Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница12/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35
С. ШЕРМАТОВА. Хозяин одного из домов в городе Шали в сентябре 1995, года когда я была у него в гостях, подарил мне шарик. Он рассказал, что во двор его дома 3 января 1995 года упала кассетная бомба. Я видела металлическую оболочку этой бомбы. Там сохранились и номера. Он рассказал, что из бомбы вылетело несколько таких шариков, они залетели в комнату, крутились по всей комнате, сжигая все на своем пути, в том числе и тюлевую зана-веску сожгли. Человеку они наносят такие ранения, которые труд-но ноно излечить. К счастью, когда бомба упала, дети и хозяйка были в подвале. -Но сам он это наблюдал. Я на днях созванивалась с Грозным и спрашивала у этого человека разрешения назвать его фамилию, адрес, но мне не разрешили этого делать, поскольку чеченцы полагают, что сейчас идет подчистка всех следов, они боятся... Рядом с Шале есть место, которое называется Герменчук. Жители Шали были свидетелями того, как одна из российских частей которая стояла в Герменчуке и состояла из контрактников (они считают, что это уголовники), начала обстрел части, что стояла напротив. М. ПОЛЯКОВА. Почему они считают их уголовниками, они вам не рассказывали С. ШЕРМАТОВА. Для чеченцев все федеральные войска делятся на контрактников и части МВД и ОМОН, к которым они очень плохо относятся. Они считают, что контрактники — это в основном люди, которые выпущены из тюрем, которые совершали уголовные преступления и теперь ничего не боятся. И мародерство — от них. Другое отношение у чеченцев к призывникам. Они говорят, что им этих молодых ребят очень жалко. Чеченцы рассказывают, что те постоянно голодают, испытывают большие лишения. Они всегда подают этим призывникам. Так вот, жители рассказали, что эта часть, состоявшая из контрактников, обстреляла часть призывников, которая стояла напротив, у берега речки. Начался обмен артиллерийскими снарядами, и жители Шали решили, что сейчас начнется бомбардировка их города. Потом выяснилась причина. По словам жителей Шали, это 3,5,7,13,19,20,21,29,30,38,49 114 произошло потому, что контрактникам не выдали заработную плату, и они начали обстреливать пригород Шали. В одном из до-мов они ранили семью из трех человек. Часть, которая стояла у реки, ответила огнем. После того как началась эта дуэль, появи-лись российские вертолеты, которые обстреляли контрактников, подавили их огнем. Жители говорят, что трупы погибших при этом контрактников находятся в силосной яме. Что по ней просто прошлись танками и заровняли. Жители Шали боятся туда подой-ти, потому что они считают, что там все заминировано. Я бы хотела рассказать о фильтрационном пункте в Ассинов-ской, Я пыталась туда пробиться, но безуспешно. Я выяснила, что фильтрпункт находится на территории одной из ферм у речки, что туда невозможно пройти. Мне рассказали, что как только приезжа-ет какая-нибудь комиссия, заключенных увозят в автозаках, а после отъезда комиссии машины возвращаются. В Грозном я познакоми-лась с человеком, который был в фильтрпункте в Моздоке, потом был переправлен в Ростов-на-Дону. Сегодня я звонила в Грозный и спрашивала, можно ли назвать его фамилию и адрес. Мне снова не разрешили. Он проживает в Грозном, стал инвалидом. Обстоятель-ства были таковы. Его взяли вместе с двумя другими чеченцами. Те двое сразу погибли от побоев, а он остался жив, как он считает, только потому, что в это время был пост Ураза и он его соблюдал. Он рассказывает, что его избивали. Он считает, что одной из при-чин его ареста было оказавшееся у него старое удостоверение, вы-данное во время дудаевского правления. Он давно отошел от Ду-даева, и не занимался политической деятельностью. В Ростове-на--Дону этот человек содержался вместе с уголовниками. Он сказал, что уголовники относились к нему хорошо. В общей сложности он провел в местах заключения два с половиной месяца. Жена пыта-лась что-нибудь разузнать о нем. Ездила в Москву, ходила по раз-ным инстанциям. В конце концов нашла его следы. Правительство национального возрождения Саламбека Хаджиева ходатайствовала о нем, и его смогли вытащить. Он считает себя одним из немногих счастливчиков. Следующий эпизод касается Рошни-Чу. В январе 1996 года я прожила здесь восемь дней. По словам вице-президента Ичкерии Яндарбиева, события в Рошни-Чу были связаны с тем, что туда должен был приехать Джохар Дудаев. И один молодой чеченец подложил жучок, который давал сигналы для авиации. Но этот радиомаяк он заложил раньше времени, и авианалет произошел раньше, чем приехал Джохар Дудаев. При артиллерийском обстреле села в крайнем доме погибли женщина и маленький ребенок. Хозяйка дома, по словам соседей, была активисткой. В селах постоянно происходят митинги за вывод федеральных войск из Чечни, а она была одной из организаторов 115 этих митингов. Ее несколько раз предупреждали. И накануне этого обстрела ее предупредили. Она сказала, что на следующий день уедет к родственникам. Муж выехал, она осталась вместе с сыном. А когда был артиллерийский обстрел, жители Рошни-Чу проснулись, услышали крики, захотели ей помочь, но все пути были блокированы, и они не смогли пробиться к ней. Несколько человек пробрались в другое село и по телефону попросили, чтобы приехала ско-рая помощь. Машина приехала, но ее тоже не пропустили. Об этом свидетельствовали жители Рошни-Чу. Есть еще один эпизод, о котором я нигде не говорила и не писала. Это касается судьбы одного из двух погибших питерских журналистов, М. Шабалина и Ф. Титова. Житель села Рошни-Чу мне рассказал, что один дудаевский боевик говорил ему, будто на дороге в горное селение Орехово был обнаружен труп питерского журналиста: у него было аккредитационное удостоверение. Но кто именно это был, Максим Шабалин или Феликс Титов, он не мог сказать. Перед этим там проехала машина Волга с северо-осетинскими номерами, и дудаевцы решили, что труп был подки-нут. С какой целью, почему, им неизвестно — они не проводили расследования. Журналиста они похоронили, но никуда не сооб-щили, поскольку опасались, что эту смерть могут приписать им. Я убеждена, что обстоятельства гибели и Титова с Шабалиным, и Надежды Чайковой можно выяснить. Ведь Чечня — это небольшое пространство, и каждое селение находится в сфере чьего-то влияния. Сами чеченцы всегда находят убийц их родственников. М. ПОЛЯКОВА. Что вы можете сказать о состоянии солдат федеральных войск в Чечне С. ШЕРМАТОВА. Не могу не отметить повального пьянства. В последнюю мою поездку в январе 1998 года был такой случай. Я ехала с дудаевцами из Грозного в Новые Атаги. Документы у них были в порядке — они имели удостоверения, подписанные нашими военными из Грозного. Было уже достаточно темно и пустынно -до сумерек все стараются спрятаться в домах. Мы ехали кратчай-шей дорогой в УАЗе, и, когда поворачивали к одному из пунктов, навстречу нам выехал танк Т-80 — достижение компьютерной тех-ники. Из него, шатаясь, вышел танкист — здоровый парень, косая сажень в плечах. Было видно, что он пьян, лицо красное. Он оста-новил машину, которая ехала впереди нас и заговорил с водителем. Водитель стал угощать его жвачкой. Это общепринято — солдат, угощают сигаретами, жвачкой, да они просто сами просят. А нам он сделал знак проезжать. На мокрой дороге были видны все следы. На ней были сплош-ные восьмерки после проехавшего танка. Потом его занесло в чистое поле, потом он снова выехал на дорогу, разрушив лотковую 116 систему. Мы проехали немного, и один из тех, с кем я ехала, ска-зал, что нам необходимо вернуться, потому что впереди блокпост, а танк едет оттуда. Видно, на блокпосту шла большая пьянка, и нас могли обстрелять. Мы повернули обратно. М. ПОЛЯКОВА. Водку им доставляют централизованно С. ШЕРМАТОВА. Думаю, они сами покупают спиртное. Мне рассказывали чеченцы, что на блокпостах идет торговля оружием, но это по ночам, а вот днем совершенно открыто торгуют обмун-дированием, другими вещами, а на вырученные деньги покупают водку или вещи обменивают на нее. На блокпостах берут и взятки. Я была свидетелем этого. Я возвращалась из Урус-Мартана, каждые 15 минут там ходят небольшие машины типа наших маршруток. Видно, это был уже отработанный прием: мы проехали мимо всех блокпостов, ни разу не остановившись для осмотра. Водитель про-езжал так, чтобы, высунувшись, он мог вложить деньги в карман одного из солдат на блокпосту. В. ГРИЦАНЬ. Что вы знаете об отношении дудаевцев к пленным С. ШЕРМАТОВА. Отношение разное. Были боевики, которые относились вполне гуманно. Но ведь эта война идет без правил, в белых перчатках там никто не воюет. Однако для чеченцев, в том числе боевиков, существуют какие-то внутренние ограничения, скажем, нельзя грубо обратиться к женщине. Их корректное отно-шение я испытала на себе. Есть у них и иные внутренние ограни-чения, связанные с традициями. Я, например, не видела пьяных боевиков. Во время Уразы я видела, что они в течение дня не ели, не курили, не пили воды. У них есть дисциплина. Этим они отли-чаются от тех, с кем они воюют. Шамиль Басаев и многие другие говорили, что Россия воюет против них уголовниками. Я не скажу, что чеченцы ангелы, ведь идет страшная война, и мы знаем лишь тысячную долю того, что там творится. Вот и Ш. Басаев меняет свою позицию. Он говорит: Раз против нас воюют такими спосо-бами, то и мы будем так же воевать против них. В. ГРИЦАНЬ. Не рассказывал ли Басаев, как убили его родст-венников С. ШЕРМАТОВА. Басаев рассказал, что в результате точечного авиаудара погибли одиннадцать его ближайших родственников. Его младшей девочке было восемь или десять лет. Я понимаю, что дом может быть разрушен потому, что там находится штаб, — говорил он, — но ведь там жили мирные люди, и все погибли в одночасье. В. ГРИЦАНЬ. Военные утверждают, что боевики имеют совре-менное иностранное оружие, что им помогают наемники. Что вы можете сказать по этому поводу 117 С. ШЕРМАТОВА. На чеченской стороне я видела иностранного, а российского производства. Что касается наемников, то, как рассказывали боевики, существует небольшая группа так называемых ваххабитов — это арабы. Это не наемники, а добровольцы, приехавшие сражаться за веру. И. ГЕРИХАНОВ. В сентябре-ноябре 1995 года, когда вы были в Грозном, была попытка установить взаимосвязь между Дудаевым и Хаджиевым с тем, чтобы прекратить военные действия. Ваши сообщения об этом в прессе стали тогда сенсацией. После этого через. четыре дня в Чечню приехал Завгаев. Расскажите об этом. С. ШЕРМАТОВА. По моим сведениям, Саламбек Хаджиев был готов подписать письмо Дудаеву с приглашением к переговорам че-ченцев с чеченцами. Ставился вопрос даже о возможном возвращении Дудаева в качестве президента, но с очень узкими полно-мочиями, о ведении переговоров с Москвой о статусе Чечни. По мнению людей, которые готовили эго письмо, тогда, в сентябре 1995 года, можно было прекратить войну. Поскольку обе чеченские стороны могли в этом случае быть удовлетворены: Дудаев не теряет своего лица и, остается президентом, с другой стороны, у него очень узкие полномочия, он ведет переговоры о статусе Чечни. К сожа-лению, этого не получилось. По моему предположению, Хаджиев подвергся сильному нажиму со стороны Москвы. Его пригласили в Москву на более высокую должность, чтобы убрать из республики. Это тоже одна из причин того, что война до сих пор продолжается. Главой Чечни стал Доку Завгаев. Как известно всем чеченцам и, думаю, российскому руководству, Завгаев в свое время был изгнан Дудаевым. По своему статусу, по мировоззрению Завгаев не та фи-гура, с которой Дудаев мог бы пойти на переговоры. И. ГЕРИХАНОВ. Какова причина отзыва Хаджиева Был ли он противником выборов 18 декабря С. ШЕРМАТОВА. Хаджиев был противником таких выборов. Он считал, что любое давление на людей, независимо от того, на какой позиции они стоят, приведет к эскалации войны. Общество Чечни разделено на три-четыре лагеря. Хаджиев был противником силово-го решения, потому что любое силовое решение — это война. Не-обходимо было решение, которое бы основывалось на доброволь-ном выборе самого чеченского общества и на соблюдении между-народных норм. Такие выборы были бы легитимными. И если бы они показали, что, скажем, дудаевская сторона потеряла свои пози-ции, то она была бы вынуждена с этим согласиться. Такова точка зрения Саламбека Хаджиева. 118 Опрос свидетеля Михаила Замятина Правозащитный центр Мемориал, Москва Преступления против мирных жителей, жер-твы военных действий. Серноводск и Самашки (март 1996 г.) Гудермес (декабрь 1996 г.). М. ЗАМЯТИН. Моя последняя поездка в марте 1996 года в составе Наблюдательной миссии правозащитных организаций была связана с необходимостью уточнить список погибших в районе курорта Сер-новодск-Кавказский. Там погибло четыре человека. Трое из них -старше 70 лет. Одну женщину задавило бетонной стеной, рухнувшей во время обстрела. Она кричала, но шел прицельный огонь, и никто не мог выйти из подвала, чтобы ее вытащить. Она была лежачей больной. Вторая женщина была ранена, но ей вовремя не была оказана медицинская помощь, и она умерла от гангрены. Третий парализованный пожилой мужчина был нарезан осколками стекла и умер от потери крови. По свидетельству очевидца, который был на курорте, туда вошли российские солдаты, мародерствовали, поджигали квартиры. По его словам, один человек который занимался поджогами, говор-ил: Мы поджигаем зажиточных. У него сзади был ранец, в кото-ром было что-то похожее на ручной огнемет, от которого вся ком-ната сразу вспыхивала и моментально сгорала. Мы также собирали материалы, связанные с зачисткой села Серноводск и с положением беженцев, и составляли списки уби-тых и раненых. В селе Серноводск было убито не менее 32 человек, которых никак нельзя отнести к боевикам или ополченцам: 25 женщин и мужчин старше 60 лет. Семеро мужчин погибли в ре-зультате неспровоцированного обстрела, их тоже нельзя было от-нести к боевикам. Из больницы мы получили подтвержденный спи-сок на 44-х раненых. 15 марта начался штурм села Самашки. На 23 марта 1996 года по событиям в Самашках были составлены далеко не полные сли-тия списки, которые включали 20 погибших и 44 раненых. События 15-23 марта 1996 года по сравнению с 1995-м носили более ожесточен-ный характер. Позднее корреспондент Общей газеты Александр Тулин свидетельствовал, что село практически перестало суще-ствовать. В большом селе остался один целый дом. 15 марта 1996 года я стоял у блокпоста рядом с селом Серно-водск и наблюдал картину выхода жителей села Самашки через 13-й блокпост. По словам тех, кто пережил Великую Отечествен-ную войну, — такого они не видели. Машины были набиты бит-ком. Люди ехали стоя в грузовом транспорте. Они не взяли с со- 4,5,6,8,10,13,16,20 119 бой вещей — лишь бы уехать. Было страшно. По оценке руково-дителя Северо-Кавказского отделения Всемирной миграционной службы IMO Крисмана Красмена, в тот день из Самашек вышло 6,5 тысяч человек. Процесс выхода людей из села был дли-тельный. Колонны шли непрерывно. Их задерживали на 13-м блокпосту, где происходила фильтрация. Люди, которые вышли рано утром, приходили в Слепцовскую только поздно вечером, несмотря на то, что для выхода из зоны боевых действий им надо было пройти 3-4 километра. Нам удалось выяснить следующее. 13 марта старейшины села Самашки пытались в Закан-Юрте договориться с командованием по поводу предстоящей операции. Их заверили, что жестокие меры применены не будут. Представитель командования даже проехал на БТРе по селу и сказал, что население встретило его вполне лояльно. Была договоренность о проверке паспортного режима, о про-пуске колесной техники через село и выводе из села боевиков. Но уже 14 марта в 14.00 главу администрации вызвали на пост и предъявили ультиматум о сдаче оружия и выдаче боевиков. Было сказано, что в противном случае через два часа, в 16.00, начнется штурм. Представители администрации — начальник милиции, префект района, старейшины — не ожидали такого. Они пытались наладить диалог с военным командованием, сдавать оружие (было сдано около 50 единиц). По заявлению руководителей IMO, военные выдвинули требование о передаче 10 тысяч долларов, чтобы сделать коридор для выхода жителей из Самашек. Была договоренность с главой администрации села, что рано утром 15 марта он приедет на пост и продолжит сдачу оружия. Но рано утром следующего дня военные отказались от диалога с главой администрации, заявив: Вот вам коридор с 8 до 10 часов, а после этого начнется штурм села. Глава администрации вернулся в село и объявил, что не может гарантировать, что их не подвергнут бомбардировке, и призвал покинуть село. Началась паника. Одни кричали, что он непра-вильно ведет переговоры, что нужно продолжить сдачу оружия, другие предлагали вывести людей на север села и переждать там боевые действия. Третьи кинулись на юг села по дороге на Новый Шарой и Давыденко, где также стоял блокпост, через который никого не пропускали. Основная масса людей выходила к 13-му блокпосту (север села). Там началась фильтрация. Люди этого не ожидали, и часть из них кинулась назад. Бронетехника отсекла этих людей от села. Около 11.00, когда часть жителей еще не вы-шла из села, а колонна беженцев завязла на 13-м блокпосту и на дороге, по селу был открыт огонь артиллерии. Один из первых ударов был нанесен по северной части села, где стояла мечеть, которая была разрушена. 120 Во время фильтрации (на 15 марта) федеральные войска задер-жали 86 мужчин возраста от 15 до 55 лет. Их погрузили на не-сколько покрытых тентом грузовых машин Урал. Эти машины направились в сторону песчаных карьеров, которые находятся на севере Самашек. В это время была достаточно холодная погода, ночная температура была минусовой, поэтому можно себе предста-вить, что такое холодная ночевка в песчаных карьерах. Родственни-ки пытались обращаться во все возможные инстанции, к прави-тельству Завгаева, к Тихомирову. Администрация села посылала телеграммы в Совет Федерации, в Совет Европы с просьбой помочь выяснить судьбу этих людей. Но никакого ответа не было. Через полтора месяца почти все задержанные были освобождены как ни в чем не виновные. С 15 марта и в последующие дни село подвергалось непрерыв-ному обстрелу из тяжелых орудий. При этом в селе еще оставалось несколько тысяч человек. Там было много беженцев из Бамута и других сел. По рассказам беженцев из Бамута, во время его бомбардировки сила взрывов была такой, что люди, которые находились в подва-лах, не могли уцелеть. От домов не оставалось даже стен. Применя-лись самоходные орудия, авиация. Мы были в это время на пере-крестке у Слепцовской со стороны Серноводска, в десяти километрах оттуда, и под нами сотрясалась земля. 16 марта из села вышли только две машины и три тракторных прицепа с людьми. Они рассказали, что пытались пройти через 13-й блокпост, но при подходе к нему колонну обстреляли феде-ральные силы, и люди рассеялись. Только некоторым удалось прорваться через блокпост. 17-го на окраину села вышел всего один человек. Жители пытались добиться установления коридора для оставшихся в живых. Ответом было полнейшее равнодушие к судьбе оставшихся в живых. 19 марта заведующая больницей на собственный страх и риск погрузила больных на машину и под обстрелом вывезла часть ра-неных в Новый Шарой. Потом она сделала еще несколько таких попыток. 19 и 20-го из числа людей, выходивших из села, было задержано 16 человек. У Мемориала есть списки этих людей. Мне хотелось бы сказать несколько слов по поводу фильтра-ционных лагерей. Я беседовал с человеком, который только что провел несколько часов в таком лагере и был выкуплен за пятьсот долларов. Он был доставлен туда на БТРе с черной повязкой на глазах, прикованный к броне. Он говорил, что ему крупно повез-ло, что его успели выкупить. Человек, который был с ним и про-вел там шесть суток, стал полностью невменяем. Агроном села Серноводск в числе других людей был выкуплен в прошлом году из фильтрационного пункта за два миллиона рублей. Его склоняли 121 сотрудничать с федеральными войсками. Таких случаев очень много. В январе 1996 года я участвовал в опросе беженцев в Дагестане о событиях в Гудермесе в декабре 1995 года. Нам удалось восстано-вить общую картину того, что там происходило. На 14 декабря 1995 года были назначены досрочные выборы. На-кануне, за два-три дня, в город проникли боевики начались митинги Обстановка была неспокойной, мнения были разные. Одни говори-ли, что боевых действий не будет, большая же часть была уверена, что они должны быть, но никто не предполагал такого накала и мас-штаба действий. 14 декабря рано утром, еще в темноте, все началось с автомат-ной стрельбы, а потом стрельбы из БТР, произошли вооруженные столкновения в районе комендатуры и вокзала. Основные жертвы среди мирного населения были именно в этот день, потому что ни-кто не ожидал боевых действий. Массированные обстрелы велись в течение последующих дней, вплоть до 20 декабря. Мирное населе-ние выходило через так называемые гуманитарные коридоры. Из этого города существовало четыре основных выхода. На север-ном — в сторону села Комсомольское — опрошенные нами не ви-дели убитых, хотя летали самолеты, и люди утверждали, что имел место минометный и артиллерийский обстрел, выборочные обстре-лы машин. Опрос людей, выходящих из села на восток — на Энгель-Юрт и Самат-Юрт — показал другую картину. Беженцы говорили о снайперском огне, о применении многих видов оружия, об артил-лерийских и минометных обстрелах. Обстрел велся по машинам и по людям. Мы зафиксировали случай, когда из группы 30 человек, в основном женщин, до Хасавюрта дошла только половина. Их обстреляли в открытом поле ракетами с вертолета, на глазах мо-лодой матери убили сына. Это произошло во время следования. через гуманитарный коридор. Официальных объявлений о гуманитарных коридорах не было. Более того, 14 декабря, уже после того, как разгорелась перестрелка, по местному радио было объявлено, что жители не должны беспокоиться, что это провокация. А через некоторое время началась ар-тиллерийская и танковая канонада. Люди в городе зачастую узна-вали о коридорах от тех, кто приезжал извне. Людей вывозили на личном транспорте, а также на четырех автобусах, на которых ра-ботали жители Энгель-Юрта по своей инициативе. 122 Опрос свидетеля Льва Пономарева Депутат Госдумы РФ первого созыва, Москва Бомбежки нефтехранилища в Грозном, штурм Грозного (31 декабря 1994 года. Встреча с Дудаевым (апрель 1995 г.). Л. ПОНОМАРЕВ. Я был в Грозном во время штурма 31 декабря 1994 года. Мы, группа депутатов Государственной Думы, прилетели в Ингушетию, а потом на автобусах поехали в Грозный, чтобы при-соединиться к группе Ковалева. Когда мы въезжали в Грозный 30-го, небо было черным — горели нефтехранилища. Утром 31 декабря я ви-дел, как над ними пролетело несколько самолетов после чего появилось еще несколько очагов возгорания. Совсем недавно руководитель ВДВ Подколзин заявил, что до 16 января Грозный не бомбили. Я же утвер-ждаю, что Грозный бомбили 31 декабря 1994 года и бомбили целена-правленно, по-видимому, пытаясь поджечь именно емкости с нефтью. В этот день вместе с В. Шейнисом мы были там и видели горя-щую нефть. Мы посетили два дома в поселке, где жили работники нефтеперерабатывающего завода. Стена одного 4-этажного дома была разворочена. На уровне второго этажа было огромное отверс-тие. Во дворе мы увидели труп русского мужчины. Нам сказали, что утром сюда попала ракета и что есть еще один убитый. Из подвала соседнего дома вышла группа жителей, прятавшихся от бомбежки. В основном это были русские, работавшие на заводе, Они подтве-рдили, что дом был разрушен во время бомбежки. Мы вернулись в президентский дворец, а около 12-ти начался ввод войск. На высоте второго-третьего этажа был установлен мо-нитор, который некоторое время работал. Из подвала мы видели, что происходит на пощади. Иногда нам удавалось выглянуть на ули-цу. Картина была трагической. Мы видели, как взрывались танки, как куда попало стреляли, как загорались здания по краям площади. Видели, как бессмысленно движутся танки. Было ясно, что они не знают, что делать. Танк начинал крутиться по площади, стрелять во всех направлениях, потом его поджигали. В президентском дворце мы видели молодых ребят, которые уходили с гранатометами и воз-вращались, докладывали о поджоге очередного танка. Все было тра-гично и нелепо... Видели мы и наших пленных. Это были 18-летние ребята, просто напуганные дети. Над ними не издевались, их не би-ли. Но они были подавлены всем происходящим. Я помню рассказ одного солдата. Он говорил: Нас не предупредили, что мы пойдем на штурм. Мы сопровождали машину скорой помощи. Потом в какой-то момент нашему БТРу скомандовали въезжать в город и следовать за танком. Мы въехали в город, сопровождая эту маши-ну. Но мы не знали, что участвуем в штурме города. Один из плен- 3,6,8,9,10,13,35,51
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35

  • М. ПОЛЯКОВА.
  • В. ГРИЦАНЬ.
  • И. ГЕРИХАНОВ.