Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница20/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35
206 выехала с ними, нашла сына, встретилась с ним и сказала: Бе-ги, сынок. Мальчик бежал. Как он добирался, не знаю, но он приехал в Самару. В те дни мы обратились с целой командой российских и чеченских матерей за помощью к иностранным посольствам. Мы требовали: Остановите войну! Дайте нам по-добрать трупы. Нас никто не слышал. На третий день нашего пребывания в Грозном, после того, как мы послали обращения в посольства, ночью стали ракетами осве-щать наш дом. Я сказала, что дом будет разбит. Действительно, 25 января начали массированный обстрел дома, в котором мы находи-лись. С четвертого этажа вместе с солдатскими матерями мы побе-жали в подвал этого дома. И оттуда нас спасали вооруженные чече-нцы. Нас всех посадили в автобус. Нормальные люди едут в Ингу-шетию, а мы бросились через весь обстреливаемый Грозный, через Минутку к центру и прибыли в подвал к Масхадову. Там у нас состоялась первая встреча с Марией Кирбасовой и с Масхадовым. Мы увидели, как вносят раненых, там проводили операции и тут же были пленные. Некоторые матери узнали своих сыновей, поговорили с ними. Масхадов сказал: Мне не жалко, заберите ваших сыновей. Только прошу вас, пойдите к генералу Бабичеву. Наши парламентеры пойдут с белыми фла-гами. Это недалеко отсюда, я вас туда доставлю — ведь до него несколько метров. Задайте ему вопрос, может ли он на время остановить огонь, чтобы я мог на своей стороне всех захоро-нить. Ведь собаки тащат оттуда руку, оттуда ногу. Под Богом же мы все ходим! Скажите, пусть захоронят хотя бы на своей сто-роне людей.. То есть он предлагал на время остановить огонь, чтобы захоронить трупы. И вот так называемые боевики повезли нас к тому месту, от-куда чеченцы запускают своих парламентеров к генералу Бабиче-ву. Мы были полны решимости совершить наш маленький Марш Мира к генералу Бабичеву. Кирбасова плакала, говорила мне: Лейла, мы должны обязательно это сделать. Мы должны остано-вить этот беспредел. Она уже около месяца там находилась. Вдруг появился Сергей Сироткин, схватил меня за руку и ска-зал: Вывозите женщин! Мы уже все были в сборе, еще минута, и он опоздал бы. Он сказал: Вчера было закрытое заседание Гос-думы, на котором сказали, что президент Аушев в сговоре с че-ченским ополчением создал новую провокацию в лице солдатских матерей и они двигаются на военных. Все, что будет двигаться на военных, будет рассматриваться как провокация. Вас расстреля-ют. Трупы солдатских матерей будут лежать на площади Грозного и всему миру объявят, что чеченцы не жалеют даже матерей. Мы были вынуждены вернуться. Не рассказать, под какой грохот канонады мы ехали назад к Масхадову! 207 Опознанных матерями пленных, семь человек (восьмой был офицер Белошивцев, сразу нам его не отдали), мы забрали в ав-тобус, спрятали их между матерями. Когда выезжали — тут стре-ляют, там стреляют, автобус маленький, без окон, без дверей, пять-десят с лишним матерей в этом автобусе и с нами вооруженные чеченцы, которые вывозили нас из города... Я была также участницей Марша солдатских матерей в марте 1995 года. Но в связи с этим я хочу рассказать только один эпи-зод. Это мой разговор с полковником Александром Галченко. У Ачхой-Мартана, перед тем, как напустить на нас отряд СОБРа, он спросил: Что вы здесь делаете, вы же из Ингушетии В ответ я показала фотографию четверых своих детей в национальной кав-казской одежде, которую взяла из дома, и сказала: Я поставлю своих детей, чтобы ваши войска не вошли в мой дом. Я сказала, что помогаю матерям найти сыновей, чеченским женщинам най-ти мужей. Вам помогаю вернуться живым домой, — так я сказа-ла. — Вы считаете, что моя миссия менее благородная, нежели ваша. Он говорит: Мы под приказом. Я ответила: А я тоже по приказу Всевышнего пришла сюда. М. ПОЛЯКОВА. Знаете ли вы факты, когда сами военные предпринимали попытки найти своих пропавших из части солдат Л. ЦОРОЕВА. Нет. Они говорили, что вот захвачены ребята. Это обсуждалось, но меры не предпринимались. Российские солдаты, которые нам встречались, были обросшие, грязные, выпившие. Однажды, когда мы ехали в Шатой, вдруг вы-скочили из леса двое военнослужащих на дорогу прямо к нашему водителю. Отец, — говорят, — купи палатку за 400 тысяч. Это была военная палатка. Видимо, им нечего было есть. На постах мы разговаривали с солдатами. Я брала у них записки и отправляла по адресам. В наших поисках пленных российские представители, рос-сийские офицеры участия не принимали. 208 Опрос свидетеля Хаса Чепанова Член Союза ветеранов Афганистана Обстрел ингушского села Аршты (март 1996 г.). Х. ЧЕПАНОВ. Я ингуш по национальности. Я сталкивался с вой-ной и знаю, что это такое. Хочу рассказать пример беспредела, ко-торый творили войска. С 21 по 23 марта 1996 года у нас проходил религиозный празд-ник Рамазан. В эти дни была сделана такая провокация. Возле горо-да Владикавказа расположилась 58-я армия. Она прошла через те-рриторию Ингушетии, по мирным селам, целая армада танков, БМП, БТРов. Вечером 22 марта я поехал в село, где я родился, где похоронен мой дед, где живут мои родственники, поехал, чтобы поздравить их с окончанием месяца Рамазан. На пограничном посту, расположен-ном между ингушскими селениями Алхасты и Галахасты, нас оста-новили. В тот момент на этом посту находилось правительство на-шей республики практически в полном составе, и там собралась толпа людей. Пограничник, который нас остановил, сказал: Ребята, не надо ехать в Мужичи. Там прорвались боевики из Чечни, остановили армию, идет бой. Я очень удивился, не мог в это поверить. Действительно, — говорит он, — нам по рации передали, что там идет бой. Мы испугались, ведь там живут наши родственники, как они там Несмотря на предупреждение мы поехали в наше село. Когда приехали, оказалось, что ничего подобного не было, никаких боевиков, никакого боя в селе. Но шел массированный обстрел ин-гушского села Аршты. Даже ночью было видно, как летали верто-леты и пускали ракеты, были вспышки разрывов, зарницы. Тогда я убедился в том, что идет полная дезинформация, и это касается даже военных, которые дезинформируют друг друга. Село обстреляли. Погибло мирное население. А сколько лесов, сколько посевной площади уничтожили войска, проходящие через Ингушетию! И сделано это было специально. Это было нам напоминанием о 1944 годе. Нам показали, кем мы яв-ляемся на самом деле. Показали, что с нами что хотят, то и делают. Так думаю не только я, но и другие. 35,42. 209 Опрос свидетельницы Фатимы Хашиевой Жительница селения Омеран, Северная Осетия Ввод российских войск в Чечню через Ингушетию (декабрь 1994 г.) Ф. ХАШИЕВА. Я жила в селении Омерон Пригородного рай-она Северной Осетии. 30 декабря 1992 года меня депортировали. Семья у нас восемнадцать человек. Но дома нашего нет — он полностью разрушен. Сейчас мы живем в селении Гамурзиево в Ин-гушетии, в городке беженцев. Здесь поселилось около 250 семей беженцев, в каждой семье в среднем по пять человек. В тот день, 11 декабря, когда войска входили через Ингушетию в Чечню, мы были дома. Перед этим мы ездили на съезд репрессиро-ванных в Осетию. По трассе Ростов — Баку рано утром, семи еще не было, двину-лась техника. Нас разбудил гул тяжелой техники. Городок распо-ложен рядом с трассой, и от этого гула дом, где мы живем, затряс-ся, и все люди выскочили. По трассе ехали танки, много БТРов. На дорогу стали выходить люди, очень много женщин, которые плака-ли. Люди спрашивали солдат: Куда вы едете! Зачем столько воен-ной техники Разве мало 1992 года, того, что с нами произошло Именно такая техника прогнала нас с территории, где мы прожи-вали. Я видела, как везли несколько орудий Град, установленных на танках. Шли большие машины Урал, снова шли установки Град. А за ними шли грузовики с новыми носилками. Я спраши-ваю: Зачем вы везете носилки, если едете с миром в Чечню Они засмеялись, выглянули женщины в железных касках, ярко накрашенные. Они тоже смеялись, но нам ничего не ответили. Люди мешали проезду военных, и они стали их обстреливать. Стреляли по ногам и вверх — ранили нескольких ребят. Одному мальчишке, который стоял возле меня, пулей задело палец, он был весь в крови. Офицер кинул нам бинт с машины: Перевяжись. Стоящему рядом со мной парню задело ногу. Он снял сапог, и кровь бежала из раны. Были еще раненые. Потом, когда кончили стрелять, люди опять собрались, стали снова подходить к машинам. Все солдаты там были в масках, здо-ровые омоновцы. Это были внутренние войска. А за рулем машин Урал сидели, видимо, новобранцы, пацаны. Ребята говорили нам потихонечку (я это слышала, потому что стояла очень близко): Перережьте нам шланги, вот тут режьте, вот эти, спустите коле-са, чтобы техника не двигалась. Сами солдаты подсказывали, что делать. Пацаны подлезали к машинам, подрезали что-то, чтобы 29,42. 210 техника стояла. Спускали бензин. Потом нас опять стали разго-нять, опять начали стрелять. Подошел кто-то из нашего правительства, зачитывали обраще-ние. В этот момент машина Жигули выскочила из-под моста. В машине были женщина, двое детей, а за рулем сидел парень. Свер-ху по этой машине стали стрелять из автомата. Стрелял с моста омоновец в маске. Стрелял намеренно, я это видела. Попал. Ранил ребенка, мальчика лет восьми. Я подошла к солдатам МВД в масках: Что же вы делаете Как вы можете стрелять в ребенка Они даже слушать не хотели — отворачивали лица. Ребята с телевиде-ния Ингушетии стали все это снимать, но солдаты вырвали у них камеру и разбили. Когда я возвращалась по этой же дороге, в селении Гази-Юрт на моих глазах из вертолета стали выпускать какие-то яркие фиолето-во-зеленые светящиеся снаряды, я видела несколько выстрелов. Стреляли в жилые дома ингушского села Гази-Юрт. Все это я виде-ла 11 декабря 1994 года. М. ПОЛЯКОВА. При обстреле с вертолета были жертвы Ф. ХАШИЕВА. Были. Нескольких человек ранили, убили ба-бушку 83 лет. Дома там до сих пор так и стоят разрушенные. В двадцатых числах января 95-го года я вместе с солдатскими матерями была в Грозном, в Черноречье. Люди вышли на эту дамбу, стояли и смотрели на обстрел. Говорили, что российские войска захватили химзавод, и с него шел обстрел. Чтобы по-пасть в Грозный, люди из Черноречья под обстрелом перебегали дамбу, которая отделяет Грозный от Черноречья — между ними пятьсот метров. А под дамбой Грозненское море. И вот по дамбе люди пытались перебежать на ту сторону. На моих глазах не-сколько человек погибло. Я была свидетельницей еще одного случая. Моя мама живет в Слепцовской. Она заболела, и я поехала к ней. Когда мы подъехали к селению Барсуки в Ингушетии, по всей трассе там стояли машины. Что-то, видно, случилось. Смотрю, у моста стоят три российские машины Урал, забитые солдатами, но не но-вобранцами, а взрослыми мужчинами, лет по тридцать. Все с оружием, автоматы наставлены в нашу сторону, на людей, а в соседнем дворе снесен забор, и в стенку дома, проломив ее, во-шел БТР. Рядом лежала опрокинутая грузовая машина со став-ропольскими номерами. Водитель — высокий крупный русский мужчина — был сильно напуган. У него была машина с прицеп-ным баком с дизельным маслом. Густое масло разливалось по трассе. Были видны следы крови, но раненого уже увезли. То есть БТР проехал по машине. Но он не просто сделал из нее гармошку, а слепил ее вместе с прицепом. Люди возмуща-- 211 лись, кричали. Все семь или восемь человек из БТР были пья-ные. Из Владикавказа они направлялись в Грозный, шли на Серноводск. Они были из части, которая стоит во Владикавказе. Они выезжают оттуда на дежурство. А. ЛАРИН. Ингушская милиция задержала их Ф. ХАШИЕВА. Подъехала ингушская милиция, подъехал спецба-тальон и гражданские люди. Военные посадили этих пьяных в свою машину, бросили БТР и хотели ехать. А люди зацепили тросом эту машину за дерево — там большие деревья — и не дали им про-ехать. Тогда те наставили автоматы... Люди не хотели, чтобы все опять прошло безнаказанно. В итоге этих ребят отвезли во Влади-кавказ, и там военная прокуратура занялась расследованием. Этих военных по телевизору показывали, все население видело. М. ПОЛЯКОВА. Кто оказывает помощь беженцам из Чечни, ко-торые находятся на территории Ингушетии Ф. ХАШИЕВА. На сегодняшний день Министерство по чрезвы-чайным ситуациям (МЧС) Ингушетии — это единственная органи-зация, которая помогает беженцам из Чечни. 150 тысяч беженцев из Чечни! Считайте, почти столько же, сколько ингушского населе-ния. При этом со стороны России этим беженцам не оказывается никакая помощь. Помощь идет наша, которая предназначена де-портированным из Северной Осетии. То, что мы получаем, делят пополам на Чечню и Ингушетию. Присылают помощь другие госу-дарства. Вот из Татарстана три человека привезли от себя лично продукты, одежду, медикаменты на двадцать миллионов рублей. Невозможно описать, в каких условиях находятся несчастные бе-женцы из Чечни. В Слепцовской есть автобаза. Туда приехали беженцы из Сама-шек, из Серноводска. Мы были там. Весь двор запружен людьми, варится громадный котел мяса. Кто-то привез тогда с Наурского района баранов, зарезали. Стояла громадная очередь — млад, стар, женщины, мужчины, — молча, с котелками, ждали, пока сварится это мясо. Это тоже была частная помощь. Потом мы пошли по-смотреть, как там разместились люди. Большинство просто лежали на бетонированном полу. Там было холодно, многие заболели. Есть и палаточные городки. Ингушетия поставила, потому что некуда было расселять людей. Палатки ставились прямо на земле, сбивали доски, на досках — матрасы... 212 Опрос свидетеля Ислама Эльсанова Писатель, житель г. Грозного Бомбардировки Аргуна, Грозного, Шали Грозный, август 1996 г. Избиение солдатами-федералами. И. ЭЛЬСАНОВ. Я свидетельствую о том, что бомбардировки начались еще 1 декабря 1994 года. В этот день я был в Аргуне, где живут мои родители, и наблюдал бомбардировку города. Было разрушено несколько домов и убито пять человек, из них трое женщин и двое детей. А 19 декабря ночью была бомбардировка Грозного в районе проспекта Кирова. М. ПОЛЯКОВА. Бомбардировке подвергались военные объекты, скопления боевиков И. ЭЛЪСАНОВ. Нет, были разрушены два жилых 9-этажных до-ма. Я ездил туда сразу после бомбежки. Разбомбили и несколько домов на Шалинской улице. Люди уже были похоронены. Бомбар-дировка была днем. Потом я видел бомбардировку 19 декабря но-чью в Грозном. Я живу в 300 метрах от этого места. Утром 20 де-кабря я и другие осматривали эти разрушения. В это же время летали три-четыре самолета. Они бомбили и обстреливали ракетами это место и часть улицы метров на 300-400 просто так. На таком большом пространстве обстреливали ракетами машины и людей. В Грозном было опасно, и 22 декабря я выехал из города. Там, где пе-ред этим бомбили, я увидел сваленные, изуродованные ракетными попаданиями восемь-девять машин. 3 января бомбили город Шали. Я приехал туда в тот день из Герменчука. Самолеты пикировали, по моим подсчетам, часа три. При въезде в город был небольшой базарчик возле бензо-заправки. Когда я туда подъехал, там была толпа людей, кото-рые пытались помочь пострадавшим, уносили трупы. Трупы были изуродованы: у некоторых не было головы, ног. Это бы-ли мирные жители, торговавшие на базарчике автозапчастями, приборами. Там же стоял сгоревший бензовоз. Шофер бензо-воза был с нашей улицы. Сгорело еще машин тридцать. Мой родственник Рамзан Темирчиев (1963 года рождения) получил ранение в ногу (осколки и игла от игольчатой бомбы застряли около большой берцовой кости). Во время этого обстрела были убиты мирные жители, нахо-дившиеся на автостанции. Были обстреляны также Шалинская районная больница и роддом. Детские трупики собирали по ку-сочкам. Всего в этот день в Шали было убито и ранено около 200 человек и пострадало около 300 домов. 7,8,10,23. 213 Позже я был на месте бомбежки около села Чечен-аул. Там есть мост через реку Аргун, который был стратегически важен для российских войск. Но до бомбежки моста российская ави-ация обстреляла людей, которые ехали по этому мосту на маши-нах. Это было 7 января 1995 года. Я видел, как сгорела машина. От пассажиров мало что осталось. Я много ездил и могу сказать, что трассы обстреливали очень часто. Я был свидетелем обстрела машин с самолетов, когда ехал по трассе Баку — Ростов из Гудермеса в сторону Дагестана. В меня чудом не попали. Это было днем. Ночью они летали реже. С. ГРИГОРЬЯНЦ. Вы считаете, летчики не могли не видеть, что обстреливают гражданское население И. ЭЛЬСАНОВ. Мирная легковая машина Москвич — это не джип и не УАЗик. Они, конечно, видели, кого обстреливают... Моя квартира в Грозном была разрушена: разбиты окна, двери, не было света, газа. Жена с детьми уехала в Надтеречный район. Мы думали вначале, что война будет длиться 5-6 дней. Я с апреля жил в поселке Калинина Ленинского района. 5 мая 1995 года в этом поселке БМП переехала машину Жигу-ли. В ней было четыре человека, двое оказались в тяжелом сос-тоянии. У молодого человека, который находился на заднем си-дении, был открытый перелом ноги. Мы подбежали к нему, что-бы перенести его в другую машину и отвезти в больницу. В это время из-за угла появились еще две машины на восьми колесах, наверное, БТРы. Не сбавляя скорости, они двигались в нашем направлении, хотя видели, что едут на людей. Мы отбежали в сторону, а БТРы проехали по машинам, один по одной, а дру-гой — по другой легковой машине. На первом БТРе было напи-сано Змееныш. Мы сообщили об этом в прокуратуру. БТР, на броне которого было написано Змееныш, позже на улице Жуковского протаранил КамАЗ, а неподалеку от консервно-го завода — ГАЗ-24, стоявший на улице без людей. Из моих знакомых пострадал еще один человек — Муса Бака-ров. Он в ноябре ехал из Грозного, в его машине сзади сидели три женщины и впереди мужчина — пожилые люди, лет за шес-тьдесят. Когда они проезжали Шалинский коридор, их обстрелял вертолет, и двое были убиты. Потом вертолет сел на землю. Из него вышли спецназовцы, подошли и сказали: Проверка докуме-нтов. Но вот у трупов они проверить документы не смогли... Мне рассказывал об этом брат Акарова. У меня дома есть иглы от игольчатых бомб, есть целая нера-зорвавшаяся шариковая бомба. Но федеральные войска приме-няли и ножевые бомбы, о которых вы, наверное, не слышали. С лепестками такими — просто обыкновенными ножами. Такой 214 нож у меня хранится. На каждом лепестке написан номер. Нож поражает в тот момент, когда он летит и вертится. Тогда он мо-жет просто перерубить человека. Когда он упал, то уже не опа-сен. Он найден у отца в огороде в Аргуне 13 января. В Аргуне применялись при бомбежке жилых кварталов шари-ковые бомбы. Такая бомба представляет собой шар, который ис-тыкан выступающими шариками такого размера, что я могу по-ложить его в руку, а эти шарики начинены еще меньшими. 3 января были использованы и такие бомбы, и игольчатые. А в августе 1996 года уже со мной произошла очень неприят-ная история. В начале августовских боев в Грозном я вышел из своего дома на Киевской улице в сторону поселка Маас, или Калинина, к родственникам (все происходило в Ленинском рай-оне Грозного). На углу, недалеко от перекрестка, я неожиданно вышел к военной бронемашине. Солдаты с машины, вскинув ав-томаты, приказали мне подойти. Они были нетрезвыми. Я по-дошел и стал показывать документы, но они выругались и ска-зали, что не нуждаются в них. Какие бы документы у тебя не были, ты же чеченец!, — а у них с чеченцами, мол, разговор короткий. Двое военнослужащих (они все были не старше 20-22 лет) сидели на броне, четверо обступили меня. Один из стояв-ших вытащил штык-нож и сказал, что будет меня резать. От удара я смог уклониться, но сзади по голове ударили прикладом автомата или чем-то другим, и я стал падать. Они хотели, чтобы я побыстрее упал, и все почти одновременно стали меня изби-вать — кто прикладом, кто кулаками, кто ногами. Я упал, успев закрыть голову руками, они, нависнув надо мной, продолжали меня бить. Не помню, сколько это продолжалось. Все это время они нецензурно бранились. Говорили, что скоро кончат всех мусульман и черных. Почему-то я сразу вспомнил, что точно такие же слова произносил В. Черномырдин во время встречи с солдатскими матерями. Одна из них, татарка по национальности, об этом случае даже рассказала по одному из независимых каналов телевидения. В забытьи я пробыл, может быть, не более часа. В моей сумке была приличная сумма денег. Конечно, их забрали. Карманы брюк были вывернуты, там было очень немного денег, но и их тоже взя-ли. Старые часы, упавшие потому, что порвался ремешок, я по-добрал с земли, стекло у них было разбито. Солдат и бронема-шины не было. Была слышна сильная стрельба где-то неподалеку. Вероятно, напавшие на меня уехали, услышав при-ближение стрельбы или чего-то другого, но первое мне кажется наиболее вероятным. Я решил не идти в поселок Маас, а вернуться домой. Я сразу не понял, что со мной случилось. Сильная боль в теле появилась через 215 семь-восемь минут после того, как я очнулся. С каждой минутой все сильнее распухала левая рука. Двигать кистью руки стало не-возможно. Все больней становилось ступать на левую ногу. Нога ниже колена оказалась разрезана — неглубоко, но сильно — удар пришелся как раз по кости. Сейчас от этого удара остался шрам 14-15 сантиметров. У меня было сильное сотрясение мозга. После не-однократного обращения к врачам по поводу сильных болей в области почек обнаружилось, что у меня вследствие жестокого из-биения опущение правой почки. 216 Третья сессия Прага, 24-26 мая 1996 года 217 Шимон Пенек Генеральный директор фонда Чешского телевидения «Человек в беде» Уважаемые дамы и господа! Начинаем пражское подготовительное заседание Международного не-правительственного трибунала, посвященного расследованию преступлений, совершенных в Чечне против человечности, а также военных преступлений, имевших место в 1994-1996 годах во время ведения военных действий в Чечне. Заседание начнется с небольшого вступительного слова председателя Общественного фонда Гласность и председателя Организационного комитета трибунала Сергея Григорьянца. После этого вы-ступит Ихван Гериханов, председатель Конституционного суда Чеченской Республики, а потом будут ответы на вопросы. Хотелось бы также приветствовать членов трибунала, всех участников нашего заседания, независимых наблюдателей. Особенно хотелось бы поблагодарить приехавших на наше заседание чеченцев-эмигрантов из шести стран мира, а также чеченцев с чеченской земли, нашедших средства и время проделать столь дальнюю и трудную дорогу. После окончания основного заседания состоится открытая беседа. Желательно максимально использовать предоставленную возможность задать вопросы присутствующим здесь экспертам и независимым наблюдателям. А затем мы заслушаем свидетелей согласно процедуре опроса свидетелей, предусмотренной Уставом трибунала. Здесь присутствует чешское телевидение, и вся наша работа будет за-снята на видеопленку. Хотелось бы поблагодарить господина Генриха Беллу, без помощи которого нам не удалось бы это сделать из-за недостатка средств. Конечно, для многих жителей нашей небольшой Чешской Республики главное это то, что происходит у них дома, а не в Чечне. Однако так дума-ют далеко не все. Многие считают, что все происходящее в Чеченской Республике очень важно и для нас. И хотя мы своими небольшими силами не можем остановить чеченскую войну, мы в состоянии помочь иным способом, например, послать туда гуманитарную помощь. Кроме того, наша обязанность своими постоянными публикациями в СМИ будоражить общественное сознание и сознание политиков, не давая им забыть об ужасах войны в Чечне. Многие из нас знают, что приоритеты мировой политики иные, нежели чеченские. Но слишком просто и жестоко сказать: Это происходит в Рос-сии. Зачем нам заниматься русскими проблемами. Нет, мы иного мне-ния. Подтверждение этому — происходящее у нас подготовительное заседание Международного трибунала по Чечне. На нем будет представлено огромное количество доказательств, которые свидетельствуют о преступлениях против человечности и являются основанием для обвинения лиц, виновных в совершении преступлений. Мы хотим, чтобы голос этого трибунала был услышан не только члена-ми неправительственных комиссий, но и правительственными комиссиями по правам человека.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35

  • М. ПОЛЯКОВА.
  • А. ЛАРИН.
  • С. ГРИГОРЬЯНЦ.
  • Уважаемые дамы и господа!