Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Материалы опроса свидетелей Вторая сессия Москва, 20-24 апреля 1996 года Дополнительные слушания Третья сессия




страница11/35
Дата10.01.2017
Размер5.23 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

104
вязывали глаза, ставили на колени, имитируя расстрел. Жуткие, немыслимые факты... Они нами собраны, зафиксированы.

В апреле 1995 года, после проведения карательной акции в Са-машках, большая группа, около 140 человек, была направлена в фильтрационный пункт. Зафиксировано крайне жестокое обращение с ними, возможно, расстрелы задержанных по дороге, избиения при задержании, погрузках, в пути следования на вертолетах. Есть показания о сбрасывании людей с вертолетов на взлетную полосу, о травле служебными собаками, об избиениях по прибытии в фильтрационный пункт. Интересно, что практически все побывавшие в фильтрационном пункте рассказывают, будто следователи к ним насилия не применяли.

О правовом статусе этих фильтрационных пунктов. Не оформляются надлежащим образом документы при задержании людей, не составляются протоколы. Я знаю только несколько случаев, когда после выступлений средств массовой информации о массовых задержаниях в апреле 1995 года стали задним числом оформлять некоторые протоколы. Причем они были сделаны впопыхах, по-этому многое представлено там весьма откровенно.

Мы узнали, какие части занимались задержанием и проведением карательной операции в Самашках. Это был специальный отряд быстрого реагирования УВД Оренбургской администрации и спец-наз Главного управления по делам исполнения наказаний из Москвы. Протоколов на задержание людей нет. Не оформляются над-лежащим образом допросы этих людей. Нет нормальной камерной картотеки. Не было нормального учета содержащихся в фильтрационных пунктах людей, которых забирало ФСК для разработки, не было этапных списков людей, которых отправляли в следственные изоляторы в Россию. Некоторые люди просто пропали.

Питание задержанных крайне скудно. Более того, по свидетельству двух комендантов фильтрационных пунктов, оно представляет собой часть сухого пайка военнослужащих. Один комендант рас-сказал, что он приказывал военнослужащим делиться сухим пайком с задержанными, потому что никакого планового их питания прос-то не существовало. Оба коменданта признали, что были вынуждены просить родственников привозить еду для своих детей, мужей.

Прокурор Межкавказской региональной прокуратуры Юрий Джанов, который отвечает за содержание этих военнослужащих, подтвердил нам, что правовой статус фильтрационных пунктов не определен. Ситуация действительно крайне драматичная. По словам прокурора, на его рапорт в Москву МВД не отреагировало. Он считает, что эти фильтрационные пункты не правовые и должны быть расформированы. Он подтвердил, что плановое питание задержанных людей не осуществляется, нет обеспечения одеждой. Часто люди там сидят в одном нижнем белье — так, как их


105
задержали. Обувь у них изымается военнослужащими и впослед-ствии не возвращается. Многие задержанные так и были освобо-ждены голыми — вышли оттуда в одних трусах. Местное населе-ние давало им одежду, деньги на дорогу или подвозило бесплатно. При освобождении людей с них берется справка, что они не имеют претензий к надзорсоставу и к администрации фильтрационного пункта. Такие документы подписывают все.

Я знаю единственный случай-исключение. Прокурор Шелков-ского района Чечни был задержан на своем рабочем месте, доставлен в фильтрационный пункт и прошел все круги ада. Он, как профессиональный юрист, мог оценить, что такое пребывание в фильтрационных пунктах. Сегодня он единственный, кто пытает-ся через суд добиться своей полной реабилитации и рассмотрения вопроса о фильтрационных пунктах. В ответ против него было возбуждено три уголовных дела по разным статьям УК.

Однако положение людей, находящихся в импровизированных фильтрационных пунктах, куда страшнее, чем, скажем, в Моздо-ке. Такие пункты нами зафиксированы в станице Ассиновской, по меньшей мере до декабря 1996 года такой пункт существовал в Шали, в районе села Самашки, у Сунженского хребта. Эти им-провизированные пункты ни в какой документации не значатся, их существование категорически отрицается на всех уровнях. По-ложение людей там трагично: крайне жестокое обращение, людей содержат либо в земляных ямах, либо в будках автозаков много дней. Задержанные подвергаются прессингу, склоняются к даче показаний, лишаются воды, вывода в туалет. Никаких прогулок там не существует, практически нет питания. Иногда людей пе-ремещают в некие палатки, в землянки. Возможны вариации. Иногда люди стоят целую ночь на открытом воздухе, на коленях, в грязи, со связанными руками и завязанными глазами. При по-пытке протестовать применяется физическое насилие.

При этом я подчеркиваю, что МВД и прокуратура категорически отрицают наличие этих фильтрационных пунктов. На неоднократ-ные требования ряда депутатов Госдумы, членов миссии ОБСЕ из представительства в Грозном, требования журналистов осмотреть эти фильтрационные пункты неизменно следовал отказ. Несколько раз мы выезжали на молочно-товарную ферму №2 у станицы Ас-синовской, в районе которой находятся подобные места задержа-ния, но нам ничего не удалось обнаружить. Места эти осматривать запрещали. Это район так называемого Куликова поля, там дисло-цирована группировка, которую возглавляет командующий корпу-сом ВВ МВД западной Чечни.



М. ПОЛЯКОВА. Расскажите, что вы лично наблюдали во время событий в Самашках в апреле 1995 года.
106
А. БЛИНУШЕВ. Находясь в начале апреля в Серноводске я на-блюдал обстрелы села из орудий бронетехники, из крупнокали-берных пулеметов и орудий БМП и БТР, обстрелы окраин села и леса из тяжелых орудий, бомбежки с применением самолетов, ракетные обстрелы с вертолетов.

М. ПОЛЯКОВА. Где в это время находились мирные граждане?

А. БЛИНУШЕВ. Мирные граждане в это время были в селе. Ни-какого вывода жителей, никакого коридора тогда не было. Только после того как началась операция, попытки администрации села ус-тановить коридор увенчались успехом. Часть людей вышла оттуда, а часть осталась (тогда как раз и начались задержания мужчин на блокпостах российских войск). А затем последовали трагические события, связанные с "зачисткой" села — гибель мирных граждан, сжигание домов, забрасывание гранат в подвалы...

Мы опрашивали людей сразу на выходе из села Самашки. Вой-ти в село нам удалось только через некоторое время.



В. ГРИЦАНЬ. Вы можете что-то добавить к тому, что описано в книге "Мемориала"?

А. БЛИНУШЕВ. Один эпизод, который остался не до конца вы-ясненным. Мы получили информацию от жителей села Самашки, что после штурма в ручей за их селом из российского военного вертолета был сброшен труп неизвестного мужчины. Нам удалось этот труп обнаружить. Это был человек в возрасте 38-40 лет, не чеченец, в гражданской одежде, поверх которой была надета ка-муфляжная куртка. От удара у него было деформировано лицо, в нижней части живота была резаная рана, видимо, в результате этого он погиб. Он был без обуви. Мы неоднократно получали ин-формацию о трупах, якобы сбрасываемых с вертолетов, но ни ра-зу ни одну историю нам не удалось расследовать до конца. Мы вывезли этот труп из Самашек, и в прокуратуре Ингушетии было возбуждено уголовное дело, которое не было закончено из-за не-достатка информации. Что это за человек, осталось неизвестным.

М. ПОЛЯКОВА. Расскажите о ситуации в Серноводске.

А. БЛИНУШЕВ. Ситуацией в Серноводске я занимался с 1995 года. Могу свидетельствовать, что в Серноводске, крупнейшем селе западной Чечни, не было крупного регулярного формирования бое-виков или чеченских ополченцев. В селе был отряд самообороны. Некоторые ополченцы или боевики, которые воюют в разных мес-тах Чечни, родом из Серноводска и, конечно, его посещали. Таких людей мы там видели, но никакой опорной базы боевиков в селе не было. Мы неоднократно вели переговоры с командованием такти-ческой группировки, расположенной рядом с селом. Как через
107
прессу, так и устно оно заявляло, что село должно быть очищено от боевиков, должна быть проведена операция. К сожалению, все на-ши попытки, как и попытки депутатов Государственной Думы, убе-дить военных не увенчались успехом. Село не удалось спасти. В сентябре 1995 года оно было заблокировано, была масса наруше-ний законности. Происходили грабежи граждан. Это были даже не грабежи, а настоящие разбойные нападения, потому что сотрудни-ки МВД военнослужащие были при оружии. Они угоняли скот, срывали линии электропередач, неоднократно взрывали газопровод обстреляли машину "скорой помощи", вывозившую беременную женщину в Ингушетию. Были ранены водители молоковоза и хлеб-ного фургона. Были избиения и издевательства над экипажами ма-шин, которые привозили новогодние подарки детям.

Кроме того, существуют факты, которые не нашли отражения в прессе в силу специфики чеченского менталитета. Эти факты подлинные — есть свидетельские показания, и глава администра-ции Серноводска располагает документами об изнасилованиях российскими солдатами женщин, которые потом погибли из-за того, что их родственники не могли перенести такого позора. Происходили жуткие драматические истории...

Как известно, в марте 1996 года село должно было подписать мирный договор с правительством Завгаева, на подписание должны были приехать Завгаев и министр культуры Бугаев. Правитель-ственная делегация из Чечни находилась в селе. На 10 часов утра было назначено подписание мирного договора, а в шесть начался штурм. Свидетельские показания об этом дали и министр культуры, и другие официальные лица, которые в это время находились в се-ле. Была задействована артиллерия, применялись ракетные обстре-лы с вертолета. Расстреливался серноводско-кавказский курорт, где находился самый крупный лагерь беженцев западной Чечни. Этот лагерь состоял на учете ООН, в Международном Красном Кресте. Но ни Международный Красный Крест, ни депутаты, никто в село допущен не был. Депутаты Госдумы, приехавшие туда, были на на-ших глазах обстреляны с блокпоста при въезде в Серноводск, хотя военнослужащие видели документы и прекрасно знали, кто это.

Командир блокпоста заявил, подчеркнув, что говорит это офици-ально, что в следующий раз депутаты будут расстреляны. Село под-верглось разрушениям, точное число жертв пока не установлено, идет независимое расследование. В селе было задержано более 100 человек, их судьбы неизвестны. Была сожжена мечеть, и в ней тела семи человек. Удалось сделать видеозапись и показать ее по НТВ.



Последние события в Чечне, на мой взгляд, в корне отличают-ся от происходившего в прошлом году. Боевые действия прово-дятся с крайней степенью ожесточения со стороны федеральных войск. Журналисты, независимые наблюдатели, правозащитники,
108
депутаты не допускаются в зону боевых действий. Военнослужа-щие уверены в том, что могут безнаказанно нарушать закон. Они попирают его откровенно — в присутствии наблюдателей, под объективом телекамеры. Заместителя главного военного прокуро-ра России просто в шею вытолкал с блокпоста генерал внутрен-них войск при попытке остановить избиение водителя автобуса, который перевозил людей между Слепцовской и Серноводском.

А. ЛАРИН. Были ли в связи с этим оформлены соответствующие документы, возбуждено дело?

А. БЛИНУШЕВ. Главной военной прокуратурой России было возбуждено уголовное дело, которое ничем не закончилось. Подо-бного рода документы мы передаем в МВД и Генеральную проку-ратуру, пытаясь инициировать расследование или хотя бы полу-чить внятный, содержательный ответ. Но ответы получаем самые разные, в основном фантастические. Например, что идет рассле-дование, проверка, но информации они сообщить не могут, так как она секретная, статистику уголовных дел представить не мо-гут, о результатах сообщить не могут, потому что решения суда также секретные... Хотя подобные утверждения противоречат за-конодательству — решение суда не может быть секретным.

К. ПАЛЬМЕ. Есть такое оружие, когда одновременно выпуска-ется очень большое число мин. ООН уделяет много внимания этому вопросу. Известно, что очень трудно избежать действия этого оружия. Что вы можете сказать о его применении в Чечне?

А. БЛИНУШЕВ. Такое оружие применялось. Это — ротные или батальонные минометы, которые производят залповый выстрел минами. Заряды этих мин могут быть самыми различными.

К. ПАЛЬМЕ. Такие мины сразу взрываются или остаются на земле? Это очень опасно для людей, потому что при прикоснове-нии к ним они могут взорваться. На них могут наступить.

А. ЛАРИН. Как бывший военный могу сказать несколько слов по этому поводу. Речь идет не о тех минах, которые устанавлива-ют. Речь идет о минах, которые представляют собой малую артил-лерию, о тех минах, которые летят. Их выпускают из минометов.

А. БЛИНУШЕВ. О подобных снарядах я записывал свидетель-ские показания в Серноводске в марте 1996 года. Местные жители утверждают, что их сбрасывали с самолетов, а не выстреливали из минометов. В Чечне повсеместно применяются мины — от проти-вопехотных мин-ловушек до противотанковых. К сожалению, фе-деральные войска, уходя из мест дислокации, не убирают мины. Большой проблемой потом становятся переговоры администрации сел и городов с военнослужащими о предоставлении карт минных
109
полей. Мне известен случай тяжелых ранений детей в Самашках после ухода российских войск. В Аргуне в прошлом году погибло несколько детей от мин-ловушек. Минируют поля, сельскохозяйственные угодья, минируют даже огороды, что, на мой взгляд, к военным действиям имеет сомнительное отношение.

Например, в феврале этого года, когда мы въезжали в село Аршты (Ингушетия), которое подверглось обстрелу авиацией фе-деральных войск, мы записали свидетельские показания об уста-новке таких мин на территории Ингушетии, о ранениях людей.



В. ГРИЦАНЬ. На ваш взгляд, эту проблему можно разрешить?

А. БЛИНУШЕВ. Эта проблема может быть разрешена при строгом соблюдении международных правовых норм ведения военных действий, а также норм российского законодательства. Здесь встает вопрос об определении категории конфликта, который происходит в Чечне. При отсутствии этого статуса военнослужащие обязаны документально оформлять применение боеприпасов, в том числе мин. Каждую мину надо оформлять, описывать ее установку, при-лагать соответствующие карты. Командир подразделения должен при этом расписаться. Пока ничего подобного не происходит, и ца-рит полнейший хаос.

М. ПОЛЯКОВА Когда и где вы видели такие мины?

А. БЛИНУШЕВ. Я их видел в феврале-марте 1995 года в районе Грозного, Шали, Самашек, в Аргуне, Гудермесе, в селах Ермолов-ское, Гойты. Я наблюдал, как их снимали, фотографировал.

В. ГРИЦАНЬ. Не было ли случаев взрывов при обезвреживании этих мин гражданами?

А. БЛИНУШЕВ. Такие случаи известны. Погиб пастух в селе Ермоловское. Он увидел мину и попытался ее обезвредить.

К. ПАЛЬМЕ. Необходимо категорически запретить применение такого рода мин — они рассчитаны только на мирных людей.

А. БЛИНУШЕВ. Мина — заряд не избирательный. Военнослу-жащие не могут утверждать, что она будет использована против живой силы противника, потому что мину может задеть любой...

Я опрашивал беженцев из разных районов Чечни. Работал и в Надтеречном районе, где в то время боевых действий не велось, потому что администрация была лояльна к российскому руководству. Туда стекалось много беженцев. Мы проводили оценку потерь среди мирного населения по методике Гельмана, опрашивая беженцев в разных районах Чечни.

Даже в лояльном и мирном Надтеречном районе Чечни проводились немотивированные задержания гражданского населения для так называемой фильтрации. Нынешний министр культуры
110
правительства Завгаева Илес Тигаури как раз занимался в Надте-речном районе этой проблемой, и мы получили очень любопыт-ную статистику задержания людей, свидетельствующую о фрон-тальной проверке территории Чечни, любых ее районов, в том числе и лояльных к федеральному правительству.

Нами были зафиксированы показания о вывозе из Грозного имущества граждан на военном автотранспорте на территорию Осетии, в аэропорт. В двадцатых числах февраля 1995 года, приле-тев из Грозного на вертолете внутренних войск, мы увидели боль-шой транспортный самолет типа ИЛ МЧС России, на котором от-бывал отряд ОМОНа. Каждый из омоновцев вез огромные сумки. Я предложил тогда бывшим с нами депутатам побеседовать с ними и попытаться узнать, какое личное имущество, какое белье или зуб-ные щетки они вывозят в таком количестве из Чечни. Мы произве-ли страшную панику в рядах этого ОМОНа и были немедленно препровождены со взлетной полосы в штаб внутренних войск.

Показания о вывозе имущества граждан военнослужащими многочисленны. Их давали жители Серноводска после последнего штурма жители Самашек. В основном свидетели говорят, что иму-щество вывозилось автомашинами типа КамАЗ.

В районе аэропорта "Северный" я неоднократно видел сотрудни-ков милиции, бойцов ОМОНа и военнослужащих срочной службы, одетых не по форме — в гражданских норковых шапках, с какими-то шарфами. На БТРах часто стояли кресла мягкой мебели с оторван-ными ножками, диваны. Я не видел, откуда и как они это добывали, но как использовали — видел. По городу и в районе штаба, который находился в аэропорту "Северный", ходили патрули в роскошных дубленках, одетых на военную форму. Ни у кого из военных это не вызывало смущения. Это было похоже, наверное, на отряды Махно.



В. ГРИЦАНЬ. Вы не пытались узнать, какие части участвовали в операциях в марте 1996 г. в Серноводске и позже в Самашках?

А. БЛИНУШЕВ. Ряд номеров воинских частей у нас есть. Там действовали подразделения внутренних войск из Ставропольского и Краснодарского краев. Активное участие принимали отряды милиции особого назначения и спецназа из Москвы, Подмоско-вья, Рязани, Тулы, Ярославля, Оренбурга, с Дальнего Востока.

Определение принадлежности части бывает затруднено, так как военнослужащие не носят знаков различия на форменной одежде. Офицеры никогда не представляются подлинными фамилиями и даже именами. Приходится устанавливать номера воинских частей по бортовым номерам бронетехники, по эмблемам, из конфиденци-альных разговоров с военнослужащими, по спискам документов военнослужащих, которые остаются на поле боя, по документам погибших, которые попадают к журналистам через чеченцев.


111
В. ГРИЦАНЬ. В прессе были сообщения о казачьих батальонах, которые отличаются особой жестокостью. Что вы знаете об этом?

А. БЛИНУШЕВ. Ни в одном из районов Чечни я не видел каза-чьих батальонов. Я встречал военнослужащих и милиционеров, которые говорили, что они являются казаками, но формирований, ко-торые бы принадлежали к каким-то казачьим округам, нет. В част-ности, я знаю, что Петр Севастьянович Косов, советник президента Ингушетии, является заместителем атамана Войска Донского. Этот человек очень много сделал для освобождения военнопленных российских солдат (при его содействии из плена было освобождено 80 человек) и проведения гуманитарных операций — вывода мирного населения, обеспечения их водой, питанием, местами проживания.

В. ГРИЦАНЬ. Есть ли действительно в отрядах ополчения со-временное вооружение, в том числе иностранное, и авиация?

А. БЛИНУШЕВ. Я видел у них только штатное советское оружие разных годов выпуска. Попадается даже оружие времен Великой Отечественной войны, подлежащее уничтожению, но хранившееся на военных складах. Я не видел огнеметов, о которых говорится в прессе. Видел орудия 45 мм очень старого выпуска. В феврале 1995 года видел три боевые машины пехоты. Это было в местах самых жестоких боев, где воевало подразделение Басаева, в районе Чер-норечья. Я не видел иностранного оружия. То, что называли авто-матами УЗИ, на самом деле производится нелегально в районе Нагорного Карабаха и продается по всей стране. Это имитация портативного автомата УЗИ израильского производства. Что касает-ся авиации, то у чеченцев я ее не видел и не слышал о ней.

Самолеты, которые я наблюдал, были российскими, имели бор-товые номера, на них были звезды. Но штурмовики, которые рабо-тают на большой высоте, недоступны для визуального наблюдения. Когда они бросают бомбы или осветительные ракеты с большой высоты, мы их не видим. Но в Моздоке была техника стального цвета без бортовых номеров и опознавательных знаков. Я беседовал там с летчиками перед боевыми вылетами и после них. Это были офицеры, и старшие офицеры. Все они, в том числе и вертолетчики, во время разговора с нами были в нетрезвом состоянии. Это меня поразило. Экипаж, с которым мы прибыли в Грозный, был тоже пьян. Я спрашивал депутатов, можно ли с ними лететь. Эти люди были крайне -ожесточены, порой даже больше, чем милиционеры на постах.

Я думаю, что это связано с осознанием ими своей вины. Видимо, таким способом они глушили свою совесть. Мне так показалось. С ними было тяжело разговаривать.

В. ГРИЦАНЬ. Знаете ли вы примеры жестокого обращения с пленными в отрядах Дудаева, глумления над трупами?
112
А. БЛИНУШЕВ. Те военнопленные, которых я наблюдал, содержались в сносных условиях, жили в домах. Во время бомбежек они уходили в подвалы вместе с чеченскими ополченцами. Для боевых условий их питание было сносным. Лишь однажды в Аргуне я ви-дел, как ополченец оттолкнул с дороги военнопленного. Разгорелся страшный скандал. Чеченцы пригласили своего товарища на серь-езный разговор, по результатам которого, как мне объяснили, ему будет определено наказание. Оказывается, у них существуют не-кие неписаные правила обращения с пленными. Это было в февра-ле 1995 года. Позже, в связи с продолжающейся войной, жестокостью российских войск, психологическая обстановка стала меняться, люди стали жестче в своих высказываниях и действиях.

В феврале 1995 года мы встречались с одним из командиров ба-мутского ополчения Русланом Хайхароевым. Он заявил, что в связи с непрекращающимися бомбардировками Бамута и с невозможно-стью, на его взгляд, что-то сделать для прекращения боевых дейст-вий, он единолично принял решение расстреливать по пять военно-пленных ежесуточно за каждую бомбардировку или ракетный об-стрел Бамута. Нам удалось убедить его не делать этого. Мы выпол-нили выдвинутые им условия: объявили по телевидению об этом, и представители группы Сергея Ковалева приехали в Бамут на пере-говоры о судьбе пленных. Но на следующий день после того, как по всем каналам телевидения было объявлено, что в районе Бамута находятся 90 российских военнопленных, в том числе гражданские строители, а также о том, что будут проводиться переговоры об их судьбе, федеральные войска начали массированный обстрел Бамута из тяжелой артиллерии с применением авиации и танков, а через день начали штурм. При этом командующий Тихомиров заявил по телевидению (я видел это выступление), что никаких военноплен-ных в районе Бамута нет и что войска будут село штурмовать.



И. ГЕРИХАНОВ. Как человек, как гражданин России можете ли вы определить сегодняшнее отношение к Чеченской Республике, к ее людям?

А. БЛИНУШЕВ. До весны этого года я старался быть сдержан-ным в формулировках, но события последних месяцев, свидетелем которых я стал, вынуждают меня характеризовать происходящее в Чечне не как немотивированное применение силы против граж-данского населения, а как геноцид. Но я не сторонник точки зре-ния, что война в Чечне — это спланированная политика массового уничтожения чеченской нации. Здесь серьезным фактором являет-ся и безответственность военных, и хаотическое состояние сего-дняшней армии, и безнравственность российских политиков. Эта война отражает состояние российского общества в целом.
113
Опрос свидетельницы Санобар Шерматовой

Корреспондент газеты "Московские новости", Москва
Преступления против мирных жителей.

Контрактники на Чеченской войне.

Фильтрационные пункты.

Артобстрелы Рошни-Чу (январь 1996 г.).

Состояние солдат федеральных войск в Чечне.

Срыв возможности прекращения военных действий (сентябрь 1996 г.). *



1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

  • М. ПОЛЯКОВА.
  • В. ГРИЦАНЬ.
  • А. ЛАРИН.
  • А. БЛИНУШЕВ.
  • М. ПОЛЯКОВА
  • К. ПАЛЬМЕ.
  • И. ГЕРИХАНОВ.