Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Мы города великого гонцы…»




Скачать 138.52 Kb.
Дата30.06.2017
Размер138.52 Kb.
«Мы города великого гонцы…»
(Роль творческой интеллигенции блокадного Ленинграда в культурном развитии нашего города на примере творческой биографии писательницы-переводчицы Н. Н. Арбеневой)

работа ученицы 9 класса МОУ «СОШ № 10» г. Перми Дюпиной Евгении

В год 65-летия Победы на старинном Егошихинском кладбище установлен памятный знак в честь ленинградских блокадников, умер­ших в эвакуации в нашем городе. Памятник, а также реставрация и благоустройство мест захоронений эвакуированных ленинградцев проведены в рамках проекта «Ленинградский квартал. Памяти бло­кадников». Проект стал победителем в XII городском конкурсе со­циально значимых проектов «Город - это мы!».

Памятник появился на территории 11 квартала, возле храма Всех святых. Большой объем работы по благоустройству «Ленинградского квартала» провели волонтеры нашей школы.

Я так же была в числе тех, кто ухаживал за могилами «Ленинградского квартала». Среди тех захоронений, были и захоронения известных деятелей культуры - блокадников: поэта Анатолия Адольфовича д'Актиля, писательницы – переводчицы Надежды Николаевны Арбеневой. Могила последней была в очень запущенном состоянии: облезший памятник, сорняки. Работа по его благоустройству проходила несколько дней. И вот после того, как могила была приведена в порядок, мне стало интересно, а кто же такая Надежда Николаевна Арбенева? Как она оказалась в Молотове? Почему она похоронена здесь, а не на своей родине? И множество других вопросов. Так возникла идея написания этой исследовательской работы.

Цель данной работы: дать оценку роли творческой интеллигенции блокадного Ленинграда в развитии культурной жизни военного Молотова на примере творческой биографии ленинградской переводчицы и писательницы Арбеневой Надежды Николаевны.

Основным материалом исследования послужили документы, находящиеся в Государственном Архиве Пермского края. В личном фонде Надежды Николаевны Арбеневой (Р 1209) находятся автобиография Н.А Арбеневой, служебные характеристики, аттестат об окончании гимназии, личное дело, рецензии Н.А. Арбеневой на спектакли, ее стихи, рассказы для детей, переводы и другие документы. Благодаря архивным документам у меня сформировался обаятельнейший облик русской интеллигентки – подвижницы в самом высоком значении этого слова. Большую помощь в работе оказала книга пермского краеведа и журналиста Гладышева В. Ф. «Нас можно распознать издалека».[4]

В годы Великой Отечественной войны Молотовская (Пермская) область приняла и разместила на своей территории около 320 ООО блокадников. Для эвакуи­рованного населения не хватало жилья. Людей подселяли к местным жите­лям, размещали в наспех построенных бараках и даже землянках!

Не всех блокадников удавалось выходить, спасти. Умирали от голода труженики эвакуированных военных заводов, которых иногда хоронили в общей братской могиле, особенно в зимнее время, когда земля промерзала. Известно также, что далеко не всех пациентов удавалось вылечить в эвакогоспиталях, и местом последнего приюта для ленинградцев также становился старинный городской некрополь между речками Стикс и Егошихой, фактически ставший нашим, местным Пискаревским кладбище. В числе умерших в годы войны ленинградцев были и известные деятели культуры.

Благодаря тому, что фронтовой город Молотов приютил в военные годы творческих, интеллигентных ленинградцев, молотовская культурная жизнь изменилась, стала развиваться. Вокруг блокадников сложилась особая атмосфера духовно-нравственного подъема, сверхмобилизованности, самоотверженности. Даже после реэвакуации они не забывали уральский город, который стал им вторым домом. Для кого-то ненадолго, для кого-то на всю оставшуюся жизнь...

Скромный неприметный памятник на центральной аллее у Всехсвятского храма обычно мало кто замечает. Между тем здесь покоится удивительная женщина, которую пермские писатели назвали «нашей литературной мамой». Это ленинградская, а точнее, пожалуй, петербуржская писательница и переводчица Надежда Николаевна Арбенева, которая была эвакуирована в Молотов (Пермь) в 1942 году.

Арбенёва Надежда Николаевна родилась 13 декабря 1890 года в Москве. Мать работала педагогом, отец инженером. Мама Арбенёвой умерла в 1894 году, поэтому её воспитывал отец. Когда Надя была маленькая, семья Арбенёвых в 1896 году отдыхала на даче в городе Алупка (Крым). Там она познакомилась с писателем К. М. Статоковичем, который читал ей свои «морские рассказы».[11] Эти встречи с писателем производили на неё впечатление. И вот в 6 лет она начала писать стихи, а в 8 лет написала свой первый рассказ «Дикая яблоня». В государственном архиве Пермского края мы обнаружили одно из детских стихотворений Нади, «Бесстрашный пловец», которое она написала в 11 лет. В нём она передаёт свои детские впечатления о море.[14] «Надежда Николаевна в своих воспоминаниях писала: «Примерно в том же возрасте - с семи лет – я начала заниматься иностранными языками. Сначала меня стали учить по-французски; у меня была молодая весёлая учительница-француженка; она показала мне чудесные книжки с картинками и мне ужасно хотелось поскорей узнать, что в них написано! Я старалась изо всех сил запоминать все слова, которые мне говорила моя учительница – и, начав занятия в сентябре, я к новому году уже многое понимала по-французски, выучилась читать и вскоре стала бойко болтать на этом языке. Как интересно было читать то, что написано в толстых книгах с золотым обрезом и узнавать о том, как живут дети в другой стране!»

В 1900 Арбенёва Н. Н. поступила в частную женскую гимназию им. Алелековой в Москве. Училась отлично, кроме основных предметов изучала так же необязательные предметы гимназического курса. В 1909 году окончила эту гимназию с золотой медалью и получила звание домашней наставницы.[2] В воспоминаниях Н. Н. Арбенёва пишет, что она ещё в раннем детстве начала изучать иностранные языки: « Когда я уже прилично знала по-французски, меня стали учить немецкому, потом английскому, и, наконец, итальянскому. Знание языков дало мне возможность читать любые книги, а когда мне довелось побывать за границей – я могла в каждой стране говорить с людьми на их родном языке, что помогло мне знакомиться с их жизнью, нравами и обычаями». Действительно, в период 1907 – 1913 года она несколько раз посещала Германию, Швейцарию, Францию и Северную Италию с общеобразовательной и лечебной целью. Она побывала в Париже и Лондоне, в Венеции и Монте-Карло, Берлине и Праге. В 1913 году окончила курсы иностранных языков (французский, английский, немецкий и итальянский) В зарубежные клиники её отправлял отец. Начинает серьёзно увлекаться переводами и зарубежной литературой. В этом же году Арбенева выходит замуж за профессора Оппенгейм К. Н. Вместе воспитывали пасынка. Своя семья, появившаяся у Надежды Николаевны в 1913 году, конечно, на какое-то время отвлекала её от творчества. Домашние заботы, воспитание пасынка, отнимали немало времени. Видимо, это и послужило, в основном, поводом для размолвок с мужем. В 1920-е годы одна за другой начали выходить книги в переводе Н. Арбенёвой, рассказы Джека Лондона, романы Анатоля Франса. Майн Рида, Теодора Драйзера. В 1925 году выходит первый печатный перевод Арбенёвой – роман А. Франса «Роман актрисы».[1]

В 1927 году Арбенёва разводится с мужем и переезжает в Ленинград, продолжает писать свои произведения. В 1929 году была принята в Секцию переводчиков при Всероссийском союзе писателей. В 1930 году устраивается на службу в Научно-исследовательский институт гидротехники переводчицей, а живёт в квартире тёти. В 1931 году устраивается на дополнительную работу в библиотеку, так же переводчицей. В предвоенные годы у Арбеневой вышли такие книги, как рассказы Мопассана, Диккенса и др. произведений зарубежных писателей, сказок народов Албании, Испании и Франции, стихи поля Кутюрье и др. Много времени и сил отнял у Надежды Николаевны перевод романа Р. Суинглера « Нет выбора». Это чёткое, сформулированное ею название определило – в двух словах – и предпочтения творческой жизни писательницы. Она продолжала писать свои, авторские произведения, но судила личное творчество очень строго. Видимо, вникая в творческую кухню лучших европейских писателей во время перевода, она научилась оценивать и других, и себя прежде всего. Поэтому для Арбеневой нет выбора при решении главного вопроса – что для неё первично, перевод или своё творчество.[9]

Когда началась война, Арбенёва устроилась работать в Ленинградский Кожно-Венерологический Институт на должность делопроизводителя, но уже в 1942 году была уволена по сокращению. В этом же году, в июле была эвакуирована в город Молотов (Пермь). Там её сразу приняли в Молотовский группком писателей казначеем, затем перевели на должность секретаря-плановика в издательство. Высокая культура, эрудиция, обаяние этой женщины привлекали и покоряли всех без исключения. Один из её учеников – пермский писатель Владимир Черненко вспоминал: «Я не припоминаю ее неряшливой или растрепанной. В моей памяти неизменно осталась такой, какой она была всегда - аккуратной и элегантной. Вот она заходит в редакционную комнату издательства. Как всегда, приветливо и с искренней радостью здоровается со всеми. Со всеми сразу и потом со всеми в отдельности. У нее неистребимая общительность, она как бы непроизвольно стремится расшевелить и вас, внести с собою некий заряд бодрости и жизнерадостности». Она всегда была в центре внимания: «Припоминается один новогодний вечер трудной военной поры. Собралась очень небольшая семейная и, в общем-то, молодая компания. Кто-то из нас вдруг предложил: а не сходить ли нам за Надеждой Николаевной. Сегодня, как это точно известно, она в одиночестве. Мигом нашлись желающие слетать за нею. Надежда Николаевна не заставила себя долго упрашивать. Она по-молодому откинулась от книги – раз-два-три, прихорошилась у зеркальца, повернулась на каблучках, сказала: - Я – ваша. Куда там! Вовсе нет, это мы были - ее. В тот новогодний вечер она была сосредоточением всего в нашей квартиришке. Я даже не умею сказать, как это получилось. Это получилось – вот все. И потом, поздней ночью, когда мы все до единого пошли проводить домой Надежду Николаевну, а новогодние снега мягки и снежны, мы шли по широкой, похрустывающей серебряной улице, и каждый из нас старался быть поближе к ней.» - писал Черненко.[17]

В 1947 Арбенева переведена в должность ведущего редактора областного издательства. Одновременно занимается переводческой деятельностью. И эти переводы несли в себе немаловажное значение. В военные годы и в первую послевоенную пору в стране выходило очень немного книг. И уж, конечно, в те времена, когда были разорены не только библиотеки чуть ли не половины России, но даже и школы были без учебников. Переводила с английского. С французского не решалась. Говорила, что некоторые нюансы она передать не может. Английский для нее ближе и проще.[18]

Надежда Николаевна участвует в выпуске серии сборников «Нашим ребятам», ведёт передачу на радио. Несколько детских сказок и рассказов Арбенёвой прозвучали в радиоэфире. Они были посвящены формированию характеров детей, взрослению. В основе сказки «Не хлопай дверью» лежит фантастический сон мальчика Феди. Правда, об этом не догадывается ни читатель, ни герой до конца произведения. Федя в общем-то хороший мальчик, но уж если к кому привяжется дурная привычка, ох как трудно от нее отделаться! Так и с ним. Сколько раз Феде говорили: «Не хлопай дверью!» Не помогло. По-прежнему «сыпалась штукатурка», «предметы дрожали и звенели», «вздрагивали от испуга и сердились» мама с папой. И вот однажды мальчик прищемил нос, а когда вытаскивал, то удлинился тот до самого пола. Обезобразилось лицо и посыпались неприятности. Рассказывая о них, писательница рисует горе мальчика, его боль. Здесь повествование достигает наивысшего напряжения. Федя на все был согласен, лишь бы избавиться от противного носа. Его беду заметила добрая старушка и устроила мальчика в аптеку закрывать входную дверь с единственным условием: хлопнет дверью – нос удлинится, осторожно и тихо закроет – нос уменьшится. Согласился измученный мальчик, но не сразу все получилось, так как бороться со своими недостатками – задача очень трудная. Нужны воля, терпение, сильное желание стать лучше. Всего можно добиться, идя упорно к цели даже маленькими шажками. И юный читатель рад, что Федя одержал победу над собой.[13]

Рассказ «Женя» имеет подзаголовок – ленинградская быль. Перед нами эпизод из жизни детей в блокадном Ленинграде. Арбенева Н.Н., будучи блокадницей, хорошо знает, что пережили взрослые и дети. Детали рассказы передают обстановку замерзающего, голодающего блокадного города: «занесенные снегом безлюдные улицы Ленинграда», «забитые фанерой окна», холодные квартиры, «керосину в примусе было так мало, что едва удалось вскипятить маленькую кружку воды». И мальчик Женя напоил бабушку кипятком с черными сухарями. Сам он не ел ничего, спешил к маме на работу и мечтал: там ждал его в столовой горячий суп, каша, пылающая печка. Но жизнь подбрасывает ему испытания. Командир Красной Армии, который давно не видел свою мать, просит отнести ей записку, чтобы та пришла повидаться: «Будь другом.» Что делать? В душе ребенка идет борьба, а мороз «все сильней и пустой желудок давал себя знать, дразнила мысль о горячем супе», да и мама будет нервничать. Как быть? Писательница, рисуя колебания мальчика, видит главное, то, благодаря чему ленинградцы выстояли: сердечную доброту, человеческое участие, внимание, желание помочь друг другу. Вот почему мысль, что «командир может заподозрить в нем нежелание помочь», прекратила его колебания. Вот почему, увидев мать командира, сгорбленную старушку, такую беспомощную и старенькую, Женя принял героическое решение проводить ее к сыну. Нелегко давалось это: «не раз мелькало в душе его сожаление о пропущенном обеде», «о пылающей печке». Но в блокадном Ленинграде дети взрослели быстро. И сознание исполненного долга придавало ему мужества переносить все усиливающийся голод и пробирающий до костей мороз. Прощаясь, командир пересилил желание поцеловать мальчика, а только пожал ему руку, потому что его поразило «что-то мужское, серьезное и гордое в выражении глаз мальчика». Голодный и замерзший Женя бежал домой. Но душу ему согревали слова защитника города: «Спасибо, товарищ» и детская радость, что он что-то сделал хорошее, и то, что он сможет вечером поделиться с мамой и бабушкой подаренной плиткой настоящего шоколада. Радость детская, но поступки – взрослые. Этот рассказ – памятник юным ленинградцам, силе их характера, их большой душе.[10]

На молотовском радио она выступала с циклом бесед для детей «О культурном поведении в обществе». Важнейшим признаком культурного человека Арбенёва считала - вежливость, уважение личности, окружающих, умение держать себя в обществе. И даже когда она писала рецензии на спектакли Молотовского оперного театра, её в первую очередь беспокоило формирование зрительской культуры, уважение к театру. Она стремится к тому, чтобы театр для всех молодых зрителей стал храмом искусства. В одной из рецензий она писала: «Мне хочется поговорить о зрителе, преимущественно о молодежи. Судя по тому, как в этом году охотно посещаются оперные спектакли и симфонические концерты, можно думать, что наша молодежь, которой были привиты хороший вкус спектаклями Кировского театра, умеет ценить интересные постановки молотовской оперы и серьезную музыку, исполняемую в симфонических концертах. А между тем, наблюдая за поведением молодых слушателей в театре, у меня невольно возникает вопрос: умеют ли они слушать музыку и с должным уважением относится к работе дирижера и исполнителей? С полной ответственностью за свои слова я отвечаю на этот вопрос: нет! Далеко не все умеют».[8,12]

После окончания войны Надежда Арбенёва награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Затем началась реэвакуация, однако Надежда Николаевна настолько «срослась» с проблемами и заботами местных литераторов, что даже не уехала в любимый Ленинград, осталась здесь работать до конца своих дней. Она дала «зелёный свет» целому ряду местных литераторов, поддержав их ценными советами, умной редактурой. Один из её учеников писал так о рабочих встречах с Надеждой Николаевной: «И вот появляется автор, смущенно покашливая и пошаркивая ноги. С хозяйственной домашней неторопливостью пожилой женщины Надежда Николаевна усаживает молодого автора возле своего рабочего стола, высвобождает ему на столе необходимое «жизненно пространство», а сама в это время между делом участливо и совершенно искренне, с женской заинтересованностью расспрашивает его о здоровье, о творческом самочувствии, о домашних и прочих делах… Ну, а потом начинается производственный разговор. Разговор о рукописи, разговор о будущей книге этого самого автора. И вот на столе уже громоздятся толсты словари и справочники, распахнута рукопись, странички покрываются пометками, знаками, закорючками, галочками, что-то сразу же вычеркивается, что-то сразу же добавляется… Но вдруг заминка, какая-то заковыка, и хотя по всему видно, что у Надежды Николаевны есть в запасе подходящее слово, которое можно вставить в рукопись взамен корявого и неподходящего по контексту, она тем не менее говорит автору: - Пожалуйста, достаньте вот тот том Ушакова, а заодно и Ожегова – посмотрим, как они на этот счет рассуждают. Кто желает нам помочь? И вот мы листаем толстые словари, водим пальцем по страницам, ищем, читаем, находим среди десятка других нужное слово, одно-единственное слово. Она говорит: - Вот и хорошо, что мы споткнулись, хорошо, что поискали. А вы заметили, что мы с вами еще дюжину слов интересных попутно раскопали и расшифровали. Ведь это пригодится, не правда ли?»

Её любовь к книгам и жажда чтения поражала окружающих. Все удивлялись – когда она успевала столько читать. Возле Надежды Николаевны всегда находились «детские» авторы. Они любили её за то, что «она просто воспитывала нас собою – тех, конечно, кто хотел это воспитание воспринять. Она была для автора хорошим собеседником, неким стимулятором, который взбадривал автора, заряжал его на дальнейшую работу. А это, поверьте, чуть не главное в писательском деле. Рядом с нею всегда было радостно. Рядом с нею хотелось стать лучше, чем ты есть».

Но и сама она была совершенно по-детски рада, когда вдруг в издательском большом неводе оказывалась вдруг «золотая рыбка». Те, кто работали с ней в редакции не раз слышали, как Арбенёва хвалила того или иного писателя: « Ну, разве это не прелесть!» Так она читала всем и перечитывала «Почемучку» Бориса Ширшова. Так восхищали ее сказки Афанасия Матросова. Так она ходила по издательским комнатам с двумя страничками молодого тогда автора Льва Давыдычева: - Нет, вы только взгляните, как изумительно этот юноша чувствует ритмику детской сказки и особенности детского восприятия». Басни Афанасия Матросова, стихи Бориса Ширшова, первые повести и рассказы Льва Давыдычева пришли к читателю с лёгкой руки Надежды Николаевны. Многие писатели считали её «литературной мамой», были благодарны ей, и даже посвящали стихи, например, Борис Ширшов:



Когда наперекор весне

Лучистой, радостной и бурной

Вдруг облако роняет снег

Из выси солнечнолазурной

Я улыбаюсь. Мне смешны

Зимы напрасные старанья –

Холодным снегом увяданья

Припудрить голову весны.

Вам – пятьдесят, но седина –

Не признак старости унылой,

И, как весенний снег, она

Напрасна, коль в душе весна

У вас клокочет с прежней силой.[15]


Владимир Черненко вспоминает подарок, преподнесённый ему Арбеневой незадолго до её смерти: «Ей умиралось очень трудно. Она очень любила Она поднимала голову с подушек и спрашивала: - Как там на улице, хорошо? На улице всегда хорошо, когда можно бывать на улице. Незадолго до кончины своей она подарила мне книгу – тот самый перевод сэра Вальтера Скотта (то был ее последний завершенный труд). На титульном листе несколько добрых слов, написанных старомодным, красивым, четким и разборчивым почерком. Ее рука всегда была аккуратной. В тот раз, принимая этот подарок, я неумело и чуть ли не впервые поцеловал женскую руку. Поднес неуклюжими своими ручищами ее красивую руку к губам и смущенно прикоснулся. И сегодня, спустя полтора десятка лет, я мысленно и благоговейно приподнимаю руку тонкую ее».[17]

Скончалась Надежда Николаевна Арбенева 29 августа 1954 года от тяжёлой, продолжительной болезни.

Война объединила жителей этих двух разных городов – голодного, полуразрушенного Ленинграда и тылового трудового Молотова. Ленинградцы-блокадники внесли свой собственный вклад в развитие нашего города. Благодаря Е. Н. Гейденрейх было создано хореографическое училище, обогатился репертуар местного театра оперы и балета, повысился уровень зрительской культуры. В свою очередь город, который дал приют этим людям, дал и вдохновение, и почву для творчества известных писателей и артистов.

Большую роль в развитии пермской литературы сыграла блокадница Надежда Арбенёва. Она была наставником таких писателей, как Лев Давыдычев, Борис Ширшов, Афанасий Матросов и других, участвовала в создании книг и цикла воспитательных передач для радио. Именно в Молотове были созданы и опубликованы её детские рассказы. Ее высокие душевные качества, эрудиция, глубокое знание отечественной и зарубежной литературы привлекали к ней всех, кто был хоть немного знаком с ней. Ни в Перми, ни в Санкт-Петербурге у нее не осталось родственников, потому волонтеры нашей школы продолжат шефство над ее могилой.



Список источников

  1. Автобиография Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209.Опись 1. Дело 1.

  2. Аттестат и справка об окончании гимназии Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209.Опись1. Дело3.

  3. «В детский час». ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 39.

  4. Гладышев В.Ф. «Нас можно распознать издалека». – Пермь,: ООО «ИД «Типография купца Тарасова», 2010.

  5. Групповое фото редакции. ГАПК. Фонд 1380. Опись 1. Дело 85.

  6. Групповое фото редакции. ГАПК. Фонд 1588. Опись 1. Дело 584.

  7. Детское фото Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 49.

  8. Конспект беседы о правилах поведения в обществе. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 42.

  9. Личное дело Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209.Опись 1. Дело 2.

  10. Рассказ Арбеневой Н.Н. «Женя» ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 34.

  11. Рассказ Арбеневой Н.Н. «Из детских воспоминаний» ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 36.

  12. Рецензии на спектакли Пермских театров. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 40.

  13. Сказка Арбеневой Н.Н.«Не хлопай дверью». ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 37.

  14. Стихи Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 38.

  15. Стихи Бориса Ширшова. ГАПК. Фонд 1209.Опись 1. Дело 44.

  16. Фото с похорон Арбеневой Н.Н. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 51.

  17. Черненко В. «Надежда Николаевна Арбенева». Вечерняя Пермь, № 171, 23 июля 1970г., стр.4

  18. Характеристика Арбеневой Н.Н. – переводчицы. ГАПК. Фонд 1209. Опись 1. Дело 15.




Каталог: Files
Files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
Files -> Краткая биография Пушкина
Files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
Files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
Files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
Files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
Files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель

  • Дюпиной Евгении