Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мирча Элиаде Словарь религий, обрядов и верований




страница16/25
Дата06.07.2018
Размер3.54 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25
19.4. Первоначальная история конфуцианства в Китае представлена учениями Мэн-цзы (Менция, IV–III в. до н. э.) и Сюнь-цзы (III в. до н. э.). Первый верит, что в человеческая природа изначально добра, второй убежден в ее исконном зле. Первый считает, что правила и ритуалы заложены внутри человека и лишь выражают его собственную волю; второй видит в них вынужденное подчинение общественному принуждению. Первый думает, что царь питает к народу отеческие чувства, второй — что у царя никаких чувств нет. Сюнь-цзы от Мэн-цзы отделяет такое же расстояние, как сумрачного Августина от оптимиста Пелагия (см. 31.4.7) или Иммануила Канта от Жан-Жака Руссо. Вначале торжествовал безличный механицизм Сюнь-цзы — в легастской школе династии Цинь (221–207 до н. э.) и при династии Хань (206 до н. э. — 220 н. э.). Но позднее, при династии Сун (960–1279) взгляды Мэн-цзы приобрели такое влияние, что его стали считать Вторым Мудрецом, единственным законным наследником Конфуция.[72] Так, в противоположность Западу, где пессимистические теории человеческой природы выдвигали последовательно Августин, Лютер и Кант, в Китае победила доктрина ее доброты. Это произошло в учении конфуцианца Хань Юя (768–829), реабилитировавшего учение Мэн-цзы в эпоху Тан (618–907). Течение, известное под именем неоконфуцианства, берет начало в эпоху Сун. Оно разрабатывает понятие принципа (ли) в онтологических терминах и занимается космологическими спекуляциями. Главные представители неоконфуцианства — пять учителей Северной Сун: Шао Юн (1011–1077), Чжоу Дуньи (1017–1073), Чжан Цзай (1020–1077) и братья Чэн Хао (1032–1085) и Чэн И (1033–1107). Затем Чжу Си (1130–1200) осуществил на основе работ своих предшественников оригинальный метафизический синтез. При жизни Чжу Си пришлось бороться с оппозицией своему учению в лице своего коллеги с Юга Лу Сяншаня (1139–1193).[73] В 1175 г. они дважды встретились между собой, но не пришли к общему мнению и продолжали критиковать друг друга. Их спор удивительно напоминает номиналистские споры, происходившие на Западе примерно в то же время. В конфуцианской традиции авторитет Чжу Си не имеет равных. Именно он установил канон конфуцианства, при помощи которого готовились к устрашающим публичным экзаменам в китайской бюрократической системе. Чжу Си основал и линию передачи ортодоксального конфуцианского предания. У его школы будет практически лишь два значительных противника: Ван Янмин (1472–1529) в эпоху Мин (1368–1644) и Дай Чжэнь (1723–1777) в маньчжурскую эпоху. В 1912 г., с провозглашением республики, жертвы Небу и Конфуцию временно прекратились, но в 1914 г. возобновились. Китайские интеллектуалы времен Республики вначале не были расположены к конфуцианству, но вскоре осознали его роль в истории страны. В 60-е гг. в коммунистическом Китае конфуцианство преследовалось. В Гонконге и на Тайване, а также в китайских общинах США неоконфуцианство сохранило свою роль. И теперь существует сильная школа конфуцианской мысли, как показывают работы Ду Вэймина, а также других философов и ученых. 19.5. За пределами Китая конфуцианство сперва проникло в Корею. Это произошло еще до новой эры, но лишь в XIV в. н. э. неоконфуцианство со своим каноном из Четырехкнижия[74] и Пятикнижия, упрочилось как философия государства Ли (1392–1910), а также как система воспитания и публичных экзаменов. Через Корею в конце III в. н. э. конфуцианство проникло в Японию. К VII в. оно там утвердилось, но вскоре сошло на нет. Неоконфуцианство было заимствовано в Японии непосредственно из Китая вскоре после смерти Чжу Си (по-японски Сюси) и соединилось с дзэн-буддизмом, оставаясь в тени последнего. Около 1600 г. в Японию попали новые конфуцианские тексты. Они привлекли внимание Фудзивары Сэйка (1561–1619) и его ученика Хаяси Радзана (1583–1657), обеспечившим учению Чжу Си свое скромное место в эпоху Токугава. Наряду с ними существовали еще несколько конфуцианских школ. В начале XX в. конфуцианство превратилось в идеологию японской завоевательной политики и сохраняло эту роль до конца Второй мировой войны. 19.6. Библиография. J.Ching, Confucius, in ER 4, 38–42; Wingtsit Chan, Confucian Thought: Foundation of the Tradition, in ER 4, 15–24; Neo-Confucianism, in ER 4, 24–36; L.G.Thompson, The State Cult, in ER 4, 36–8; J.Kim Haboush, Confucianism in Korea, in ER 4, 10–15; P.Nosco, Confucianism in Japan, in ER 4, 7–10. О милитаристской конфуцианской ассоциации в Японии во время Второй мировой войны см.: Warren W.Smith, Jr., Confucianism in Modem Japan. A Study of Conservatism in Japanese Intellectual History, Tokyo 1959. О современном неоконфуцианстве см.: Tu Wei-ming, Confucian Thought: Selfhood as Creative Transformation, New York 1985. 20. МЕСОПОТАМИЯ 20.1. В VII в. до н. э. в районе между реками Тигр и Евфрат (территория нынешнего Ирака) обитали пастухи и земледельцы. К 3500 г. до н. э. зарождение письменности ознаменовало переход от первобытного общества к истории. В ходе археологических раскопок Убейда и Урука были обнаружены расписные гончарные изделия, многочисленные статуэтки и строения, архитектура и украшения которых отличаются необыкновенной сложностью. Изначальный язык сохранился в некоторых топонимах южного региона, куда позднее придут шумерийцы со своим собственным языком, а также с системой маркировки и подсчета скота, которая станет их первой письменностью. Аккадцы, говорившие на семитском языке, сохранили и переосмыслили традиции шумерийцев вкупе с их божествами — этот процесс продолжался в течение нескольких веков, когда шли бесконечные войны между городами-государствами и со всех сторон вторгались новые враги. Начиная с XVIII в. до н. э. уже можно говорить о двух территориальных объединениях: Ассирия — на севере, Вавилон — на юге. В царских архивах ассиро-вавилонского периода и, в особенности, VII–VI вв. мы находим мифы и эпические сказания, которые считались очень древними уже в ту эпоху, когда были записаны. 20.2. Боги. В самый ранний из известных нам периодов развития месопотамской религии божества воплощали собой силы природы. У каждого шумерского бога имеется своя территория, неразрывно связанная с его божественной сущностью. Земельные владения древних храмов являются собственностью бога, живущие там люди — это его рабы, а жрецы — его слуги и управляющие. У рек и долин имелись свои божества, которые в ту эпоху были еще неразрывно связаны с природными явлениями. Среди богов, воздействующих на стихийные силы природы и одновременно проявляющих себя в них, были повелитель грозы ИшкурАдад, оплодотворяющая финиковые пальмы Амаушумгальна и хранительница фруктового изобилия Инанна. Изначальные божества постепенно приобретали человеческий облик и социальные функции, установленные жрецами и писцами. На вершине складывающегося пантеона стоял Ан-небо, отец всех богов, имя которого является одновременно символом неба и божества. Когда в Шумере около 3500 г. до н. э. начинается эпоха письменной истории, Ан уже представляет собой небесное бездеятельное божество (деус оциозус). Гораздо более активную роль предводителя богов играл Энлиль, чей главный храм находился в религиозном центре Ниппуре. Почти все боги в конце концов обзавелись супругами, однако Великой Богиней Месопотамии оставалась Инанна — аккадцы отождествили ее с Иштар. Она занимала очень важное место во многих мифах и была планетой Венерой: в сферу ее влияния входили плодородие, любовь и война. Отцом ее был лунный бог Нанна (Син), а братом — солнечный бог Уту (Шамаш). Энки (Эйа) является хитроумным богом ирригационных каналов: благодаря ему люди освоили сложную технику и спаслись от великого потопа, призванного погубить их. Думузи (Таммуз) — это бог плодородия, обеспечивающий рост многих животных и растений. В различных мифах он исполняет трагическую роль бога, умирающего молодым. Нергал в результате брачного союза стал богом подземного царства. Во все эпохи личность богов была довольно расплывчатой. Они легко заимствовали отдельные черты характера друг у друга. Даже в период развитого антропоморфизма боги продолжали одухотворять природу. Перед названием реки обычно ставили знак, символизирующий божество. У людей часто имелись собственные боги-покровители; их изображения на цилиндрических печатках облегчали доступ к великим богам. 20.3. Политическая функция религии. Шумерский храм сочетал в себе функции религиозного, политического и административного института. В городах существовали собрания старейшин, которые разбирали судебные тяжбы и избирали полководцев на время войны. Богатство и власть последних постепенно росли, они превратились в царей и основали династии. У царей были все основания считать себя любимцами богов. Первым, кто использовал божественную иконографию, был Нарам-Син (ок. 2254–2218 до н. э.), внук великого аккадского царя и завоевателя Саргона. На стеле он изображен с рогами, которые являлись принадлежностью божества, и его фигура на поле битвы возвышается над всеми воинами. Более поздние свидетельства показывают, что перед большими походами цари прибегали к гаданию, полагаясь на расположение определенных богов, кровно заинтересованных в их успехе. Возвышение священного города Вавилона означало и возвышение его бога: так, в вавилонской поэме Энума Элиш Мардук становится главой пантеона, вытеснив Энлиля. В ассирийской версии бог-эпоним Ашшур заменяет Мардука. В царской религии применялась сложная система гаданий. Посредством превосходных астрономических наблюдений, заложивших основу столь универсальной науки, как астрология, постигалась воля богов: таким образом жрецы предсказывали засуху, войну или осложнения в личной жизни монарха. После прорицаний, полученных посредством экстиспиций (изучение внутренностей животных) или ониромантии (толкование снов), исполняли соответствующие обряды — молитвы, очищение и умиротворение богов. Царю полагалось присутствовать на праздновании Нового года, на обряде священного бракосочетания в Уруке, в ходе которого он брал в супруги богиню Инанну, дабы обеспечить стране процветание в наступающем году. 20.4. Народные обряды. При больших храмах существовал разветвленный штат жрецов, писцов, астрологов и искусных ремесленников. Особая категория священнослужителей занималась ежедневным уходом за статуями богов — их кормили, мыли, одевали и развлекали. Всем прочим верующим позволялось приносить в дар богам пищу или ставить перед алтарем фигурки во исполнение обета; кроме того, народ мог принимать участие в празднествах и мифологических представлениях, сопровождавших подобные торжества. Люди часто прибегали к чарам и заклятиям, чтобы избавиться от болезни, обеспечить продолжение рода, навести или снять порчу. В медицинских заклятиях нередко взывают к одному или нескольким богам, умоляя простить явную или невольную обиду, а в письменной их версии имеется пустое место, куда вставлялось имя просителя. Большой популярностью пользовались оживленные профессиональными колдунами глиняные статуэтки богов и духов, которые выставлялись или закапывались в доме, чтобы обеспечить ему защиту. Личные имена, в большинстве своем производные от богов, показывают веру людей в то, что личные боги-покровители даруют процветание и здоровье. 20.5. Энума Элиш («Когда вверху»),[75] вавилонская поэма о сотворении мира, тесно связана с празднованием нового года (Акиту), который справляли каждую весну в городе Вавилоне. В поэме Мардук прославляется как величайший из богов; это указывает, что поэма скорее всего была создана в XII в.: именно в это время Вавилон вернул себе статую Мардука и политическое главенство этого города воспринималось как мифологический триумф его бога. В первой из семи таблиц поэмы рассказывается об изначальном устройстве вселенной, когда существовали только пресная вода (Апсу, мужское начало) и соленая вода (Тиамат, женское начало). Новые поколения богов раздражают древних своим шумом. Апсу вступает с ними в сражение, но его убивает Эйа, который рождает сына — Мардука. Тиамат хочет отомстить за Апсу, и среди молодых богов только Мардук осмеливается принять вызов женщины-чудовища. Став царем над богами, он повелевает ветрам и молниям вступить в битву. Ветры устремляются в гигантскую пасть Тиамат, и стрела Мардука убивает ее. Всех ее союзников окружают и берут в плен; среди победных трофеев оказываются таблицы судьбы, украденные Кингу, мужем Тиамат. Мардук разрубает на две равные части тело Тиамат, сотворив тем самым мир. Из крови Кингу он создает людей, чтобы они служили богам. В силу этого он стал высшим божеством, и ему построили большой храм в Вавилоне. Некоторые детали этого рассказа совпадают с книгой Бытия, а также с изображением победоносного Яхве в «Псалмах» и «Книге Иова». 20.6. Гильгамеш, царь Урука, вероятно, принадлежит к одной из древних династий и некоторые посвященные ему рассказы сохранились на шумерском языке. Дошедшую до нас аккадскую поэму примерно в середине вавилонского периода переписал и дополнил некий скриб, прибавив историю о всемирном потопе и Атрахасисе. Одна из самых полных версий легенды начинается с восхваления великих сооружений Урука — города, который славился своим храмом Инанны и мощной крепостной стеной из кирпича. Царь Гильгамеш, на две трети божественного и на треть человеческого происхождения, обременял свой народ чрезмерными повинностями и не упускал ни единой возможности использовать право первой ночи. Боги создали дикого человека Энкиду, мирно живущего среди зверей. Они послали к нему блудницу с целью приучить к людям, и та отвела его в Урук. Там Энкиду вызвал Гильгамеша на бой. Началась страшная битва, по завершении которой противники превратились в лучших друзей и отправились вдвоем в кедровые горы, чтобы убить чудовищную Хуваву (Хумбабу). Иштар предлагает Гильгамешу стать ее супругом, но тот дерзко напоминает, что все ее возлюбленные оказались в подземном царстве. Месть Иштар не заставила себя ждать: путь Гильгамешу преграждает ужасный небесный бык, однако Гильгамеш и Энкиду убивают его. Боги решают покарать их обоих, лишив Энкиду жизни. Судьба Гильгамеша висит на волоске, но герой идет к истоку всех рек, чтобы найти единственного человека, которому удалось обрести бессмертие — далекого Утнапишти. У подножия гор, где находятся врата Солнца, Гильгамеш встречает отвратительного человека-скорпиона и его жену, которые позволяют ему войти в пещеру. Достигнув моря на краю света, он встречает нимфу Сидури, и та пытается отговорить его от свершения подвига, но Гильгамеш продолжает свой путь: переплыв через воды смерти, он находит Утнапишти и спрашивает, в чем секрет бессмертия. Именно здесь поместил переписчик рассказ о всемирном потопе: предупрежденный богом Эйа о неизбежной гибели всего живого, Утнапишти построил и оснастил ковчег, после чего они с женой были превращены в богов и доставлены в неведомые края. Это сокращенный вариант различных сказаний о потопе, подобных истории царя Зиусудры, который по совету бога Энки соорудил ковчег, чтобы спастись от потопа, призванного истребить шумный и неблагодарный человеческий род. История Атрахасиса («Премудрого») представляет собой аккадскую версию того же рассказа. Гильгамешу не удается завоевать бессмертие, поскольку он либо не сумел устоять в испытании солнцем, либо потерял дарующий вечную молодость цветок. Когда он возвращается в Урук, ему остается лишь одно утешение — любоваться вечными стенами этого города. 20.7. Библиография. Eliade, H 1, 16–24; T.Jacobsen, Mesopotamian Religions: An Overview, in ER 9, 447–66. Переводы текстов: J.B.Pritchard (ed.), Ancient Near Eastern Texts relating the Old Testament, Princeton 1969. Имеется несколько предисловий, посвященных религии народов Месопотамии: Эдуарда Дорма (Edouard Dorme) в кн. Religions de Babylonie et d’Assirie, Paris 1945; Жана Боттеро (Jean Bottero) в кн. Religion babylonienne, Paris 1952; С.Н.Крамера (S.N.Kramer) в кн. The Sumerians, Chicago 1963; Торкильда Якобсена (Thorkild Jacobsen) в кн. The Treasures of Darkness: A History of Mesopotamian Religion, New Haven 1976. 21. ОКЕАНИЯ 21.0. Острова Тихого океана обычно распределяются по трем группам: Микронезия, Меланезия (включает в себя Новую Гвинею, острова Соломоновы и Адмиралтейства, Тробриан, Фиджи, Новая Каледония, Санта-Крус, Тикопия, Вануату-Новые Гебриды и проч.) и Полинезия (Новая Зеландия, Самоа, Тонга, Таити, Маркизские острова, Гавайи, остров Пасхи и проч.). Это деление довольно искусственное, ибо только культура Микронезии обладает специфическими чертами, появившимися вследствие азиатского влияния. Микронезия включает в себя четыре группы островов (Марианские, Каролингские, Маршалловы и Гилберта) с общей численностью населения в 140 тысяч человек, говорящих на языках малайско-полинезийской семьи. Меланезия заселена гораздо плотнее и отличается поразительным богатством культуры. Что касается Полинезии, то она состоит из нескольких тысяч островов и выделяется своими огромными пространствами. Основные языки обитателей Микронезии и Полинезии относятся к австронезийской группе; в Меланезии большая часть языков к этой группе не принадлежит и является родственной языку австралийских аборигенов. 21.1. Многочисленные концепции, выработанные западной этнологией, покоятся на особой (ошибочной) интерпретации религии народов Океании. К примеру, необыкновенная популярность понятия мана опирается, в конечном счете, на труды английского миссионера Р.Х.Кодрингтона (1830–1922), исследовавшего Новые Гебриды (Вануату). Кодрингтон, а вслед за ним Р.Р.Маретт описывали мана как некую энергетическую субстанцию, которая может, подобно электричеству, накапливаться и расходоваться в подходящий момент с целью получения всякого рода преимуществ. В действительности, мана скорее является неким качеством, даруемым божествами людям, местам и предметам. В общественной жизни она тесно связана с выдающимся положением и великими свершениями. Равным образом, понятие табу (от полинезийского тапу), столь дорогое сердцу этнологов и психоаналитиков, было изначально заимствовано у племени маори Новой Зеландии. Тапу тесно связано с мана и означает влияние — чаще всего негативное — божества, в силу которого некоторые места, люди или предметы становятся неприкасаемыми или опасными. Существуют определенные сферы, где понятия мана и тапу пересекаются, однако в целом мана указывает на влияние долговременное и не подлежащее передаче, тогда как тапу отведена функция воздействия кратковременного и, возможно, заразительного. Например, менструальные выделения являются тапу, иными словами, вредоносными; в этот период женщина должна готовить пищу только для себя, чтобы это патогенное качество не перешло на других. Одной из жреческих обязанностей является очищение мест, пораженных тапу. Для западной публики Океания в первую очередь ассоциируется с изысканиями английского этнолога-функционалиста Бронислава Малиновского (1884–1942) на острове Тробриан или пребыванием французского миссионера Мориса Ленара в Новой Каледонии («Do Kamo», 1947). 21.2. Около 1500 г. до н. э. громадные пространства Полинезии начинают обживать мореплаватели из Индонезии и с Филиппинских островов (культура лапита), которые достигли острова Пасхи до 500 г. н. э. Около 1200 г. восточная Полинезия была колонизована. В XVI в. религиозную жизнь региона определяет поклонение богу Оро, сыну небесного божества Таароа (Тангароа) на острове Райатеа. Именно здесь было основано шаманское сообщество Ариои, известное своим влиянием (и своими бесчинствами) на острове Таити, который около 1800 г. превратился в главный религиозный центр. Культовые обряды совершались на прямоугольных площадках (марае) с возвышениями, часто имевшими пирамидальную форму (аку). На острове Пасхи, Маркизских островах и на Райвавае возвышаются монументальные каменные статуи. Цивилизация острова Пасхи, полностью уничтоженная после появления в XIX в. работорговцев из Перу, представляет собой историческую загадку. Здешние обитатели вступили в контакт с инками еще до 1500 г. и имели свою письменность типа бустрофедон, которая называлась ронгоронго. Полностью расшифровать ее не удалось. 21.3. Религиозное единство жителей Океании выглядит весьма проблематичным, однако во всем регионе распространена вера в то, что боги в большинстве своем являются живущими в другом мире предками, которые часто посещают людей. Небесный бог-творец недостижим, но о деяниях его рассказывается в мифах. Тангароа так крепко обнимал Землю, что сыновьям пришлось силой разделить их, дабы сделать мир пригодным для обитания. Бог Тане племени маори из Новой Зеландии вместе со своими братьями вылепил первую женщину из глины. Тане вдохнул в нее жизнь и на всякий случай осеменил все отверстия, поскольку не знал, какое из них предназначено для оплодотворения. В конечном счете ему удалось произвести на свет дочь, которую он взял себе в жены. От нее произошли предки человеческого рода. Культурный герой и одновременно трикстер Мауи установил долготу дня и ночи, а также поймал в свою сеть множество рыб, которые стали островами Полинезии. После этого он решил обрести вечную жизнь, убив женщину-монстра Хине-нуи-те-по. Но когда он готовился проникнуть в ее лоно, чтобы затем вылезти изо рта, его спутники-птицы не смогли удержаться от смеха — тогда спящая смерть проснулась и раздавила Мауи. Все человеческие дела определяются влиянием бесчисленных богов. Их волю можно выявить путем требующего специальных навыков гадания или посредством экстатического обряда. Жрецы на Таити и Гавайях совершали экстиспиции (гадание по внутренностям принесенного в жертву животного). Шаманы-колдуны могли распорядиться волей богов как в злых, так и в добрых целях: богов вызывали при помощи ритуальных заклинаний и просили вселиться в определенные предметы — чаще всего в высеченные именно для этого примитивные статуи или в волшебные посохи. Когда боги объявляли о своем присутствии, им приносили жертву (нередко человеческую). Присутствие богов знаменовало начало состояния, определяемого как тапу; чтобы отослать богов и восстановить нормальный порядок или состояние ноа, необходимо было совершить особые обряды окропления и очищения огнем или же привести женщину. Смерть обставляется особым и очень длительным церемониалом. За это время умерший должен найти дорогу в подземное царство, откуда он будет приходить к живым, желая либо околдовать их, либо — если его намеренно призывают — ответить на их вопросы. 21.4. Библиография. J.Guiart, Oceanic Religions: An Overview и Missionary Movements, in ER 11, 40–49; D.W.Jorgensen, History of Study, in ER 11, 49–53; WA.Leesa, Micronesian Religions: An Overview, in ER 9, 499–505; K.Luomala, Mythic Themes, in ER 9, 505–9; A.Chowning, Melanesian Religions: An Overview, in ER 9, 350–9; R.J.Porter Poole, Mythic Themes, in ER 11, 359–65; F.Allan Hanson, Polinesian Religions: An Overview, in ER 11, 423–31; A.L.Kaeppler, Mythic Themes, in ER 11, 432–5. О доисторической Полинезии см.: Peter Bellwood, The Potinesians: Prehistory of an Island People, London 1987. 22. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО 22.1. Термином первобытное общество обозначается громадный период между появлением первых предков человека (по меньшей мере, шесть миллионов лет назад) и локальным зарождением письменности. На практике древнейшие следы первобытных верований, которые поддаются научной интерпретации, остались от эпохи, датируемой примерно в 60 тысяч лет до н. э. Как правило, ученые культивируют два подхода: либо сопоставляют первобытную религию с известными аналогичными моделями верований у бесписьменных народов, либо сознательно отказываются от любого сопоставления. При всем несовершенстве первого метола только его можно применять к истории религий. Он позволяет реконструировать менталитет первобытных людей на основе подтвержденных археологическими находками обрядов, которые существовали у изученных этнологами народов — например, захоронение в позе эмбриона или погребение как таковое. Мы имеем полное право и даже обязаны исходить из факта, что человек никогда не совершает бессмысленных действий. Следовательно любой погребальный обряд предполагает наличие определенных верований, требующих его совершения. Поскольку существует целый ряд понятий, связанных с погребением (оно обеспечивает рост новой жизни, «судьбу растений», выживание в загробном мире, возрождение и т. п.), мы можем предположить, что первобытный человек вкладывал в него какое-либо из уже известных нам значений. Разумеется, метод аналогии имеет свои пределы, и с его помощью нельзя получить прямой доступ в первобытную вселенную.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25