Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница7/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35

63
Опрос свидетельницы Галины Шалдиковой
Председатель Совета родителей военнослужащих России, г. Саратов
Освобождение пленных солдат.

Преследования освобожденных военно-пленных в России, в частности органами ФСБ.*


Г. ШАЛДИКОВА. Мне пришлось выехать в Чечню 26 февраля 1996 года по просьбе матери военнослужащего, который служил в Хабаровске. Мать приехала ко мне за помощью из Приморского края — сын попал в плен. 7 февраля по телевидению в "Вестях" сказали, что ее сын попал в плен еще с четырьмя солдатами. Мы обратились на телевидение, взяли этот сюжет и через министра обороны просили оказать помощь в поездке в Чечню.

26 февраля мы прибыли во Владикавказ, а оттуда в Ханкалу. Попросили доставить нас в то место, где сын находился в пле-ну. Мы приехали в 34-й полк, где встретились с замполитом, а также с комендантом села Чири-Юрт. 1 марта мы попали в се-ление Комсомольское к Махаеву, чтобы забрать пленного домой. Ждали Махаева, потом с ним побеседовали. Он сказал: "Отдаю вам последнего пленного, и мы готовимся к боевым действиям". Я спросила, можно ли будет матерям проводить обмен пленными солдатами? Он ответил: "Нет. Мы готовимся к боевым действиям. Поэтому обмена больше не будет".

Этого парня отпустили. Мать попала домой с сыном 5 апре-ля. Вид у сына был измученный, парень был заторможенный. Затем мать сообщила, что сына забрали сотрудники ФСБ. Бы-ли сведения из полка, что воинскую часть он оставил с автома-том. Сейчас парень находится под следствием. В плену он был с 14-15 декабря и до нашего приезда, то есть до 1 марта.

В. БОРЩЕВ. Хочу отметить, что представители Военной проку-ратуры в Государственной Думе дали обещание, что на тех плен-ных, которые освобождаются, будут заводить какие-то дела только в крайних случаях.
* 2,33.
64
Опрос свидетеля Руслана Ахтаханова
Советник Д. Дудаева по экономическим вопросам, председатель
Демократической прогрессивной партии Чечни, Грозный

Подготовка российским руководством во-енной операции в Чечне.

Роль С. Филато-ва и Е. Севастьянова.

События в Самашках (март 1996 г.).

Выборы в ЧР (декабрь 1996 г.).*


Р. АХТАХАНОВ. Прежде чем приступить к рассказу, я хо-тел бы дополнить ответы Руслана Имрановича Хасбулатова на те вопросы, которые ему были заданы и которые касаются и меня. Остановлюсь на отношении Сергея Александровича Филатова и Евгения Владимировича Севастьянова, бывшего заместителя ФСБ России, начальника Управления ФСБ по Москве и Московской области, к данной войне. Я работал у Дудаева советником по экономическим вопросам и в 1994 го-ду был тем человеком, который старался наладить российско-чеченские отношения, в чем был поддержан Дудаевым. Я имел встречи и постоянную связь с господином Филатовым, я всегда напрямую общался с ним, но в двадцатых числах ноября 1994 года меня решили, вероятно, проверить, может быть, потому, что со мной, когда я пришел к Филатову, был еще один человек из Чечни.

Впервые в жизни я попал в ФСБ, к г-ну Севастьянову, ко-торый упорно выяснял у нас, чего мы хотим от Филатова. В результате долгого разговора я понял, что этот человек воз-главляет военную часть операции в Чечне. Потом мне это под-твердили в моем селе Знаменском. Десятки моих друзей сказа-ли, что Севастьянов постоянно находится в Моздоке и Зна-менском, только ходит в спортивной форме. За провал опера-ции 26 ноября Ельцин его снял своим указом. Только после Севастьянова мы попали к Филатову. Связь с Ельциным по каждому вопросу, связанному с Чечней, тогда была только че-рез Филатова. Схема была такая: я — Филатову, Филатов — Ельцину, Филатов от Ельцина — мне, а я — Дудаеву. Такая бы-ла связь. Чечней тогда практически занимался Ельцин, а не Че-рномырдин. Все проходило с подачи Филатова. Я могу утвер-ждать, что операцию 26 ноября курировал Филатов, имея пря-мой выход на Ельцина, а военная ее часть на совести г-на Се-вастьянова.

Теперь что касается событий последнего месяца в Чечне. В марте этого года я поехал домой в Чечню, где попал в очень сложное положение, и поэтому ровно на месяц там задержал-
* 1,3,13,14,15,20,22,23,36.
65
ся. Я стал свидетелем ряда новых преступлений против человечности в нашей республике. В Грозный я прилетел 7 марта. На моих глазах в аэропорту выгружали 17 самолетов с наемниками, брошенными, видимо, на помощь военным. Нас вместе с женщинами, детьми, с экипажем самолета загнали в угол аэропорта, где объявили, что в городе идет резня и они не могут отвечать за нашу жизнь. Это объявил нам комендант республики. На улицах — танки, а около танков или БТР стояли сотни и тысячи вооруженных людей, готовых к бою. Нам объявили, что мы останемся в аэропорту, пока в Грозном не закончатся военные действия. В аэропорту не было света, четвертый день не было воды. В ответ на малейшее наше движение солдаты
щелкали затворами. "Стоять! А то пристрелим!". Многие пассажиры вынуждены были купить обратные билеты и на этом же самолете полететь обратно. Нас осталось человек 60. После мучительных и длительных переговоров нас вывезли ночью на машинах на окраину города и там оставили. Мы переночевали в чеченских семьях, а затем каждый, как мог, стал добираться домой.

22-23 марта 1996 года я был в Самашках. По словам сотен людей, с которыми мы там встречались, только один раз 15 марта дали коридор для вывода мирных жителей, но многие не верили что могут быть "вторые Самашки", второй этап «зачистки», поэтому вышло очень мало людей. Потом собрали одних мужчин, 104 человека, якобы для вывода из села, но их сразу увезли в Пятигорск в концентрационный лагерь. Это были мужчины от 16-17 до 55 лет. Затем обратились к женщинам, сообщив, что их будут вывозить. Их собрали на месте бывшего консервного завода (в прошлом году после первого боя завода не стало) и окружили танками, затем прилетели вертолеты, и женщин начали отстреливать с вертолетов. По словам людей, там было 400 трупов женщин и детей. Оставшихся в живых за волосы затаскивали на танки, которые, прикрываясь этими женщинами, въезжали в село. По свидетельству жителей села, в этих танках не было ни солдат, наемников. В них находились лысые люди в возрасте от 17 до 60 лет, многие беззубые, с наколками. Можно предположить, что это были заключенные из тюрьмы, откуда их выпустили, сказав: "Останетесь живы — пойдете домой". Я своими глазами видел надписи на танках, которые входили в Самашки и возвращались обратно. На некоторых было написано: "Ермолов был прав", "Месть за Буденновск". Атака на Самашки началась с химического оружия желтого дыма. Мы опросили 40 человек. Они рассказывали, что появился какой-то желтый дым, ничего не было видно, на теле при любом прикосновении вскакивали волдыри. У людей начиналось головокружение, одышка. А потом (уже в нашем


66
присутствии) в течение 48 часов шла усиленная бомбардировка и артобстрел села.

По свидетельству тех, кто вышел оттуда, ямы от бомбы оставля-ли воронки глубиной не менее семи метров. Как они нам расска-зывали, десять большегрузных КамАЗов с гравием не могли бы за-сыпать эту яму. Многих людей просто пристреливали на месте. Обращались в подвал: «Есть ли живые?». Если слышали ответ, что есть, то бросали гранаты со словами: "Привет вам из Буденновска". По свидетельству оставшихся в живых, в прошлом году была лишь "легкая прогулка". Бомбежка продолжалась пять суток, после чего в селе осталось шесть тысяч жителей. А было более десяти.

С 31 марта по 6 апреля 1996 года я находился в Грозном. До 31 марта самолеты бомбили ряд сел, но с 1 апреля в Чечне начался страшный ад!

Наверное, в сотни раз увеличилось число самолетов! С 1 по 6 апреля я не мог заснуть, потому что над Грозным все 24 часа беспрерывно летали самолеты и бомбили. Шла настоящая война, очередной ее виток.

Хотелось бы обратить внимание еще на один момент. На Чечню списано порядка семи триллионов рублей. Но до сего-дняшнего дня ни правительство Хаджиева, ни правительство Завгаева не получило ни одной копейки. 30 процентов людей в Чечне один раз получили по 100 тысяч рублей — и все, а ос-тальные 70 процентов за полтора года даже положенных 100 ты-сяч не получили. Как эти деньги расходуются? В Грозном сидят два представителя строительных министерств России, которые якобы восстанавливают Чеченскую Республику. Сегодня даже глава республики Завгаев не имеет права посмотреть сметы, не говоря уже о том, чтобы принять какой-нибудь готовый объект. Правда, Дом правительства, где сидит Завгаев, часто белят.

В. БОРЩЕВ. Что вы можете сказать о выборах в Чечне?

Р. АХТАХАНОВ. Жители Самашек говорили, что у них в селе выборов не было. Что они даже не слышали о них. Ни один чело-век в Самашках 17 декабря не голосовал. Никто бы и не позволил голосовать.

Но через неделю после назначенных выборов господин Зав-гаев, сидя в телестудии, благодарил население республики, которое так бурно -его поддержало. И сказал, что больше всего поддержало — 70-80 процентов населения — это село Са-машки. Жители села начали думать: "Как же так, мы же не голосовали!" И в-спомнили, что за неделю до этого по селу про-ходили люди вместе с членами сельсовета, собирали списки и обещали, -что на днях выдадут по 100 тысяч. Все показывали паспорта, всех заставили писать фамилию, имя, отчество, год рождения, роспись, — что они просят выдать 100 тысяч. Вот


67
эти списки есть. Нам не позволят добраться до Центризбирко-ма, но 99 процентов голосовавших 17 декабря — из этих спи-сков на выдачу 100 тысяч. Повторяю, население республики не голосовало.

В. ГРИЦАНЬ. Как воспринимали в республике объявление Ельцина о прекращении боевых действий? Почему военные действия не прекратили? Почему Завгаев не доставил известие о прекращении боевых действий в местные органы республики?

Р. АХТАХАНОВ. Для господина Завгаева с его командой, сло-жившейся еще в 1991 году, прекращение войны и вывод войск смерти подобны. Они должны оказаться в Москве раньше этих войск. Поэтому они делают все для того, чтобы удержаться. Ни ра-зу глава республики, сколько бы и какие села ни бомбили, ни разу не осудил ни одну акцию.

Скажем, подписывает соглашение Шалажи. А потом якобы с космического корабля видят через бинокль, как в этом селе бое-вик пробежал… И начинается уничтожение всего и вся. Эти со-глашения сегодня являются как раз той основой, на которой продолжается геноцид. Если до подписания такого соглашения любой житель любого села мог предъявить счет российской стороне за вандализм, то после подписания они лишены этой возможности. Всегда виновная сторона может юридически вы-крутиться, обвинив другую сторону в нарушении подписанного соглашения.


68
День третий
22 апреля 1996 года

Опрос свидетепя Курейша Хажгириева

Член Комиссии по вызволению незаконно удерживаемых

и розыску без вести пропавших, ЧР
Бомбардировки села Катыр-Юрт в марте 1996 г.

Массовые преступления против мирных жителей.

Эксгумация массовых захоронений.*
К. ХАЖГИРИЕВ. Я старший из двенадцати душ в семье Хажги-риевых, проживающих в селе Катыр-Юрт. 28 марта 1996 г. я был в Грозном. В этот день в 8 часов вечера была произведена трагиче-ская бомбардировка по нашей семье, по нашим домам. В одном общем дворе мы проживали вместе четыре семьи. Все четыре дома были полностью разрушены.

Один из этих домов стал могилой для семьи моего брата. Ли-шены жизни 11 душ, включая двух детей, которые должны были вот-вот появиться на свет. Факт этой варварской акции зафикси-рован представителями прессы, в том числе зарубежной, предста-вителями регионального управления военной прокуратуры.

Я работаю в Комиссии по вызволению незаконно удерживае-мых и розыску без вести пропавших, организованной нынешним правительством. Наша группа в составе трех человек занимается эксгумацией трупов. Я ежедневно вижу следы этой войны, этого геноцида. Нам приходится выкапывать трупы, составлять их из оставшихся костей, по одежде пытаться опознать человека. Мы не разбираем, чеченец это, ингуш или русский. Нам важно уста-новить его личность и отдать труп родственникам. Я ежедневно вижу свидетельства варварских бомбардировок. Я не могу слы-шать, как генерал Дейнекин кощунственно заявляет, что они не бомбили. Я слов не нахожу! Позор генералу.

Откуда же появляются самолеты? В Чечне нет самолетов. Про-сто идет запланированное уничтожение чеченского народа, по--другому назвать это нельзя. Нападают без разбора — ночью, пе-ред рассветом, когда народ спит. Выискивают такие моменты и на расстоянии ведут обстрел, говорят, что якобы там находятся бое-вики. Находят какие-то поводы, уничтожают село. Потом детям или старикам приносят документ — так называемое соглашение. И получается, что это село подписало "трехстороннее соглашение".


* 4,8,10,13.
69
Это преступление. Народ верит, что война в конце концов закон-чится. Но сейчас он уже убедился, что цель российского руково-дства — как можно меньше чеченцев оставить на чеченской земле. Другого смысла происходящего я не вижу, как не видят и многие другие.

В. БОРЩЕВ. Могли бы вы нарисовать картину бомбардировки, во время которой погибли ваши родные, как это произошло?

К. ХАЖГИРИЕВ. Это было в 8 часов вечера. Я был в Грозном на работе, все остальные были дома. К гулу самолетов, к их регуляр-ным вылетам мы привыкли. Мы знали, на какой высоте они проле-тали. Можно было залезть на крышу и видеть, как все горит. От нас в трех километрах Бамут и Орехово. Мы знали, если самолет летит на большой высоте, значит он летит на Бамут или Орехово.

Два самолета пролетели в сторону Бамута, следом шел третий. Он летел на маленькой высоте, поэтому все начало дрожать и трястись. Как только появился этот шум, сразу последовали взры-вы. То есть он бомбил с малой высоты. Упали две бомбы: совсем рядом с нашим двором и через улицу — во двор соседей. Это бы-ли очень большие бомбы — они оставили воронки диаметром 5-7 метров, глубиной около 2 метров. У нашего села стояли военные. Даже они потом говорили, что удивились такому большому взрыву.



В. БОРЩЕВ. Как вы полагаете, с такой высоты можно было уви-деть, что это населенный пункт, а не расположение дудаевцев?

К. ХАЖГИРИЕВ. Конечно. Ведь горел свет. У нас через день по очереди села получают свет. В тот вечер свет был.

В. БОРЩЕВ. Расскажите подробнее о работе по эксгумации.

К. ХАЖГИРИЕВ. На сегодняшний день в Грозном нашей служ-бе известно более 60 мест, где производились массовые захоро-нения. У нас есть письмо от главы администрации Заводского района с просьбой произвести эксгумацию на территории одного детского сада. Там захоронено более 30 трупов. Но нам мешает не только отсутствие техники, оплаты, но и военные действия, постоянные выдумывания нападений на блокпосты, комендатур. Из-за постоянных обстрелов мы не можем работать.

Я работаю по эксгумации с октября 1995 года, с того времени, как познакомился с Хусейном Хамидовым. Он искал двух своих сыновей. Нашел их, закопанных, на территории Заводского района, похоронил, как полагается. И с тех пор он добровольно организовал при Хаджиеве государственную службу розыска без вести пропавших.



В Грозном есть кладбище рядом с консервным заводом. Там было более 900 трупов. Более 500 было эксгумировано нами вместе с
70
группой специалистов, судмедэкспертов — работников ГУОШ МВД России. Были заведены специальные карточки, сделаны описания внешности, примет, одежды. После описания производились пере-захоронения. Вся информация об этом есть у Хамидова.

В. ГРИЦАНЬ. Указываете ли вы причину смерти и характер по-вреждений?

К. ХАЖГИРИЕВ. Конечно. Обычно это признаки насильствен-ной смерти. С нами работают специалисты. Они пишут: "Смерть насильственная", "Расстрелян", "Сгорел". Есть трупы с огнестрель-ными, есть с ножевыми ранениями, есть трупы без головы. Я вы-езжал в Ростов, в Северо-Кавказскую военную медицинскую лабо-раторию. Там находятся трупы, привезенные из Грозного еще в ян-варе 1995 года Федосеевой. Там были трупы не просто без головы, но и со следами взрыва. В рот, видимо, вкладывали какие-то взрыв-чатые предметы, и после взрыва по плечи не оставалось ничего. Это проделывалось со здоровыми людьми крупного телосложения:

В. БОРЩЕВ. Мне известно, что много трупов было извлечено из заваленных подвалов. Не располагаете ли вы информацией, сколько погибло в заваленных подвалах?

К. ХАЖГИРИЕВ. Такой цифры у меня нет Но я знаю, что трупы сотнями вывозили и на Восточное, и на Карпинское кладбище (западная сторона). Из Чернореченского дома престарелых вывозили бабушек, дедушек, которые погибли под бомбами. Группы людей подбирали на улицах и увозили туда, где в тот момент было безо-паснее. Велся обстрел. Трупы трупами, но никто не хотел риско-вать.

Т. КУЗНЕЦОВА. Как вы полагаете каковы общие потери среди чеченского населения?

К. ХАЖГИРИЕВ. Трудно сказать. Мы не знаем последних дан-ных по селам. Например, мы не знаем, сколько погибло в Самашках, Серноводске или в Орехове. Говорят, бомбят опорные пункты Дудаева, а это люди в лес за дровами или за черемшой поехали или скотину пасут. Гибнут люди, но мы не можем поехать в Аршты или в Бамут, или в горы. Только в черте города мы можем что-то опре-делить, и то, если позволяют военные. Когда мы вскрываем массо-вые захоронения, выкапываем людей, укладываем их в ряд, то ви-дим, что там и стар, и млад, и военные, и гражданские.

В. ГРИЦАНЬ. Что вам известно о "расстрельной стене" генерала Бабичева?

К. ХАЖГИРИЕВ. Части генерала Бабичева размещались неда-леко от ДК Ленина и стадиона Орджоникидзе. Там был штаб, там
71
же и расстреливали людей. Забирали на улицах, приводили, ста-вили к стенке и устраивали себе веселье. Очевидцы утверждают, что людям завязывали глаза и расстреливали. Ночью люди слыша-ли оттуда выстрелы, крики. Мало кто выходил оттуда. Но трупов мы там не нашли. Найден был только один, была установлена его личность. Это был пожилой армянин, пенсионер. На территории ДК им. Ленина нашли его личные вещи, очки, деньги и прочее.

В. БОРЩЕВ. Кто может подтвердить факты расстрелов?

К. ХАЖГИРИЕВ. Местные жители ходили туда за водой, жен-щин пускали с тыла до определенного расстояния. Они видели, как водили туда молодых ребят с завязанными глазами. Есть рус-ская женщина, которая очень хорошо знает всю эту историю, есть чеченка, которая видела. Многие оставались в городе в тече-ние военных действий. Есть следы, которые ни в каких коммен-тариях не нуждаются — кровь на стене, где расстреливали. Есть автограф на стене под следами пуль: «Курганский ОМОН».

В. БОРЩЕВ. Очевидцы видели, как заводили людей. А сам про-цесс расстрела они видели?

К. ХАЖГИРИЕВ. Нет. Они видели лежащие трупы, слышали звуки выстрелов, крики. Военные оставляли трупы лежать на 1-2 дня. Куда они их потом девали, никто не знает. Есть один свиде-тель, который сейчас скрывается. На территории ДК им. Ленина есть ресторан "Терек", так вот он спрятался там в холодильнике и остался жив. Каким-то образом ночью он оттуда выбрался.

И. ГЕРИХАНОВ. Было ли заключено какое-либо соглашение между федеральными органами власти и администрацией вашего села до начала бомбежки, за несколько дней или, скажем, за ме-сяц? Был ли какой-нибудь ультиматум командования войск, кото-рые стояли в полутора километрах от села, предъявлен селу?

К. ХАЖГИРИЕВ. Никакие соглашения не заключались, но род-ные мне рассказывали, что с села требуют такое-то количество ав-томатов, десять военнопленных, которых не было в селе и быть не могло. То есть это был искусственный повод, ставились условия, которые невозможно было выполнить. Так же было и в Катыр--Юрт, и в Серноводске, и в Чири-Юрт.

И. ГЕРИХАНОВ. Нет ли у вас сведений о том, что у военных был негласный приказ или указание уничтожать лиц мужского по-ла чеченской национальности?

К. ХАЖГИРИЕВ. Таких сведений у меня нет.
72
Опрос свидетельниц Зайнап и Мадины Байсаевых

Жительницы села Самашки, ЧР
События в Самашках (март 1996 г.).

Убийство солдата российских войск своими же.*


З. БАЙСАЕВА. У нас в селе Самашки 15 марта этого года боевые действия велись по той же тактике, что 31 января и 7-8 апреля 1995 года. 13-14 марта администрация села была уведомлена о встрече с военными для подписания соглашения. Жители села собрались у здания бывшего Дома культуры. Начали договариваться. Нас спро-сили: "Сколько нужно времени, чтобы подготовиться. Мы пойдем по домам — делать осмотр, проверять паспорта. Вы подпишите мирный договор, и мы вас оставим". Это было во вторник 14 марта. Дали срок до понедельника. А 15 марта они собирались сделать проверку села Закан-Юрт (в шести километрах от нас). Попросили прийти туда наших старейшин, чтобы они были очевидцами того, как это делается. Наши старики с главой администрации приехали в Закан-Юрт. Российские военные проверили паспорта, оружие и спокойно уехали. Старики вернулись и на собрании сельчан сказа-ли нам, что нас не потревожат и что все будет нормально.

И вдруг на следующее утро в 4.15 мы услышали сильный гул тан-ков, БТРов. Я вскочила и вижу метров в пятидесяти от нашего ого-рода (мы живем на окраине села) очень много техники, группиров-ки военных. Все село встало на ноги. Все были ошарашены. Таким образом село было блокировано в четверг, то есть на второй день после переговоров, а договоренность была о понедельнике.

Глава администрации и старейшины начали снова договарива-ться. Но им сказали: "У вас есть боевики, поэтому мы вас блокиро-вали. Пусть они сегодня ночью уйдут, мы им предоставим коридор, потом проверим паспортный режим, как договорились, и выйдем". За этот коридор на час они запросили, как мне говорили, 58 мил-лионов рублей. Эти деньги собрали с жителей села. Мой брат отдал миллион — последнее, что он заработал, больше не было. Все день-ги передавались на блокпост, тому, кто там командовал.

Все, кто узнал о коридоре — кто на тракторе, кто на лафете, кто на машине, подъехали к блокпосту. Но дорога уже была перекры-та — стояли наемники и задерживали лиц мужского пола от детей 6-9-го класса до мужчин 65 лет. Мы с сестрой были единственными из семьи, кто сумел выйти из села, остальные родственники оста-лись там — два брата и все дети, в том числе 9-месячный ребенок.



В. БОРЩЕВ. Их не выпустили или они не успели уйти?

З. БАЙСАЕВА. Они не успели уйти. Выбежал тот, кто успел. Бы-ло 11 часов, когда перекрыли дорогу и начали обстреливать село,
* 5,10,11,16,17,20,46,47.
73
люди в панике начали отступать, некоторые побежали обратно. Все кричали, кто-то сказал, что женщин вроде бы захватывают для жи-вого щита, чтобы войти в село. И потом начался обстрел из всех ви-дов орудий. Начали задерживать сельских ребят. Я видела, как зас-тавляли их строиться, а потом из строя кого-то выбирали то ли по одежде, то ли по телосложению и задерживали. Как в картежной игре, кому повезло, кому нет. Стояли шесть автозаков с овчарками, с военными, и задержанных сразу сажали туда. У нашего главного бухгалтера уже второй раз взяли сына. Он сказал: "Ребята, что вы делаете?! Какая вас мать родила, вы же люди все-таки!". Тогда они схватили и его, а ему 75 лет. Я побежала помочь старику. Наши женщины, которые там были, не отдавали его, мы с трудом его от-били. Они сверху били нас автоматами, но мы отобрали старика.

По селу стреляли из всех видов орудий: использовали самоле-ты, вертолет, глубинные бомбы, ракеты "воздух — земля", ужасно, что творилось! А один солдат улыбается и говорит мне: "У вас же много поселян? Считайте, тот, кто там остался, будет похоронен".

Я вернулась в село 6 апреля одна из первых. Из нашей семьи был убит дядя, двоюродный брат. От нашей улицы Калинина, как и от всего села, остались только руины. Почти 20 лет я работала бухгалтером, все покупала на свою зарплату, хотела жить, как люди. Отец с матерью с трудом после Казахстана построили в нашем дворе дом — ничего не осталось!

Все, кто остался в селе, выбежали на главные дороги села. Людей было очень много. А они сверху начали бомбить их ракетами. Там было убито много людей, более 80-ти было ранено. Раненых детей держали на лафетах, чтобы сразу, как только это будет воз-можно, везти в больницу в Ачхой-Мартановский район.

Один из наших односельчан переплыл через Сунжу и сообщил префекту района и администраторам близлежащих сел, что идет массовое убийство, что уничтожают все дома и всех людей. Раненых, женщин и детей оттуда смогли вывезти только на девятый день. А стариков и мальчиков, даже 12-летних, не выпускали.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35

  • В. БО РЩЕВ.
  • В. БОРЩЕВ.
  • В. ГРИЦАНЬ.
  • Т. КУЗНЕЦОВА.
  • И. ГЕРИХАНОВ.