Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мысли Блаженнейшего Митрополита Антония (Храповицкого), высказанные им в проповедях




страница1/6
Дата22.06.2017
Размер1.14 Mb.
  1   2   3   4   5   6

Мысли Блаженнейшего Митрополита

Антония (Храповицкого),

высказанные им в проповедях.




Содержание:

Мысли Блаженнейшего Митрополита

Антония (Храповицкого),

высказанные им в проповедях.

1. Недели перед Великим Постом.

Неделя о Закхее.

О Закхее.

Неделя о Мытаре и Фарисее.

О том же.

Поучение в неделю мытаря и фарисея.

Неделя о Блудном Сыне.

О том же.

В Неделю Мясопустную.

Неделя о Страшном Суде.

В Неделю Сыропустную.

2. Великий Пост.

Первая Неделя Великого Поста.

Вторая Неделя Великого Поста.

О покаянии.

Пятая Неделя Великого Поста.

Вход Господень в Иерусалим.

Шестая Неделя Великого поста.

Великий Четверг.



3. Пасхальный период.

Неделя о Фоме.

Неделя Жен Мироносиц.

Беседа с Самарянкой.

Исцеление слепорожденного.

Исцеление слепорожденного.

Вознесение Господне.

Вознесение Господне на небо (Беседа Христа с Никодимом).

Пятидесятница.

Праздник Св. Троицы.



4. Недели после Пятидесятницы.

Неделя Всех Святых.

2 Неделя: Призвание учеников.

Неделя 9: Хождение Ап. Петра по воде.

Неделя 10: Исцеление бесноватого юноши.

Неделя 11: О немилосердном должнике.

Неделя 12: О богатом юноше.

Богатый юноша Евангелия.

Неделя 13: О виноградарях.

Неделя 14: Притча о брачном пире царского сына.

Неделя 16: Притча о талантах и минах.

Неделя 18: Чудесный улов рыбы.

Неделя 22: Притча о богатом и Лазаре.

Неделя 23: Исцеление бесноватого.

Неделя 24: Исцеление кровоточивой.

Неделя 25: Притча о милосердом Самарянине.

Неделя 27: Исцеление женщины, имевшей дух немощи.

Неделя 28: Слово о званных на вечерю.



5. Неподвижные Праздники.

Рождество Богородицы.

Воздвижение Креста Господня.

Святитель Николай.

Святитель Николай Мирликийский.

Канун Сочельника.

Рождество Христово.

Св. Василиц Великий.

Праздник Богоявления.

Благовещение.

О том же.

Благовещение.

Апостол любви.

Преподобный Серафим Саровский.

Св. Иоанн Златоуст.

Рождество Св. Иоанна Предтечи.

Кн. Владимир.

Преображение.

Успение Богородицы.

Усекновение главы Иоанна Предтечи.

Святой Иов Многострадальный и Преподобный Иов Почаевский.

Святой Священномученик Игнатий Богоносец.

К прославлению Российской Церковью новых Угодников.

6. Разные Темы.

Вера и разум.

“Я желал бы сам быть отлученным от Христа,

Причастие Св. Таин.

Причастие.

Покаяние.

Литургия оглашенных.

Молитва “Иже Херувимы.”

Русский народ, как почитатель святых угодников.

Патриарх Никон.





Жизнь: Митрополит Антоний (Храповицкий Алексей Павлович; 1863-1936) родился 17 марта. Сын помещика Новгородской губернии. Окончил Петербургскую Духовную Академию и в том же году постригся в монашество (1885). Ректор Московской Духовной Академии (1890-1894). Ректор Казанской Духовной Академии (1894-1900). Хиротонисан во епископа 7 сентября 1897 г. Епископ Уфимский (1900-1902), Волынский (1902-1914), архиепископ Харьковский (1914-1917). Митрополит Киевский и Галицкий (1917). Один из трех кандидатов на избрание в Патриархи на Соборе 1917-1918 г. Покинул Россию в 1920 г. Возглавлял Русскую Зарубежную Церковь (Синодальную; 1921-1936). Скончался 28 июля (10 августа) в Белграде. Десятитомная биография митрополита Антония составлена архиепископом Никоном (Рклицким; Нью-Йорк, 1956-1963).

Творения: Беседа православного с униатом, Сремски Карловцы, 1922. Словарь к творениям Достоевского, София, 1921. 184 с. Христос Спаситель в еврейская революция, Белград, 1922. 60 с. Опыт христианского православного катехизиса, Сремски Карловцы, 1924. 147 с. Догмат искупления, Сремски Карловцы, 1926. 60 с. Учение Церкви о Святом Духе, Париж, 1926. 60 с. Исповедь, Варшава, 1928. 98 с. Творения апостола Иоанна Богослова, Варшава. 1928. Пушкин, как православный христианин, Белград, 1929. Пособие к молитве, Новый Сад, 1950. Новый подход к Ренану, Новый Сад, 1930. Наш русский православный патриарх, Белград, 1923. Примирение, Новый Сад, 1923. Краткое пояснение допущенных видоизменений в опытной катехизисе, Сремски Карловцы, 1925. Мольба ко всем Церквам Православным, Новый Сад, 1929. Румынский и французский переводы. Православие и шовинизм, Новый Сад, 1930. Избранные сочинения, Белград, 1935. Мысли митрополита Антония, записанные П.С.Лопухиным, Сремски Карловцы, 1937. 68 с.; Нью-Йорк, 1961. Нравственная идея православных догматов. Нью-Йорк, 1963. 236 с. Достоевский, как проповедник возрождения, Нью-Йорк, 1965. 307 с. Учение о пастыре и об исповеди, Нью-Йорк, 1966. 406 с. Нравственное учение Православной Церкви, Нью-Йорк, 1967. 423 с. Слова, беседы и речи, Нью-Йорк, 1968. 553 с. Согласование евангельских сказаний о воскресении Христовом, Нью-Йорк, 1969. 346 с. Новый опыт учения о Богопознании, Нью-Йорк, 1969. 88 с.

1. Недели перед Великим Постом.


Неделя о Закхее.


(Лк. 19:1-10). Принятие Закхеева покаяния — дело величайшей милости. Обычно Господь или спрашивал о вере или вызывал покаяние и решимость изменить жизнь. Здесь идет навстречу тайным движениям сердца Закхея и намерениям, которые целует прежде их проявления. И не ошибся, и не напрасно сказал “сойди скорее” ибо тот вскоре говорит: “половину имения моего отдам нищим” и так торжественно обещает разрушить то, чему служил всю жизнь — богатству и стяжанию.

И он услышал: “ныне пришло спасение дому сему.”

Дом” — это его единомышленники, его близкие, люди, которые шли за ним.

Как грех быстро охватывает сердца людей, так и добро и ревность о спасении простирается на всех единомышленников, увлекая их на новые пути.

“Потому что и он сын Авраама” — преимущество это не зависит от Закхея. Сыны Авраама — это иудеи с правильными взглядами на Бога и на спасение. Да не превозносятся сыны Авраама, ибо Господь и из камней может создать сынов Авраама. Здесь к доброму настроению Закхея прибавляется и правильная вера, которую Господь принимает за подвиг и добродетель.

“Днесь спасение дому сему” — на этом основывается вера в крещение младенцев. Порыв к добру, соединенный с верою и надеждою, очищает душу не только верующего, но и всех причастных к нему его близких и сего младенца.

“Он зашел к грешному человеку,” — говорили иудеи, не зная, что в душе Закхея уже началось возрождение, которое увидел Господь.

С колебанием и борьбой принимают крещение язычники. Почти то же переживал и Закхей, но его положение облегчалось тем, что в нем осталась благодать сына Авраама, помогающая его возрождению.

До сих пор у евреев, даже резких противников Христа, есть некоторое волнение и неуверенность перед Ним, как будто остались в их душе какие-то двери, через которые может войти Христос.

Евреи до времени отошли от Бога, но в них может быть более чем в каком другом народе есть возможность через покаяние стать истинными сынами Церкви Христовой.

Я видел, как еврейские юноши приступали к Таинству Крещения: они входили во св. купель скорчившись, как бесенята, а выходили спокойные и сияющие, как ангелы.

Тоскует душа человеческая о своей первой красоте и тянет ее ко Христу; вот почему нераскаянные грешники, как из евреев, так и из прочих народов, не могут слышать о Христе с безразличием и равнодушием, но теряют спокойствие.

“Пощади, Господи, народ Свой,” — молится пророк Иоиль устами священников. В тяжелом положении упорства и противления находится иудейский народ и кто будет проповедовать евреям, тот будет убит ими; убьют и первого и четвертого, но от пятого примут благословение. Это будет не в нашем поколении, но Церковь верует, что до конца света будет обращение евреев.

Мы не увидим этого их рождения от Бога, но иные поколения увидят, когда начнут сбываться пророчества об иудеях. Надо молиться, об их обращении и спасении, как молился об этом русский философ Соловьев.

Если Пророк Илия не сразу согласился исполнить просьбу Елисея, а только после упорного и дерзновенного отказа отойти от него, то когда и мы молимся и просим и не оставляем своей молитвы, мы приближаем сей спасительный и радостный день.

О Закхее.


“Се: пол имения моего, Господи, я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо” (Лук. 19:8). Эти слова покаявшегося мытаря не были ответом на прямой призыв Господа Иисуса Христа, а добровольным, по собственному почину жертвователя, провозглашением его доброй воли.

Возможно, что он ожидал Христова призыва, обращенного в другое время, то к богатому юноше, то к Его ученикам — “пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и следуй за Мною” Мф. 19:21).

Мытарь Закхей сам понял, что он должен сделать для исполнения предполагаемого желания Божественного Учителя, но не желал дождаться открытого заявления сего желания, а предупредил его в своем восторженном порыве: “се пол имения моего раздам нищим...” и проч.

Не так приняли подобное желание другие собеседники Его, а некоторые, например богатый юноша, выслушав такое пожелание вовсе не исполнил его, но “отошел с печалью, потому что у него было большое имение.”

Повествование Евангелия настолько ясно, что в данном случае казалось бы не дает никакого повода к кривотолкам и недоумениям, но современные читатели, интересующиеся Священным чтением, с такою жадностью ищут, к чему бы им придраться, что и сей рассказ Евангелия, трогательный по своей простоте и глубине, не избежал криводушия самозваных толкователей и вместо того, чтобы пробуждать в них чувства непосредственного умиления, он является предлогом для уклонения в сферу софизмов и с легкой руки Льва Толстого ставят коварный вопрос о дозволенности христианину иметь какое-либо имущество, или же ищут в этом священном отрывке требования об обязательном раздаянии имущества и добровольной нищете.

Правда бывали и такого рода требования из уст Христа Спасителя, но лже-толкователи в данном случае, как и во многих других, намеренно не дочитывали до конца Христовых слов, а если бы дочитали, то у них не осталось бы никакого недоумения, ибо Божественные глаголы выражены здесь настолько ясно, что не допускают никаких сомнений.



“И иди вслед за Мною” (Мф. 19:21).

Да, тот юноша, как и раньше апостолы рыболовы, должен был, исполняя слово Господне, отречься от всякого стяжания и принять добровольную нищету, обратившись в странствующего проповедника, как и прочие Апостолы и их Божественный Учитель.

Такое звание, предлагавшееся Христом далеко не всем верующим, а только призванным быть Его Апостолами, не исключало из среды Его последователей людей, имев-ших состояние, а иногда и богатство, каковыми были Иосиф, Никодим, Марфа и Мария и Лазарь; и только высшее звание Апостола, т.е. профессионального проповедника Еванге-лия, требовало отречения от имущества и добровольной нищеты, как это ясно из различных мест Св. Евангелия.

Но по поводу без нужды поставленного здесь вопроса “лаятелями” о безусловном воспрещении христианам иметь собственность, подтвердим еще раз, что такое воспреще-ние касалось только призванных быть Его Апостолами. Почему Христовы призывы были заключаемы словами: “Иди вслед Меня,” намеренно не дочитывались до конца со стороны лже-толкователей толстовцев.

Но возвратимся к Закхею. Его порыв настолько полюбился нашему Спасителю, что Он не обинуясь сказал, выслушав исповедание сего мытаря: “ныне пришло спасение дому сему” тогда как в других случаях после душевного или телесного исцеления обращавшихся к Нему, обыкновенно следовало предупреждение, “иди и впредь к тому не согрешай.” Такое назидание получил и расслабленный и прелюбодейная жена, но не Закхей, хотя обращение его только что началось, но началось с такою силой, что заменило собою всякое возможное со стороны Целителя предупреждение, а соединилось с торжественным обещанием Его: “ныне пришло спасение дому сему.”

Теперь спросим: что же особенно богоугодного усмотрел Господь в исповедании Закхея, побудившее Христа так уверенно восхвалить его покаянный подвиг. Ответим: первое — то, что Закхей не дождался какого-либо прямого повеления Христа, но сам понял и торжественно исповедал сознанный им долг перед Богом, заключившийся в том, чтобы поднять борьбу со своею главною страстью, что надлежит делать всякому, возложившему на себя Христово иго, второе, — что, он не по щадил своего пристрастия к стяжанию, коим возбудил ненависть окружавших его соплеменников: он не перечислял перед Христом своих разнообразных грехов, неразрывно связанных с его званием, но богоугодным обетом своим сразу же обезглавил того духовного змия — любостяжания, который опутал его совесть и возбудил против него ненависть народа.

Апостол сказал, что начало всех зол — сребролюбие (1 Тим. 6:10), но кроме этого начала в душе человеческой имеется и другое зло, засевшее в самой глубине ее и ведущее душу к погибели. Это основное зло, всегда готовое отравлять всякое доброе дело человека, есть — самолюбие или гордость, которое наш великий поэт Пушкин в молитве своей наименовал сокрытой змеей.

Уже неоднократно говорили мы с этого святого места а том, что гибельность этого Христоненавистного начала, т.е., гордости, заключается в том, что оно действительно змия сокрытая и обнаруживается только в натурах непосредственных и правдивых, а в более лукавых прикрыта на первых порах любезною учтивостью и услужливостью.

Но если Закхей так победоносно умертвил в себе сребролюбие противоположным подвигом милосердия, то тем более нужно умерщвлять сокрытую змию гордыню подвигом терпения, прощения обид и даже совершенным нечувствованием оных. Не потому нечувствованием, что люди не желают испытывать свою совесть, а потому что никогда не считают себя самых правыми.

Неделя о Мытаре и Фарисее.


(Лк. 18:10-14). Фарисей благодарит за сохранение в чистоте; фарисей не осужден — сказано только, что мытарь более оправдан.

Обыкновенно проповедники говорят, что фарисей был великим грешником и что он лгал, говоря о своих добродетелях. Мы так плохо о нем не думаем: он не лгал, и у него есть несомненные добродетели.

В притче высказана мысль о том, что покаяние имеет большую ценность, чем многие подвиги и что последние имеют ценность только будучи связаны с покаянием. Поэтому три четверти наших молитв — покаянные.

Но в чем, скажут, каяться фарисею, если он не сделал грехов?

Надо каяться в том, что мало сделал добра. Когда идешь далеко, надо считать не то, что прошел, а сколько еще остается. Надо каяться, что недостаточно угодил Богу, без умиления молился и не каялся. Подлинные христиане любят покаяние. Их любимая книга триодь постная. Покаяние есть добродетель для всех доступная и для всех одинаково необходимая. Покаяние не зависит от подвигов: не мало людей жестоких сердцем, гордых и сладострастных, которые каялись. Покаяние — добродетель самая близкая людям: только немногие восходят до высоты славословия и благодарения.

Фарисей несет подвиги и благодарить за них Господа, но не приносит покаяния, а мытарь, не смевший поднять главы своей, был более оправдан, более очищен, чем фарисей.

Ты, христианин, осуждающий фарисея с его подвигами и присоединяющийся к восхвалению мытаря, — имеешь ли ты мытарево покаяние или у тебя холодное сердце и в нем нет вопля мытарева — “Боже, милостив буди мне, грешнику.”


О том же.


“Всякий возносящийся — смирится.” Это понятно в отношении гордого и самодовольного — смирение для него исцеление. Церковь желает им этого исцеления даже путем тяжких испытаний: “Приложи им зла, приложи им зла, сильным земли,” чтобы они смирились, поняли свою погибель и покаялись.

Но смирения у людей благочестивых многие не понимают. Вот вы хвалите какого-либо праведника, а он отнекивается и, стесняясь и перебивая вас твердит, что он грешник и недостоин вашей похвалы. Он делает так по смирению, а слушающие его выражают удивление и даже недовольство, что как же этот человек, заведомо добродетельный, говорить, что он такой же грешник, когда-де это неправда и разве можно и похвально по смирению говорить неправду? Так возникает как будто столкновение добродетелей смирения и правдивости. Однако это только кажущееся столкновение, и недоразумение легко разрешается.

Конечно, надо всегда говорить правду и никогда не осквернять своих уст неправдою, и тот праведник, который в ответ на похвалы отвечает упоминанием о своей греховности, не говорит неправды. Он не станет, конечно, клеветать на себя и говорить, что он делал то, чего не делал; не скажет, что он убивал и делал те самые или горшие грехи, какие делал хвалящий его собеседник. Нет, но праведник думал не о том, что он сделал, а о том, чего он не сделал, сколько он еще остается должен Божией милости, сколько ему еще остается впереди не пройденного пути спасения. Именно потому, что он праведник, он сознает свои долги милости Божией и с сокрушением вспоминает о том, как он недостоин этой милости. Эта милость так велика и безмерна, и спасение так благодатно, что нельзя перед ними опираться на то ничтожное, что сделал человек.

Фарисей был менее оправдан не за то, что он говорил правду о своих подвигах и не потому, конечно, что он имел эти подвиги, и еще менее потому, что он благодарил Бога за то, что совершил эти подвиги, а потому, что он так их ценил и пред лицом Божией милости говорил и радовался тому ничтожному, что он сделал. Только забыв о величии Божией милости, можно ценить свое ничтожное богатство. Вот почему в покаянии мытаря больше любви к небесным благам, чем в словах фарисея о своих трудах ради них.

Однако не будем пренебрежительны и к этим трудам. Говорят — какие это подвиги — давать десятую часть дохода! Вот, если бы отдал все, дело было бы другое. Нет, давать десятину не как однократный порыв, а постоянно — дело совсем нелегкое, требующее нравственной дисциплины и терпения. Наоборот, он не только не добродетельно, а неправильно поступил бы, если бы вдруг и произвольно, без особого на то указания, раздал свое имущество: оно дано ему не случайно и не для него лично, но и для его семьи и для того служения, которое он проходит. Когда кто в порыве хотя как будто и доброго идеализма раздает свое имущество нищим или на какие-либо гуманитарные начинания и оставляет нищими своих детей, то он поступает как хищник, ворующий у Бога то, что ему не принадлежит. Не был он призван к подвигу ради Христа нищеты и апостольства и, не званный, он произвольно хватает венец, венчающий такой подвиг.

В наших словах нет противоречия со словами Спасителя, обращенными к богатому юноше: Господь сперва сказал ему только об исполнении заповедей, а затем, после слов юноши, что все заповеди им исполнены, “возлюбив его” предложил ему высший подвиг апостольства. Нет в наших словах противоречия и с оценкой Спасителем лепты вдовицы, “отдавшей все, что имела” (Мр. 12:42). Да, она отдала и последнее, хотя имела серьезные нужды, однако здесь нет речи о подвиге добровольной нищеты. Бедность и богатство понятия весьма относительные, отдавая свою лепту, вдовица не меняла своего положения бедности и потому она не исполняла подвига, предложенного юноше. Поэтому в этом случае нет сходства с тем, о котором идет речь.

Нельзя, говорим, произвольно раздавать свое имущество; разными способами Господь призывает своих избранников к подвигу добровольной нищеты и апостольства. Скажет ли Он им об этом устами их духовника или откроет ли сердцу после того как “сия вся,” т.е заповеди, сохранили, об этом мы не станем сейчас говорить, а пока будем помнить, что этот подвиг — есть подвиг высший, за который нельзя браться произвольно и без глубокого основания и немалого испытания.

Но будем помнить и то, что были и есть такие люди, которых Господь призывал к этому великому и славному подвигу. Это избранники Божии. Таков Филарет Милостивый. Сперва он раздал деньги, потом вещи, но снова разбогател и снова раздал. Это избранники Божии. Вы же помните, что Господь не любит доводить до крайней нужды людей, которые охотно помогают и жертвуют. Не надо привязываться сердцем к своему имуществу и богатству, велико оно или мало. “Богатство если притекает — не прилагай сердца.” Будьте милостивы и щедры. А если ты беден и жалеешь, что не можешь помогать беднякам, то старайся помочь трудом или постарайся обрадовать ближних. Апостол Павел говорит, что надо помогать охотно, не с нуждой. Сердце не должно быть привязано к своему добру, должна быть всегда готовность поделиться. “Милостивые будут помилованы” потому, что вокруг них всегда живет любовь и единение.



Поучение в неделю мытаря и фарисея.


“Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь” (Лук. 18:11).

Чтобы понять смысл этой притчи, надо прежде всего устранить ошибочное толкование ее, ибо именно такое ошибочное толкование является господствующим в нашем мирском обществе, которое не прочь упоминать в своих праздных разговорах об упомянутом фарисее, но в совершенно ошибочном освещении его личности. При самом слове фарисей у наших современников, прежде чем они дадут себе отчет о слышанном, возникают в голове представления о нем, как и вообще о фарисеях, как о сознательных лицемерах, злых, завистливых и развратных.

Конечно, такая характеристика вполне приложима ко многим из них, может быть, и к большинству, но Спаситель наш не такого фарисея описал в своей притче.

Прежде всего обратите внимание, что упомянутый фарисей не себе самому присваивал праведность, а благодарил за нее Бога, Дателя духовных благ, тогда как современные обличители фарисейства любят выражаться иначе: Я благородный человек и безусловно честный, а потому не позволяю никому наступить себе на ногу. Подобное признание ставит современного “благородного человека” много ниже того фарисея, которые перечисляет свои добродетели пред лицом Всевидящего Бога, и, конечно, не мог лгать. Следовательно, его погрешность заключалась не в ошибочности или в лживости его признания, а в его отношении к своей совести.

Чтобы пояснить в чем заключается такая греховная ошибочность, должно напомнить слушателям сравнение нашей земной жизни с путником, коему приказано пройти известное поприще. Тот путник будет прав, который не оглядывается на пройденную часть пути, а смотрит вперед и, думая сколько ему еще осталось идти, просит помощи Бога и помнит слово Христово: “никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия.” (Лук. 9:62)

При сем доброго христианина не должно покидать самоукорение, а отнюдь не похвальба достигнутого в духовной жизни успеха. Конечно, это не исключает благодарности молящегося Господу за то, что Господь его избавил уже от некоторых грехов или пороков, но не должен забывать, что Бог послал бы ему более обильные дары благодати, если бы он сам смирялся, усерднее молился и каялся в допущенных грехах, понуждая себя к новым подвигам в борьбе с ними.

Вот этого-то и не было в приточном фарисее, так что горько оплакивавший свои грехи мытарь пошел в дом свой более оправданным, чем фарисей, довольный своими внешними добродетелями. Заметьте это выражение — более оправданным.

Значит и фарисей не просто хвалился пред Богом, а старался угождать Ему и охранять в чистоте свою совесть.

Отсюда ясно, что вся наша жизнь должна быть постоянным шествием вперед, постоянным приближением к Богу, упражнением в добродетели и недовольством собою.

Вот этого-то почти совсем не понимают большинство наших светских богословов и даже значительная часть духовных.

Самопротивление, самопринуждение и самоукорение вот наш путь к небесному Царствию, а при наличности таковых внутренних подвигов, конечно, и вся наша жизнь будет постепенно подвигаться к совершенству, в чем да укрепит нас Господь постоянным воспоминанием выслушанной сегодня Божественной Притчи.

Неделя о Блудном Сыне.


(Лк. 15:11-32). Эта притча может быть наиболее известна и потому мы напомним лишь некоторые мысли, которая она в нас вызывала. Притча отмечает постепенность внедрения пороков. Им противостоит добро, виденное человеком в своей жизни, и если бы не это препятствие, то порок внедрялся бы в человека и в общество с быстротой брошенного камня и изуродовал бы его и окружающих. Блудный сын не погиб “в себе пришел.” Поводом к раскаянию послужил голод. Это — драма повторяющаяся всегда и в наши времена. Голод и нужда — это повод к покаянию, первый толчок; добрые воспоминания — указывают путь покаяния. Блудный сын едва ли бы покаялся, если бы не вспомнил добро, которое он прежде видел. Это надо помнить всегда и надо помогать друг другу, чтобы у людей были воспоминания добра; помогать и внутренне и внешне.

Путь покаяния и возвращения к добру — путь далекий. Его можно пройти лишь с искренним чувством. Но помните, что идущего видит издалека его Отец, и возвращающийся “мил ему был.”

Слова блудного сына, обращенные к Отцу, — это обстановка спасения: порочное само приговаривает себя к наказанию, само осуждает себя и наказание признает заслуженным и справедливым. Неужели, скажут, он не понимал, что это было бы жестоко, со стороны Отца —взять сына в число наемников. Нет, он не считал Отца жестоким, но наказание почитал справедливым и заслуженным — таково всегда всецелое покаяние и в ответ на него Отец одевает его в первую, или прежнюю, одежду.

Покаяние есть надежное и прочное условие возрождения. В покаянии есть горечь, но есть и элемент радости, ибо за покаянием стучится в сердце и надежда. Но покаяние наступает постепенно и путь возвращения не близкий. Редко сразу прекращаются пороки. У отступивших от Бога есть голод духовный, но есть и грубость души, и избалованность сердца.

Страдания и голод, говорим, есть первое средство к возрождению. Но и помимо них могут наступить покаяние и умиление: вспомните Закхея, который, не нуждою гони- мый, с такою искренностью и силой отдался покаянию и умилению, что стяжал спасение себе и дому своему.

О том же.


Старший сын не обрадовался возвращению брата и его примирению с отцом. Почему? По зависти. Это тяжкий грех и столь распространенный и какая сила этого греха. Из-за нее избивали Апостолов и убили Христа: “Пилат видел, что из зависти предали Его.” Зависть кипит в сердце как ненависть, но она еще связана с клеветой. Мы не свободны от зависти, она многих среди нас приводит к злодеяниям и если сравнить наше отношение к жертве наших злодеяний из зависти, с отношением иудеев ко Христу, то надо сказать, что последние лучше нас, потому что они верили, что поступают правильно, чего нет теперь, и теперешние враги Христа не лучше, а хуже той страшной толпы злодеев, которая добивалась распятия Его. Вся жизнь Европы есть борьба со Христом и все, говорящие со злобой или насмешкой о Евангелии, соучастники этой борьбы. Ужаснемся же глубине падения врагов Христовых и тому, что нет такой высоты, на которую бы не посягала клевета.


В Неделю Мясопустную.


(Притча о Страшном Суде; Мф. 25:31-46). В этой притче особое внимание привлекает спор людей с Богом их возражения на Его суде: осужденные и оправданные одинаковыми речами встречают Его суд, но эти речи выражают нравственные настроения прямо противоположные.

Общим в ответах праведников и грешников является и то, что им кажется невозможным, чтобы Бог мог находиться в уничиженном положении. Принципиальную возможность этого они знали, но в действительности им это кажется совершенно немыслимым. Но Бог отвечает им словом неопровержимым. Далее и те и другие признают Его суд неправильным, но одни потому, что этот суд слишком суров, другие потому, что он слишком милостив. Одни говорят, что у них были добрые дела и их не в чем упрекнуть и нельзя осудить; другие признают все сделанное настолько ничтожным, что награда им кажется незаслуженно великой.

Первые стоят перед Богом в настроении ожесточенности, вторые — смирения.

Вид Судьи кажется немилостивым, но Его суд не есть взвешивание дел, содеянных людьми, и Его приговор не отмщение. Его суд только выражение нравственного состояния людей, стоящих на суде, и Его приговор есть результат ожесточенности одних и покаянной примиренности других.

Ожесточенность нераскаянных есть страшное ожесточение: оно говорит о полной охлажденности сердец и отделенности от любви. С этим настроением они прожили свою жизнь и с ним предстанут пред Судией в Его славе. Но может быть они бы смягчились, если бы им была оказана милость? Нет, такому ожесточению нельзя оказать и милость, ибо оно от милости становится еще более ожесточенным.

Времени больше не будет. Кончилось колебание между добром и злом, Господь судит то нравственное состояние, в котором призвал людей и в котором они стоят перед Ним. Господь ждет от нас не многих по числу дел, но состояния примиренности и милости.

Когда открывается дверь, то освещается вся темная комната. Так освещается душа, когда отверзается дверь покаяния, а там, где есть покаяние, там есть надежда на спасение.

Неделя о Страшном Суде.


Мысль о Страшном Суде на большинство людей производит удручающее впечатление, даже на тех, которые и Богу молятся и о спасении души своей размышляют. Им все кажется, что приветственные слова праведникам мало имеют отношения к их душе, более подлежащей прещению (sic), изреченному на грешных.

Не так было у древних христиан, которые со светлою радостью ожидали Второго Пришествия и отвечали на слова Господни: “ей гряду скоро,” — “ей гряди, Господи Иисусе” (Апок. 22:20).

Что же разве древние христиане не считали себя грешниками? Да, конечно, считали, но их уверенность в Божественном милосердии и в окончательной победе Христа над миром была так сильна, что они как бы глаз не отрывали от созерцания будущей победы Его и потому представляли это самое будущее, как нечто светлое и радостное, когда Христос Спаситель отрет всякую слезу от лица человеческого.

Подобное не чуждо было Ветхому Завету.

Вот слова ветхозаветного праведника Товита — “на всех улицах Иерусалима будет раздаваться аллилуиа, и будут славословить, говоря: благословен Бог, который превознес Иерусалим на все веки!” (Тов. 13:18).

Итак, если еще в Ветхом Завете, когда люди не получили еще полного откровения Божьего, когда таинственная завеса будущего только немного была приоткрыта для праведников, а перед большинством людей безраздельно господствовал грех, горе и неправда, и тогда ожидание конечной судьбы мира и человека внушало древним праведникам надежды благие и чувства радостные, то почему же теперь, когда перед нами раскрыто св. Евангелие, все-таки более печальные, а не радостные картины предъявляет нам раскрытие будущих судеб мира и человечества.

Конечно, христианское смирение должно указывать нам на наше постоянное отступление от Заповедей Божиих и пробуждать у нас укоры совести. Однако, почему же участь осужденных грешников как бы несколько затмевает пред нами картину Божественного Милосердия, и светлый рай, обещанный праведникам, представляется нам уже не нашим достоянием, а чем-то чужим? Конечно, это по той причине, что мы в сердце своем чувствуем себя ближе к этой левой стороне предстоящего на суде рода человеческого, нежели к правой. Мы не сомневаемся в истинности Божественных слов, которые будут обращены к праведникам, но как-то эта светлая надежда о помиловании Христом наших душ менее отчетливо запечатлевается в нашей душе, чем прещение Вечного Судии, направленное к осужденным грешникам.

Вот почему люди, даже верующие, стараются избегать беседы о Суде Божием и даже исходе нашей смертной жизни.

Увы! не смиренномудрие тому причиной, а некая безотрадная оторванность нашего сердца и всей нашей жизни от Милосердного Христа и Его Промысла.

Мы представляем себе Христа в давно прошедшем времени и мало принимаем к сердцу Его постоянную борьбу с нашим невидимым врагом, ту борьбу, к которой нас постоянно призывает Писание, укоряя нас за ленивое участие в этой борьбе, тогда как Апостолы всех призывали подвизаться против греха — “вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха” (Евр. 12:4).

И вот, если мы, хотя бы постепенно, стремились к постоянному подвизанию против греха, как к главной задаче нашей жизни, то наше воспоминание о картинах Страшного Суда Христова не вводило бы нас в уныние, а, напротив, вливало бы в душу доброе настроение, которое испытывает душа молодого воина, готовящегося к битве, или ожидающего решения полководца о заслугах его полка.

Вместе с этим и прельщения мира не казались бы нам столь заманчивыми и прекрасными, но напротив подобные мысли возбуждали бы в нас отвращение, и мы с сугубым усердием взывали бы к Богу: “Отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти” (Пс. 50:2) и далее: “Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей.”

Это молитвенное прошение люди пропускают мимо ушей, глаз, и мимо своей совести, которая постепенно ожесточается и, наконец, доходит да полной неспособности покаяться и умилиться и тем лишает себя надежды на спасение.

В этом смысле и говорится, что в аде нет покаяния. И это не потому, что Праведный Судия не хочет слышать покаянного вопля грешников, а потому, что ожесточившаяся до конца душа грешника совершенно лишилась покаянного чувства.

Да избавит нас Господь от такого состояния!

Конечно, последнее овладевает душою не сразу, а постепенно, заматывая ее все более в нравственные петли и узлы, пока не наденет на нее так называемой мертвой петли, которую развязать уже невозможно потому, что подвергшаяся ее узам душа сама не желает освобождения, а ее страдания от содеянных грехов только умножают в ней досаду, злобу и ропот.

Итак, пока не поздно, пока хотя временами душа чувствует приливы раскаяния, то да сохранит нас Бог от злобного упорства и ложного стыда, ради которого безумные люди отвергают призывающий Голос покаяния, ибо он будет раздаваться все реже и слабее в нашем сердце, пока совершенно не умолкнет. Да избавит нас Господь от столикого жестокосердия! — так воспевает Церковь во время службы Страстей Господних, ужасаясь подобного явления у врагов Христовых во время Его Пречистой Страсти.

В Неделю Сыропустную.


(Прощеное Воскресенье; Мф. 6:14-21). “Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный.” Мысль высказана определенно и законченно. Сегодняшний день особо посвящен прощению и примирению друг с другом.

Просить прощения не так легко. Часто говорят: простите, извините, когда нечаянно наступают вам на ногу или нечаянно загородили дорогу. Но мы не об этом говорим, а о том настроении, о котором говорится в Евангелии, когда один человек говорит другому: “каюсь” (Лк. 17:4). Так просить прощения — не легко: это труд и жертва. Надо вырвать из сердца дурное чувство отделенности, охлажденности и непримиренности. Просить прощения не легко потому, что упорно сидит в нас бесенок самолюбия, гордости и амбиции. Вот эти чувства и надо тщательно и упорно изгонять. Их надо вырвать из сердца. Это не формальность, а подвиг покаяния и примирения. Люди, не пригревшие в своем сердце страшной змеи гордости, легко просят прощения. Добрые люди всегда готовы к этому и был обычай, когда священник скажет “Святая Святым,” обращаться друг ко другу со словами: “Простите меня, отцы и братья, если согрешил во дни сем словом или делом” и кланяться на обе стороны. Но почему так трудно исполнить этот обычай образованному человеку? Из-за его самолюбия, из-за того, что почти каждый из них находится под влиянием не православных, не церковных, не христианских настроений. Простые люди, свободные от последних, легко примиряются и просят прощения.

Когда кто распнет свою гордость, то его посетит благодать и если даже он потом снова поссорится, то не так сильно, а на половину меньше душой его овладеет зло. Просьба о прощении — настроение спасительное. Даже если пьяница, возбуждая смех, кланяется и просит прощения, его душа не погибнет.

Особенно миритесь с домашними, для ссоры с которыми было больше причин или поводов. Кто привык просить прощения — умрет после покаяния и примирения.

Самолюбие, ожесточенность, отдаленность, гордость — все это сорная трава, которую надо тщательно выпалывать, стараясь вырвать ее с корнем, иначе она снова прорастет и заглушит и погубит добрые злаки.

Спешите просить прощения, не разбирая кто прав и кто виноват.

Если бы от вас просили подвига самобичевания, то понятно если бы вы заколебались. Тут же за делом мира, тотчас последует отрадное чувство примирения.

Да удостоит нас Господь подвизаться в семь подвиге.

Простите мя, отцы и братия, если согрешил словом или делом.


  1   2   3   4   5   6

  • 1. Недели перед Великим Постом.
  • Неделя о Мытаре и Фарисее.
  • Поучение в неделю мытаря и фарисея.
  • Неделя о Страшном Суде.