Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Михаил Меерович Бейлькин Секс в кино и литературе




страница30/50
Дата15.05.2017
Размер5.38 Mb.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   50
Разгадка “Поля голубых детей” Для того, кто одолел эту главу, рассказ Теннесси Уильямса давно перестал быть загадкой: слишком многое в биографии драматурга показалось читателю как две капли воды схожим с чувствами и поведением Майры. Ну, конечно же, автор рассказа написал автопортрет времён своей тревожной юности, представив себя в женской ипостаси. Это его собственные юношеские страхи мучают героиню рассказа. Отсюда та неподдельная атмосфера искренности и сочувствия, которая покоряет читателей. Вместе с тем, рассказ помогает лучше понять суть страданий самого автора. Майра страдала ретардацией психосексуального развития. В этом она походила на Теннесси Уильямса в годы его молодости. Сам он во всём винил свою мать за её деспотичное и слишком строгое воспитание собственных детей. Как уже говорилось, отчасти он, конечно, прав, но главной его бедой была не столько депривация общения со сверстниками в детстве, сколько его шизофрения. Нервная дрожь, когда от волнения зуб на зуб не попадал, панические атаки с сердцебиениями и страхом смерти, неукротимая рвота – все эти симптомы, возникающие у него в интимной обстановке и не дающие ему реализовать половую близость, были проявлениями неврозоподобного течения его шизофрении. “Ядерная” гомосексуальность привнесла свои нюансы в страдания молодого человека. Ведь неукротимая рвота – это принадлежность, скорее, женской коитофобии (страха перед половой близостью). Удивительно точное описание подобного расстройства можно найти в новелле Исаака Бабеля “Пан Аполек”. Полупомешанный польский художник Аполлинарий, или попросту пан Аполек, свято верил в то, что Иисус вступил когда то в близость с некой Деборой. “Эта девушка имела жениха, по словам Аполека. Её жених был молодой израильтянин, торговавший слоновьими бивнями. Но брачная ночь Деборы кончилась недоумением и слезами. Женщиной овладел страх, когда она увидела мужа, приблизившегося к её ложу. Икота раздувала её глотку. Она изрыгнула всё съеденное ею за свадебной трапезой. Позор пал на Дебору, на отца её, на мать и на весь род её. Жених оставил её, глумясь, и созвал всех гостей. Тогда Иисус, видя томление женщины, жаждавшей мужа и боявшейся его, возложил на себя одежду новобрачного и, полный сострадания, соединился с Деборой, лежавшей в блевотине. Потом она вышла к гостям, шумно торжествуя, как женщина, которая гордится своим падением. И только Иисус стоял в стороне. Смертельная испарина выступила на его челе, пчела скорби укусила его в сердце”. Читатель может судить о том, насколько близка клиническая картина неукротимой рвоты у Деборы и у Теннесси Уильямса. Сексуальная беспомощность довлела над ним, пока ему на помощь не пришла умница Салли. Правда, случилось это после долгих мытарств лишь в возрасте 26 ти лет. Реализация же столь вожделенной им однополой близости удалась и вовсе только в 29 летнем возрасте. Симптомами шизофрении Теннесси Уильямс наделил и Майру. Её “жгучее беспокойство”, страхи с почти физическим ощущением “шаровидных голов ,пронзительных голосов, готовых поднять тревогу, враждебных толп, собирающихся устремиться за ней в погоню”, приступы неукротимой нервной дрожи – всё это когда то пережил сам Теннесси Уильямс, только в гораздо более тяжёлой форме, чем героиня его рассказа. Достоверность образа Майры связана с тем, что тончайшие нюансы её чувств были автору до боли знакомы. Но, пожалев свою героиню, он избавил её от многих собственных мучительных переживаний и симптомов, в том числе и от неукротимой рвоты. “Полем голубых детей” Теннесси Уильямс приоткрыл тайну своего отношения к любви. Он, чьей главной бедой было мучительное одиночество, не был способен любить по настоящему кого бы то ни было. Это и проявилось в его рассказе. Напомним, что для Майры влюблённость была мимолётным чувством, спаянным с поэзией и с юностью. Реализовав, наконец, половую близость, она сразу повзрослела, перестала нуждаться в поэзии и потому утратила способность любить. Этими пессимистическими рассуждениями дело не ограничивается. Ведь если, как это следует из рассказа Теннесси Уильямса, поэзия и любовь спаянны между собой и, вместе с тем, представляют собой чуть ли не болезненный симптом тревожной юности, то, едва повзрослев, большинство молодых людей обоего пола тут же теряют интерес к поэзии вкупе со способностью любить. Если же, напротив, любовь, как и поэзия, – удел избранных, то, отказавшись от этих прекрасных даров и предпочтя им участь быть такой как все, Майра совершает тягчайшую измену: она отрекается от своего я. Таковы противоречия рассказа Теннесси Уильямса. Для него же, как личности, эта зависимость приняла совсем иной вид: любовь существует лишь в его поэзии, но не в реальной жизни. Он утверждает, что всегда любил лишь одного человека – свою сестру, по наивности называя это чувство чем то вроде стремления к инцесту. Разумеется, Теннеси Уильямс ошибся. Дальтоник в спектре реальных проявлений любви, он спутал братскую привязанность с сексуальной влюблённостью. В поэтическом мире своих знаменитых пьес и новелл Теннеси Уильямс мог выразить собственное жгучее стремление к любви и горькое чувство, связанное с невозможностью его осуществить. Глава VIII Сага Гая Давенпорта о половом воспитании …Не пытайтесь исправить то, что неисправимо, не отдавайте свою жизнь невеждам, пошлякам и ничтожествам, следуя ложным идеям и нездоровым стремлениям нашей эпохи. Живите! Живите той чудесной жизнью, что скрыта в вас! Оскар Уайльд Давайте жить, во всём друг другу потакая, – Тем более что жизнь короткая такая. Булат Окуджава Притча о гончей, гнедой кобыле и голубке Американскому писателю Гаю Давенпорту присуща особая манера письма. Из одной его новеллы в другую кочуют одни и те же притчи, мысли, персонажи. От их повторения что то видится по иному, мысли автора становятся яснее, а большинство его произведений сливаются в одну громадную метановеллу. Один из таких сквозных мотивов – притча, рассказанная древнекитайским мыслителем Мэн цзы, переосмысленная затем американским писателем философом Генри Торо и по своему пересказанная Давенпортом. “Давным давно я потерял гончую собаку, гнедую кобылу и дикую голубку и до сих пор иду по их следу. Со многими путниками заговаривал я о них, описывал их следы, рассказывал, на какие клички они отзываются. Мне встретились один или двое, кто слышал лай гончей, конский топот и даже видел, как голубка скрылась за облаком, и им, казалось, хотелось их вернуть, словно они сами их потеряли”. “Великий итог обучения – не что иное, как умение искать потерянные врождённые чувства” , – так Торо осмыслил притчу Мэн цзы. В этом он близок к английскому писателю моралисту Джону Рёскину, заметившему однажды: “Детство часто держит в своих слабых пальцах истину, которую не могут удержать люди своими мужественными руками и открытие которой составляет гордость позднейших лет” . Давенпорт грустит о неизбежной утрате подростковой универсальности и способности к творчеству: “в двенадцать лет понимаешь всё на свете. А потом вынужден от этого отказаться и специализироваться на чём то одном”. Задача педагогики – помочь человеку сохранить его врождённую способность принимать жизнь в её разнообразии, сложности и в индивидуальной неповторимости восприятия. Мать одаренного двенадцатилетнего мальчишки Аллена (новелла “Барсук”), полагает, что “если научит своих детей не упускать ничего из того, что им предлагает мир, её долг будет выполнен”. Марк Бордо, филолог и поэт, репетитор трёх подростков из повести “Кардиффская команда”, уточнил эту мысль. Одному из своих питомцев он говорит: “Когда мне было столько же, сколько тебе, я понял одну вещь: отыскивать то, что в книжках, и то, что в реальном мире, да ещё чтобы в трусах при этом клёво было, – неразрывные вещи. Разум и тело живы вместе”. Марк, чьими устами говорит Давенпорт, не столь уж оригинален. Ведь и главная цель психоанализа – научить человека мыслить независимо, быть счастливым и уметь максимально реализовывать собственную сексуальность. Чтобы выполнить эту задачу надо высвободить людей из паутины невротических комплексов и всевозможных ложных табу, навязанных им обществом. Именно такую цель наметил писатель, поэт и драматург Оскар Уайльд. Он решил, что человеку следует жить согласно философии гедонизма, считающей, что высшее и единственное благо жизни – удовольствие. Он счёл, что наслаждение жизнью может быть подлинным лишь в том случае, если оно ориентировано на красоту, искусство, то есть, является эстетическим удовольствием. Правда, будучи честным писателем и мыслителем, Оскар Уайльд решил проверить собственную гипотезу на жизнестойкость. С этой целью он провёл уникальный психологический эксперимент, написав роман исследование.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   50

  • Глава VIII
  • Притча о гончей, гнедой кобыле и голубке