Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Монах Варнава (Санин) собрание сочинений




страница1/11
Дата03.07.2017
Размер2.97 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Монах Варнава (Санин)



СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ



В 50 ТОМАХ

ТОМ 23


Сегодня и вчера
маленькие рассказы

Часть I

Интернет-издательство «МОНОМАХ»

2017

Монах Варнава (Санин)



Сегодня и вчера
маленькие рассказы

Часть I


Книга первая

Книга вторая

Книга третья

«Маленькие рассказы. Сегодня и вчера» известного российского писателя, поэта, драматурга монаха Варнавы (Санина) продолжают серию его книг рассказов и повестей, которые могут быть интересны и душеполезны как для верующих, так и для пока ещё далеких от веры людей.

Маленькие рассказы – это те же маленькие притчи для детей и взрослых монаха Варнавы (Санина), только написаны они в художественной форме на документальной основе, что придает этим рассказам ещё большую ценность.

Познакомившись с этой книгой, читатель откроет для себя немало незнакомого и необычного, почерпнёт духовную пользу, это поможет ему укрепиться в православной вере.



Сегодня и вчера

маленькие рассказы


Книга первая

РАЗНЫЙ МОРОЗ

Вышли после долгой церковной службы, в Рождественскую ночь, супруги Игорь с Ольгой из храма.

И - вместе с остальными прихожанами ничего не могут понять.

Вокруг жесткий такой, жгучий снег…

Мороз…


Как сказал истопник, который церковную печь топит и потому за погодой с особым вниманием следит – целых семнадцать градусов.

А на ступеньках храма – вода…

Оттаяли ступеньки!

Словно дело было весной!

Так в недоумении и вернулись они домой.

В заброшенную деревеньку, где за бесценок купили под дачу дом, да с тех пор чаще, чем в городе, жили в нем.

Спрашивают у матери:

- А где отец?

И услыхали в ответ:

- Да вот, еще с вечера машину пошел чинить!

- На Рождество?!

- А что ему скажешь? – только и развела руками, сама с сожалением, мать.

И действительно – ведь он у них, не смотря на все объяснения и уговоры, так и упорствовал в своем слепом атеизме.

Часа через полтора, наконец, пришел.

Прихрамывая.

Злой…


- Ну и дела… - ворчит. – Хотите верьте, хотите нет. Но в машине - тормозная жидкость замерзла! Всего минус 15, а она – как лед. Такого ведь быть не может! Еще вон о пень в темноте споткнулся, чуть ногу себе не сломал. Ничего не понимаю… И что это за ночь такая сегодня?..

Переглянулись Игорь с Ольгой.

А надо ли было что понимать?

Хорошо, хоть сам еще не замерз.

И – со ступеньками в храме все сразу стало понятно!
БЕЗДОННЫЙ КОЛОДЕЦ

- Игорь, на всенощную ехать пора!

А Игорю – ну как назло – колодец копать надо.

Целую ночь он в уме рисовал чертежи, прикидывал, как его лучше сделать.

Потом весь день ходил по двору, окончательно подыскивая место.

И вот, когда, после стольких мучений все, наконец, выяснилось и определилось – надо заводить машину и везти жену с матерью в храм.

- А может, на автобусе как-нибудь доберетесь? – осторожно спросил он.

- Да ты что?! – так и ахнула Ольга. – Ведь это же – всенощная под воскресный день! Божье благословение на всю неделю!

- Но мне же колодец делать… - не зная, как теперь быть, простонал Игорь.

А тут еще и отец тут как тут.

Поддерживает:

- Правильно, сынок! Нечего все время по храмам ходить. Только зря время там потеряешь! А тут я тебе помогу. Даже на рыбалку ради такого случая не пойду. Вдвоем быстро выкопаем! Они и вернуться еще не успеют!

- А?.. - беспомощно оглянулся Игорь на уже одетую во все лучшее, как она всегда делала, идя в храм, жену.

И, перехватив ее взгляд - в нем не было даже намека на упрек, иначе бы он точно остался, а только сожаление и боль за него, вздохнул и заторопился переодеваться…

В храме, помогая священнику – а служил Игорь алтарником, его вдруг неожиданно осенило.

Он даже замешкался, подавая батюшке кадило.

Так ясно и четко понял, понял, что в его, казалось бы так тщательно продуманный и выверенный план с колодцем, план вкралась такая ошибка, что свела бы на нет все проделанные работы.

То есть, если бы он остался дома, и даже, с помощью отца, быстро выкопал колодец, то его пришлось бы закапывать.

И все опять делать заново!

- Господь открыл! – просто сказала Ольга, когда он рассказал обо всем этом жене на обратном пути. – Копали бы сейчас с отцом этот бездонный колодец до изнеможения. А так он у нас теперь будет - с Божьего благословения! Значит, с самой лучшей водой на свете!

И вздохнула:

- Отца только вот жаль…

И это тоже было истинной правдой.

Причем, в прямом и переносном смысле.

Ведь, как вскоре выяснилось, он пошел-таки на свою любимую рыбалку.

И только действительно зря потерял время.

Потому что весь тот вечер не было ни единой поклевки.

Зато его основательно покусали, как он выразился, слетевшиеся, наверное, к нему со всей округи, голодные, как никогда, комары.


ВРАЗУМЛЕНИЕ

Поздней ночью мать подняла Игоря с Ольгой.

И, плача, сказала:

- С отцом что-то неладное. Вы же знаете, он никогда ни на что не жалуется. А тут говорит, что не может больше боль в сердце терпеть...

Вызвали скорую.

Она с сиреной отвезла отца в городскую больницу.

И там сказали, что дело серьезное.

Инфаркт…


Три дня к отцу не допускали никого из родственников.

На четвертый Игорь вернулся из города и сказал:

- Все, будет жить! Уже даже из реанимации в общую палату перевели!

Он успокоил заплакавшую на этот раз от радости мать и с загадочным видом повернулся к жене:

- И представляешь, кто в этой палате сейчас лежит? Священник! Старенький такой, многоопытный батюшка. Игумен из монастыря. Так вот отец не то, что слушает его, но даже сам вопросы ему задает! Сам видел!

- Слава Тебе, Господи! Услышал наши молитвы! – с еще большим облегчением, чем при известии о том, что отец будет жить, перекрестилась Ирина. Вздохнула, как всегда: – Жалко, конечно, его…

И тут же – несмотря на то, что была такой сердобольной, что даже муху не убьет, а поймав, выпустит во дворе, добавила:

- А если по-иному никак нельзя?..


САМОЕ СТРАШНОЕ

Позвонил друг и сообщил, что наш общий знакомый попал в аварию, точнее, в автокатастрофу и лежит теперь при смерти, причем, именно он создал аварийную ситуацию, в результате которой погиб человек…

Положил я трубку и поежился.

Жутко даже представить, не то, что пережить такое: попасть в аварию, очнуться в реанимации, загипсованным, забинтованным, с дикой болью – из носа трубки, ноги на растяжке…

И при этом еще узнать, что ты явился виновником автокатастрофы, убил человека, и на тебя уже заведено уголовное дело!

Может ли быть что страшнее этого?

Да.

Только одно.



Очнуться после жизни в аду, в грехах, нераскаянным, погубив свою душу, в страшных, которые даже и представить не можем на земле, муках и ожидании Вечного приговора…
РАССКАЗ БЕЗ ИМЁН

Жил человек.

Творил добрые дела ради Христа.

А умер – Христос сотворил ему такое добро, о котором он даже и помышлять не мог…

Да еще и навечно!

Стоит ли после этого говорить о том человеке, который жил только лишь для себя, сея вокруг зло?

Ибо ведь и ему было воздано по заслугам.

Причем, тоже так, как он и не ожидал!


КОРНИ И КРОНА

Никак не мог понять долго и трудно боровшийся со своей гордыней человек – и почему она так крепко сидит в его сердце?

Корни – до самого дна души!

Никак их не вытащить…

И вот шел он однажды по улице.

И вдруг слышит разговор матери с маленьким – лет шесть-семь, не больше – сыном.

Точнее, ее восторженно-воркующий монолог:

- Ты у меня самый красивый, самый умный, вон как тебя учительница сегодня расхваливала! Ни о ком другом так не говорила! И в музыкальной школе нет тебе равных. А еще хоккейный тренер говорит, что ты настоящий талант – самый быстрый, самый сильный…

- И самый меткий! – вставил, впитывавший каждое слово, и принимавший его, как должное, мальчуган.

- Будешь у меня самым великим человеком в мире! – подытожила, наконец, мать.

И, не переставая хвалить сына, повела в кафе «Лакомка», угощать его всем, что он только ни пожелает!..

Поглядел им вслед человек.

Вспомнил свое детство.

Как тоже – хвалили и превозносили его все, кому не лень.

И, вздохнув, понял, почему ему теперь так трудно, почти невозможно, бороться со своею гордыней…
РПК

РПК – это рота почетного караула.

Степан Виноградов, прослужив в ней более года, приехал домой в краткосрочный отпуск.

На десять дней, не считая дороги!

Он заранее распланировал все эти дни чуть ли не по часам.

Походить по друзьям.

Вместе с ними – на дискотеку.

В кино.


Съездить в областной город к поступившей в институт однокласснице, с которой переписывался все это время.

А там – может быть, и в театр.

И еще на футбол, который он очень любил.

И в который почти профессионально играл до службы.

Но едва он появился в квартире с родными, полузабытыми запахами - высокий, красивый, стройный - как его планы сразу же стали трещать по всем швам.

Сначала мама, не зная, куда посадить и чем еще накормить сына, не отходила от него ни на шаг.

Затем отец, дождавшись своей очереди, обошел с ним все главные улицы, к счастью, небольшого их города.

И, будучи на полторы головы ниже, чуть ли не каждому встречному, с гордостью, говорил:

- А это – мой самый маленький!

И, наконец, бабушка, на которую у него и так с самого детства таилась в сердце обида за то, что она настояла, чтобы его назвали, как всегда ему казалось, старомодным и деревенским именем, причем, сама она все время говорила - Стефан, попросила его сходить с нею в храм.

- Ноги-то у меня почти не ходят! – посетовала она. – Палочку тоже рука с трудом держит. А ты вот у меня какой кавалер – поможешь!

Степан ужаснулся, представив себе, что будет идти под ручку с бабушкой через весь город и куда - в храм!

Но отказать ей не смог.

Только спросил:

- А это надолго?

И услыхал:

- Нет, что ты внучек. Всего два или три часа. С непривычки тебе, будет, конечно, трудно. Но если что – у нас там лавочки есть. Можно и посидеть!

- Да ты что? – возмутился Степан. – Мне – трудно?! Да мы, если хочешь знать, в РПК не к такому привычны! Часами по стойке смирно стоять умеем! Да еще с тяжелым карабином в руке! Неважно – в мороз или зной! Никто и не шелохнется. Ротный у нас такой строгий, что ко всему приучил!

Так прошла его первая ночь дома.

И рано утром они отправились в храм.

Бабушка шла медленно.

Так, что ему с трудом приходилось подстраиваться к ее мелким шажкам.

Даже шажочкам.

Прохожие, как ему все время казалось, с насмешкой смотрят на них.

Точней, на него.

Но оказалось, что это были только цветочки.

В храме, к немалому удивлению Степана, у него вскоре неожиданно начала затекать спина.

Бабушка же стояла, как ни в чем не бывало.

Вся растворившись в том, что громко возглашал священник из алтаря и пели на клиросе.

А у Степана усталая тяжесть постепенно перешла и на ноги.

Этого не могло быть.

Но… было!

Ноги его заныли и, когда все стоявшие на службе, кроме него, дружно запели: «Верую во Единого Бога Отца…», предательски задрожали.

Под конец этого пения его замутило.

Стало крутить.

Словно белье, когда его выжимают…

Стены с фресками и иконами так и поплыли перед глазами.

Хорошо что, заметившая то, что он сильно побледнел и покачнулся, лет на двадцать, наверное, старше его бабушки – старушка, участливо сказала:

- Ты бы шел посидеть, сынок!

И, видя что сам он уже не может идти, сама взяла его за руку.

И подвела к стене.

Где стояли скамейки…

Дома, куда они с бабушкой вернулись на такси, понемногу придя в себя, Степан недоуменно спросил:

- Бабушка, я же ведь из РПК. И футболист к тому же. А почему в храме тогда еле-еле выстоял? То есть, высидел…

- О-о, - внучек! – протянула в ответ бабушка. – РПК – это земное. Футбол и вовсе от бесов1. А в храме – все спасительное, духовное. Вся вражья рать, как увидела, что ты пошел к Богу, и от них ускользаешь, так разом и накинулась на тебя.

- Да разве такое может быть? – хотел возразить Степан.

Но тут же припомнив, как чувствовал себя во время службы, сам понял, что да – оказывается, бывает.

И что-то такое, о чем он всерьез никогда не задумывался, и правда, наверное, есть…

Не случайно ведь, половины роты и сам – какой он ни есть суровый - ротный носят кресты на груди.

Вспомнив о том, он сказал:

- Бабушка, а крестик мой, ну тот, что ты всегда называла крестильным, - где?

- Вот, милый! Вот, мой Стефанушка! – обрадовавшись, ласково заворковала бабушка.

С непривычной уже для нее легкостью, быстро сходила в свою комнату.

И сама надела на шею внука его совсем ненадеванный детский крест.

- Спасибо, как только заработаю – золотой себе непременно куплю! – благодарно кивнув, пообещал Степан и по давней привычке нахмурился: - Только что ты все время так меня называешь?

- А как же еще? – удивилась бабушка. - По-православному! Так звали еще великого святого – первомученика архидиакона Стефана, которого за исповедание Христа до смерти забросали камнями. И прадед твой, мой дедушка, в честь которого ты так назван, тоже казнен был за веру. Теперь он - святой.

«Вот это да!» - изумился Степан.

Оказывается, у них в роду есть самый настоящий святой, каких изображают на иконах и кому молятся люди.

А он и не знал!

И более того - назван в его честь!

Вот будет о чем рассказать, когда вернется в роту, ребятам!

От той, давней обиды и недовольства на бабушку сразу и следа не осталось.

Ай, да бабушка!

Всего за два-три часа уму-разуму научила.

И еще неизвестно, долго-долго размышлял потом он, кто кому больше помог сегодня.

Я ей…


Или она – мне?
ВЕСЕННЯЯ ОСЕНЬ

Эту чудесную, и, казалось бы, сказочную, на первый взгляд, историю рассказало мне столько человек, включая священников, что у меня нет даже тени сомнения в ее достоверности.

Иное дело, вычитали они об этом где-то в надежном источнике.

Или узнали от тех, кому передали ее те, с кем это было.

А может быть, даже и непосредственно от них самих.

Этого я не могу сказать.

Но как бы там ни было…

Однажды хмурым осенним днем приехали в Сергиев Посад муж и жена.

Пожилые уже люди.

Долго, издалека добирались.

Несколько лет об этой поездке мечтали.

Вышли из электрички и, конечно же, сразу - в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру!

Подивились ее величию и красоте со смотровой площадки, где прошедшие, бывало, по несколько сот верст, паломники издревле останавливались, приводя себя в порядок, любуясь вот так же Лаврой и настраивались на молитвенный лад.

Выстояли длинную очередь к мощам преподобного Сергия Радонежского.

Благословились у него, как у игумена, на пребывание в этой святой обители.

Походили по ней.

С молитвой.

А как зазвонили колокола –зашли в огромный собор.

В котором было много монахов и приехавших, как и они, со всех концов необъятной страны, паломников.

Отстояли всю непростую монастырскую службу.

И только когда вышли, вспомнили, что не побеспокоились, как другие, загодя о предстоящем ночлеге..

На улице-то темно совсем уже стало.

И шел холодный, ветреный дождь.

Как быть?

В гостиницу идти – дорого.

Постояльцем к кому-то напрашиваться – поздно…

И все равно на сердце была такая радость, будто им и не предстояло ночевать где-нибудь на скамеечках, под дождем, на холоде, за воротами Лавры.

Которые, как они уже знали, совсем скоро будут закрыты.

Не сетуя, не жалуясь, с благодарностью поклонились они всем соборам и храмам.

Направились было к выходу.

Но тут их неожиданно остановил невесть откуда подошедший к ним старичок.

Точнее, он тронул за локоть мужчину.

А спросил уже у обоих:

- Куда это вы собрались?

- Да вот, погостили, пора и честь знать! – с поклоном – незнакомец ведь не иначе, как здешний, то есть, монах - ответила ему женщина.

- Мы монастырские порядки понимаем и уважаем! – подтвердил мужчина.

Старичок с удовольствием оглядел пожилую чету и улыбнулся:

- Идемте со мной, - даже не спрашивая, в чем их нужда, предложил он. – Я устрою вас на ночлег!

И такая в нем чувствовалась ласковая забота, столько приветливости было в голосе и во взоре, что муж с женой, ни о чем не тревожась, покорно направились за ним следом.

Хотя и предупреждали их перед дорогой соседи: вы там поосторожней, по нынешним временам, всякие люди бывают! Еще глядишь, и ограбят…

А чего грабить-то?

Всё, что нажито было за честную жизнь и без того давно уже отобрали.

И тем более, здесь, в монастыре, да еще с таким, сразу видно, благодатным проводником – чего опасаться?!

Вел он их вел.

Куда – трудно было даже понять.

Ведь вокруг – темень, ветер, дождь…

Но, наконец, подвел к какому-то домику-срубу.

Распахнул дверь.

Сказал, что теперь ему нужно уйти.

А им велел заходить.

И располагаться удобней.

Они вошли в домик – а там…

Теплая печка…

Стол, накрытый едой.

Старинный, пузатый такой самовар.

А на нем, медный чайничек, судя по аромату, с настоящим – не то, что теперь в пакетиках – травяным, русским чаем.

Перекрестились муж с женой на висевшие в святом углу – темные, сразу видно, что древнего письма, иконы.

Потрапезничали.

Отогрелись.

И легли спать.

А утром, сразу оба, проснулись от близкого колокольного звона.

И – что это?

Никак не поймут…

Лежат они на небольшой полянке.

Прямо на голой, если не считать уставшей за лето травы, земле.

Все так же, как и вечером, дует осенний ветер.

Идет дождь.

А там, где они лежали - сухо.

И дождя над ними совсем нет.

Как нет ни печки.

Ни стола с самоваром.

Ни самого домика-сруба…

Чудеса, да и только!

Если бы это случилось с кем-то одним из них, то второй мог бы и не поверить.

Но тут они, ошеломленно покачали головами.

Молча переглянулись.

Всю жизнь вместе прожили – давно научились понимать друг друга без слов.

Прослезились…

И пошли благодарить за такое великое чудо и радушный прием в Лавре - преподобного Сергия.

Благо от той полянки, где они ночевали, до Троицкого собора, где находятся его святые мощи, как оказалось, это было совсем рядом!


«МИРАЖ»

Выросло дерево в пустыне.

Раскидистое, тенистое…

Как?


Каким образом?

Никто не знает.

Караванщики мимо едут и, знай себе, лишь языком цокают:

«Мираж!»


А это никакой мираж, а просто - чудо.

Им бы только поверить в него.

Направить свой изнывающий от долгого перехода караван туда, где еще недавно были одни барханы.

Ибо ведь там было не одно только дерево, но и маленькое озерко хрустальной холодной воды.

Настоящий оазис!

Но они проехали мимо.

Экономя каждый глоток, да что там - каждую каплю теплой, невкусной, давно уже дурно пахнувшей воды.

Направляясь к тому далекому месту, которое, по их давнему опыту – наверняка было в этой пустыне.

Хотя оно и вполне могло уже пересохнуть.

Но караванщики упрямо – ехали к нему…

Ехали…

А мне вдруг подумалось.



Не так ли, не замечая ничего кроме того, что нам хорошо известно, идем по жизни и мы?..
В ГОДИНУ ЗЛА…

Одиноко мне было как-то однажды.

Тоскливо.

Несмотря на то, что в тот день был на службе в храме, где исповедался и причастился Христовых Таин.

И тут, словно почувствовав мое состояние, позвонил Виталий, бывший в свое время был офицером, причем в немалых чинах а теперь руководящий целым холдингом. Мы познакомились с ним в одном из московских храмов. (Подробней о нем можно прочитать в книге «Живые свечи», в рассказе «Катастрофа… без жертв».

Позвонил.

Вежливо поздоровался.

Спросил, как и что?

Не желая, после причастия, не то, чтобы лгать, но даже скрывать правду, я прямо сказал, каково мне сейчас.

- Да ты хоть понимаешь, что говоришь? Как это одиноко? – разом меняя тон, возмутился Виталий. –Ты что, забыл свои же стихи?2 Ведь человек никогда не бывает один. Рядом всегда – Господь! Тем более, в день причащения! Ну ты даешь…

- А ведь и правда… - подумал я.

И сразу стало легко-легко.

С души, как камень упал.

Даже удивившись, что сам о том не подумал, я принялся благодарить за подсказку друга.

Хотел продолжить этот, оказавшийся чрезвычайно душеполезным для меня разговор.

Но он, по давней привычке военного, был как всегда лаконичен.

И не любя лишних слов, сразу же положил трубку.

Я благодарно подумал о нем.

Совсем другими глазами взглянул вокруг.

И, действительно, был уже не один.

Хотя вокруг по-прежнему не было ни единой живой души…
БОГАТЫЙ УЛОВ

Сколько людей, столько путей к Богу.

А у Олега Андреева3, бывшего поначалу заместителем моего давнего друга Виталия, от которого, собственного, я и узнал эту историю, он был такой.

Подошел однажды, к только недавно уволившемуся из армии и ставшим бизнесменом, Виталию Олег и слегка виновато сказал:

- Тут такое дело… Есть возможность за рыбкой хорошей съездить. В глухую тайгу. Отпустишь?

- И что у тебя за привычка – всегда просить отпуск, когда самая запарка в работе? - возмутился Виталий.

- А когда ее у нас ее не бывает? – спросил Олег.

Возразить на это было нечего.

И Виталий подумав, махнул рукой.

- Ну ладно, - сказал он. – Отпущу! Но…

Он многозначительно поднял палец:

- Только с одним условием!

- Да я тебе сколько хочешь рыбы и так привезу! - даже обиделся, слыша это, Олег.

Но Виталий поморщился:

- Не перебивай старших по званию. То есть, по должности. При чем тут рыба? Я совсем другое хотел прика… точнее, сказать.

Олег с готовностью выполнить все, что угодно, взглянул на него.

И услышал вдруг то, чего никак не мог ожидать.

Да, в кабинете начальника на столе и над столом висят иконы.

Он ни от кого не скрывает, что ходит молиться в храм.

Не любит, правда, о том говорить, но всем и так от бухгалтера известно, что их холдинг оказывает немалую благотворительную помощь нескольким монастырям и храмам.

Но чтобы почти приказать такое…

Ему, своему заместителю – как он прекрасно знал, ибо не раз пытался завести разговор о Боге, не наученному к вере, которая как известно, является личным делом каждого человеку…

Словом, Виталий тогда сказал:

- Я тебе напишу сейчас небольшую молитву, и ты захватишь ее с собой!

Олег хотел было возроптать.

По какому, мол, праву…

Но – не лишаться же было ему из-за такого ничтожного пустяка такой поездки и рыбы?

И он терпеливо дождался, пока Виталий своим мягким, но уверенным почерком напишет эту молитву.

Проложил ее в боковой – затем перехватив укоризненный взгляд начальника – левый нагрудный карман.

Затем уже дома, честно выполняя условие – в рюкзак.

Попрощался с женой.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • Монах Варнава (Санин)