Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница26/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35
266 Опрос свидетельницы Детти Визильгириевой Врач, жительница Грозного Массовые преступления против мирных жи-телей. Поиск пропавших без вести. Д. ВИЗИЛЬГИРИЕВА. Я закончила Медицинский институт в Тюмени. Сейчас я домохозяйка. Война в Чечню пришла 26 ноября 1994 года, и с 27 декабря члены моей семьи — мои братья — воюют. С самого начала войны я пришла в президентский дворец, где оказывала меди-цинскую помощь раненым. Нам было очень трудно, нас было не так много, сил не хватало. На моих глазах умирали чечен-ские солдаты, которые умоляюще смотрели на меня, просили оказать им помощь, чтобы они могли дальше продолжить свою священную борьбу за свободу. В подвале президентского дворца я была до 15 января 1995 года, потом мы помогали раненым уже в здании бывшего Со-вета Министров, куда мы все переместились. А позже мы перебазировались -уже в район Минутки в помещение 26-й шко-лы, где в одном из подвалов был открыт маленький лазарет. Там тоже была напряженная ситуация. Я провела там несколь-кккоко дней. Поступало много раненых. Боевые действия в это время шли совсем недалеко — на улице Левандовского. Мы оказывали помощь не только раненым солдатам, но и мирным жителям. 5 февраля 1995 года мы попали в окружение. Это было в поселке Волков. Мы не могли оттуда выбраться. Моим убежи-щем стал мусорный ящик, в котором я провела три дня. В по-селке Волков погибло четыре врача и четырнадцать раненых солдат ополчения. Напротив нас стояла часть российской ар-мии, в которой воевали наемники из Башкирии. У них была какая-то необычная для российских солдат одежда, на головах были завязаны черные платки. Потом пришла Тульская диви-зия. Они открыли комендатуру. Я ходила в эту комендатуру, чтобы сообщить им, что много погибших солдат, трупы которых едят собаки. Российских солдат похоронили тогда по ули-це Курганова. После этого я отправилась в район Ведено и там осталась. Я делала там все, что могла. А 28 августа 1995 года я уехала в Стамбул. Я была контужена, у меня был нервный стресс. Я не могла больше принести пользу. Я подлечилась в Стамбуле и 11,28,31 267 сейчас, зная, что люди находятся в тяжелом состоянии и нуждаются в помощи, снова вернулась домой. Сейчас я занимаюсь поиском пропавших без вести. У меня много фотографий этих людей, и я могу привести бесконечное число примеров гибели и пропажи мирных жителей. 5 января 1996 года на трассе Ростов — Баку погибла семья из четырех человек по фамилии Исаевы. Это возле селения Али-Юрт Гудермесского района. Аналогичная ситуация произошла 11 января 1996 года в районе Суворов-Юрт — погибла семья Юшуркаевых, шесть человек. 27 марта 1996 года возле селения Саясан в два часа ночи от бом-бового попадания погибла семья из семи человек. У меня очень много информации, очень много записей. Я свидетельствую, что в новогоднюю ночь на 31 декабря 1994 года было убито 433 российских солдата и 272 было взято в плен. Я звонила многим из матерей, чтобы довести до их сведения эту информацию, и часть из них приехала. Однако из приехавших на пути от Слепцовской до Самашек погибло пять человек. Многим сообщали, что их сыновья без вести пропали. Если бы я могла с ними связаться, я дала бы им информацию о захоронении многих безымянных русских солдат. В частности, в горах есть ров, в котором закопаны трупы солдат, которые были объедены собака-ми. Эту информацию я могла бы дать. Ситуация в республике настолько тяжелая, что часто невозможно оказать необходимую медицинскую помощь. Я час-то езжу из Стамбула в Чечню, привожу лекарства. 5 апреля 1996 года меня задержали в Махачкале. Мне удалось освободиться оттуда за очень большие деньги. Надо мной издева-лись, унизительно допрашивали, применяли пытки, жгли на мне сигареты. А 9 мая 1996 года забрали моего десятилетнего сына в селении Кошкельды Гудермесского района. Над ним тоже издевались. Он в стрессовом состоянии, стал каким-то другим. Я пыталась узнать, что с ним делали, но он не рассказывает. Говорит только, что никогда не забудет и не простит того, что ему сделали. 268 Опрос свидетеля Исы Адаева директор Музея истории, этнографии и краеведения Чеченской Республики Уничтожение Музея истории, этнографии и краеведения в результате бомбежки и разграбления федеральными войсками. Уничтожение памятников истории и культуры на территории Чечни. Факты убийств мирных жителей. И. АДАЕВ. В Музее истории, этнографии и краеведения Чечен-ской Республики общее количество хранимых и содержащихся экспонатов составляло 320 тысяч. На момент массированной бом-бардировки, обстрела центра города в музее были развернуты в де-вяти залах стационарные экспозиции, крупные тематические вы-ставки, посвященные событиям чеченской истории. В пяти больших залах дополнительно были размещены выбранные из фондов экспонаты, необходимые для планируемого открытия Лите-ратурного музея. Они были размещены на третьем этаже Нацио-нального музея. Правительством нам была выделена помощь, у нас была охрана. Однако положение в музее мы контролировали лишь до 31 декабря 1994 года. Непосредственно в музее и около него от бомбежек погибли сотрудники милиции, сотрудники охраны музея, а также большое число людей, которые время от времени находили укрытие в на-ших подвалах, в хранилищах здания. Район, где находились музей, банк гостиница Кавказ и президе-нтский дворец, подвергся массированному обстрелу. Несколько жилых домов неподалеку от музея были разрушены бомбовыми ударами, полностью сожжены. Погибло очень много людей, кото-рые были в подвалах, искали в них убежище. Я видел мно-гочисленные жертвы: люди гибли и прямо на площади около му-зея, и в самом музее. С 1 по 4 января 1995 года велись достаточно целенаправленные обстрелы здания музея с нескольких сторон. Картина разрушения музея чудовищна. Людям, вся жизнь которых была связана с му-зеем, с искусством, видеть результаты бомбежек и судьбу экспо-натов было не менее ужасно, чем видеть смерть близкого челове-ка. Ни один экспонат из музея не был эвакуирован. Федеральные войска уничтожали не только народ, они поста-вили цель уничтожить всю материальную и духовную культуру че-ченского народа. Массированная бомбежка с воздуха и артилле-рийский обстрел именно здания музея свидетельствуют об этом. В первый раз из музея я вышел 4 января и три дня не имел возможности снова попасть туда из-за бомбежек и обстрела этого 11,14,15,28 269 района тяжелыми орудиями, снайперами. 7 января я сумел ворваться, но это был уже не музей — от него ничего не осталось — только руины. Экспонаты, памятники, живописные полотна, произведения прикладного искусства частью были разбросаны по территории, частью находились в разрушенном здании. До шести часов вечера 7 января я был в музее. Там находилось несколько беженцев, с которыми мы не имели даже возможности сообщаться, поскольку территория музея обстреливалась, и были семь или восемь ополченцев, которые вели боевые действия по проспекту Орджоникидзе и пробрались в музей. В здании Нефтяного института (это филиал университета), находившемся рядом, также держали оборону ополченцы. А 18 января музей был пол-ностью занят федеральными войсками, спецназовцами. С 18 января до полного разграбления того, что в музее еще ос-тавалось, туда не было допуска даже работникам временного Со-вета возрождения. До весны в музей никто с чеченской стороны попасть не мог. Были вызваны эксперты из Москвы, и без согласования с работниками музея все памятники духовной и матери-альной культуры, которые еще оставались в музее после разграб-ления военными того формирования, которое заняло музей, были вывезены большими чинами в Россию. Военные забирали из музея трофеи в зависимости от ранга и должности. В итоге музей был беспощадно разграблен. Кроме жи-вописных полотен, произведений прикладного искусства, там на-ходилось большое количество археологических памятников, золота, серебра, бронзы и оружия. В музее был сейф-кабинет, в который имела право входить только комиссия в составе девяти человек, причем в том случае, если была в полном составе. Пять человек, члены комиссии, имели по одному ключу от сейфа-кабинета, и только при наличии всех ключей можно было туда попасть. Эту комиссию возглавлял главный хранитель, как и во всех музеях. Эксперты-искусствоведы, приехавшие из Москвы, помогали красть вещи, определяя нужные по степени их значимости. Эти эксперты оставляли, по их словам, ненужный хлам. Когда в июле 1995 года шли переговоры, то одним из пунктов было требование возврата увезенных из Национального музея эк-спонатов. Все согласились с фактом ограбления. Устно было дано согласие. Российская сторона уверяла, что непременно этим займ-ется. В средствах массовой информации сообщалось, что экспона-ты были вывезены с целью реставрации. Полный перечень вещей, которые были вывезены, у нас имеется. Музей был одним из уникальных строений города, это было прекрасное здание, 5200 квадратных метров полезной площади. Здания не стало, как не стало и экспонатов, которые были или по-вреждены, или украдены. 270 На территории Чечни существуют уникальные культовые па-мятники и захоронения, которые всегда оберегались. В свое вре-мя по предложению депутатов завгаевского Верховного Совета Грозненским городским советом было решено выделить 26 гекта-ров земли для строительства Музея археологии в районе трех курганов между селениями Старые Атаги и Чечен. Это решение было подтверждено правительством Чеченской Республики. В феврале-марте 1995 года федеральные войска, которые зани-мали данную территорию, полностью уничтожили эти курганы, сравняли их с землей. Все, что было привезено туда для начала строительства музея — все ограждения, предупреждающие знаки о том, что это памятники, многовековые курганы — все было сне-сено, разрыто танками, другой военной техникой. Я являюсь очевидцем, а также располагаю информацией о том, что идет массированное, целенаправленное уничтожение памят-ников архитектуры, материальной культуры в горной части тер-ритории Чеченской Республики. В Чечне находится целый ряд уникальных архитектурных сооружений, архитектурных ансамб-лей, некрополей. Одно из уникальных творений рук человека, это Майстинский музей-заповедник. Там были памятники архитекту-ры, датируемые VIII веком, массовые захоронения, склепы, дольмены, башни, целые поселения, городища и города мертвых, кладбища, города, где проживали общества маестинцев, прожива-ли тейпы на протяжении многих веков. В прошлом году были предприняты бесцельные с точки зре-ния военной тактики акции ракетного обстрела и бомбометаний, нацеленные на уничтожение памятников. В старинном поселении Кого-Майста, расположенном на северном склоне Кавказского хребта, есть древнейшие башни. В этом селе, удаленном от района боевых действий, произошла настоящая трагедия — в результате ракетного обстрела были разрушены памятники и убит ребенок Дени Муртазов. Когда начался обстрел, Меербек Муртазов с же-ной, ребенком и старушкой-родственницей подошли к одной из башен, встали и, как только могли — руками, жестами, движе-ниями, пытались показать, что здесь нет ничего военного, что они просят не стрелять по памятнику. Но на эти памятники и на лю-дей были сброшены бомбы. В результате сын Муртазова, Дени, погиб — у него была оторвана голова (его похоронили в селении Дуба-Юрт), жена стала инвалидом. Из комплекса башен, которые простояли тринадцать веков, было уничтожено шесть, был разру-шен огромный прилегающий массив — древние строения, городи-ща. Чудовищная по своей жестокости и бессмысленности акция. Я хотел бы привести еще один факт — убийство Якубова Султа-на, проживавшего в Грозном на Минутке (ул. Расковой, 57-а). Он был директором Детского дома народного творчества. С 21 по 29 271 января Якубов привез в Старые Атаги около семнадцати человек русской и других национальностей, которые потом были переправлены в Кизляр или Хасавюрт. 3 февраля он опять поехал в Грозный, чтобы забрать семью Третьяковых, живших напротив него. В этот день в 4 часа вечера федеральные войска, уничтожая на своем пути все и вся, заняли основную магистраль на перекрестке Ростов — Баку — Грозный — Советское. На протяжении двух месяцев о Якубове не было никаких вестей. После того как разрешили раскапывать общие захоронения, доставать трупы и хоронить по-человечески, мы стали разыскивать его среди погибших. Мы узнали, что существует яма с убиенными в день, когда войска занимали как раз эту трассу. Эта яма была в Пригородном районе, то есть в пяти-семи километрах от Грозного в сторону Шатоя, где проле-гал предполагаемый маршрут Якубова. Жена Якубова Нуна и ее сестра поехали в город на поиски и 10 апреля вернулись с трупом Султана Якубова. Они рассказали, что нашли его в яме засыпа-нным землей вместе с огромным количеством убитых федераль-ными войсками людей, которые в тот день или убегали, или воз-вращались в город по этой трассе. Султан был связан металличе-ской проволокой с четырьмя ехавшими с ним людьми. Это были отец, мать и сын Третьяковы — русские, которых он намеревался привезти в Атаги. 11 апреля 1996 года Якубов был похоронен в Новых Атагах, а потом 25 апреля вместе со 175-ю трупами, часть из которых опознали родственники, он был перезахоронен. Другой факт. Убийство шестилетней девочки Юнусовой Зулихан, проживавшей по улице Школьная, 5 в Старых Атагах. Я при-нимал участие в похоронах. Ее убили выстрелом из снайперской винтовки 1 мая 1995 года. Она выбежала на улицу поиграть, и ее убил снайпер. Через несколько дней при встрече с военным комендантом выяснилось, что солдаты были пьяные и стреляли на спор: попадут или нет. Так они убили девочку. Гиланов Ибрагим из села Дютан недалеко от села Дуба-Юрт с десятилетним сыном искали корову. Их задержали представители федеральных войск. Ибрагим объяснил, что он здесь делает. Его пропустили, мальчика не пропустили, и ему пришлось вернуться. Ибрагим поднялся посмотреть с косогора, где скот. Когда он воз-вращался, то подорвался на мине, причем спускался он той же до-рогой, что и поднимался. То есть после того как его пропустили, это место совершенно равнодушно было заминировано, и на обратном пути он взорвался. Он похоронен в селении Дуба-Юрт, ему было 39 лет. Уникален по жестокости случай, который произошел после того, как была достигнута договоренность местных жителей села Дуба-Юрт с федеральными войсками. Были убиты Салсаев Сайдимин, 41 год, Татаев Хусейн, 65 лет, Патаев Мансур, 50 лет. Это село, не 272 занятое боевиками, не один раз обстреливалось из тяжелых ору-дий, минометов, обстреливалось без всякой необходимости. Оно не имело никакого стратегического значения, просто из района Чехры, Новые Варанды ниже Новых Атагов били дальние орудия и попадали в село, и обстрел велся практически постоянно. 20 апреля представители местных жителей пошли договарива-ться, чтобы не велись обстрелы, они сказали, что военные сами мо-гут убедиться в отсутствии в селе ополченцев и техники. К этому времени в селе в результате обстрелов погибло уже около сорока человек (военные утверждали, что в Дуба-Юрте есть огромное ко-личество военной техники). Делегация из Дуба-Юрт встретилась в районе Чехры с кома-ндованием части, которая находилась напротив через реку Аргун, и договорилась. Военные сказали: Можете спокойно ехать домой, обстрелов этого селения больше не будет. Люди приехали домой, собрали народ и на сходе сказали всему селу, что имеется принци-пиальная договоренность. Но ровно через пять минут, когда толпа начала расходиться, раздались взрывы снарядов и мин. Так погибли эти трое. По своей жестокости и количеству жертв выделяются события 5-7 апреля 1995 года в пригороде Урус-Мартана. В эти дни по ав-тобусам и машинам, которые проходили по бакинской трассе, велся обстрел, хотя боевых действий в этом районе не было. По-страдали два автобуса ЛАЗ, машина Нива. Один принадлежал жителю Улускерты, другой — жителю Чири-Юрта. Автобусы бы-ли с мирными жителями, которые по своим нуждам, в силу раз-ных причин совершали эту поездку. Двадцать один человек сгорел или был убит в результате этих двух обстрелов. Двадцать семь че-ловек были искалечены. И это в течение двух дней! В. ГРИЦАНЬ. Каковы, по вашим сведениям, масштабы разруше-ний памятников культуры на территории Чеченской Республики. И. АДАЕВ. Уничтожено до 70 процентов памятников культуры, среди них памятники разных конфессий, разных религий. В. ГРИЦАНЬ. Может быть, там скрывались ополченцы, были долговременные оборонительные точки И. АДАЕВ. Подобные заявления не один раз делались россий-ской стороной. Это неправда. Памятники духовной культуры, особенно мечети не используются ополченцами как оборони-тельный объект. Это абсурд, как и многие другие подобные за-явления российских военных. В. ГРИЦАНЬ. Вы рассказывали о разрушении Майстинских кур-ганов. Это были, с вашей точки зрения, осознанные действия или слепое попадание 273 И. АДАЕВ. Это были целенаправленные действия. Одним-двумя случайными попаданиями нельзя было сделать того, что было сделано. Это место было ограждено, туда было свезено огромное количество строительного материала, который федеральные войска использовали для строительства блиндажей, блокпостов, укрытий от дождя и т.д. В. ГРИЦАНЬ: Как именно разрушались курганы И. АДАЕВ. Их раскапывали специальной техникой, машиной, которая находится в постоянном сопровождении в танковых полках. Копали посредине кургана, а впоследствии просто разровняли. -Среди этих курганов были прорыты заградительные брустверы и окопы. Два месяца и семь дней стоял там полк (это на границе селений Старые Атаги и Чечен-Юрт). В. БОРЩЕВ. Вы нарисовали страшную картину уничтожения ис-торической памяти, это, безусловно, один из аспектов геноцида. А, что произошло с частными коллекциями В частности, с колле-кцией Махмуда Эсамбаева Это ведь тоже часть культуры народа. И. АДАЕВ. После празднования своего юбилея Эсамбаев передал большое количество вещей музею — часть на время, а часть в по-стоянное пользование. Накануне войны была организована выставка в огромном зале-холле. Все это было уничтожено наряду с дру-гими экспонатами. Все, что было у Махмуда Эсамбаева дома, было разграблено, сожжено, уничтожено. Как это ни парадоксально, но некоторые из тех, кто охранял эти вещи, возлагали надежду на помощь федеральных войск. Однако весь этот кошмар и начался с их приходом. В. ГРИЦАНЬ. Какие еще памятники культуры разрушены И. АДАЕВ. В городе был польский костел — он полностью унич-тожен, как и церковь по проспекту Ленина — ее бомбили не один раз. Уничтожены или повреждены 70 процентов мечетей в Чечне. Снайперы обстреливали их просто так. Сегодняшнее уничтожение памятников культуры — не случайное следствие ведения военных, действий, это политика в отношении чеченцев, вайнахов, политика российского руководства, российская государственная политика. И я свидетельствую о целенаправленном уничтожении памятников. В марте-апреле 199б года была предпринята новая попытка уничтожения памятников архитектуры в горной части республи-ки — велся их ракетный обстрел с самолетов. Это не что иное, как ненавистническая, шовинистическая политика руководителей Российской империи в отношении чеченского народа, его прошлого, его культуры. Уничтожается то, на чем может держаться сознание народа. 274 В. БОРЩЕВ. Были ли в музее экспонаты, которые имеются в единственном экземпляре, уникальные экспонаты И. АДАЕВ. Таких уникальных. экспонатов было более тысячи. Они принадлежали культуре вайнахского народа, свидетельство-вали о его высокой нравственной культуре, были историческими памятниками, свидетельством динамики развития вайнахского об-щества, миграции народа. Некоторые экспонаты относились к VII веку до нашей эры, многие были II — I века до нашей эры. В 1944 году при депортации вайнахского народа, как известно, памятни-ки прикладного искусства, атрибуты одежды вайнахов, памятники духовной культуры, рукописи книг увозились, часть была сожже-на, уничтожена. Все, что посчитали нужным, перевезли эшелона-ми в Москву и Петербург. Сегодня в их хранилищах находятся со-тни сундуков с уникальными оружием, предметами прикладного искусства — пояса, кинжалы, женские и мужские украшения, ут-варь, снаряжение для коней. Многое хранится в Эрмитаже. Все, что касалось исторических письменных свидетельств, пись-менных памятников, рукописей, — находилось в специальном отделе музея. В эту войну было уничтожено все, в том числе книги. Не один грузовик книг был вывезен военным руководством с помощью со-лдат в сторону Моздока и Ингушетии. Это были книги из отдела древних книг и рукописей, древнейшие памятники письменности. После депортации и реабилитации, когда нас вернули домой, институты Северного Кавказа и Москвы помогли нам в сборе по всему миру книг, древнейших старинных изданий, свидетельству-ющих о принадлежности нашего народа к древней культуре. Сего-дня разграбленное и вывезенное скорее всего будет использовано в коммерческих целях, станет предметом наживы. Мне известны такие случаи. Например, солдат из Петербурга привез из Чечни кинжал и весы и занялся их продажей. Хорошо, что мы вовремя узнали об этом, и чеченцы смогли эти предметы перекупить. В музее хранилось уникальное наследство Табы Чермоева — -мебель, рояль, портреты императора и императрицы, его отца. После б0-70 лет хранения в запасниках все было выставлено в спе-циальном зале. Сегодня не осталось ни одной вещи. В этом же зале были произведения Лансере — картины, скульп-туры, миниатюры, произведения прикладного искусства. О судьбе этих экспонатов ничего неизвестно. Но они не могли исчезнуть бесследно. Скажем, среди экспонатов был огромный рояль. Таких было изготовлено только два в мире. Его стоимость исчислялась не одним миллионом долларов. Унести его незаметно было невозмож-но. Кто-то должен об этом знать... 275 Опрос свидетельницы Фатимы Ашгериевой Экономист Национального банка Чеченской Республики События в Грозном в конце ноября 1994 г, Бомбежки Грозного (декабрь 1994 г.). Уничтожение села Харсиной, убийство мирных жителей. Преступления против мирных жителей, обст-рел с. Комсомольское (май 1996 г.), с. Урус-Мартан (май 1996 г.), гибель мирных жителей. Ф. АШГЕРИЕВА. Я была в Грозном с начала военных действий в Чечне, с 26 ноября 1994 года. Когда российские войска в первый раз вместе с оппозицией зашли в Грозный, я лежала в 1-й городской больнице с матерью. Я увидела весь ужас войны, когда в больницу начали привозить мирных людей. Я помогала вносить раненых. Это были дети, женщины, мужчины — мирное население, Я не видела никого в военной форме. Некоторые умирали прямо на операционных столах. Шли артобстрелы, все горело, не было света, отопления. Врачи делали операции при свечах. Я сама держала свечи. 27 ноября примерно в 4 часа дня несколько самолетов-штурмовиков наносили ракетно-бомбовые удары по Грозному. 1-я городская больница находится недалеко от Барановского моста, рядом была воинская часть, и совсем близко бомбили самолеты. Каза-лось, что сейчас разбомбят больницу. Люди были в панике. С утра 28-го кто как мог стал уезжать. За мной тоже приехали. Мать нельзя было транспортировать, у нее был перелом. бедра. Но нам пришлось вывезти ее из больницы. Так вместе с вытяжкой ее и повезли в горы. Мы выехали в район Шатоя по Бакинской трассе. Дорогу периодически бомбили. Приходи-лось останавливать машину, выбегать, ложиться на холодную землю, чтобы спастись. Периодически я приезжала в город, так как волновалась за остальных родственников. 21 декабря, когда я снова приехала в Грозный (я была с сестрой на Грознефтяной), бомбили центр города. После бомбежки в районе Нефтяного института, где кинотеатр Космос, погибло очень много людей. Некоторых буквально разорвало на кусочки, и их пришлось потом соби-рать. Эта бомбежка 21 декабря была снята на видеопленку. После этого я наблюдала очень много бомбежек и видела весь ужас этой войны. Мне хотелось бы рассказать о селении Харсиной — это земля моих отцов, сама я там не жила, но все мои предки вы-росли там и оттуда их насильственно выслали. Судьба этого 8,9,11,13,14,16,20,28
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35

  • В. ГРИЦАНЬ.
  • В. ГРИЦАНЬ