Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Мастера русского пейзажа




страница1/4
Дата06.01.2017
Размер0.6 Mb.
  1   2   3   4
"Мастера русского пейзажа"

Иван Шишкин

Ф.Мальцева

Глава первая - Годы ученичества

Среди крупнейших мастеров русского национального пейзажа Иван Иванович Шишкин - наиболее любимый и популярный художник. Наряду с Саврасовым, Шишкин выразил в своем искусстве основные положения демократической эстетики, под знаменем которых развернулось в 60-х годах движение идейно-реалистического искусства. Свою принадлежность к представителям идейного реализма Шишкин доказал всей своей творческой жизнью и, в частности, тем, что с момента возникновения Товарищества Передвижных Художественных Выставок он стал в ряды его членов и участвовал своими лучшими произведениями на всех Передвижных выставках. Уже в конце жизни (1896) в письме к В.М.Васнецову Шишкин признавался в том, что именно Товариществу и его идейной целеустремленности он обязан лучшими сторонами своего искусства. Подобно многим русским художникам, Шишкин от природы обладал огромным талантом самородка. Он родился в 1832 году далеко от столицы, в маленьком старинном городке Елабуге на Каме, обитатели которого бережно сохраняли коренные устои патриархального уклада. На фоне дремотной жизни этого городка Иван Васильевич Шишкин, отец будущего художника, был человеком необычным. Во многом похожий на провинциальных земляков, не получив в детстве систематического образования, почти самоучка, он умел наполнить свою жизнь самыми разносторонними интересами, далекими от узких и корыстных целей, которыми в большинстве случаев была наполнена жизнь зажиточных обитателей Елабуги.

Его интересовали и техника, и искусство, и современная ему общественная жизнь. Он много читал, выписывал выходящие в столице журналы, общался с М.Е.Салтыковым-Щедриным, был знаком с археографом К.И.Невоструевым и А.Ф.Лихачевым, известным в то время ученым-археологом, сам исполнял по заданию Археологического Общества описание старинных памятников в Елабуге, оставил в рукописи автобиографические записки, а также «Записки достопримечательностей разных». Полный самых разносторонних духовных интересов, старик Шишкин умел, очевидно, живо откликаться на волнующие вопросы, которыми жило тогда молодое поколение. Он же был первым, у кого юноша Шишкин нашел полную сочувствия поддержку в своих стремлениях к искусству.

В 1848 году И.И.Шишкин вышел из Казанской гимназии не закончив ее, и, живя в Елабуге, в доме отца, с большим увлечением отдался самостоятельным занятиям. В те годы, несомненно, и было положено начало формированию его художественных идеалов.

Он много читал, старательно записывал размышления об искусстве великих художников, интересовался профессиональными вопросами живописи, выписывал в свои тетради из энциклопедического лексикона значение неизвестных ему терминов и понятий.

Среди записей Шишкина (как отмечает племянница Шишкина А.Комарова) имеются описания особенно поразивших его мотивов родного пейзажа, а также описания природы, взятые из произведений русской литературы. Часто Шишкин переписывал статьи по искусству, появлявшиеся в журналах того времени. В тетрадях Шишкина имеются статьи, выписанные из журнала «Отечественные Записки» и из «Литературной Газеты» 1840-х годов, встречаются переписанные биографии художников и изложение их художественных взглядов.

В самостоятельных занятиях прошли четыре года жизни в доме отца. У юноши зрело решение учиться живописи. В 1852 году родители Шишкина, видя столь ярко определившееся художественное дарование сына, решили отправить его в Москву.

В Училище Живописи и Ваяния на организованной тогда выставке были произведения Айвазовского и Лагорио - двух русских пейзажистов академической школы, находившихся в зените славы. Посещение этой выставки было для Шишкина первым знакомством с искусством пейзажной живописи. Правда, он увидел в картинах сюжеты, мало похожие на образы его детских - впечатлений, связанных с природой елабужских окрестностей.

В августе того же года Шишкин был зачислен в ученики Московского Училища Живописи и Ваяния. Шишкин поселился в Харитоньевском переулке, у Марии Гавриловны Шмаровиной. Он жил в мезонине вместе с товарищем по Училищу Петрушей Крымовым (впоследствии отцом известного пейзажиста Н.П.Крымова).

Ближайшими товарищами Шишкина по Училищу были: В.Г.Перов, В.В.Пукирев, К.Е.Маковский, П.Я.Мелешев, И.Д.Нерадовский и др. Общение с друзьями вне классов проходило обычно в спорах и беседах об искусстве, в рисовании, в чтении книг, которые покупались по дешевке у Ильинских ворот. С юных лет молодого живописца манила к себе русская природа, поэтому Шишкин, начав заниматься искусством пейзажа, вскоре отказался от подражания Лагорио и Айвазовскому. Он, работая над изображением незатейливых видов Подмосковья, осваивал, в первую очередь, навыки и приемы, необходимые для пейзажиста. Однако, новое содержание в пейзажной живописи с трудом прокладывало себе дорогу. Поэтому искусство пейзажа тогда казалось многим искусством, лишенным широкого будущего. Желание Шишкина стать пейзажистом не вызвало сочувствия ни среди его родных, ни среди земляков.

Сохранилось письмо к Шишкину в Москву его приятеля по Елабуге, вышедшего из народа художника, Ивана Осоки на: «Любезный друг, Иван Иванович! ... Я надеюсь, что вы в рисовке много теперь успели. Но только вы пишете, что вы имеете склонность к ландшафтам. Это хорошо. Но к исторической живописи привыкать по моему лучше, потому что хотя и не быть знаменитым художником, можно жить хорошо и иметь более дела, а ландшафты мало принесут пользы в посредственном искусстве ... Вы ... только ... превозмогайте самих себя, чтобы лень и нерадение к делу не! превозмогли. Тогда через это выйдет дурно, если ослабнете в трудах. А должны непременно выучиться и показать родным и знакомым, что не попусту ездил. Не давать себя в насмешку другим, а показать себя твердым ... и будет пример другим и для себя приятным воспоминанием прежней жизни, то есть теперешней бедственной». Зная, с каким доверием относился юноша Шишкин к Осокину, человеку с большим природным талантом, но неудачнику в жизни, можно думать, что многие слова из письма Осокина глубоко запали ему в душу. Твердо решившись идти по выбранному им пути, Шишкин с огромным упорством, усердием и страстью весь отдался пейзажной живописи.

В Училище Шишкин пробыл до 1856 года, оставаясь до конца учебного курса верным и любимым учеником А.Н.Мокрицкого. На первый взгляд может показаться даже странным, как мог Мокрицкий взять на себя задачу подготовить из Шишкина пейзажиста. И лишь вспоминая о юности самого Мокрицкого, о его серьезном влечении к этому виду живописи, на овладение которым он положил немало трудов, мы совершенно по-иному начинаем воспринимать его нежную, почти отеческую заботу о воспитании молодого Шишкина. Для Мокрицкого Шишкин был больше, чем одним из многих воспитанников Училища. Своей жаждой знаний, любовью к природе и настойчивостью в достижении намеченной цели молодой самородок, вероятно, сумел пробудить в душе Мокрицкого его несбывшиеся юношеские мечты и надежды, осуществления которых он мог теперь ждать лишь от своего ученика. По признанию Перова, сотоварища Шишкина по Училищу, Мокрицкий «очень благотворно влиял на некоторых учеников и в особенности на нашего известного профессора пейзажной живописи - И.И.Шишкина...».

Судя по отдельным высказываниям и отчетам Мокрицкого по Училищу Живописи и Ваяния, видно, что в основу его собственной педагогической программы им была положена система, заимствованная у Венецианова. В классных занятиях с учениками Мокрицкий ставил рисунок выше живописи, так как только в нем он видел прочную основу для дальнейшего развития мастерства. Уже самый перечень классных работ учеников Мокрицкого, в том числе и Шишкина, очень убедительно и красноречиво говорит о том, в какую сторону Мокрицкий развивал их талант. Из ученических работ Шишкина безусловный интерес представляет написанная им в натурном классе акварель на бытовую тему. В ней Шишкин дает почти жанровую сцену «Крестьянин и разносчик», очень близкую по характеристике персонажен к типам венециановской школы. Затем есть указания на то, что по предложению Мокрицкого Шишкин писал масляными красками «Комнаты в квартире А.Н.Мокрицкого», т.е. разрабатывал типично венециановскую тему интерьера. Наконец, от ученических лет осталась у Шишкина прекрасная коллекция этюдов растений, исполнение которых требовало пристального изучения натуры и анализа каждой формы художником, одновременно являющимся как бы ученым исследователем, естествоиспытателем.

Отчеты Мокрицкого о занятиях Шишкина дополняют наше представление о годах его учения. Так, в рапорте за 1854 год Мокрицкий выделяет Шишкина, как наиболее талантливого ученика: «...представляю на вид Совету ученика Шишкина. Примерным прилежанием и точным исполнением моих требований в короткое время оказал большие успехи в рисовании и, несмотря на весьма ограниченные средства к существованию, постоянно посещает классы. Прошлое лето занимался рисованием пейзажных этюдов, писал красками с натуры, нынче начал с успехом писать головы, рисует в натурном классе». Небольшой автопортрет 1854 года (Государственный Русский музей), написанный Шишкиным старательно, но не сухо, показывает, что юный художник уже достаточно прочно усвоил основы рисунка с натуры. Рапорт Мокрицкого в 1856 году снова почти целиком посвящен занятиям с Шишкиным: «Шишкин весьма прилежно занимался в натурном классе, много рисовал с пейзажных этюдов Куанье, писал с большим успехом с натуры, нарисовал прекрасную коллекцию этюдов растений с натуры и вообще занятиями своими и любовью к искусству подавал большие надежды. В конце января нынешнего года Шишкин уехал в Петербург и поступил в Академию Художеств».

Годы пребывания в стенах Московского Училища Живописи и Ваяния оставили в жизни Шишкина глубокий след. В уже упоминавшейся рукописной биографии Шишкина, написанной Комаровой, имеются указания, что даже альбом и записные книжки молодого художника, относящиеся к этому времени, дают представление о том, как разительно менялись в Училище художественные интересы Шишкина. Вначале среди набросков пейзажей в духе Айвазовского или Лагорио вдруг неожиданно появлялись зарисовки интерьера и выразительные наброски жанровых сценок, сделанные с натуры на улице; эти мотивы были вытеснены рисунками пейзажа, исполненными в московских окрестностях. «На всех рисунках с гипсов, сделанных в школе, вся подкладка бывала также изрисована пейзажами, которые удивляли товарищей, и мало по малу вся школа узнала, что он новичок, приехавший чуть не из Сибири, рисует такие виды и ландшафты, каких никто еще не рисовал до него - просто поле, лес, реки, и у него они выходят так же красивы, как и швейцарские виды». Соответственно этому менялись, очевидно, и взгляды Шишкина на искусство. И на смену непоколебимому авторитету Брюллова, мысли которого почтительно выписывал Шишкин еще в юношеские тетради в Елабуге перед поступлением в Училище, он все чаще и чаще решается высказывать собственные мысли об искусстве пейзажа, весьма далекие от воззрений романтиков.

«Одно только безусловное подражание природе, - записывает он, - может вполне удовлетворить требованиям ландшафтного живописца, и главнейшее дело пейзажиста есть прилежное изучение натуры, - вследствие чего картина с натуры должна быть без фантазии ... Природу должно искать во всей ее простоте, - рисунок должен следовать за ней во всех ее прихотях формы».

Шишкин приехал в Петербург 28 января 1856 года и тотчас начал хлопоты о поступлении в Академию Художеств, которая представлялась ему, как он сам писал об этом родителям, учреждением «величавым, массивным», охраняющим незыблемо строгие правила и порядки. Поступление в Академию Художеств» прошло довольно легко, и представленные Шишкиным на отзыв профессору С.М.Воробьеву рисунки удовлетворили требованиям строгого профессора. Поступив в Академию Художеств, Шишкин вновь с большим рвением отдался своим занятиям. И так же, как в Москве, его особенно привлекала область рисунка. Шишкин писал родителям пространные письма о своих успехах и неудачах, делился впечатлениями, которые приносила ему жизнь в Петербурге. Из этих писем видно, сколько горьких разочарований переживал он порой, сталкиваясь с миром чиновников в Академии Художеств, встречая в окружающих его людях холодное равнодушие и надменное презрение к скромному и бедно одетому человеку из провинции. Он искал для себя опоры и внутреннего успокоения в письмах родителей, так как через них сохранялась связь с миром светлых впечатлений детства. «Первое письмо ваше, - пишет он в 1856 году, - ...мне как бы непосредственно открыло круг знакомый и родной, и я тогда не был один в столь далекой стране, да и в стране такой, где не верят почти никаким чувствам, души здешних обитателей такие же черствые и холодные, как и самый климат».

Летом 1856 года Шишкин работал в окрестностях Петербурга. По предписанию Совета Академии он должен был писать с натуры природу на берегу Финского залива, в месте, называемом «Лисий нос». Представленные им в Совет две картины, написанные на основании летних этюдов, до нас не дошли. Но одна из этих картин, названная самим Шишкиным «Полдень теплого дня», упоминается в письме к брату Дмитрию Ивановичу: «В ней нужно было выразить теплоту воздуха и прозрачность его, влияние солнца на предметы - верность, сходство, портретность изображаемой природы - и передать жизнь жарко дышащей натуры. Исполнил по мере сил... недурно». По окончании экзаменов, прошедших для Шишкина с большим успехом (он получил первую академическую награду - малую серебряную медаль), он начал себя чувствовать более уверенно в занятиях искусством. Лето 1857 года Шишкин провел под Сестрорецком, в деревне Дубки. Это место для работы также было определено Советом Академии Художеств. Сюда же под наблюдение к Шишкину были отправлены два других воспитанника Академии, только что начавшие свои занятия в пейзажном классе. Вместе с Шишкиным в Дубках работал молодой академист А.В.Гине. Впечатления от окружающей природы были, очевидно, настолько сильны, что вытеснили надолго потребность в письмах к родным. В письме, написанном после большого перерыва, Шишкин сообщает что «занимался все лето что называется с ожесточением». Он описывает то основное в окружающем пейзаже, что особенно поразило его воображение: «Место чудное, лес из дубов, саженный Петром Великим на берегу моря; и есть отмеченные, которые им собственно посажены, - колоссальные дубы».

На экзамен в декабре 1857 года Шишкин представил только четыре рисунка на пейзажные темы, но мастерством их исполнения обратил на себя внимание всех членов Совета Академии Художеств. В жизни пейзажного класса Академии это было событие, настолько выдающееся и исключительное, что Советом было постановлено, чтобы впредь каждый из учеников-пейзажистов в каждую треть года представлял подобного рода рисунки. Очевидно, одним из этих рисунков является пейзаж «Дубки» (Государственная Третьяковская галерея). Он исполнен итальянским карандашем, растушкой и чуть тронут белилами. Художник изображает лес на берегу залива. С большим мастерством переданы старые деревья с раскидистой кроной. Около них - ствол и вывороченные корни спиленного засохшего дерева, рисунок которого поражает исключительной законченностью и виртуозностью отделки. В противоположность этому задний план дан очень суммарно. Шишкин сознательно стремился придать всему мотиву характер несколько романтичный, усиливая в рисунке именно те черты, которые сообщают всей композиции в целом нужную «картинность». Он искал свободной и плавной линии в деревьях переднего плана, придал подчеркнутую выразительность небу и заботился, как видно, не только о близости к натуре, но и о том, чтобы удовлетворить требования Совета Академии Художеств. Романтические черты, особенно заметные в этом рисунке, выступают и в других академических работах Шишкина. Они явились, несомненно, данью господствовавшей в Академии Художеств традиции, которая пронизывала собой всю систему преподавания.

В 1858 году Совет Академии Художеств направил Шишкина на остров Валаам. К академической выставке, которая должна была быть в марте 1859 года, им была исполнена картина, написанная на основании летних этюдов. В письме к родителям от 26 октября 1858 года он послал маленький карандашный набросок композиции этой картины, изображающей «Одно из ущелий Валаама». Картина не сохранилась, но о ней можно составить некоторое представление на основе данного рисунка. Он изображает узкий залив озера, заключенный между высокими отвесными берегами. Среди скалистых камней поднимаются одинокие деревья. На берегу фигуры людей.

На «третном» экзамене 29 декабря 1858 года Шишкин по примеру прошлого года снова представил рисунки, исполненные на этот раз пером, и восемь этюдов масляными красками, написанных на острове Валааме. Одним из этих этюдов надо считать этюд «Сосна на Валааме» (4 июля 1858 года). Внимание художника привлек в данном случае исключительно лаконичный пейзажный мотив с растущей на лесной поляне высокой одинокой сосной, к стволу которой прислонен покосившийся деревянный крест. Старая забытая могила почти сравнялась с землей. Растущее в центре дерево, взятое художником крупным планом, как бы господствует своими простыми формами над окрестным пейзажем. Его зеленая крона с слегка склоненной вершиной рисуется на фоне открытого светлого неба. В композиции этюда нет внешне-эффектных черт, ею выгодно подчеркивается большая содержательность изображенного. За работы художнику была присуждена серебряная медаль первого достоинства. На экзамене в апреле 1859 года была, вероятно, показана Шишкиным картина «Ущелье на острове Валааме», за которую ему была присуждена малая золотая медаль. Летом 1859 года Шишкин снова поехал на остров Валаам.

Среди воспитанников пейзажного класса создался тесный дружеский кружок, в который, кроме Шишкина, входили А.В.Гине, Г.А.Ознобишин, И.В.Волковский, Н.Балашев. Все они проводили лето на острове Валааме и, как менее сильные в своем искусстве, пользовались советами и помощью Шишкина. Настроение среди студентов Академии Художеств было в то время приподнятое - ждали реформы Академии и обнародования нового устава, на который возлагали несбыточные надежды. Так, Шишкин писал родителям об этой чаемой реформе, особенно подчеркивая, что в Академии будет введено преподавание наук, выпускной экзамен будет подобен университетскому, квартиры чиновников, живших при Академии, предполагается передать под мастерские, и все, что предусмотрено новым уставом, «делается для блага учеников и всего мира художественного». Окрестности Сестрорецка и остров Валаам стали для Шишкина творческой лабораторией, где совершенствовалось его профессиональное мастерство. В 1860 году за два пейзажа, написанных на Валааме, Шишкин получил золотую медаль первого достоинства и право на заграничную командировку.

Из Петербурга он вел деятельную переписку с А.Н.Мокрицким, сообщая ему о всех своих творческих сомнениях, а равно и об академических наградах. Мокрицкий не только интересовался судьбой и успехами своего ученика, но даже издали старался направлять его творчество по определенному пути. В письмах художественная индивидуальность Шишкина раскрывается новыми гранями, и творческий путь молодого художника, несмотря на постоянность академических успехов, представляется осложненным мучительными внутренними сомнениями. Мокрицкий не раз откровенно признавался Шишкину в том, что он особенно ценит крепкую, здоровую основу его искусства, которая, по мнению Мокрицкого, раскрывается в рисунке Шишкина: «Не могу не сочувствовать строгому экзамену и требованиям рисунка, - правда, что взялись за ум, а то ведь, право, уронили бы дело совершенно и вместо художников наделали бы цеховых мастеров. Не боясь ни мало повредить вашим успехам, скажу смело: ваш пример много к тому содействовал - держитесь же твердо на занятом месте, пока все сознают, что Шишкин показал товарищам, как надо рисовать, а ценители и судьи сознаются, что истинные достоинства художественного произведения заключаются в прочных и твердых началах искусства, а не в случайных эффектах или бойкости кисти». В то же время Мокрицкий советовал Шишкину внимательно изучать искусство старых мастеров для еще большего обогащения и углубления своего восприятия природы. «Трудитесь и посещайте Эрмитаж, - из тех старых, не пленяющих красками... картин, вы почерпнете для себя легче и скорее все то, что можно высказать словами ... А произведение искусства должно нравиться - ходите почаще в Эрмитаж, там все есть; мудрые старики всему научат вас ... Они были великие художники-поэты, глубоко понимали душу природы, понимали и душу зрителя... Это понимание души природы сопровождается чувством составить картину. ...Видите ли, друг мой Иван Иванович, как я люблю вас, я не хочу хвалить вас, потому что понимаю вас и твердо на вас надеюсь».

Несмотря на то, что Шишкин получил право отправиться за границу непосредственно после окончания Академии Художеств, он готов был всячески оттянуть эту поездку и предварить ее работой в России. Он писал Мокрицкому о том, что хочет ехать в Крым, и одновременно подал заявление в Академию Художеств с просьбой разрешить ему на лето 1861 года поездку по Волге под руководством профессора Боголюбова». Но вместо этой поездки Шишкин провел лето у себя на родине. В дневнике, который вел отец Шишкина в продолжение почти всей жизни, под заглавием «Записки достопримечательностей разных», под 1861 годом было записано следующее: «1861 г. Сын Иван Иванович из Питера через шесть годов приехал 21 мая классным художником первого разряда. Уехал опять в Питер 25 октября. В продолжение бытия написал разных картин до пятидесяти штук клеевыми и масляными красками». Выехал в Западную Европу Шишкин только 27 апреля 1862 года.

Читая живые и трепетные строки из переписки Шишкина с друзьями, начинаешь глубже понимать душевное состояние молодого художника, который, живя вдали от родины, чувствовал себя связанным с ней неразрывными внутренними узами. Он не мог забыть товарищескую среду, тем более, что друзья в своих письмах из России охотно делились о ним всеми событиями художественной жизни. Большинство корреспондентов Шишкина были пейзажисты, кончавшие Академию Художеств. Готовые вступить в жизнь, они жадно следили за передовыми устремлениями родного им искусства. Письма Шишкина были полны вопросами о жизни русского искусства. Он спрашивает о своих собратьях-пейзажистах и, перечисляя таких художников как М.И.Бочаров, А.Г.Горавский, П.А.Суходольский, А.П.Боголюбов и др., называет их всех «наш пейзажный мир». В 1864 году Шишкин писал художнику И.В.Волковскому о том, что он просит в Академии продления срока пребывания за границей. Свое желание Шишкин объяснил тем, что боится упреков со стороны профессоров Академии, что он, пейзажист, не был в Италии и Париже. В том же письме он высказывает свое мнение о природе Италии, называя ее «сладкой». «Но в душе совсем другое, - добавляет тут же Шишкин, - взял бы и полетел к вам.

Судя по отчетам, присылаемым в Академию Художеств, и по письмам Шишкина к друзьям на родину, можно установить довольно точно основные факты, касающиеся его жизни за границей. Приехав туда в 1862 году, он поселился сначала в Мюнхене и там посещал мастерские художников и собрание Новой пинакотеки. Внимание Шишкина привлекали к себе, в первую очередь, те произведения современных ему пейзажистов, в которых изображение природы соединяется с изображением животных. Он посещал мастерские Франца Адама, Фридриха Фольца и братьев Бено. Увидев несколько копий с этюдов швейцарца Коллера, Шишкин решил ближе познакомиться с творчеством этого художника и в феврале 1863 года переехал в Цюрих. Ни один из западно-европейских пейзажистов не привлекал к себе столь пристально внимания Шишкина, как Коллер. Только в черновой записи о поездке в конце 70-х годов на Всемирную выставку в Париж встречается краткая заметка о мастерах барбизонской школы, в которой Шишкин выделяет Руссо, как художника близкого себе по характеру творчества. Летом Шишкин поехал на этюды в «Бернский оберлянд». Чуждый художнику горный пейзаж Швейцарии потребовал огромного напряжения его творческих сил.

Весной 1864 года Шишкин жил в Дюссельдорфе, а летом, вместе с приехавшим туда Л.Л.Каменевым и Е.Э.Дюккером работал на этюдах в Тевтобургском лесу. В том же отчете Шишкин сообщал в Академию Художеств, что он ездил в Женеву со специальной целью посетить мастерские Калама и Диде. Но встреча с Каламом не состоялась, так как последний в это время уехал в Италию и в том же году умер. Таким образом, укрепившееся в литературе о Шишкине мнение, что его творчество формировалось под непосредственным влиянием Калама и что будто бы Калам был его учителем за границей, не имеет никакого реального основания. Очевидно, Шишкин ограничился обязательным в годы пребывания в Академии Художеств копированием некоторых оригиналов и литографий этого известного тогда швейцарского пейзажиста. Работам Диде Шишкин дает в отчете, хотя и краткую, но очень смелую и самостоятельную оценку, отмечая в его картинах последнего периода излишнюю сухость и однообразие. Отнесясь весьма вдумчиво и критически к общему направлению, которое приняло в то время развитие искусства в Западной Европе, Шишкин с большой строгостью в оценках подходил ко всему, с чем встречался в своих личных занятиях. Живописный материал, оставшийся от этих лет (1862-1865), составляют пейзажные этюды с натуры и картина, написанная для петербургского коллекционера Н.Д.Быкова «Вид в окрестностях Дюссельдорфа».

  1   2   3   4