороге домой. Как ни старались. Глядя себе под ноги… Но зато, вернувшись обратно, сразу же почувствовали разнообразные вкусные запахи. И увидели обильно накрытый, чего давно уже не случалось, стол. - Вот, - приглашая их садиться за него, обрадовано сказала Елена. – Представляете, сегодня шла и нашла сто рублей! - Так ведь это же нам… - Мы просили у святой Ксении! – перебивая друг друга, принялись объяснять сын с невесткой. - Так вот теперь и ешьте! – улыбнулась в ответ Елена. – Коли просили. - А как насчет того, чтобы попить чего – Сын внимательно оглядел стол, и лицо его разочарованно вытянулось. – Один только сок… Ты что – все до копейки потратила! И услышал в ответ уже строгое: - Ну не на пиво же вам оставлять!.. После обеда, сын не вытерпел и, поглаживая сытый живот, поинтересовался у матери: - Мам! А что это мы просили, а святая дала деньги тебе - Да, - поддакнула мужу невестка. – Почему - Почему По справедливости, - сказала Елена. - Вы бы эти деньги на пиво сразу потратили. А так хоть поели по-человечески. Да еще и на завтра осталось! Невестка с сыном переглянулись. Что было им возразить на это Они даже и не заметили, что говорили о чудо, как о само собой разумеющемся. Не поддающемся никаким сомнениям - факте. То есть, уже невольно приняв его в свои, еще неокрепшие в вере сердца… ПРОСТОЙ ОТВЕТ Александр Николаевич долгое время не мог понять, что такое молитва. И это всерьез его озадачивало. Если не сказать больше - всерьез огорчало. Ведь, казалось бы, тут даже сам вопрос излишен. Настолько понятен и очевиден ответ. Молитва – это и есть… молитва! Но… До прихода к вере (а пришел Александр Николаевич к ней после серьезного сердечного приступа, едва не лишившего его жизни и закончившегося инвалидностью) он занимал должность главного конструктора крупного военного НИИ. Имел чин генерала с тремя большими звездами на погонах. Несколько сотен умнейших и образованных людей в подчинении. А это значит, привык во всем разбираться быстро, четко и до конца. Но тут – словно в уже изобретенной и созданной по чертежам боевой машине, уже на полигоне, в последний момент, что-то заклинило. Во-первых, эта молитва давалась ему с невероятным трудом. И кому – ему! Всегда поражавшего всех завидной работоспособностью. В свое время он засиживался в кабинете, порой до утра. Причем, не просто так, отбывая номер, чтобы начальство, если вдруг позвонит, отметило его служебное рвение и прибавило еще по звезде на погоны, а над сложными и ответственейшими чертежами. И вдруг – теперь почему-то еле-еле выдерживал каких-то 20-30 минут утром и вечером, когда, будучи не только требовательным, но и исполнительным человеком, совершал, как это положено каждому православному человеку, молитвенное правило. Болезнь Нет, проанализировав все, сразу отмел он такой аргумент. Дело здесь было совсем не в болезни. Ведь мог же он и сейчас совершать многокилометровые прогулки по весьма пересеченной местности, вокруг своей, расположенной на горе, дачи. И с удовольствием, не доверяя этого никому, сажал на участке деревья. В основном - суровые сосны и кедры. Разбивал клумбы. Сам разводил цветы. Здесь, наоборот, отдавая большее предпочтение нежным розам. Работал, не разгибаясь порой по полдня! А вот молитва казалась ему долгой и трудной… Невероятно скучной… Обременительным и совсем необязательным занятием… Так продолжалось до тех пор, пока священник, у которого он исповедовался, узнав о его трудностях, не спросил: - А вы, молясь, хоть понимаете, что такое молитва Он даже вздрогнул – настолько в цель попал этот вопрос. Ни одна изобретенная им машина не поражала мишени с такой точностью! Стыдно, конечно, было ему, сначала боевому, а затем – ученому генералу, говорить отрицательно о таких элементарных вещах. Но он, словно курсант первого курса военного училища, четко ответил: - Никак нет! И тогда священник коротко и ясно сказал: - Молитва – это разговор человека с Богом. И этим сказано всё. Вы подумайте хорошенько над этим! Сказал… Удалился в алтарь – вот-вот должна была начинаться служба… И все разом встало на свои места! Зачем было долго думать Александр Николаевич тут же понял, что молитва - это разговор его, больного и немощного теперь человека, (да будь это и дело полгода назад, когда он был генералом, все равно ничтожной песчинки!) – с самим Создателем всего Мироздания. С сотворившим его из небытия и искупившим Голгофскою жертвой на Кресте – Богом! Несколько раз Александру Николаевичу приходилось по своей должности беседовать с первым лицом страны. Честно говоря, это были очень торжественные и волнующие для него минуты. Которые долго держались потом в памяти. Но разве то, что он, как человек работы и долга, когда-то считал едва ли не самым главным в своей жизни – было, даже хоть отдаленно, сопоставимо – с Этим! Действительно, самым важным и главным, что только может быть для человека в этой короткой жизни. … Нельзя сказать, что после этого объяснения, молитва для Александра Николаевича стала простой и легкой. Нет, по-прежнему она давалась ему с немалым трудом. Становилась подчас скучной. Но каждый раз, когда он вспоминал, что это такое, то усталость и раздражение отступали. И сердце его наполнялась радостью. Еще бы! Ведь он не просто читал положенные молитвы А - разговаривал с Самим Богом! СТАРЫЙ ПРИЕМ Один известный политик посетил древний белокаменный монастырь, куда, в свое время, приходили пешком помолиться цари и князья. Приехал не потому, что верил в Бога, наоборот, он всегда считал себя атеистом и никак не мог понять тех, кто молится и по собственному желанию ходит в храм. А потому что первые люди страны теперь открыто исповедуют свою православную веру. Отстаивают долгие церковные службы. И, следовательно, это было очень важно для его дальнейшей карьеры. Словом, приехал. Походил по обители. Как сразу отметили монахи, не крестясь перед их храмами и святынями. Дал интервью приехавшим с ним журналистам центральных изданий. Попозировал на фоне церквей фотографам. И, чтобы всем в России и за ее пределами было видно, что он не просто побывал в монастыре, но и беседовал в нем на духовные темы, с легкой иронией – которую, разумеется, не мог передать ни один фотоснимок, спросил у игумена: - Скажите на милость, Бог - один - Совершенно верно: один! – не принимая усмешки, сказал, как отрезал, игумен. - Тогда – почему на Земле столько вер Игумен изучающе посмотрел на политика, и теперь сам чуть приметно улыбнулся в густую бороду: - Сложный вопрос… Но ответ на него очень простой. Постараюсь всё объяснить на понятном вам языке. Вот, к примеру, идут выборы… - В Думу – тут же, словно готовясь к прыжку, с готовностью уточнил политик. - Неважно. С двумя кандидатами все понятно: один из них обязательно должен победить. Зачем же тогда в списках еще два, у которых нет никаких надежд Но за которых определенное число избирателей все же проголосует… - Как это зачем – даже удивился наивности такого вопроса политик. – Старый прием: чтобы оттянуть на себя голоса депутата-противника! - Вот так и тут! – уже открыто улыбнулся игумен. - Только с той разницей, что враг рода человеческого старается отвлечь людей от Истины и увести их от Бога. - А-а, вот оно что! – понимающе протянул политик. Подумал-подумал и, словно Понтий Пилат, о котором он и понятия не имел толком, спросил: - А, собственно, что такое, по-вашему, Истина - Ну, на этот вопрос так быстро мне вам не ответить… Игумен отвел политика в сторону. Подальше от фотографов и журналистов. Они сели на лавку, под сень вековых деревьев. Перед крестами на могилах давным-давно живших людей. И состоялся уже не для пустого показа, а по-настоящему долгий обстоятельный разговор. Из которого на первый раз политик мало, что понял. «Иное дело, - садясь в машину, вспомнил вдруг он. – То, связанное с выборами, объяснение…» Оживился. И теперь уже всерьез и надолго задумался... ЖИТЕЙСКОЕ ПОПЕЧЕНИЕ или МУДРАЯ ЖЕНА УМНОГО МУЖА Возвращались муж и жена домой после церковной службы. Жена была, что называется, на седьмом небе от счастья. В кои-то веки муж пошел в храм. Обещал-обещал. И вот сходил! Правда, исповедоваться пока наотрез отказался. «Не готов пока, дома перед иконой покаюсь, - сказал он. – С какой стати я должен кому-то, пусть даже это и столь почтенный, как ваш батюшка старец, всю свою подноготную открывать Мне и в моем бизнесе посредников хватает!». Но всю литургию отстоял. И проповедь священника внимательно выслушал. А тот, к счастью, словно для него говорил об исключительной необходимости для вечного спасения исповеди и причастия. И о том, что, приходя на исповедь, человек открывает свои грехи не священнику, который является только свидетелем этого, а - самому Богу! - Ладно, - сказал, наконец, после долгого молчания муж. – Убедил меня ваш батюшка. В следующий раз когда, после отпуска, опять пойдем в храм, обязательно исповедуюсь! И после этого перешел от духовных – к мирским делам. - Знаешь, - сказал он. – Я все продумал, где и как нам с тобой будет лучше провести этот отпуск. Не пожалеешь! - Еще бы! – с искренним восхищением поддержала его жена. – Ты же ведь у меня – умный! Польщенный такими словами муж принялся обстоятельно и исчерпывающе описывать прямо по дням всю программу их предстоящего отпуска. - Надо же как все здорово! – выслушав его, радостно согласилась жена. – И когда ты только все это успел - А сегодня, прямо на службе! - Когда именно – неожиданно встревожилась жена. - Ну… когда хор так торжественно и тихо пел. А потом священник вынес что-то такое – покрытое бархатом с вышитыми крестами… - припоминая, принялся объяснять муж. - То есть, во время «Херувимской»! – ужаснулась жена. - Ну да! Скорее всего. В начале что-то действительно пели про херувимов. И после этого я тоже обдумывал наши планы на отпуск. А что Что-то не так «Конечно! – понимала жена. – В этот, один из самых важнейших моментов службы, стоящие в храме люди должны только представлять себе, что они, подобно Херувимам, находятся близ Господа, на небе и, как бы вместе с ними, поют Ему трисвятую песнь – хвалу Богу. Всё и вся должно умолкать в это время и преклоняться перед величием спасительного подвига Христа, идущего на Голгофскую жертву. Даже все наши, какими бы срочными и важными они ни были, посторонние мысли. Не зря ведь в Херувимской песне поется: «Всякое ныне житейское отложим попечение»! Но как… как сказать об этом мужу Открыто и прямо – так ведь он может сразу всё не понять, раскритиковать не просвещенным еще благодатью5 разумом и вообще отказаться ходить с ней на службы. А она так долго молилась о том и боролась за это… И тогда она для наглядности, словно говоря о совсем другом - но на деле – об этом самом! – рассказала давний случай, который произошел с Иоанном IV, более известном, как Иван Грозный. О том, как он однажды, вот также, после пения «Херувимской» он обдумывал свои грандиозные царские планы строительства на Воробьевых горах И - как подошедший к нему на паперти Василий Блаженный спросил у него: «А что это ты, православный государь, на церковные службы не ходишь» «Как это не хожу - возмутился царь. - Я вот и сейчас выхожу из храма!» «Да не был ты в храме!» «А где же тогда, по-твоему, я был» «А то сам не ведаешь На Воробьевых горах!» Посмотрел на Христа ради юродивого царь. Понял все разом. И, не смотря на свой грозный нрав, не стал перечить ему. А после этого так стал почитать святого Василия, что после смерти, сам нес его гроб на своих царских плечах…» Выслушал со вниманием жену муж. Понравилась ему эта история. И только тогда, как бы желая все разъяснить, она сказала, почему во время пения Херувимской ни в коем случае нельзя ходить по храму, даже делая такое благочестивое дело, как, ставя свечи или прикладываясь к иконам, а после нее - даже думать о чем-либо постороннем! То есть, даже тут не сразу сказала о главном! И уже дома, как можно мягче, добавила: - А теперь подумай: угодна ли будет Богу вся эта наша поездка Какой бы она ни была заманчивой! Не лучше ли нам, с тобой, помолясь, придумать что-то другое Новое! Ты же ведь у меня – умный… БЕСЦЕННЫЙ РУБЛЬ Я часто спрашиваю у людей, в надежде найти темы для новых рассказов, что привело их к вере. Ответы бывают самыми поучительными и разнообразными. Но, пожалуй, самым неожиданным был вот этот: - Что А один рубль! - - Нет, не наш современный, на который уже ничего невозможно купить. А – старинный! Тысяча семьсот… какого-то там года. С изображением Петра I и еще прежним двуглавым орлом. С короной на голове и царскими регалиями в лапах. Нашел я этот огромный, красивый рубль и подумал: это ж за сколько, интересно, его можно теперь продать А потом другая пришла мысль. Так ведь это кто-то из предков моих его потерял. Огромные, по тем временам деньги! Целое состояние! Вот горе было, так горе! А за этой мыслью – уже новая третья: и где все они теперь, эти мои предки Предки моих соседей По триста ведь лет не живут! Это потом я узнал, что было время – и по несколько сотен жили. Но это уже потом. А тогда все это меня так поразило, и так я задумался о том, что будет и со мной, ну, словом, когда и меня не станет на белом свете, что я отправился в храм. Где теперь работаю сторожем и, даже после ночных дежурств, стараюсь не пропускать ни одной службы. Батюшке в алтаре помогаю. Когда на Литургии он выносит Евангелие и во время «Херувимской» даже свечу перед ним выношу… Раз в год, во время отпуска в паломнические поездки по святым местам езжу. Был в Дивеево, Оптиной Пустыни, не поверите – даже бесплатно, вместе с батюшкой на Святое земле! Что Где теперь тот рубль А я уже и не знаю – тоже, наверное, потерял. Но это уже и не важно. Я ведь приобрел на него такое бесценное богатство, что никакое земное – пусть оно самое большое и даже огромное - состояние с ним не сравнится! И потом – разве можно жалеть о пропаже Глядишь, кто-то тоже его найдет. И, как и я, задумается о самом, что ни на есть, главном… РАЗ И - НАВСЕГДА Захотелось однажды, во время Великого поста студенту второго курса духовной семинарии Андрею Найденову вкусить скоромного. Так захотелось, что просто сил нет! Но разве ему, возможно, будущему священнику или монаху допустимо такое Ведь пост, как хорошо знают даже первокурсники, послабляется только больным, беременным женщинам, нищим и путешествующим. «Стоп!» – вдруг остановил себя он. И понял что нужно делать! Даже засмеялся, что все так, оказывается, легко и просто. Под первым пришедшим на ум благовидным предлогом, он отпросился на пару дней в свой родной город. Взял билеты на поезд туда и обратно. Накупил полную сумку продуктов. Сел в вагон. И не в силах больше терпеть, принялся раскладывать на маленьком столике, каким-то чудом умещавшиеся на нем: сыр, колбасу, ветчину, копченую курицу, сгущенное молоко, пирожки, сметану… Два соседа по плацкартному купе, скорее всего не нашедшие в областном городе работу парни или студенты, посопели-посопели, глядя на все это. Да и легли на не застеленные еще верхние полки, отвернувшись каждый к своей стенке. Чтобы не смущать очевидно, более голодного, чем они человека. «Ничего! – благодушно подумал Андрей. – Я с вами еще поделюсь! Пусть не всем, то хотя бы немногим... Разумеется, после того, как поезд уже тронется. Иначе какой я еще путешествующий» Он отвернул рукав куртки и принялся смотреть на часы, торопя, как никогда медленно бежавшую по циферблату, секундную стрелку. До отправления поезда оставалось десять минут… Девять… Восемь… И вдруг, когда нужно было потерпеть еще всего-навсего целых пять минут, он услышал над собой задыхающийся после быстрого бега, до замирания в сердце, знакомый голос: - Слушай, Андрей, что же ты не сказал, что домой пое…дешь.. Поднял Андрей голову и увидел осекшегося на полуслове - своего земляка и соседа по комнате в общежитии – Ярослава.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11