Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница2/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
В. ГРИЦАНЬ. Вы можете назвать места, где это происходило, где бросали гранаты А. ЭСМУРЗАЕВА. Это было на Дзержинском, где гостиница Кавказ. Подвалы домов по улице Ленина закидывали гранатами. В середине февраля один из офицеров сказал мне: Уезжайте, мать, отсюда, это не скоро закончится, я вам советую, уезжайте. Он правду сказал. В феврале после 20-го был очередной этап. При-шел спецназ. Стояли БТРы, люди в черных платках, в черных ком-бинезонах, спецназовцы. До их прихода кадровая армия, военные говорили нам, что мы-то стреляем, куда нам прикажут, а вот после нас придут каратели, они сметут на своем пути все. И правда, кадровая армия не поджигала, — они бомбили, взрывали, бывало, что убивали и мирных жителей, как они говорили: Снайпера ра-ботали. Еще у них были слова: Пустить врасход. А вот после 20 февраля наступил новый этап, это были спецназовцы, настоящие каратели. Они поджигали, взрывали, уничтожали все, даже ком-муникации — говорили, что якобы туда дудаевцы уходят. Напротив моего дома стояли четыре БТРа — пост. Посты были в Грозном на каждой остановке и даже между ними. Какие террори-сты могли проезжать при таких кордонах Если, например, от Ми-нугки я еду до Аргуна, то проезжаю несколько постов. Чтобы нас пропустили, водитель дает деньги стоящим на посту военным. День-ги дашь — пропустят. Подрабатывают. Из Гудермеса в Аргун тоже не пропускают, пока не дашь деньги. Дашь — проедешь. Идет гра-беж. И это тоже — чистка. Никаких правил — просто грабят и убивают. Никакого военного режима, никакого комендантского ча-са, — никто ничего не знает, не объявляют. Жителей даже не стес-нялись, заходили в подвал, спрашивали у нас Где есть видик, где 13 есть магнитофон. Заходят в квартиру, очистят все, а потом под-жигают и уходят. Самые опасные были спецназовцы, которые поджигали дома на Минутке. 26 февраля подожгли мою квартиру. В. ГРИЦАНЬ. Чем они поджигали А. ЭСМУРЗАЕВА. Огнеметом. Я видела, как поджигали дома. Я убирала стекла. Как только они выстрелят — пять этажей горят. В. ГРИЦАНЬ. Что именно вы видели Был ли это именно пучок огня, вылетающий из какого-то орудия А. ЭСМУРЗАЕВА. Наверное. Когда я первый раз увидела, — это летел шарик в 9-этажный дом, крутился со страшным грохотом — и огонь. Шарик — и огонь. Они залетали, и моментально горело все. И. ГЕРИХАНОВ. Скажите, у вас не сохранилось, например, ос-колков, от которых распухали руки Сохранились ли какие-то ве-щественные доказательства А. ЭСМУРЗАЕВА. Нет, я не могла тогда представить, что это может понадобиться. Но когда мы вышли из подвала, то мин было очень много и разорвавшихся, и неразорвавшихся (они сделаны как гармошка). Дорога была буквально усыпана ими, нельзя было шагу ступить. И. ГЕРИХАНОВ. Может быть, вы наблюдали или слышали, как со стороны боевиков, так и со стороны федеральных войск, чтобы применяли пытки в отношении мирного населения, унижали чело-веческое достоинство А. ЭСМУРЗАЕВА. На улице Гарданова, 97 произошел такой страшный эпизод (у меня есть об этом письмо). Мужчина 42 лет, отец десятерых детей, охранял свой дом. 8 февраля 1995 года на двух БТРах подъехали спецназовцы, привязали его к двум танкам и живого разорвали. Это видела моя тетя, которая там живет, со-седи. У меня на руках заявление жены убитого. В этом же доме 17 апреля, когда вернулись родители со своими детьми, думая, что война закончилась (федеральные войска находились в городе и, как они говорили, все пункты были очищены), снайпер убил 13-летнюю девочку. У меня есть письмо от родителей. М. ПОЛЯКОВА. Скажите, не возникало ли у вас и ваших соседей желания на время военных действий уехать из Грозного А. ЭСМУРЗАЕВА. Конечно, возникало. Но нами никто не за-нимался, мы никому не были нужны. Мы смогли выехать только тогда, когда 10 марта 1995 года в нашем Октябрьском районе поя-вилась комендатура. Только после этого люди понемногу стали выезжать. 14 Опрос свидетеля Александра Осовцова Депутат Государственной Думы ФС 1-го созыва Штурм Грозного, Буденновск. Серноводск. А. ОСОВЦОВ. 30 декабря 1994 года в составе достаточно боль-шой группы людей, среди которых были депутаты, журналисты, общественные деятели, я приехал в Грозный. 31-го утром должны были начаться переговоры с представителями руководства Чечен-ской Республики об освобождении пленных и о возможных путях мирного урегулирования ситуации. Полномасштабных военных действий тогда еще не велось. 31 декабря в город прорвались танки федеральных войск, и на-чался новогодний штурм. Нас попросили спуститься в подвал пре-зидентского дворца. В новогоднюю ночь я, как и мои спутники, был в подвале. Первого утром я вышел на площадь. В этот момент шел доста-точно громкий бой. Федеральные части, практически одни тан-ки, вели огонь по дворцу, а оттуда им отвечали. В результате дворец разрушили — взять его таким способом было трудно. Когда наступил перерыв в стрельбе — примерно с 8 до 10 часов каждое утро было относительно тихо, — я увидел кошмарное зрелище: вся площадь перед дворцом была буквально забита сгоревшей, полусгоревшей, в общем, уничтоженной бронетех-никой, лежало огромное количество трупов солдат российской армии. Я полагаю, их было около семидесяти. Но это только снаружи — в сгоревшие танки я не лазил. Я заглянул лишь в один или два. Трупы там тоже были. Я пытался посчитать по-гибших. К моменту, когда снова началась стрельба, я остановил-ся на цифре 63. Всех сосчитать не удалось. В эти же дни в подвал постоянно приводили пленных. Интере-сно, что первые пленные (один младший офицер и два рядовых) вообще не знали, где они находятся. Не знали, в каком они городе! Их привели и позвали нас: Вот первые русские пленные. По-говорите с ними. Я к ним подошел, достал сигареты, даю им и говорю: Ребята, успокойтесь. Один из них наклоняется ко мне, берет сигарету и тихо спрашивает: Скажите, пожалуйста, кто здесь с кем воюет. На мой недоуменный вопрос Что значит, кто с кем) Ты, конечно, не генерал, ты ответственности не не-сешь, но ваньку-то не валяй — сказал я ему. Он объяснил, что он из Самарского 81-го мотострелкового полка. Эта часть практи-чески вся была уничтожена. И он рассказал, что их ночью подня-ли, собрали, отвезли на военный аэродром, погрузили в самолеты 2,4,8,9,10,13,14,17,18,24,32,34,51. 15 и там, ничего не объясняя, сказали, что летят они в район горя-чей точки, где будут охранять дороги. Потом где-то выгрузили, привезли в какое-то поле, там, кроме проселочной дороги, никакой другой дороги не было. Дня 3-4 они провели в этом поле без горячей пищи, в самых диких условиях, в грязи. Потом их посадили в БМП. Экипажи сформировали прямо на месте. Никто друг с другом не был знаком. Уже в БМП они увидели, что там не было боекомплек-та. Назначенный командиром этой БМП младший сержант спросил: «Где боекомплект». Ему сказали: Боекомплект тебе не нужен — пушка все равно не работает, поворотный механизм сломан. Вот тебе боевой приказ — следуй за командир-ской машиной. Они и следовали за командирской машиной, выехали в зону огня. Когда командирскую машину подожгли, они попытались выехать из-под обстрела... И вот кто-то посту-чал по броне, увидев, что они не стреляют, и сказал: Вылезай-те или мы вас сейчас сожжем. Они вылезли, и их привели в подвал. Больше они действительно ничего не знали. Это далеко не самый яркий пример того, как была организована эта, с позволения сказать, война. Потом привели капитана, затем подполковника. Дело дошло до скандала, потому что чеченцы стали требовать у них боевые карты. Они говорят: У нас их нет. Позвали нас: Поговорите со своими офицерами, они не отдают боевые карты. Мы им говорим: Чего уж тут упираться, раз попали в плен, отдайте им карты. Они говорят: »Да нет их у нас. Подполковник, командир батальона, не имеет офицерской карты! Но этого же не может быть, — говорим мы. А он уже в истерике: Да может, может! Мне сказали: давай чеши по этой улице, там будет такое большое здание в конце, не перепутай — это и есть президент-ский дворец. В результате такой организации военных действий случи-лось то, что случилось. Город был почти полностью разрушен в первые дни, и его разрушение продолжалось все остальное время. В эту новогоднюю ночь 131-я бригада воевала с Самар-ским полком (чеченцы лишь слегка помогали). Выяснилось, что они воюют друг против друга только под утро, когда и те, и другие стали требовать авиационной поддержки. И тогда уже летчики робко попросили руководство операции уточнить, действительно ли они должны атаковать, бомбить обе стороны, может быть, это какая-то ошибка. Тогда и выяснилось, кто с кем сражался в районе железнодорожного вокзала. Второго января, утром, с материалами, которые к этому времени собрала наша группа, я стал выбираться из города. Но машины не оказалось. Через мост мы перебежали под обстре- 16 лом снайперов. В районе дворца шел бой, тем не менее продолжались артиллерийский обстрел, авиационные налеты. Особенно гнусное впечатление производило то, что вертолеты на малой высоте летали над городом и охотились за отдельны-ми людьми, особенно не разбираясь, военные это или гражданские люди. Правда, возможно, с вертолета это и нельзя разобрать. М. ПОЛЯКОВА. Как вы это наблюдали А. ОСОВЦОВ. Например, я иду по улице и в это время над нами начинает снижаться вертолет. Я тут же падаю около стены дома. Английский журналист в трех метрах от меня лежит у этой же стены. И с вертолета над нами в полутора метрах в эту стену — пулеметная очередь. Такое происходило и с другими, я сам это видел... А дальше трое ребят, лет по 15-ти, с автоматами, на Рафике довезли меня до Самашского поста. Хочу заметить, что впоследствии в Грозный или из Грозного я ни разу не шел пешком и не передвигался на велосипеде — я всегда ездил на каком-то транспорте, с двигателем внутреннего сгорания, самое маленькое — на Рафике. И ни разу никто нигде не проверил, что находилось в Рафике или в автобусе. На автобусе можно было в Грозный провезти атомную бомбу. И нас пропускали не потому, что мы — депутаты. Никто даже не интересовался, и никаких постов не было. И ездил я не по каким-то проселкам, а в основ-ном по так называемой гострассе Ростов-Баку. 9 января я вернулся в район конфликта. Тогда с 10 января, с 9 часов утра, было объявлено перемирие на двое суток. Но уже на Минутке было слышно, что никакого перемирия нет. Стрельба была в полном разгаре. Наш микроавтобус с белым флагом и красным крестом тоже обстреливали из всех видов оружия, разве что кроме тяжелого. В результате у автобуса не осталось ни одно-го стекла, металлические части были продырявлены, валил пар. Чудо, что никого не убило. Все лежали на полу, пока он ехал туда и обратно. В подвале обстановка была такой же, как и неделю назад. Много было русских раненых, их приносили туда чеченцы. Они относились к пленным и особенно к раненым в высшей степени гуманно. К русским, относились с сочувствием. Некоторые жен-щины, которые за ними ухаживали, говорили: «Наши хоть понят-но, за что воюют, а эти за что». Количество пленных и раненых увеличивалось. В следующий раз я приехал из Назрани в Грозный 12 января. Теперь я уже наблюдал то, чего раньше не было: массовые ар-тиллерийские обстрелы Минутки. Минутка была местом, где со- 17 бирались журналисты, просто граждане, куда приезжали из Ин-гушетии машины с хлебом, куда приезжала скорая помощь. При мне там произошел такой эпизод. Один гаубичный 122-миллиметровый снаряд упал с недолетом метров на 150, вто-рой — с перелетом. Я понимал, что следующий рванет в середи-не. Это классическая артиллерийская вилка. Никуда убежать я уже не успевал. Но снаряд зацепился за 12-этажный жилой дом, стоящий на улице Ленина, и разорвался раньше времени. Этот игольчатый снаряд добил раненого, которого в это время грузи-ли в скорую помощь, водителя машины скорой помощи и еще кого-то ранил. От этого снаряда, если бы он не зацепился за дом, было бы как минимум 20-30 жертв — площадь была за-бита людьми. Военных формирований там не было, хотя я не могу утверждать, что там не было вооруженных людей. В. ГРИЦАНЬ. Как это можно объяснить А. ОСОВЦОВ. Очень просто. Наверняка эта площадь есть на любой карте. Когда гаубичная артиллерия бьет по квадрату — нетрудно попасть в площадь. Надо только знать, что на этой площади в это время что-то есть. А там каждый день с утра до ночи и с ночи до утра были толпы народа. Кто-то хотел ехать в Ингушетию, кто--то приезжал искать своих родственников, хлеб привозили, скорая помощь приезжала. Ночью с 12 на 13 января с горки в районе 30-го квартала я смотрел на центр. Он был освещен, как Бродвей, — большое ярко освещенное пространство. Несмотря на объявленное перемирие, работала тяжелая артиллерия, авиация, вертолеты, Град, Ураган, Смерч. Не было перерывов ни на полчаса, ни на минуту, ни на секунду. Гибла масса людей. Значительное число погибших составляло русскоязычное население, во имя спасения которого была продек-ларирована эта грязная война. Многое можно вспомнить. Вот только один эпизод. Старик-полковник в отставке, полуобожженный, ему было 83 года, его принесли в подвал чеченские ополченцы. Они его сняли с балкона, он пытался связать простыни и спуститься с горящего дома. Он рассказывал, что его парализованная жена сгорела. Жена — участ-ник войны, военврач, прошла Сталинград и все на свете. Она сго-рела в этой квартире, он не смог ей помочь. В. ГРИЦАНЬ. Предыдущая свидетельница рассказывала о том, что с неба что-то сыпалось. Вы видели это Что это было А. ОСОВЦОВ. Это были какие-то химикаты. Какой-то беловатый порошок сыпался после пролетевшего самолета. Насколько мне из-вестно, эти химикаты использовались для того, чтобы, как выра- 18 жаются военные, зеленку уничтожить, то есть, чтобы с деревьев осыпалась листва, и чеченским боевикам негде было прятаться, Потому что они устанавливали самодельные грузовики, на них ставили спаренные пулеметы для использования в качестве зенитных орудий, и все это они старались спрятать под деревь-ями в парках, скверах. М. ПОЛЯКОВА. Когда самолет рассыпал этот препарат А. ОСОВЦОВ. Это было в январе. И потом уже летом мы видели участки без листвы в горной Чечне. Гам я сам не видел, как что-то сыпалось с самолета, но видел участки в 4-5 квадратных километров без листвы. Например, около поселка Зандак. В. ГРИЦАНЬ. Вы как депутат наверняка разбирались, выясняли, кто конкретно из должностных лиц отдавал приказы, кто руководил операцией. Что вам удалось выяснить А. ОСОВЦОВ. Каждый из тех, с кем мне довелось говорить, включая генерала Квашнина, говорил о том, что выполняет приказ. Одновременно никто ни разу не показал и не сказал, что он лично имеет письменный приказ. В. ГРИЦАНЬ. Вы выясняли вопрос, кто отдавал команду о бом-бардировке Грозного А. ОСОВЦОВ. Были попытки это выяснить. Но вызванные в Ду-му ответственные лица каждый раз нам отвечали, что есть указ президента или, скажем, приказ министра обороны. Ничего более конкретного не сообщалось. М. ПОЛЯКОВА. Располагаете ли вы информацией о том, что федеральные власти предпринимали какие-то попытки обеспечить возможность мирному населению покинуть город на время воен-ных действий А. ОСОВЦОВ. Я утверждаю, что такие попытки не предприни-мались. Жители делали, что могли, по собственной инициативе. В. БОРЩЕВ. Мой вопрос касается Буденновска. Как вы пом-ните, считалось, что премьер-министр выступил как миротворец, но тем не менее штурм больницы был. Скажите, кто причастен к штурму и кто причастен к переговорному процессу А. ОСОВЦОВ. Все было довольно просто. Ковалев постоянно пытался дозвониться до Черномырдина из Буденновска и это ему в первые дни не удавалось. Вроде бы Черномырдин хотел повлиять на ситуацию в сторону мирного разрешения, но и никаких активных действий не предпринимал. Более того, он все время уклонялся от каких-то существенных договоренно- 19 стей с Ковалевым и придания ему полномочий для ведения пе-реговоров. Я не утверждаю, что он это делал по собственной инициативе. К тому же известно, что силовые министры пре-мьеру не подчиняются. Тем не менее никакой активности до штурма премьер-министр не проявлял. Премьер-министр начал проявлять активность государственного руководителя только тогда, когда стало понятно, что штурмовать не получается. По-сле этого начались переговоры, и они прошли очень быстро, успешно. Ковалев и Басаев достигли соглашения, и текст, ко-торый был ими подписан и зафиксирован свидетелями, потом дословно по телефону был апробирован как соглашение между Черномырдиным и Басаевым. Так что роль Черномырдина бы-ла позитивной, но, на мой взгляд, отнюдь не решающей, ско-рее функциональной. Содержательно все было сделано Серге-ем Адамовичем Ковалевым. Особенно неприглядной в Буденновске была роль таких лю-дей, как Ерин, Степашин и Кузнецов — глава местной краевой администрации. Мы сидели в РУВД в ожидании, когда нас пропустят обратно в больницу, потому что соглашение уже было подписано. Но силовые руководители все оттягивали возможность нашего возвращения в больницу. Я полагаю, что они добивались разрешения на второй штурм. Ничем иным я не могу объяснить то, что нас возили взад-вперед, взад-вперед. Говорили: Все, вы можете ехать в больницу. Через три часа отправляйтесь, автобусы готовы. Нас довозили до линии оце-пления, а посты нас не пропускали. Странно, согласитесь: если министр внутренних дел и руководитель службы безопасности страны говорят все нормально, езжайте, а капитану на посту об этом ничего не известно. Я думаю, что это было умышлен-ное затягивание. Там был, например, такой эпизод. Мы смотрим Вести, Степашин сидит напротив меня. Входит Кузнецов (в то время когда Ковалев находился в больнице и заключал с Басаевым соглашение, Кузнецова не было в Буденновске), подходит к Степашину и спрашивает его тихонечко: Скажите, Ковалеву удалось чего-нибудь добиться. Тот отвечает: Ничего. Это была прямая ложь. И вот, как только передача закончилась, Кузнецов вскочил, как чертик из табакерки, и произнес гнев-ную тираду: Ввиду того, что народ Ставропольского края счи-тает деятельность г-на Ковалева предательской, я предлагаю г-ну Ковалеву немедленно покинуть территорию края. Я передаю смысл сказанного, могу ошибиться в каких-то конкрет-ных словах. И после этого: Казаки, сопроводите г-на Ковалева до границы Ставропольского края!. Однако два человека в ка-зацкой форме особой отваги не проявили. Более того, в Буден- 20 новске все время собирались митинги, на которых требовали покончить с преступной деятельностью группы Ковалева. И каждый раз резолюция этого митинга дословно совпадала с выступлением главы администрации Кузнецова по местному краевому телевидению! В. ГРИЦАНЬ. В объяснениях руководителей государства, ру-ководителей силовых структур, министра обороны Грачева с первых дней этого военного конфликта доминировал аргумент, что Дудаев вооружен современнейшим оружием, и поэтому не-обходимо адекватно действовать, применяя всю мощь оружия. Вы видели чеченцев, видели их отряды, как они были воору-жены А. ОСОВЦОВ. За все время я видел у чеченцев два танка Т-72. Это было в районе дворца. Но у них уже 2 января кончилось горючее. Я не видел ни самолетов, ни вертолетов, не видел тя-желой артиллерии, не видел систем залпового огня. Правда, са-ми они говорили, что один Ураган у них есть. В. ГРИЦАНЬ. А ракеты земля — воздух А. ОСОВЦОВ. Нет, ничего подобного я не видел. В. ГРИЦАНЬ. Чем же они поджигали танки А. ОСОВЦОВ. Гранатометом. Это несложное дело, как я убе-дился. В условиях городского боя из подвала можно поджечь танк Мухой или Шмелем. И. ГЕРИХАНОВ. Скажите, действительно ли был штурм пре-зидентского дворца И были ли там укрепления, которые надо было уничтожать с помощью авиации А. ОСОВЦОВ. Это был вовсе не штурм. Это был обстрел. Здание ходило ходуном, в подвале осыпалась штукатурка. Утром я увидел, что обстреливают только танки, и понял, что ничего страшного для тех, кто находится в подвале, нет. Было очевидно, что танкисты не вылезут из танков и не побегут штурмовать здание. Никаких укреплений во дворце не было. Это было обычное здание, бывший обком. Подвал использовался как убежище. Не было никаких бойниц, перископов, ничего такого, что те, кто там прячется, могли бы использовать в качестве дота или дзота. Чеченские ополченцы тоже там были, но они там отдыхали. Дворец не был крепостью. Я видел только подготовленные огне-вые точки из мешков с песком или из обычных строительных бетонных блоков, то есть то, что может быть уничтожено гранат-тттьами, пулеметами и для чего не нужна авиация. 21 И. ГЕРИХАНОВ. У вас не создалось впечатления, что город в осаде А. ОСОВЦОВ. Впечатления осады не было. Можно было ездить по городу, возить туда оружие и все, что хочешь. Но при этом в го-роде шел постоянный бой. А городской бой — это слоеный пирог. Там нет линии фронта. И убить тебя могут в любой момент и неиз-вестно кто. На улице Красных фронтовиков в одном из укрытий сидел ка-кой-то человек, который стрелял из автомата по всему, что шеве-лится. И никто не знал, кто это: чеченец или обезумевший федерал. Так город жил. Любой выход за водой или по нужде был чреват ги-белью. И. ГЕРИХАНОВ. Не случалось ли вам наблюдать, как, к при-меру, с пролетающего вертолета или самолета громогласно заяв-лялось, что там-то и там-то будет бомбежка Были ли попытки оградить мирное население от массированной бомбежки А. ОСОВЦОВ. Нет. Я ничего подобного не видел и ни разу ни от кого не слышал о подобном. Не видел объявлений, не читал публикаций — ничего. М. ПОЛЯКОВА. Препятствовали ли федеральные власти гражданам, если они пытались покинуть город А. ОСОВЦОВ. В первых числах января автобусы, направленные правительством Ингушетии, развернули на блокпосту при подъезде к окраине Грозного. Вообще же создавалось впечатление, что у федеральных войск в Чечне нет централизованного и единого руково-дства. Одни пропускают, другие останавливают и заявляют, что бу-дут стрелять на поражение... И. ГЕРИХАНОВ. Я хочу вернуться к событиям в Буденнов-ске. Штурм больницы был самодеятельным шагом тех руково-дителей, которые там находились, или же им был кем-то отдан приказ А. ОСОВЦОВ. О какой самодеятельности можно говорить, когда в Буденновске находилось высшее руководство силовых структур, члены правительства: министр внутренних дел, руководитель Феде-ральной службы контрразведки, Буденновск — это не Москва и не Нью-Йорк. Не услышать, что начался штурм, находясь в городе, нельзя. И. ГЕРИХАНОВ. Вы считаете, что приказ был отдан этими руко-водителями А. ОСОВЦОВ. Я не могу утверждать, что приказ был ими от-дан, но могу утверждать, что с первой секунды начала штурма, 22 если они были в этот момент в сознании, — они точно знали, что штурм начался. А то, насколько они его контролировали, зависело от их воли и умения, которые я бы оценил не слишком высоко. И. ГЕРИХАНОВ. После переговоров с Шамилем Басаевым был ли прекращен огонь со стороны боевиков до конца урегулирования Вели ли огонь в это время федеральные войска или это были одиночные выстрелы А. ОСОВЦОВ. В Буденновске боевики стреляли, когда ворвались в город. В больнице они стреляли один раз во время штурма, судя по всему, по команде. После этого они не стреляли. Первое, что было сделано местными властями — в больнице была отключена вода и свет. Но в одном кране вода была — во всей больнице только в одном. Чтобы попасть к этому крану, нужно было пройти по коридору, а в конце коридора было окно. И когда кто-нибудь появлялся у этого окна для того, чтобы набрать воды, — а ведь это лето, жара, юг, сотни больных людей, вода нужна, — раз-давался выстрел. Там убили несколько человек. Кровь была на полу у окна, много крови, куски мяса, мозги на стенах.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

  • В. ГРИЦАНЬ.
  • И. ГЕРИХАНОВ.
  • М. ПОЛЯКОВА.
  • А. ОСОВЦОВ.