Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мила Серебрякова Бойтесь своих желаний




страница11/16
Дата09.01.2017
Размер2.49 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

ГЛАВА 11

После ужина Розалия Станиславовна собрала домочадцев в гостиной и заявила, что на ближайшие два часа все окунутся в просмотр нового американского блокбастера, диск с которым она приобрела днем, возвращаясь из салона красоты.

– Я не люблю смотреть ваши бастеры, – протянула Натка, усаживаясь в кресло. – Там одни драки, мордобой и кровища. Лучше давайте посмотрим диск с каким нибудь советским фильмом. Например, «Девчата» или «Дело было в Пенькове».

– У кого то проблемы со слухом? Кто то соскучился по скандалам? Кому то не терпится отправиться спать с головной болью? Если я сказала, что сегодняшний вечер мы посвятим просмотру блокбастера, значит, так тому и быть. Всем все ясно? Еще вопросы будут?

– Нет, – пискнула Натали.

Ката села на диван.

– Мне без разницы, включайте, что хотите, главное, во время просмотра отвешивайте поменьше комментариев.

Свекрища включила DVD, расположилась в кресле, но так и не успела нажать на «Рlау». В дверь позвонили.

– Начинается. Натка, живо посмотри, кто приперся. И скажи, что сегодня у нас карантин, пусть приходят завтра, а еще лучше послезавтра.

Стоило Наталье щелкнуть замком, как в гостиную практически вбежал встревоженный Леопольд Самуилович.

Розалия насторожилась.

– Лео, ты?! Мы же сегодня не встречаемся.

Мужчина подошел к свекрови, взял ее за локоть и с чувством произнес:

– Роза, нам с тобой надо серьезно поговорить.

Станиславовна отступила на шаг назад.

– Я ни в чем не виновата! Оно само сломалось! Само порвалось! Я невинная жертва!

– Ты о чем?

– Извини, сказала машинально, на всякий пожарный. Что с тобой, почему ты такой бледный?

– Заболели? – спросила Натка. – Может, вам чайку с медом налить?

– Нет, нет, – Леопольд затряс головой. – Я заехал к вам на минутку, хочу сообщить… Роза…

– Котик, не тяни, ты меня пугаешь.

– Мне кажется, что настал момент, когда я должен, – Леопольд обкусывал губы, – должен познакомить тебя с моей мамой.

Розалия плюхнулась на диван.

– С мамой?!

– Да. Я признался ей, что у меня появилась достойная женщина, и она требует, чтобы я вас познакомил. Завтра мама ждет тебя к ужину.

Свекровь покосилась на Катку.

– Лео, это так неожиданно, а ты уверен, что мне стоит ехать к вам на ужин?

– Разумеется! Дорогая, ты обязательно понравишься моей маме, она полюбит тебя сразу, как только ты появишься в квартире.

– Котик, мне страшно. Я так давно не знакомилась с матерями своих… друзей, что готова упасть в обморок от жуткого волнения.

– Если боишься ехать одна, можешь взять с собой девочек.

Розалия обратилась к Катке.

– Детка, ты составишь нам компанию?

– Конечно, если вы просите.

– Натали, а ты?

– Да, да, поеду.

– Значит, мы обо всем договорились. – Леопольд Самуилович поднес ладонь Розалии к губам. – Завтра в шесть я заеду за вами.

– Подожди, Лео, расскажи немного о своей матери, что она за человек, как мне с ней общаться?

– Мама – чудесный человек, она добрейшая из женщин. Вы с ней найдете общий язык. В людях она в первую очередь ценит доброту, простоту и честность.

– Н да, – протянула Наталья. – Розалию Станиславовну лучше оставить дома. От греха подальше.

– Замолчи, – крикнула свекровь.

– Успокойся, Роза, не накручивай себя зря. Да, кстати, у меня к тебе будет небольшая просьба.

– Слушаю.

– Не могла бы ты завтра накраситься… Гм… Чуточку по другому?

– Как это?

– Не слишком ярко. Мама относится с предубеждением к женщинам, которые злоупотребляют косметикой.

– Я постараюсь, хотя у меня вряд ли получится. Не обещаю.

Леопольд Самуилович подбежал к двери.

– Я испаряюсь, девочки, до завтра.

Когда за ним захлопнулась дверь, свекровь запричитала:

– Мне крышка! Я заранее знаю, что мать Леопольда меня забракует. Слышали насчет косметики? Все! Я его потеряла! А ведь счастье было так близко! Что делать, Ката, посоветуй.

– Меньше нервов, просто во время ужина ведите себя более сдержанно. Уберите на время из лексикона словечки типа: «круто», «вау», «гламур» и им подобные. И ради бога, не врите.

– Когда я врала? Что ты несешь? Ой, мне не хватает воздуха. Мамочки, от завтрашней встречи зависит мое будущее. Я уже поняла, что Леопольд крепко держится за материнскую юбку, и в случае, если я не понравлюсь старой грымзе, мне дадут отставку.

– Не грымзе, Розалия Станиславовна, а матери Леопольда Самуиловича.

– Да, да, ты права, черт тебя дери. Господи, надо обдумать, в чем туда тащиться. У меня все платья с откровенными вырезами.

– Наденьте костюм.

– Красный?


– Лучше что нибудь поскромнее.

– Ты права – малиновый подойдет идеально!

До полуночи Розалию не было слышно. Она закрылась в спальне и готовилась к завтрашней встрече с мамашей Леопольда.

А утром, спустившись к завтраку в отвратительном настроении, начала придираться к Наталье:

– Не забывай, вы с Каткой – группа моей поддержки, веди себя прилично. Поменьше говори, больше молчи, тогда, может быть, сойдешь за умную. Ката, тебя это тоже касается. Почему вы такие кислые? Натка, у тебя круги под глазами. Иди, сделай себе питательную маску. Катарина, перекрась ногти на руках. Да, совсем забыла, если вдруг я начну тонуть, вы должны незамедлительно бросить мне спасательный круг.

Наташка нахмурилась.

– Круг?

– Да. Спасательный.



– А мы где ужинать то будем? В бассейне, что ли?

– Я выражаюсь образно!

– Мы поняли, Розалия Станиславовна, хватит нас поучать. – Катка уткнулась в газету.

Без четверти шесть к ним пожаловал довольный Леопольд Самуилович.

– А где Роза, она готова? – спросил он у Натки.

– Сейчас спустится. С трех часов из спальни не выходит. Нервничает.

Розалия появилась в гостиной в начале седьмого. Облачившись в янтарно желтый брючный костюм, огненно рыжий парик и держа в руках оранжевую сумочку, она чувствовала себя явно не в своей тарелке.

– Роза, ты великолепна! Но зачем ты накрасилась больше обычного?

– Перенервничала. Не требуй от меня невозможного. Котик, я старалась изо всех сил и… перестаралась. Но в остальном преуспела. Костюм у меня скромный, сумочка тоже, а вместо бриллиантового колье я нацепила на себя тонкую нитку жемчуга. По моему, теперь я очень смахиваю на простушку из сельской местности.

Ката кашлянула.

– Сомневаюсь, что простушки…

– Заглохни! У меня сейчас начнется криз, а ты масла в огонь подливаешь. И давайте уже отправимся на ужин, сколько можно торчать в гостиной?

Взяв свекровь под руку, Леопольд вышел на крыльцо. За ними следовала Наталья, а Катарина, закрыв входную дверь, замыкала шествие.

По мере приближения к элитному жилому комплексу, в котором проживали Леопольд с матерью, свекровь все больше трясло.

– Лео, ты не сказал, как зовут твою маму.

– Цецилия Лазаревна.

– Боже!

– Сегодня мама дала выходной нашей кухарке и целый день сама простояла у плиты. Она у меня замечательно готовит, скоро вы в этом убедитесь.



– Не уверена, что мне кусок в горло полезет.

– Роза, ты обязательно должна отведать мамину фирменную рыбу, иначе станешь ее кровным врагом.

– Теперь у меня подскочил уровень адреналина.

Пятнадцать минут спустя, выходя из лифта, Розалия перекрестилась:

– Господи, помоги.

– Ты готова, дорогая?

– Да. Стреляйте! Вернее, звони.

Леопольд надавил на кнопку звонка и, убрав руки за спину, вытянулся, словно гитарная струна.

Катка во все глаза смотрела на дверь.

И вот дверь распахнулась.

На пороге стояла пожилая, чуть полноватая женщина с седыми, собранными на затылке в пучок волосами. Она была облачена в черное, строгого покроя платье, на вороте которого сверкала серебряная брошь в виде маленького паучка.

– Мама, – Леопольд Самуилович сделал шаг в сторону. – Мы уже приехали. Позволь представить тебе Розалию и ее семейство. Это Катарина, невестка Розы. Натали – их друг и помощница. А вот и сама Розочка.

Пребывая не в себе, свекрища выпалила:

– Здоровеньки булы, тетя Циля.

Цецилия Лазаревна кивнула Катке, затем одарила кивком Наталью, а когда пришел черед поздороваться с Розалией, она взяла сына за руку, отвела его в сторону и довольно таки громко спросила:

– Польди, она еврейка?

Леопольд сглотнул.

– Нет, мама.

– Я так и знала. Мое старое сердце чувствовало, что ты приведешь в дом русскую. Ты меня разочаровал, Польди. Я на тебя сердита.

– Мама, Розочка очень хорошая женщина.

– Не спорю, но она русская! А в нашей семье нет русских. Все твои братья женились на еврейках, даже твой безрассудный дядя Яша, от которого всего можно было ожидать, связал жизнь с еврейкой.

– Мам, может, ты не будешь держать гостей в прихожей?

Цицилия Лазаровна сморщила нос и, обернувшись, заявила:

– Ладно, проходите. Ванная комната у нас там, вещи оставьте на комоде, домашние тапочки перед вами.

Катка с Натальей сунули ноги в мягкие тапки и потопали мыть руки.

Розалия уже намеревалась пойти за ними, как вдруг Цецилия прогремела:

– Вы забыли переобуться.

– Дорогая Цецилия Лазаревна, мне намного удобней ходить в туфлях.

– Что?! Польди, я ослышалась или она действительно собирается ходить по квартире в уличной обуви? У нас это не принято, извольте снять туфли. Польди, скажи ей!

– Розалия, надень, пожалуйста, тапочки.

– Лео, котик, я…

– Как вы назвали моего сына? Котик? Какая безнравственность! Почему вы обращаетесь к нему, будто он пятилетний мальчик? Его полное имя Леопольд, обращайтесь к нему именно так, а не иначе. Безо всяких там котиков, зайчиков и им подобных.

Вернувшись из ванной, Катарина прошептала:

– Розалия Станиславовна, наденьте тапки.

Стиснув зубы, свекровь скинула с себя туфли и, закрыв глаза, облачилась в тапочки.

– Ужин готов, тот, кто помыл руки, может пройти в столовую. – Цецилия Лазаревна развернулась и шаркающей походкой пошла по длинному коридору. – Она не еврейка. Не еврейка! За что мне это?!

Свекровь негодовала:

– Лео, ты сказал, что твоя мать ангел во плоти, а она едва меня живьем не съела.

– Мама добрая, просто она огорчилась, что ты не еврейка.

– Замечательно, и что теперь делать, познакомиться с ней заново и представиться Фаней Кацман?

– Ничего не надо делать, Розочка, просто иди, помой руки, и начнем ужинать.

– А твоя мама меня не отравит?

– Розалия Станиславовна, что вы несете? – с укором проговорила Ката.

– Но она на меня так смотрела… Пристально! Зло! Ужасающе!

– Роза, не преувеличивай, мама пригласила тебя к столу, а это уже кое что.

– Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Вы идите, а я сейчас смотаюсь в ванну и присоединюсь к вам.

В столовой Цецилия Лазаревна начала рассаживать гостей за стол.

– Катарина, вы с Натальей садитесь слева. Я сяду во главе стола, Польди напротив меня, а эта пусть садится справа.

– Мам, между прочим, у нее есть имя.

Цецилия Лазаревна ухмыльнулась:

– Судя по ее возрасту, и отчество тоже. Польди, неужели ты думаешь, я забыла имя этой ? У меня отличная память, я еще не впала в маразм.

Розалия нарисовалась в столовой минуту спустя.

– Вау! Какой стол, сколько всего вы наготовили, у меня уже слюнки текут.

Цецилия Лазаревна указала свекрище на ее место.

– Садитесь. Но, прежде чем приступить к трапезе, поблагодарим Бога за сниспосланную нам пищу.

Кивнув, Розалия возвела руки к потолку и прохрипела:

– Спасибо, господи.

Цецилия побагровела:

– Я имела в виду молитву! – Она склонила голову и зашептала.

Все последовали ее примеру.

– Можно приступать, – возвестила Цецилия.

В помещении повисла долгая пауза. Никто не решался заговорить первым.

Розалия исподлобья наблюдала за матерью Леопольда, гадая, что бы такое сказать, дабы мамаша ее кавалера в мгновение ока воспылала к ней теплыми чувствами. Как назло, на ум ничего стоящего не приходило. Пауза затянулась слишком надолго.

Неожиданно Цицилия обратилась к свекрови:

– Когда Польди сказал, что его знакомую зовут Роза, я причислила вас к еврейкам.

– Мама, не начинай.

– Польди, не надо меня перебивать. Так вот, я подумала, что вы еврейка.

– Мне жаль, что я вас разочаровала, Цецилия Лазаревна, но поверьте, это не моя вина.

– Почему же вас назвали Розой?

– Моя мама любила розы, вот меня и нарекли Розочкой.

Сморщившись, Цецилия Лазаревна изрекла:

– У меня четверо сыновей. Четверо! И каждому я в свое время твердо заявила – ваши жены должны быть еврейками. К моему совету прислушались трое. Моему младшему, Ефиму, сорок восемь лет, он живет в Америке, у него там свой бизнес. В марте у Ефима родился третий сын. За будущее Ефима я полностью спокойна. Мой сын Соломон живет в Израиле, ему исполнилось пятьдесят четыре года, по профессии он врач. Соломон женат на Саре, и у них четверо очаровательных ребятишек. За Соломона я тоже не переживаю. Моего третьего сына зовут Вениамин, он с семьей – женой Идочкой и двумя дочерьми – живет в Киеве. Вениамину пятьдесят восемь лет, и он, как и его братья, может гордиться тем, что вовремя обзавелся женой, которая, в свою очередь, родила ему детей. Трое моих сыновей живут вполне счастливо, они выполнили свое предназначение на Земле, а вот Леопольд… Леопольд всегда отличался несносным характером. Он старался сделать все наперекор мне и отцу. В двадцать лет Польди собрался жениться на русской девушке, кажется, ее звали Марина.

– Елена, – вставил Леопольд Самуилович.

– Это уже не важно. Главное, что мы с мужем сумели достучаться до разума сына и тем самым уберегли его от совершения огромной ошибки. Но не прошло и десяти лет, как Польди привел в дом новую пассию, и, представьте себе, она тоже оказалась русской. Тогда я ему сказала: Польди, если ты хочешь, чтобы я умерла от сердечного приступа, женись на ней. Слава богу, он одумался. Но ненадолго. Польди еще дважды пытался жениться на русских, и каждый раз мне удавалось наставить сына на путь истинный. Сейчас моему сыну шестьдесят два года, и он опять, наплевав на все и вся, посмел привести в дом русскую. Что мне остается делать? – Цецилия Лазаревна посмотрела на Розалию.

Свекровь пожала плечами:

– Благословить сына на брак.

– Никогда! Никогда он не получит моего благословения. Пока я жива, Польди не вступит в брак с русской.

– А как вы себя чувствуете? Каковы прогнозы врачей, кардиограммка все еще в виде синусоиды?

– На здоровье не жалуюсь.

– Цецилия Лазаревна, вы ко мне несправедливы, я же практически еврейка. Честное слово. У меня подруга еврейка. Ката, скажи, я ведь не вру.

– Да, у Розалии Станиславовны подруга еврейка, ее зовут Ирма Моисеевна.

– Но Польди привел в дом не Ирму Моисеевну, а вашу свекровь.

– Мама, твоя рыба вне конкуренции, – вмешался в разговор Леопольд.

– Вы правы, – протянула Наталья. – Во рту тает.

– А по мне, так рыбешка суховата, – ляпнула Розалия.

Цицилия сузила глаза.

– Если я не ошибаюсь, вы ведь старше моего сына?

– Я? Старше?! Чтоб вы были здоровы до самого апокалипсиса! Я младше Леопольда. Намного младше!

– Сколько вам лет?

– Пятьдесят!

Цецилия Лазаревна приложила к губам салфетку и спросила:

– Ответьте предельно откровенно, по вашему, я похожа на старую идиотку?

Розалия прищурилась.

– А можно, я подойду к вам поближе, мне отсюда плохо видно.

– Польди! Кого ты привел, эта женщина тебе решительно не подходит. Неужели ты не видишь, что вы из разных миров. Она… Она неестественная, я чувствую в ней фальшь.

Свекровь стукнула кулаком по столу.

– Хорошо! Я скажу вам правду. Но прежде чем озвучить свой истинный возраст, я хочу, чтобы вы знали, никогда прежде я не называла окружающим эту цифру. Я скрывала ее ото всех. Никто… Никогда… Вы будете первыми.

Наталья подалась вперед. Катарина, перестав жевать, отложила вилку в сторону. Даже Леопольд насторожился так, словно собирался услышать нечто экстраординарное. Розалия глубоко вздохнула и едва слышно молвила:

– Вы правы, Цецилия Лазаревна, мне далеко не пятьдесят. И я снимаю перед вами шляпу, вы оказались женщиной проницательной и наблюдательной. Что ж, меня загнали в угол, у меня нет другого выхода, придется рассекречиваться.

– Говорите уже, хватит предисловий.

– Как ни прискорбно это прозвучит, но совсем недавно мне исполнилось… Мне исполнилось… Исполнилось мне… Пятьдесят два года. Уф! Вот я и призналась. Просто камень с души свалился. Сразу стало легче дышать. Ой, я должна попить водички. Леопольд, плесни мне сочку, а то после откровений в горле пересохло.

Цецилия Лазаревна пошла пятнами.

– Польди, и на этой женщине ты собрался жениться? Такую спутницу жизни ты видел рядом с собой? Разве она может стать матерью твоих детей?

Розалия поперхнулась воздухом.

– Ну у, это вы, пожалуй, загнули. Я, конечно, девушка молодая, но в ближайшее время рожать не собираюсь. Жалко портить фигуру.

– Вы слишком много врете, меня это жутко раздражает. Мне восемьдесят шесть лет, и я впервые сталкиваюсь с дамой, которая…

– Вам восемьдесят шесть? Не может быть! Выглядите намного моложе. Я бы дала вам не более восьмидесяти трех. Клянусь! Увлекаетесь лифтингом? Обкалываетесь ботоксом? А как относитесь к силикону?

Цецилия Лазаревна обратилась к сыну на иврите.

– Нет, мама, ты ошибаешься, – ответил Леопольд.

– А по моему, я права.

Катке стало жаль Розалию. Откашлявшись, она произнесла:

– Цецилия Лазаревна, я понимаю, что вы желаете сыну добра, но согласитесь, Леопольд Самуилович уже достаточно зрелый человек, и он сам вправе решать, как и с кем ему делить кров.

– Прислушайся к словам Катарины, мама.

– Вы все хотите моей смерти.

– Ну что вы.

– Не надо так говорить.

– Мама, ради меня, ради моего счастья, дай Розалии еще один шанс. Постарайся с ней подружиться, вот увидишь, не пройдет месяца, а вы уже станете лучшими подружками.

– Польди, что ты со мной делаешь? Без ножа режешь.

– Мы вас очень просим, – подала голос Наталья, расправившись с третьей порцией рыбы.

Цецилия Лазаревна прикрыла глаза ладонью.

– Это какая то пытка, за что мне выпало такое испытание на старости лет?

Несколько минут все хранили гробовое молчание, а затем Цецилия начала допрос:

– Розалия, почему вы так ярко краситесь?

– Это не макияж, я такая от природы.

– Чем вы занимаетесь по жизни?

– Как вам сказать… Я человек творческий, у меня много разносторонних интересов. Сегодня занимаюсь одним, завтра другим. В общем, я человек, приближенный к шоу бизнесу.

– В детстве вы часто болели?

– Как и все дети.

– Чем конкретно, если не секрет?

– Мама!


– Польди, я должна знать, что за женщина будет находиться рядом с тобой. Вдруг она страдает психическими отклонениями?

– Нет, нет, я полностью здорова. Когда мне было семь лет, я болела ветрянкой и корью. Потом зараза ко мне не приставала. Ну, если только ОРЗ подхвачу, а так мне грех жаловаться на здоровье. Правда, до восьми лет я не выговаривала букву «Р». Было так забавно слышать, когда я говорила: «Эта сталая сволочь меня доконала ». Сволочью я называла нашу соседку с нижнего этажа, жуткая старуха, ко всем придиралась, а детей вообще ненавидела. Бр р р… Как вспомню, так вздрогну. Так на чем мы остановились?

– А готовить вы умеете?

– Конечно! Обожаю заниматься готовкой. Мои домочадцы могут подтвердить. Натали, детка, расскажи Цецилии Лазаревне, как я готовлю.

Натка вздрогнула.

– Очень… очень вкусно готовит. Помню, мне нездоровилось, а Катки дома не было, и Розалия Станиславовна решила приготовить на ужин яичницу. О ой, такая яичница получилась, пальчики оближешь. Я целую неделю слабительный чай не пила. До сих пор гадаю, что она туда намешала?

Розалия показала Натке кулак.

– Натусик шутит, она у нас шутница, каких свет не видывал. Дрянь такая! Ката, не молчи, мне нужен круг. Помнишь?

Катарина зачастила:

– Я не знакома с женщиной, которая бы была добрей Розалии Станиславовны. Она самая лучшая свекровь на свете. Никому не пожелаю такого счастья. В смысле, всем бы таких свекровей.

Цицилия смотрела прямо перед собой.

– Не дает мне покоя еще один вопрос. Вы не обижайтесь, но я, как любящая мать, обязана его задать.

– Задавайте, вам, как любящей матери, отвечу чистейшую, просто кристальную правду.

– У вас яркая внешность, Розалия.

– Спасибо за комплимент.

– Наверняка мужчины обращают на вас внимание? У вас было много мужчин?

– Ну что вы?! В жизни мне совсем не везло в этом плане. На пальцах одной руки можно пересчитать все мои романы. Судьба обделила меня мужским вниманием. – Розалия всхлипнула. – Это так печально. Все мои подруги по три раза были замужем, имели любовные связи на стороне, ввязывались в порочащие их честь и достоинство авантюры, а я, как последняя… Короче, всю жизнь одна. Бедняжечка я обиженная!

– Но Польди мне говорил, у вас есть сын.

– Да. Андрюша, славный мальчик. Я очень любила его папу, после него у меня не было мужчин. Вообще! Да что там говорить, я практически девственница.

Дабы не подавиться, Наталья перестала есть и отодвинула тарелку в сторону.

– То есть вы были замужем один раз? – неподдельно удивилась Цецилия.

– Ага, – свекровь опустила глаза в пол. – Не сложилась моя женская судьбинушка. Как брошенка, всю жизнь с одним мужем прожила.

Цецилия Лазаревна заерзала на стуле.

– Выходит, я в вас ошибалась, причислив к особам, меняющим мужчин как перчатки.

– Выходит, ошибались.

Леопольд Самуилович переглянулся с матерью.

– Розалия, – Цецилия положила руку на ладонь свекрови, – ради сына я постараюсь сблизиться с вами. Не обещаю, что сближение произойдет скоро, но приложу к этому все усилия.

Станиславовна включила в себе актрису. Пустив слезу, она пробормотала:

– Спасибо, мама Циля, вы так добры.

Леопольд хлопнул в ладоши.

– Ну, тогда предлагаю поднять тост. Знакомство состоялось.

– Конечно, котик, наливай. Ой, извините, вырвалось. Наполни нам бокалы этим благородным напитком, Леопольд, будь так любезен.

Час спустя, когда ужин подошел к концу и гости собирались откланиваться, Цецилия Лазаревна заявила:

– Теперь мне захотелось посмотреть, как вы живете. С моей стороны не будет наглостью, если я напрошусь к вам в гости?

– Ждем с распростертыми объятиями. В любое удобное для вас время, можно даже без звонка.

Когда Розалия ступила за порог, Цецилия с грустью в голосе повторила:

– И все таки вы не еврейка. Эх!

Дома Розалия швырнула сумочку в кресло и дотронулась до висков.

– Мне казалось, я сойду с ума. На меня устроили самую настоящую травлю. Эта Цецилия давным давно не дружит с головой.

– Зачем вы наврали, что у вас был один муж?

– Полагаешь, старухе надо было сказать, что я непрестанно наносила визиты в загс, а помимо этого каждые полгода меняла любовников? Она бы замертво рухнула прямо в столовой. Нет, пусть видит во мне кроткую овечку, которая всю жизнь просидела у окошка в ожидании сказочного принца на белом коне.

– На овечку вы вряд ли тянете, – сказанула Натка.

– Хорошо, что ты о себе напомнила. Сейчас мы с тобой поговорим по душам. Я припомню тебе и яичницу, от которой тебя пронесло, и все остальное. А ну, иди сюда, коза!

Натка понеслась в кухню.

– Я хотела как лучше.

– Подойди ко мне!

– Ката, помоги, я не хочу умирать молодой.

Копейкина прошла в кабинет.

Согнав на пол развалившегося на столе Парамаунта, она включила компьютер и, стараясь не слышать воплей свекрови, начала терзать клавиатуру.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16