Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мы выбираем




страница1/15
Дата05.07.2017
Размер1.71 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Консорциум женских неправительственных объединений

Институт сравнительной политологии РАН


Светлана Айвазова, Григорий Кертман

МЫ ВЫБИРАЕМ –

НАС ВЫБИРАЮТ


Гендерный анализ

парламентских и президентских выборов в России:

2003-2004 г.г.


Москва – 2004

Консорциум и авторы благодарят Канадский фонд гендерного равенства за финансовую поддержку при проведении исследования, переводе и издании книги.

С. Айвазова, Г. Кертман. Мы выбираем – нас выбирают.

Гендерный анализ парламентских и президентских выборов в России:

2003-2004 годы.
Копирайт: Айвазова С., Кертман Г.

Консорциум женских неправительственных объединений


Москва - 2004

СОДЕРЖАНИЕ
Часть 1. ИЗБРАННИКИ…………………………… С.Айвазова
Введение…………………………………………………..
Глава 1. Парламентские выборы 2003 года


  1. Гендерный анализ списков кандидатов

в депутаты Государственной Думы………………….

  1. Программы политических объединений:

тест на гендерную чувствительность………………..

  1. Итоги выборов. Гендерный состав

Государственной Думы четвертого созыва………….

Глава 2. Президентские выборы 2004 года:

гендерный аспект


  1. Номинация на участие в кампании…………………..

  2. Программы и суждения кандидатов………………….

  3. Гендерные итоги избирательного цикла 2003-2004 годов.

Часть II. ИЗБИРАТЕЛИ……………………………… Г. Кертман


Глава 1. Парламентские выборы 2003 года: гендерный анализ электорального поведения…………………………………………………..
Глава 2. Президентские выборы 2004 года: Гендерные различия……….
Часть III. Кто Вы, госпожа депутат?

Краткие политические биографии женщин-депутатов

Государственной Думы четвертого созыва…………….. С.Айвазова
Приложение. Женщины в парламентах мира

Часть 1. ИЗБРАННИКИ

Введение

Принцип равных возможностей для участия женщин и мужчин в политическом процессе считается в наше время таким же важным показателем зрелости, устойчивости демократии, как и принцип разделения властей. Организация Объединенных наций ведет специальную статистику, учитывающую гендерную сбалансированность структур законодательной и исполнительной власти в различных странах мира. Специалисты отслеживают гендерный вектор перемен в отношениях власти, чтобы оценить общие тенденции политического развития. И в России гендерный анализ политики, включая такие важнейшие ее составляющие как парламентские и президентские выборы, постепенно получает признание.

Авторы этой работы впервые обратились к данному сюжету в канун предыдущего цикла парламентских и президентских выборов, который пришелся на 1999 – 2000 годы. Результатом нашего исследования стала небольшая книжка «Мужчины и женщины на выборах. Гендерный анализ избирательных кампаний 1999 и 2000 г.г. в России»1. Следующий избирательный цикл – парламентские и президентские выборы 2003 и 2004 годов позволил нам продолжить это исследование. Сейчас мы представляем его результаты.

Когда мы приступали к работе, априори было очевидно, что, несмотря на конституционные нормы равноправия мужчин и женщин2, одной из самых характерных черт российской политической жизни остается гендерная асимметрия. Ее знаком является, прежде всего, крайне незначительное число женщин на руководящих постах и в органах государственной власти – законодательной, исполнительной, судебной; и в структурах крупнейших политических партий – причем как на федеральном, так и на региональном уровнях. С этой точки зрения, сфера российской политики, функционирующая по принципу отчуждения своих гражданок, сохраняет черты весьма далекой от модернизации, сугубо традиционалистской системы. Когда в среде экспертов обсуждают эту ситуацию, ее объясняют двумя факторами. Первый: политика настолько грязное дело, что женщины не хотят принимать в ней участия. Второй: основной избиратель у нас – женщины, а они - в силу зависти, ревности, и прочее – не хотят голосовать за женщин. Мы посчитали, что этих аргументов явно недостаточно, чтобы исчерпывающим образом объяснить существующее положение вещей. И потому решили сосредоточить свой анализ на вопросах институционального порядка: насколько сам избирательный процесс с его процедурами, правилами и механизмами стимулирует – или тормозит - вовлечение женщин в сферу принятия политических решений. Или, иными словами, не создают ли его процедуры свои преграды для реализации женщинами принадлежащего им по закону пассивного избирательного права, то есть права быть избранными в органы власти. Эти вопросы были для нас основными и тогда, когда мы впервые задали их себе, разбирая с гендерной точки зрения итоги избирательного цикла 1999-2000 годов, и сейчас, когда мы собираемся говорить об итогах парламентских и президентских выборов 2003-2004 годов.

Чтобы читатель сам мог оценить характер происходящих перемен, мы старались придерживаться примерно тех же параметров анализа, что и в прошлый раз. Как и тогда, мы ищем ответы на поставленные вопросы, используя конкретные данные во всем их разнообразии: подробно разбираем состав общефедеральных списков кандидатов в депутаты от различных партийных объединений, списков кандидатов в депутаты, шедших по одномандатным округам; а также – партийные программы и программы кандидатов в президенты страны; официальные результаты выборов; биографии женщин, получивших депутатский мандат и т.д.

Естественно, что за четыре года, разделившие эти избирательные циклы, в стране произошли определенные сдвиги, которые изменили их контекст и, так или иначе, повлияли на итоги выборов 2003-2004 г.г., включая их гендерную составляющую. Здесь следует выделить, во-первых, перемены общеполитического характера. Они во многом связаны с тем, что аналитики определяют как «укрепление президентской вертикали власти» или «консолидация власти». Следствием этих перемен стало дальнейшее расширение влияния Администрации Президента - как на федеральное правительство, так и на губернаторов, руководителей регионов и автономных республик; усиление исполнительной власти за счет законодательной, в частности - минимизации значения Совета Федерации и перехвата ряда функций у Государственной Думы, например, права на законодательную инициативу; создание так называемой «правящей партии», которая активно использовала в ходе выборов авторитет высшей власти, обещая в ответ на это полную лояльность президентской политике в парламенте.

Эти процессы не могли не сказаться на условиях публичной политической деятельности – важнейшей составляющей полноценного избирательного процесса. С одной стороны, они сузили возможности открытой политической состязательности, конкурентности, а с другой, - повысили значимость так называемого административного ресурса в багаже участников предвыборной борьбы, впрочем, не намного снизив значимость ресурса финансового. Такая корректировка в правилах игры на выборах обострила проблему «социального лифта» – возможности подняться на вершины власти новым людям, в интересующем нас случае – женщинам. Как отмечает О. Гаман-Голутвина, один из самых авторитетных специалистов по российской политической элите, «влияние административной вертикали на формирование элиты в последние годы усилилось…Все меньшее значение имеет «личностный фактор» по сравнению с принадлежностью или поддержкой мощных административных или политико-финансовых структур. Эпоха «самовыдвиженцев» и «одиночек» как в современной политике, так и в экономике, ушла безвозвратно».3

Другие значимые для нашей темы перемены были вызваны стремлением женских организаций расширить возможности для интеграции женщин в политический процесс. Речь шла, прежде всего, об использовании ресурсов права, то есть о развитии и совершенствовании норм законодательства. По этому поводу можно было бы выразить недоумение: разве дело заключается в законах, а не в практике их применения? На поверку оказывается, что и в законах тоже. Российское законодательство, разумеется, содержит нормы, запрещающие дискриминацию по признаку пола. Такие нормы существуют и в Конституции, и в Трудовом, Семейном, Уголовном Кодексах. Однако, по мнению экспертов, их крайне сложно использовать в судебной практике. По целому ряду причин. Во-первых, ни в одном из законодательных актов нет определения понятия «дискриминация», а потому судьи в случае исков, связанных с нарушением прав женщин, могут даже не принять их. Во-вторых, в этих законах не прописаны механизмы реализации антидискриминационных норм, в частности, не предусмотрены конкретные санкции за их нарушение.4 И, наконец, применительно к сфере политики, еще и потому, что в нашем законодательстве отсутствует конкретное нормативное регулирование представительства женщин в структурах власти, которое успешно применяется для преодоления гендерной асимметрии в политике в целом ряде стран, например, во Франции, Италии, Испании, Португалии и др.

По привычке советского времени такого рода нормы называют у нас «квотами». Между тем это – разные понятия: квоты спускаются сверху, их «дают», нормы – результат общественного договора, закрепленный в законе, их принятия добиваются заинтересованные группы. Сама идея введения нормы, обеспечивающей гендерный баланс при составлении списков кандидатов в структуры власти, долго вызывала отторжение в российских политических кругах. Тем не менее, начиная с 2000 года, крупнейшие женские организации – Движение женщин России, Консорциум женских неправительственных объединений и др., начинают добиваться разработки и принятия специальных законов, или поправок к ним, которые содержали бы такие нормы. В частности, весной 2000 года Консорциум женских неправительственных объединений обращается в Комитет по связям с общественными объединениями и религиозными организациями Государственной Думы с предложением начать разработку законопроекта «О государственных гарантиях равных прав и свобод женщин и мужчин и равных возможностей для их реализации». Это предложение было принято. Началась подготовка данного законопроекта под руководством депутата Екатерины Лаховой.

В законопроекте, в числе других антидискриминационных положений, намечалось закрепить систему «позитивных действий» со стороны государства, которая позволила бы обеспечить де-факто движение в сторону равноправия мужчин и женщин:



  • при осуществлении не только их активного, но и пассивного избирательного права;

  • при поступлении на государственную службу и при ее прохождении;

  • при формировании состава руководящих структур государственных органов и органов местного самоуправления.

А также - предусмотреть создание, как на федеральном, так и на региональном уровнях, специальных органов власти, предметом деятельности которых станет, в соответствие с Конституцией, соблюдение принципа равных возможностей мужчин и женщин в социальной жизни.

Подготовка данного законопроекта осуществлялась при активном участии женских организаций, представительницы которых собирались на открытые дискуссии для обсуждения его положений. Это был редкий случай, когда законопроект проходил общественную экспертизу и на парламентских слушаниях, и на специальных встречах с депутатами. В конце апреля 2003 года состоялось первое чтение законопроекта в Государственной Думе. Официально его вынесли на суд депутатского корпуса представители так называемых центристских фракций: от фракции «Отечество - вся Россия» депутаты В. Володин и Е. Лахова, от фракции «Российские регионы» - О. Морозов, от фракции «Народный депутат» - Г. Райков. В поддержку законопроекта проголосовали 342 депутата. Против – 1 депутат, член фракции Союза правых сил К. Ремчуков. Воздержались 2 депутата: представитель СПС А. Лихачев и представительница «Единства» - Н. Комарова. Не голосовали – 105 депутатов. Интересно, что практически вся фракция ЛДПР уклонилась от участия в голосовании, но ее лидер В. Жириновский законопроект поддержал - в преддверие выборов. К тому же в момент голосования на гостевой трибуне находились представительницы женских организаций, грозившие обнародовать его результаты в округах.

Параллельно с работой над этим законопроектом и в соответствии с идеологией равных прав и возможностей женщин и мужчин его разработчики попытались внести ряд поправок к другим законодательным актам, которые имели прямое отношение к нормативному регулированию процедуры выборов. В частности, была предложена специальная поправка в Закон о политических партиях, принятый летом 2001 года. Ее оформили в виде особой нормы в статье 8 (часть 4) данного Закона. Эта норма обязывает политические партии «создавать мужчинам и женщинам, гражданам Российской Федерации разных национальностей, являющимся членами политической партии, равные возможности для представительства в руководящих органах политической партии, в списках кандидатов в депутаты и иные выборные должности в органах государственной власти и органах местного самоуправления»5. Государственная Дума проголосовала за включение данной нормы в Закон о политических партиях.

Однако, схожие по духу, но более конкретные поправки к законам «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и «О выборах депутатов Государственной Думы», которые обсуждались осенью 2001 и весной 2002 года, постигла неудача. Эти поправки предусматривали систему мер, призванных гарантировать соблюдение прав женщин при отправлении пассивного избирательного права. Они требовали, прежде всего, чтобы число лиц одного пола в списках кандидатов не превышало семидесяти процентов от их общего количества. В разных вариантах эти поправки выдвигали депутаты от противоборствовавших в тот момент политических сил – центристов и коммунистов. Это-то противоборство и сказалось, в конечном счете, на результатах голосования. Тем не менее, обнаружилось, что больше трети российских парламентариев в принципе было готово поддержать идею сбалансированного гендерного представительства в структурах законодательной власти.

Важно и то, что сведенные к одному знаменателю, эти поправки оформили политически корректную и эффективную законодательную норму, которая способна обеспечить постепенное выравнивание позиций мужчин и женщин на уровне законодательной власти. Любой гражданин, любой орган, обладающий правом законодательной инициативы, может отныне использовать ее. Эта норма выглядит следующим образом: «Кандидатов, списки кандидатов вправе выдвигать избирательные объединения, избирательные блоки. Число лиц одного пола в списках кандидатов не должно превышать семидесяти процентов от общего числа кандидатов6. При этом в списке не должно быть указано подряд более двух лиц одного пола.

Среди кандидатов, выдвинутых избирательным блоком, избирательным объединением по всей совокупности одномандатных избирательных округов, число лиц одного пола не должно составлять более семидесяти процентов от общей численности выдвинутых кандидатов.

Данные пропорции должны сохраняться и в том случае, если избирательный блок, избирательное объединение исключает из списков, заверенных соответствующей избирательной комиссией, некоторых кандидатов в связи с их выбытием (отказом)».

И далее – что очень важно для практического применения нормы - формулируются санкции, которые последуют в случае ее нарушения: «В случае невыполнения требований, указанных в пункте первом настоящей статьи, избирательная комиссия не позднее 3-х суток уведомляет соответствующий избирательный блок, избирательное объединение о допущенном нарушении.

При отказе избирательного блока, избирательного объединения в течение 3-х суток внести изменения в список кандидатов избирательная комиссия отказывает в регистрации кандидатов данной партии».

Как показали стенограммы обсуждения этих поправок в Государственной Думе, значительная часть российских законодателей, признававшая в целом идею принятия неких специальных мер, которые будут способствовать реализации пассивного избирательного права женщин, не была готова оформить эти меры в виде конкретной нормы. Депутатов устроила бы лишь норма-рекомендация – как в законе «О политических партиях». Положение же о санкциях в случае нарушения данной нормы они вообще квалифицировали как «прямое нарушение Конституции». Логику законодателей трудно понять: почему нормы, призванные обеспечить действенность положений Конституции в области равноправия полов, следует считать ее нарушением? Но именно благодаря этой логике важнейшие российские законы: «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и «О выборах депутатов Государственной Думы», регулирующие избирательные процедуры, сохранили свой прежний гендерно нечувствительный характер.

И, тем не менее, несмотря на то, что эта первая попытка нормативного регулирования представительства женщин и мужчин на выборах не привела к положительному результату, ее нельзя считать полной неудачей. По мере обсуждения всех этих законодательных инициатив происходило своего рода гендерное просвещение политической элиты. Депутаты Государственной Думы, ее эксперты вспоминали – или впервые узнавали - о том, что гендерный баланс структур власти тоже является фактором демократизации общества. Наряду с этим в общественном мнении постепенно стало складываться представление о легитимности требований женских организаций, включая требование интеграции женщин в политический процесс.

В итоге этих законодательных инициатив, возникших в ответ на настойчивые требования женских организаций, участники избирательного процесса 2003-2004 г.г. при отборе кандидатов в общефедеральные списки партий и блоков, а так же в списки от них по одномандатным округам, при выдвижении кандидатов на пост Президента страны формально были обязаны оглядываться не только на соответствующие положения действующей Конституции, но еще и на Закон о политических партиях. Это был пусть небольшой, но явный шаг вперед по сравнению с предыдущим избирательным циклом.

В таких разных по значимости и, можно сказать, разно направленных обстоятельствах, связанных, с одной стороны, с деятельностью государственных структур, а с другой - женских организаций, формировались политико-правовые рамки парламентских и президентских выборов 2003-2004 г.г., по-своему предопределившие те или иные возможности для участия в них мужчин и женщин.

Глава 1. Парламентские выборы 2003 года.
1. Гендерный анализ списков кандидатов в депутаты Государственной Думы
Напомним, что парламентские выборы в России проходят по смешанной пропорционально-мажоритарной системе. Половина из 450 депутатов Государственной думы избирается по общефедеральным спискам, которые представляют партийные организации и блоки, половина – по одномандатным округам также при поддержке этих политических сил. Чтобы партия или блок прошли в Думу, за них должны проголосовать не менее 5% избирателей.

В соответствии со вступившим в силу законом «О политических партиях» к участию в парламентских выборах, назначенных на 7 декабря 2003 г., на этот раз были готовы 44 политических партии. Это предполагало, что они имели свои отделения, по крайней мере, в 45 регионах страны и в совокупности число их членов составляло не менее 10 тысяч человек.

Воспользовались правом на участие в избирательной кампании и были утверждены Центральной избирательной комиссией в качестве соискателей депутатских мандатов 32 партии, но только 23 из них представили списки кандидатов как по общефедеральному, так и по одномандатным округам. Среди стартовавших на этих выборах не было ни одного женского объединения.

Между тем, начиная с 1993 года, женские организации являлись самостоятельными игроками на российском политическом поле. На парламентских выборах 1993 года блок «Женщины России» получил поддержку 8% избирателей и вместе с ней - право сформировать в парламенте собственную фракцию. На выборах 1995 и 1999 года повторить этот результат не удалось. Тем не менее, в 1995 году к участию в выборах были допущены 43 объединения, среди них одно – женское; в 1999 году - 28 объединений, включая 2 женских. В 2003 году женских организаций, которые ставили бы перед собой задачу завоевания депутатских мест в парламенте страны, не оказалось.

С чем это связано? Можно назвать целый ряд причин – институциональных, политических, психологических и даже экономических. Во-первых, дело в том, что новые нормы избирательного законодательства отныне разрешают участвовать в выборах как федерального, так и регионального уровней только политическим партиям и блокам. Применительно к парламентским выборам 2003 года это значит, что в их канун какая-то из женских организаций должна была преобразоваться в политическую партию. Но ни одна из них на это не пошла. Ведь такой процесс, как и само участие в избирательной борьбе, помимо прочего требует очень серьезных финансовых затрат. Денег, соответствующих этой задаче, у женских общественных объединений не оказалось. И это – вторая причина их самоликвидации на нынешней политической арене. Третья причина, скорее всего, в отсутствии надлежащей административной поддержки. Власти рассматривают сегодня женские организации только как более или менее значимых акторов в процессе социальном, но не политическом. А без их одобрения женские объединения, похоже, вступать в предвыборную борьбу не рискуют.

Увеличилось ли в связи с этим представительство женщин в других политических партиях и блоках? Нет. Общее число женщин, добивавшихся депутатского мандата, составило около 13%7 от всего корпуса кандидатов в депутаты, то есть оказалось меньшим, чем в 1999 году. Тогда в числе всех соискателей депутатского мандата было около 16% женщин. В 1995 году тот же показатель равнялся 14%; а в 1993 - 7%. Это означает, что тенденция к росту количества женщин в числе кандидатов в депутаты Государственной Думы, сохранявшаяся в 90-е годы, несмотря на все сложности избирательной борьбы, на этих выборах не действовала.

В общефедеральных списках партий, имевших шансы на преодоление пятипроцентного барьера и попадание в Государственную Думу, в число которых на этих выборах эксперты единодушно включали: «Единую Россию», КПРФ, ЛДПР, «Яблоко», СПС, и с определенной долей условности Народную партию и блок «Родина», показатель представленности женщин составлял около 10%. Он был примерно на один-два процента ниже, чем соответствующий средний показатель для партий-фаворитов парламентской кампании 1999 года. В общефедеральном списке «Единой России" насчитывалось около 8% женщин-кандидатов; ЛДПР – около 8%; в списке блока «Родина» - около 9%; в списке КПРФ - 11%; в списке Союза правых сил - около 12%; в списке Народной партии – 13%. Больше всего женщин числилось в этот раз в списке «Яблока» - 15%.

Как и в 1999 году, самое значительное число женских имен содержалось в общефедеральных списках тех блоков и объединений, которые были аутсайдерами предвыборной борьбы. Оно составляло около 15% от общего количества соискателей депутатских мандатов. Особо выделялись в этом отношении организации, имевшие некую гуманитарную направленность. Первое место занимала «Российская политическая партия Мира и Единства» (лидер – Сажи Умалатова) - 28% женщин. Вслед за ней шла «Российская экологическая партия «Зеленые» - 20% женщин. Довольно близко к последней примыкала партия «Истинные патриоты России» - 19% женщин. Затем – «Союз людей образования и науки» («Слон») - 17% женщин, блок «Российская партия пенсионеров и партия социальной справедливости», блок «партия Возрождения России – Российская партия жизни», а также партия «Развития предпринимательства» - все три по 16% женщин.

Самый низкий показатель представленности женщин по-прежнему сохранялся в списках националистических, великодержавных объединений: на этот раз в блоках «За Русь святую» - 6% и «Русь» - 7,6%.

Хорошо известно, что самые высокие шансы на получение депутатских мандатов имеют те кандидаты, чьи имена значатся либо в центральной части списка, либо в самом начале его региональных частей (то есть, в так называемой «проходной» части списка). Какие возможности в этом плане предоставляли женщинам-кандидатам те или иные объединения?

Женщины входили в тройку лидеров в следующих объединениях:


  • Партия Мира и Единства - Сажи Умалатова (1 место).

  • Союз правых сил – Ирина Хакамада (2 место).

  • Объединенная российская партия «Русь» - Лидия Русанова (2 место).

  • Российская конституционно-демократическая партия – Ирина Алферова (2 место).

  • Партия «Развитие предпринимательства» - Оксана Дмитриева (2место).

  • Блок «Партия Возрождение России – партия Жизни» - Валентина Терешкова (3 место).

  • Блок «Российская партия пенсионеров и партия социальной справедливости» - Галия Зеленчукова (3 место).

Трое из них: С.Умалатова, И.Хакамада, О.Дмитриева - уже имели опыт лидерства при проведении избирательных кампаний, четверо: Л.Русанова, И.Алферова, В.Терешкова, Г.Зеленчукова - были новичками парламентской борьбы.

Партии – фавориты этой избирательной кампании по-разному расставляли женщин в проходных частях общефедерального списка. С этой точки зрения, режим наибольшего благоприятствования женщинам предоставляла Народная партия – 1 женщина в центральной части списка (куда входило 16 кандидатов), 4 – во главе региональных частей. Далее по мере сокращения этих шансов шли:


  • «Яблоко» - 2 женщины в центральной части списка (17 кандидатов), 2 – во главе региональных частей.

  • СПС – 2 женщины – в центральной части списка (11 кандидатов), 1- во главе региональной части.

  • КПРФ – 2 женщины – в центральной части списка (18 кандидатов), 1 – во главе региональной части.

  • Блок «Родина» - 3 женщины – в центральной части списка (18 кандидатов).

Женщин вообще не было на этих позициях в ЛДПР.

«Единая Россия» не выставляла женщин в центральной части списка, в которой значилось лишь 4 имени «отцов-основателей» этой партий; но 5 женщин-кандидатов имели высокие позиции в региональных частях общефедерального списка этой партии.

Примерно те же гендерные диспропорции сохранялись и при выдвижении кандидатов от партий и блоков в одномандатных округах. В общем числе этих кандидатов было около 11% женщин. При этом:


  • «Единая Россия» поддержала в одномандатных округах 144 кандидата, в том числе - 15 женщин (чуть более 10%).

  • КПРФ – 178 кандидатов, в том числе – 20 женщин (чуть более 11%).

  • ЛДПР –186 кандидатов, в том числе – 17 женщин (9%).

  • Блок «Родина» - 50 кандидатов, в том числе - 4 женщины (8%).

  • СПС – 118 кандидатов, в том числе – 13 женщин (11%).

  • Народная партия – 59 кандидатов, в том числе – 5 женщин (почти 12%).

  • «Яблоко» - 115 кандидатов, в том числе – 17 женщин (15%).

Выводы напрашиваются сами собой: судя по числу женщин, выдвинутых в качестве кандидатов в депутаты и по общефедеральным спискам, и по спискам одномандатников, партии и блоки - реальные участники предвыборной гонки - как и на прошлых парламентских выборах - предоставляли женщинам и мужчинам совершенно разные шансы для завоевания мест в российском парламенте. Предлагая на выбор избирателю списки, где среди десяти мужских имен значилось всего лишь одно женское, они возводили свой – может быть, даже основной - барьер на пути женщин в Государственную Думу. Это значит еще, что политические партии откровенно нарушали нормы Конституции и Закона «О политических партиях». Но эти нарушения не получили никакой оценки, и уж тем более санкции, ни со стороны Центральной Избирательной Комиссии, ни со стороны соответствующих правовых ведомств.


х х х
Влияли ли на возможности женщин и мужчин, стремившихся попасть в списки кандидатов в депутаты, такие показатели как их возраст, место жительства, должность, с которой они стартовали, наличие опыта работы в структурах законодательной власти регионального или федерального уровня? Кого, какого кандидата предпочитали политические партии и блоки, считавшиеся фаворитами предвыборной гонки в 2003 году? Насколько явно выражена дифференциация российских политических партий по всем этим показателям и как она связана с гендерной составляющей?
Начнем с возраста кандидатов в депутаты, шедших как по общефедеральным спискам, так и по одномандатным округам. Есть ли здесь отличия в предпочтениях основных политических акторов? И каковы они?
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

  • НАС ВЫБИРАЮТ
  • Введение