Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мирча Элиаде Словарь религий, обрядов и верований




страница20/25
Дата06.07.2018
Размер3.54 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
31.4.3. Самый значительный и влиятельный, но и самый соблазнительный из всех Отцов Церкви до Никейского собора (325) это, несомненно, Ориген (ок. 185–254). Он был христианин и сын христианского мученика (203); вероятно, изучал философию у Аммония Саккаса. Как и Плотин (205–270), Ориген сражался посредством платонистических аргументов со своими заблудшими братьями гностиками, однако и сам испытал их влияние. Он начал писать около 215 г., чтобы вернуть в лоно Церкви своего богатого друга Амвросия Александрийского, соблазнившегося тонкостями учения гностика Валентина. Во времена непрестанных церковных распрей (которые только усилились после признания христианства государственной религией) Ориген был поставлен пресвитером в Кесарии, но лишен сана епископом Александрийским. Отсюда, должно быть, идет легенда о его отлучении. Оригенизм, осужденный в V и VI в., хотя и носил имя Оригена, не имел к нему прямого отношения. Ориген писал до великих тринитарных и христологических споров IV в. Поэтому его богословие не стремится к ясности выражения, ввиду чего его легко и защищать, и осуждать, смотря по обстоятельствам. Его аллегоризм в толковании Библии идет не дальше, чем позднее у Амвросия и Августина. Как платоник, Ориген верит в предсуществование душ, но его учение нельзя смешивать с платоновским или индуистским метемпсихозом. В то время господствовал традуционизм Тертуллиана, считавшего, что новая душа рождается от соединения родительских. Ничто не мешало принять точку зрения Оригена; отсутствие метемпсихоза в Библии решало дело. 31.4.4. Значение диалектики двух главных течений раннего христианского богословия — иудаистского и платонистического — было показано Р.М.Грантом. Их борьба восходит к антиохийским христологическим спорам, когда «бедная» христология столкнулась с «богатой», развитой первоначально в Александрии Оригеном. «Бедная» христология, кажется, восходит к самому апостолу Петру (Деяния 2:22, 36; 10:38); ее разделяли эвиониты, не принявшие богословия Павла. Она изложена в Трех книгах к Автолику епископа Феофила Александрийского и лежит в основании учения, позднее названного адопционизмом: Иисус Христос родился человеком и лишь после крещения в Иордане стал приемным Сыном Божиим. Напротив, «богатая», платонистическая христология, представленная Игнатием и его учеником Татианом, подчеркивает божественность Христа. Эта христология, связанная с александрийской философией Логоса, победила адопционизм, осужденный (264–268) в лице ересиарха Павла Самосатского, антиохийского епископа. Споры стали еще более ожесточенными, когда христианство было сначала признано терпимым (313), затем поддержано, а на смертном одре принято императором Константином (ум. 337) и когда, наконец, оно стало государственной религией, а языческие культы запрещены (391). 31.4.5. В IV в. в процесс формирования православного учения внесли решающий вклад каппадокийские отцы: Василий Кесарийский (ок. 329–379), его друг Григорий Назианзин (ок. 329–391) и его брат Григорий Нисский (ок. 335–395). Они обосновали догмат о Троице, окончательно принятый на Константинопольском соборе в 381 г. Каппадокийские отцы — оригенисты и неоплатоники. 31.4.6. Первый из западных Отцов, родившийся в лоне христианства, Амвросий Медиоланский, происходил из семьи аристократов Империи. Его богословие основано на Оригене и Филоне Александрийском при влиянии некоторых латинских авторов. 31.4.7. Августин. Славная эпоха христианского богословия второй половины IV в., к сожалению, ознаменовалась междоусобными распрями, в которых крайне агрессивно проявил себя Иероним (ок. 347–420), автор латинского перевода Библии, именуемого Вульгатой. В эту эпоху особое место занимает другой латинский Отец Церкви — Августин (354–430), епископ Гиппона. Молодой, честолюбивый африканский оратор, девять лет исповедавший манихейство, переехав в Медиолан (384), понял, что будущее за христианством. Он отрекается от манихейства и в 387 г. принимает крещение от Амвросия. В 391 г. он рукоположен в пресвитеры в Гиппоне (нынешняя Аннаба в Алжире), а в 395 становится его епископом. Два года спустя он пишет Исповедь, обращаясь ко всем, кого не удовлетворяет жизнь в миру. Тем не менее опыт ее, вероятно, чему-то научил Августина, поскольку он принял участие в борьбе с манихейским отрицанием мира и официальной Церкви — североафриканским движением донатистов, требовавшими от своих священников полной нравственной чистоты. В итоге в христианской ересиологии донатизмом стали называть учения (к ним относятся, например, вальденсы), отрицающие действительность таинств exopere operato (т. е. в силу простого совершения священнодействия) и полагающие, что совершение Евхаристии зависит от нравственного существа совершающего ее, так что таинство осуществляется ех opere operantis.[90] Августин, утвердившись в жесткой авторитарной доктрине, не останавливался в безжалостной борьбе с противниками ни перед какими средствами и буквально стер их в порошок, без стеснений используя мощь государства. Но манихейство продолжало говорить в нем и, через его посредство, отчасти стало официальной церковной доктриной. Все началось с учения о спасении монаха Пелагия (ум. 418), твердо верившего в свободу воли. Он, как и многие богословы того времени, утверждал, что человеческая природа в основе своей добра и может творить добро даже без содействия благодати. Светотень августиновского жизненного опыта — глубокое отвращение от сладострастного и легкомысленного прошлого, о котором епископ вспоминал, однако, не без ностальгии, — не сочеталась с безоблачной ясностью пелагианской точки зрения. Не для Церкви святых, но для Церкви грешников — таких же, как он сам, — Августин сформулировал антипелагианское учение. Он утверждает, что всякий человек унаследовал первородный грех и, следовательно, одна лишь благодать может возвратить ему свободу выбора — ту самую свободу, злоупотребив которой, пали первые люди. Иначе говоря: Адам и Ева были свободны, но выбрали зло. Первородный грех наследуется; приходя в мир, каждый из нас свободен выбрать лишь зло, но содействие благодати делает для нас возможным выбор добра. Однако благодать дается не всякому и не по каким-либо явным причинам. Она даруется лишь особым предопределенным (praedestinati) по таинственному замыслу Бога. Более того: число предопределенных ограничено числом падших ангелов, освободивших место на небе. Остальное человечество принадлежит к массе отверженных (massa perditionis), не имеющих места среди спасенных. Перед лицом упадка Римской империи Августин обосновал в Граде Божием (413–427) полную независимость Церкви от любой политической системы. Ту же позицию занимал его сторонник Орозий: Империя погибнет, Церковь же будет стоять и при ее врагах. 31.4.8. Дни Западной империи в самом деле были сочтены. В конце IV в. толпа побивала камнями немытых, бородатых египетских монахов, решавшихся добраться до Рима. Положение резко изменилось, когда монастырские стены стали единственным убежищем от анархии, царившей после падения Империи (476). Бенедикт Нурсийский (ок. 480–543) основал монашеский орден бенедиктинцев и монастырь Монте Кассино (ок. 529). Идеалом пустынножительства был одинокий аскет, подобный Антонию (ок. 300). Но этот идеал был слишком труднодостижим, и слишком легко было пасть на этом пути. Общежитийное движение, начатое в Египте Пахомием (292–346) предоставило альтернативу, тут же подхваченную и распространенную на Востоке: коллективное уединение. Перенеся общежительство на Запад, Бенедикт создал ряд сравнительно безопасных центров. В конечном счете, их целью стало, как прекрасно понял проницательный монах Кассиодор (ум. 575), воспитание интеллектуальной элиты, способной расцвести при более благоприятных обстоятельствах. Впервые такой случай представился лишь после создания каролингской Империи (800). Карл Великий (768–814) привлек ко своему двору ученейших клириков и мирян Запада, как-то: Алкуин (ок. 730–804) из Йорка, ставший аббатом в Сен-Дени (796), историк Павел Диакон (ок. 720–795) и другие. Это интеллектуальное движение возобновило в Европе изучение «свободных искусств» (тривиума и квадривиума), а монастыри превратило в центры сохранения и распространения культуры. Папство, прочные основы которого были заложены Григорием Великим (590–604), в 800 г. возродило и благословило Империю, чтобы вручить ей мирской меч против внешних врагов (в 711 г. мусульмане — арабы и берберы — захватили Испанию), став, в то же время, главным ее противником. До времен гивеллина (сторонника Империи) Данте жизнь Средних Веков строилась вокруг мучительного диалектического противоборства Империи и Церкви. Папа-реформатор Григорий VII (1073–1085) провозгласил свою власть выше любой светской и отказал императору (начиная с этого времени — германскому) в праве инвеституры (назначения на церковные должности). Император Генрих IV в 1076 г. низложил папу; тот, в свою очередь, низложил и отлучил от Церкви императора, которого князья принудили вымаливать прощение у папы в Каноссе (1077). Но борьба возобновилась с новой силой и разрешилась лишь с помощью оружия. Император поставил собственного папу, Климента III, и занял Рим (1083), где Климент короновал его (1084). Столкновения из-за главенства над Европой продолжались в течение столетий во все более сложной политической обстановке. Достаточно раскрыть любой учебник истории, чтобы познакомиться с безобразиями этой неразрешимой борьбы между духовной и земной властью. Она имеет лишь весьма косвенное отношение к религиозной истории Запада, пышный расцвет которой приходится на XII век. 31.4.9. Так называемое «Возрождение XII в.» (термин принадлежит Чарльзу Хомеру Хаскинсу) явился в значительной мере следствием событий предыдущего столетия. В 1085 г. соединенные королевства Кастилии и Леона отвоевали у мавров Толедо, бывшую столицу вестготского королевства; в 1099 г. крестоносцы в Святой Земле взяли Иерусалим у турок-сельджуков и в 1100 г. провозгласили Балдуина королем Иерусалимским. Наконец, личность Бернарда Клервосского(1091–1153) в ином свете представляет историю его времени и вносит новые религиозные идеалы как в жизнь реформированного им монашества, так и в духовные поиски мирян. Последствия взятия Толедо неисчислимы. Туда со всех сторон устремились монахи, привлеченные аурой экзотики, высокого уровня и таинственности, окружавшей арабскую культуру. В меньшей степени их привлекал сам по себе проект, объявленный Коллегией переводчиков, основанной в Толедо архиепископом Раймундом в начале 1130-х гг.: опровергнуть ложные принципы мусульманской религии. Этим занимались богословы Петр Достопочтенный, клюнийский аббат, и Родриго Хименес де Рада, хотя и они плохо скрывали свой интерес к арабской культуре. Но их деятельность позволила сообществу переводчиков под руководством архидиакона Доминика Гундисалина постепенно осуществить грандиозную работу: переложить арабскую письменность, а через ее посредство греко-римскую античность на латынь. Величайший из этих переводчиков — Герард Кремонский (1114–1187), которому приписывают перевод на латинский язык более семидесяти арабских трудов медицинского, научного и философского содержания. Благодаря деятельности переводчиков с арабского, христианская Европа открыла и усвоила философию Аристотеля, на основе которой возникла новая схоластическая философия, распространившаяся главным образом через труды Альберта Великого (1193–1280) и Фомы Аквинского (1225–1274). Их предшественниками были такие мыслители, как Ансельм Кентерберийский (1033–1109), Петр Ломбардец (ум. 1160), автор знаменитых Сентенций, и Петр Абеляр (1079–1142). Последний интересен идеей превосходства женщины над мужчиной, ведущей начало, вероятно, от концепций куртуазной любви. Но и весь новый век отмечен особенным поклонением Пресвятой Деве, Матери Божией, которая становится если не де-юре, то де-факто равной Лицам Троицы — истинной Царицей Небесной, спасительным светилом, человеческой Заступницей. Видимым символом новой духовности стали во множестве возводившиеся на севере Франции около 1150 г. соборы, посвященные в основном Богоматери. Постепенно школы, работавшие при этих соборах, превратились в автономные университеты. У трубадуров в Окситании поклонению Пресвятой Деве соответствует поклонение Даме. Этот феномен (многие историки отрицают его существование, поскольку-де не существовало соответствующей обрядности) называется куртуазной любовью. Он состоит в интеллектуальном напряжении влюбленного: напрягая и никогда не удовлетворяя свою страсть к Даме, влюбленный получает особого рода опыт, который можно без колебаний сравнивать с мистическим. В Италии куртуазная любовь породила поэтическое течение, называемое dolce stil novo (сладостный новый стиль), к которому принадлежал и флорентинец-изгнанник Данте Алигьери (1265–1321), автор Божественной комедии. При всех возможных падениях (поводов для них было много), постоянное напряжение, происходящее от неутоленного вожделения, представляет собой ключ к пониманию этого утонченно-эротического направления. Его идеал стоит в противоречии медицинской науке своего времени, считавшей неутоленное вожделение тяжелой и даже смертельной болезнью. Несомненно также, что романы артуровского цикла, идеология которых, вероятно, исходит из какого-то центра церковной учености на севере Франции (скорее всего, цистерцианского), трансформируют поклонение Даме в непрерывное испытание достоинства рыцаря. Речь идет, конечно, о мистическом достоинстве: артуровский цикл пропагандирует идею, что борьба с неверными и наличие рыцарских добродетелей достаточны для святости. Невозможно подвергать сомнению глубокую связь между образованием воинских монашеских орденов и артуровским циклом, канонизирующим моральную чистоту и служение Даме. Идея основать орден Храма в Иерусалиме (тамплиерский орден) принадлежит Гуго де Пайену; вероятно, она появилась не без влияния ордена ассасинов или низаритов-исмаилитов, основанного Хасаном ибн Саббахом в персидских горах Эльбурса (см. 16.6.3). Фидаины[91] исмаилитского халифата, известные также как мухаммиры[92] («Красные»), носили красный пояс поверх белой одежды, красную шапку и туфли. Тамплиеры носили красный крест на белом плаще, а рыцари ордена госпиталя святого Иоанна Иерусалимского (с 1530 по 1798 г. — мальтийские рыцари), которые часто инверсировали символику тамплиеров, позднее сделают своим знаком белый крест на красном фоне. В 1118 г., при поддержке молодого Бернарда Клервосского, который приспособил суровый бенедиктинский устав к условиям воинской жизни, тамплиеры получили официальное признание с правом носить оружие для охраны паломников в Святой Земле. На деле они стали главными защитниками Иерусалима. Когда же папа даровал им (а также госпитальерам) привилегию подчиняться прямо римскому престолу в обход лестницы церковной бюрократии, оба ордена превратились в настоящих хозяев Святой Земли. Эти христианские воины, в бою отважные до безрассудства, сумели занять чрезвычайно важное место и в жизни Запада. Вначале тамплиеры охраняли перевозку денег паломников в Палестину, потом, создав цепь крепостей от Шотландии до Испании, стали перевозить деньги и по Европе; наконец, они начали эмиссию денежных сертификатов и стали банкирами королей. В конце концов, деятельность тамплиеров, не подотчетных никому, кроме папы, богатых и независимых, стала беспокоить складывающуюся государственную власть. Потеря Иерусалима в 1187 г. еще не поставила под сомнение существование тамплиеров. Напротив, в 1198 г. в Германии возник новый рыцарский орден: Тевтонский. Впоследствии тевтонские рыцари остались верны отлученному от Церкви императору Фридриху II, обнаружив тем самым первые знаки немецкого партикуляризма, ярко проявившегося в XVI в. В 1291 г. под натиском тюрок-мамлюков[93] пали последние христианские оплоты в Святой Земле. В 1307 г. Филипп Красивый, желая положить конец финансовому могуществу тамплиеров, заключил в темницу всех членов ордена во Франции и оказал всевозможное давление на папу, чтобы тот отрекся от них. Папа Климент V, будучи тогда изгнан из Рима, пребывал в Пуатье, а затем в Авиньоне — вне юрисдикции короля, но в опасной близости от его владений. В 1312 г, орден тамплиеров был упразднен, а в 1314 его последний великий магистр Жак де Моле пал жертвой инсценировки, устроенной Филиппом и его канцлером Гийомом де Ногаре. Итак, образование воинских орденов и феномен куртуазной любви связаны между собой через рыцарский идеал, распространявшийся в XII в. при посредстве романов Кретьена де Труа. Сложнее определить, какое место в панораме «возрождения XII в.» занимают катары. С ними пытались связать куртуазную любовь, но это малодоказательно. Катары принадлежали к двум религиям, пришедшим из Византийской империи, Церковь которой после 1054 г. (Восточной схизмы) не поддерживала никаких отношений с Западной. Одна из этих религий, богомильство, появилась в Болгарии и к XI в. добралась до Константинополя. Богомильство объявили ересью, преследовали огнем и мечом, но догматы ее довольно близки к ортодоксальным. В богомильстве вновь возникли старые докетические учения, утверждавшие, что земное тело Христа (а вероятно, и Марии) — только обманчивый призрак. Кроме того, богомилы были антииудеями и превратили Яхве в Сатану. Второе катарское учение, сменившее в Окситании первое после 1167 г., ведет начало от собора катаров в Сен-Феликс-де-Лораге, на котором присутствовал и византийский епископ Никита. Это учение называют «воскрешением» оригенистского учения отцов нитрийской пустыни IV в. Катаров-оригенистов (собственно альбигойцев) именуют также «радикальными», в отличие от «умеренных» богомилов (имеется в виду «радикализм» или «умеренность» дуализма). Их доктрина более разработана и не лишена величия. Она выразилась прежде всего в сравнительно малоизвестном учении Иоанна Луганского, ломбардского ересиарха, жившего в Бергамо около 1250 г. В 1209 г. против альбигойцев был объявлен крестовый поход. В начале его возглавлял Симон де Монфор, профессиональный военный. Он стирал с лица земли селения и города, даже не пытаясь отличить еретиков от правоверных католиков. Затем поход стал менее свирепым и в конце концов превратился в завоевательную войну Франции за Юг. Ожесточенная борьба французской короны с вольными сеньорами Окситании с переменным успехом продолжалась до взятия Монсегюра (главной катарской крепости) в марте 1244 г. Видимо, впрочем, вожди катаров успели скрыться в Ломбардию. Действительно, там вскоре появились знаменитые ломбардские банкиры и купцы. Поскольку альбигойцы были банкирами Окситании, возможно, как полагает Жан Дювернуа, что они увезли с собой свои богатства. Папская инквизиция была создана во время альбигойского крестового похода (1231) и вверена ордену Братьев-проповедников, более известному как доминиканский орден, по имени основавшего его в 1216 г. Доминика Гусмана. Вскоре вслед за Ordo praedicatorum был основан (1223) орден францисканцев (братьев-миноритов) — монашеская община, исповедующая строгий аскетизм. Основатель ее, Франциск Ассизский (1182–1226) в молодости зачитывался французскими рыцарскими романами. Он стал последователем рыцарской морали Персеваля и Галахада, но не стал, подобно им, воином. Вассал Христа и Госпожи Бедности, он раздал все свое земное достояние и начал служить всем обездоленным мира сего — нищим, немощным и скорбящим. Два нищенствующих ордена донесли христианскую проповедь до глубины народных масс — часто с дурным результатом, ибо из мрачного жара проповедников по временам разгоралось пламя милленаристских и апокалиптических идей. В частности, францисканцы-«спиритуалы» («Fratielli») приняли милленаристские идеи калабрийского аббата Иоахима Флорского (ок. 1135–1202). Его пророчества о наступлении новой мировой эры некий францисканец в 1254 г. объявил вечным Евангелием. 31.4.10. Номинализм. Здание схоластики покоилось на аристотелевской научной и философской системе. Казалось, что все проблемы этого и будущего века схоластами разрешены. Вдруг целая плеяда замечательных мыслителей стала систематически критиковать слишком узкие предпосылки. Во главе нового движения встал францисканец Иоанн Дунс Скот (ум. 1308), а за ним Уильям Оккам (ок. 1285–1349). Их «новый путь» получил название номинализма и завоевал Париж, где это учение преподавали знаменитые профессора, такие, как Жан Буридан (ум. 1358). Номиналисты, в чем состоит их великая заслуга, расшатали теологические предпосылки схоластики, поскольку не допускали, что мир ограничен, как учили Аристотель и Птолемей. В кругах номиналистов (часто преследуемых) вызревает идея бесконечности Космоса и множества миров, а также случайного (значит — не центрального) положения Земли в мире. Эти два учения были изложены поздним германским номиналистом, кардиналом Николаем Кузанским. 31.4.11. Зарождение гуманизма. Не только схоластика сочинений XIII в. не удовлетворяет интеллектуалов XIV. Довольно быстро поняв, что за ученостью арабов кроется не что иное, как греко-латинская античность, гуманисты решили обратиться к первоисточнику, без посредства часто ненадежных переводов. Отдалившись от религиозного идеала XII в., они открыли чувственность и выразили ее с уникальной в истории откровенностью. Франческо Петрарка (1304–1374) и Джованни Боккаччо (1313–1375) — предшественники гуманистов XV в. Последние создали представление о «Средних веках»: мрачном, фанатическом времени, вставшем между новым временем и античностью, — эпохой не только блеска мудрости, но и научной истины. Итак, гуманисты верили, что будущее откроется через прошлое — путем ученичества у греков и римлян. 31.4.12. Неоплатонический синкретизм. Поскольку Аристотель был уже известен, а плод знакомства с ним — схоластику — новейшие времена в значительной мере отвергли, некоторые мыслители во Флоренции пришли к выводу, что окончательную истину сможет дать только платоновская мудрость. Вот почему банкир и промышленник Козимо Медичи (ум. 1464) решил поручить Марсилио Фичино (1433–1499) перевод творений Платона, а вслед за тем Эннеад Плотина и многочисленных сочинений философов — неоплатоников. Эта эпоха, общеизвестная под именем «итальянского Возрождения», характеризуется мировоззрением, которое не совсем точно называют «неоплатоническим синкретизмом». Речь идет о выдвинутой уже Августином идее первоначального откровения, данного Богом первым людям Земли, — откровения, следы которого обнаруживаются во всех древних религиях и которое может быть выражено в платоновских терминах. Для Фичино и его ученика Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494) это означало, что Гермес-Трисмегист, Зороастр, Моисей и Орфей в равной мере обладали одной и той же тайной истиной. Эта истина выражена в неоплатонической и арабской магии, а также в еврейской каббале, открытой Джованни Пико. Последний, одушевленный желанием дойти до прагреческих источников истины немного выучил древнееврейский язык, немного арамейский, а возможно, немного и арабский. Основы современного образования, связанного с изучением греческого и латыни, а также методология прямой работы с источниками, помогающая нам отличать «профессионалов» от «дилетантов», являются плодом гуманизма XV в. и итальянского Возрождения. Упроченные в XIX в. педагогом Вильгельмом фон Гумбольдтом, эти основы сохранились до наших дней, но утрачены их собственные основания, которые и делали их привлекательными в XV веке: идея о том, что светлое будущее надо искать в прошедшем и что познание чужих обрядов позволит открыть тайные истины, необходимые для спасения человечества. 31.4.13. Первые организованные реформаторские движения, ставящие целью возвращение к первоначальной нищете Церкви, возникают в XII в. Важнейшее из них — лионские вальденсы (1173). Францисканское движение в большой мере вобрало в себя законное недовольство народа, но в то же время споспешествовало формированию пауперистских и милленаристских течений. Оксфордский профессор Джон Уиклиф (ум. 1384) встал у истоков движения лоллардов, отрицавших евхаристию, целибат священства и церковную иерархию. Пражский проповедник Ян Гус (сожжен в Констанце в 1415), считается учеником Уиклифа, хотя он сам против этого возражал. От него пошло народное движение, которое вело войну не столько религиозную, сколько просто за независимость Богемии от Австрии. Экуменические тенденции этой эпохи привели, казалось бы, к договоренности между Восточной и Западной церквями, но после взятия Константинополя идиллия окончилась. Конфликты между Римом и Константинополем были облечены в форму нелепого догматического спора о филиокве[94] (словечко, которое испанские христиане ошибочно внесли в текст Никео-Константинопольского Символа веры), но в действительности речь шла о власти. Греческий патриархат аннулировал договор об унии, подписанный в 1439 г. во Флоренции императором Иоанном VIII Палеологом.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25