Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Максим Горький Последние Горький Максим Последние




страница1/8
Дата05.07.2017
Размер1.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8
Максим Горький

Последние

Горький Максим

Последние
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

И в а н К о л о м и й ц е в.

Я к о в - его брат.

С о ф ь я - жена Ивана.

А л е к с а н д р - 26 лет.

Н а д е ж д а - 23 года.

Л ю б о в ь - 20 лет.

П ё т р - 18 лет.

В ер а - 16 лет.

Г - ж а С о к о л о в а.

Л е щ - муж Надежды.

Я к о р е в - околоточный надзиратель.

Ф е д о с ь я - няня, очень старая, полуглухая.

Г о р н и ч н а я.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Уютная комната; в левой стене - камин. У задней стены - ширмы, за ними видна односпальная кровать, покрытая красным одеялом, и узкая белая дверь. Большой книжный шкаф делит комнату на две части, правая больше левой. Шкаф обращён дверьми направо, спинка его завешена ковром, к ней прислонилось пианино; напротив - широкий тёмный диван и маленькое окно; в глубине этой комнаты дверь в столовую. Там светло. Если к пианино поставить стул - он закроет проход в столовую. У камина в глубоком кресле сидит Я к о в седой, кудрявый, бритый, лицо мягкое, читает книгу. Сзади кресла на письменном столе высокая лампа под абажуром из зелёной бумаги. У стола, тоже в кресле, сидит Ф е д о с ь я, в руках у неё длинное серое вязанье, на коленях большой клубок шерсти, она всё время что-то бормочет. В столовой бесшумно ходит, накрывая стол к обеду, Г о р н и ч н а я; там же С о ф ь я - она моложава, лицо бледное, глаза малоподвижны, всегда смотрят вдаль, пристально и тревожно. Я к о в мешает угли в камине, она прислушивается к шуму, медленно идёт в комнату Я к о в а, за шкафом нерешительно останавливается.

С о ф ь я. Я не помешаю?

Я к о в. Конечно, нет! (Встречает её улыбкой.)

С о ф ь я. Мне казалось - ты занят...

Я к о в (снимая пенснэ). Чем?

С о ф ь я. Я хочу спросить тебя, - госпожа Соколова, мать того, который стрелял в Ивана, просит принять её, - как ты думаешь, принять?

Я к о в (нерешительно). Не знаю... Как мать, она имеет право на твоё внимание... хотя - зачем ей обращаться именно к тебе, а не к Ивану?

Ф е д о с ь я (тихо и не поднимая головы, бормочет). Ждём-пождём да опять пойдём...

С о ф ь я. Ты веришь, что стрелял этот?

Я к о в. Видишь ли - я думаю, террористы не лгут, заявляя, что он не принадлежит к их партии...

С о ф ь я. Мне тоже кажется...

Я к о в. Ты что не сядешь?

С о ф ь я (опуская голову). Не хочется...

Я к о в. У тебя утомлённое лицо.

С о ф ь я (негромко). Когда я сажусь - меня одолевает слабость. (Тише.) Извини, но я снова принуждена просить у тебя денег.

Я к о в (торопливо, сконфуженный). В левом ящике стола - пожалуйста! Верхний ящик, не заперто...

С о ф ь я. Как это тяжело - обирать тебя...

Я к о в. Э, полно, Соня...

Ф е д о с ь я (бормочет). Бери, бери у него деньги-то! Умрёт скоро.... куда ему!

(Из столовой идёт Любовь. Она горбата и - чтобы скрыть своё уродство всегда носит на плечах шаль или плед. Теперь на ней большая жёлтая шаль. Остановилась у пианино.)

С о ф ь я (задумчиво). Переехали мы в твой дом, а тебя, больного, загнали куда-то в угол...

Я к о в (смущённо). Полно, Соня...

С о ф ь я. Я взяла сто...

(Любовь ставит к пианино стул и тихо играет.)

Я к о в. Послушай, я хочу предложить тебе...

С о ф ь я. Мне нужно идти, после обеда скажешь - хорошо? (Идёт.)

Я к о в (берёт книгу). Когда хочешь...

Ф е д о с ь я (тихо напевает на мотив колыбельной песни). Эх, Яшенька, Яша. Горька судьба наша... (Дальше слова непонятны, но всё время старуха бормочет, точно баюкая ребёнка.)

С о ф ь я (останавливается перед дочерью, не замечающей её, ждёт несколько секунд). Пусти меня, Люба.

Л ю б о в ь. Я уже мешаю?

С о ф ь я. Но как же пройти?

Л ю б о в ь. Мама, где я могла бы не мешать никому?

С о ф ь я (ставит ногу на диван и так обходит стул дочери). Ну, не злись...

Л ю б о в ь (вскакивая). Ты прыгаешь, чтобы потом получить право упрекнуть меня за свой прыжок?

С о ф ь я (уходя, тихо). В чём, когда я упрекаю тебя...

(Любовь встаёт и входит в комнату Якова.)

Я к о в (тихо). Как ты легко раздражаешься...

Л ю б о в ь (спокойно). Это все говорят. Все жалуются на меня, точно я зимний холод или осенний дождь...

Ф е д о с ь я (поёт). А вот пришла Люба... А чего ей надо...

Л ю б о в ь (громко). Перестань, няня!

Ф е д о с ь я. Чего? (Чешет спицей голову и улыбается, глядя на Любовь.)

Я к о в. Ты преувеличиваешь, Люба...

Л ю б о в ь. Холод и слякоть осени тоже нечто преувеличенное, ненужное, враждебное людям... Скажи, сколько мама взяла денег?

Я к о в. Сто рублей... А что тебе?

Л ю б о в ь. Почему ты не хочешь дать сразу много, чтобы ей не просить часто? Ведь это унизительно - просить, разве ты не понимаешь?

Я к о в (смущён). Ах, боже мой! Конечно, понимаю. Я и хотел сейчас предложить ей...

Л ю б о в ь (как бы напоминая). Ведь ты богат...

Я к о в (улыбаясь). Был. Алюминий разорил меня...

Л ю б о в ь. Зачем тебе понадобился этот алюминий?

Я к о в (виновато). Я думал, видишь ли, что было бы хорошо, если бы люди получили красивый металл. Железо - тяжело и мрачно, медь - такая жирная всегда...

Л ю б о в ь (вздохнув). Какой ты смешной!

Ф е д о с ь я. О, господи, господи... помилуй нас, грешников...

Л ю б о в ь. Ты часто ошибался?

Я к о в (усмехаясь). Необходимо, должно быть, чтобы иные люди делали ошибки...

Л ю б о в ь (заглядывая ему в лицо). Я знаю одну твою ошибку.

Я к о в (беспокойно). Да?

Л ю б о в ь. Ты должен был жениться на маме...

Я к о в (испуган). Люба!.. Это слишком сложно для тебя, пожалуй! Я не решился бы так говорить об этом на твоём месте.

Л ю б о в ь. А где оно - моё место?

Я к о в (опуская голову). Странно ты говоришь, право...

Л ю б о в ь (настойчиво). Почему я никогда не могу рассердить тебя? Я всех могу вывести из себя, а тебя - нет! Почему?

Я к о в. Бог мой, я не знаю...

Л ю б о в ь. Маме было бы лучше с тобой, чем с отцом, который пьёт, играет...

Я к о в. Милая Люба, зачем ты так говоришь?

Л ю б о в ь. Народил больных и глупых детей и вот оставил их теперь нищими на шее мамы...

Ф е д о с ь я (уловив слово "нищие", поёт). Нищая братия, богова забавушка...

Я к о в. Так нельзя говорить об отце! Няня, молчи, пожалуйста!

Ф е д о с ь я. Ась?

Л ю б о в ь. Почему? Мне не нравится быть дочерью человека, который приказывает убивать людей...

Я к о в (тоскливо). Как резко, Люба...

Л ю б о в ь. И бегает, как трус, когда в него стреляют за это...

Я к о в. Он старый, нездоровый человек, уставший...

Л ю б о в ь. Разве болезнь оправдывает? Ведь он болен оттого, что много кутил.

Я к о в (неприятно поражённый). Откуда ты знаешь?

Л ю б о в ь. Это говорит доктор Лещ. Он тебе нравится?

Я к о в (возится в кресле). Твои слова могут услышать...

Л ю б о в ь. Доктор Лещ... Тюремный врач... Какая честь быть в родстве с таким... Ты что - хочешь в столовую?

Я к о в. Я не могу больше слушать...

Л ю б о в ь (пожимая плечами). Сиди... Куда тебе с твоим сердцем! А-а, вот пришли любимчики... твои, мамины, всего света.

Я к о в. Но ведь и твои...

Л ю б о в ь (задумчиво). Любовь к жалкому - это, я думаю, нездоровая любовь...

Я к о в. Ты даже себе самой говоришь колкости!

В е р а (из столовой, за нею Пётр). Дядя!

Ф е д о с ь я (громко). А вот мои последние... детки мои последние... (Перестаёт вязать и смотрит на всех с улыбкою на тёмном лице.)

В е р а. С каким интересным человеком мы познакомились!

Я к о в. Это ты всё время катался на коньках, Пётр? Смотри, тебе вредно!

П ё т р (задумчиво). Пустяки!

В е р а. Понимаешь, к нам на улице привязались какие-то трое наверное, из чёрных сотен...

П ё т р. Три пьяных идиота - идут за нами и говорят гнусные вещи...

В е р а. Я им крикнула: мы дети Коломийцева...

Л ю б о в ь. На колени! Шапки долой...

(Пётр исподлобья смотрит на Любовь.)

В е р а (Любови). Мы испугались, нужно же было сказать им, кто мы!..

Л ю б о в ь (с улыбкой). А они, узнав это, начали ругаться ещё сильнее, да?

П ё т р (подозрительно). Почему ты знаешь?

В е р а. Да, Люба, это верно! Я не понимаю - как же? Ведь они должны уважать властей? Это революционеры обязаны не уважать, а они - почему?

Я к о в (поучительно, но мягко). В России никто никого не уважает...

Л ю б о в ь. Что же дальше?

В е р а. Вдруг навстречу нам идёт молодой человек, уже хотела ударить одного из них коньками, того, который был ближе, но этот человек...

П ё т р (усмехаясь). Верка действительно хотела драться...

В е р а. Этот господин крикнул им - прочь! (Федосья чему-то беззвучно смеётся ) Они зарычали и - на него! Вот было страшно! Тут он вынул револьвер... (Смеётся.) Как они побежали!

Ф е д о с ь я (вслушивается, смеётся). Ах вы, мои милые, ах, весёлые...

П ё т р. Ломаными линиями, чтобы не попала пуля.

Л ю б о в ь (негромко). Вот так же бежал отец, когда в него стреляли...

В е р а. Что?

Л ю б о в ь. Наверное, так же...

П ё т р (строго). Зачем ты это сказала?

Л ю б о в ь. Просто так...

В е р а. Что такое она сказала?

П ё т р. Ничего... Продолжай!

В е р а. Он очень красивый...

П ё т р (задумчиво). Хороший голос и такая простая речь...

В е р а. Брюнет, с острой бородкой, - мечтательные глаза... Я думаю он пишет стихи...

Л ю б о в ь. А твой револьвер, Пётр?

П ё т р (хмурясь). Не буду я таскать его с собой... Я не люблю таких вещей...

В е р а. Он - трусишка!

Я к о в. Вот что, дети, давайте скроем от мамы этот случай, чтобы не волновать её...

В е р а (разочарованно). Да? Я бы хотела рассказать и ей!

Я к о в. Потом, после - хорошо?

В е р а. Да...

П ё т р (задумчиво). Мы с ним долго гуляли... Мне хотелось пригласить его к нам...

В е р а. Вот хорошо, Петька!

Л ю б о в ь. Ты думаешь, он пришёл бы?

П ё т р. А почему нет?

Н а д е ж д а (входит). Зачем это все набились сюда? Они тебе мешают, дядя?

Я к о в. Нисколько! Ведь каждый день перед обедом все сходятся ко мне...

Н а д е ж д а. Знаете, этот мерзавец, который стрелял в папу, заболел.

(Все смотрят на неё, становится тихо.)

Н а д е ж д а. Муж говорит, что он не притворяется.

П ё т р (беспокойно). Почему его так долго не судят?

Н а д е ж д а. Он всё ещё не сознаётся...

П ё т р. Мне кажется, что он где-то близко...

В е р а. Что такое?

Л ю б о в ь. Где же?

П ё т р. Тут... за дверьми...

Н а д е ж д а. Какой вздор!

П ё т р. Стоит и ждёт, чтобы его простили...

Н а д е ж д а. Не глуп, однако...

С о ф ь я (входит. Тревожно). Кто ждёт прощения?

Н а д е ж д а. А этот, который стрелял в отца...

С о ф ь я (оглядывая всех). Кто это знает?

Я к о в (успокаивая). Это Пётр сказал, Соня! Ему кажется, что этот человек где-то около нас и ждёт, чтобы мы ему простили.

С о ф ь я (странным тоном). Революционеры считают себя правыми...

Л ю б о в ь. Как все властолюбцы...

(Пётр незаметно уходит. Вере скучно, она стоит сзади кресла няньки, прикрепляя ей на голову бумажные цветы с абажура лампы. Любовь смотрит на всех из угла неподвижным взглядом. Надежда всё время охорашивается, тихонько напевая.)

Л ю б о в ь (серьёзно, Вере). Цветы ей не идут.

В е р а. Разве?

С о ф ь я. А где Александр? И Павел Дмитриевич?

Н а д е ж д а. Муж только что пришёл, переодевается. Это он сказал, что убийца заболел...

С о ф ь я (тревожно). Заболел? Чем?

Н а д е ж д а. Сходит с ума, кажется. (С иронией.) Тебе его жалко, мама?

С о ф ь я. Я не сказала этого...

Л ю б о в ь (усмехаясь). Потому что боишься?

Н а д е ж д а. Эта мама становится какой-то чудачкой!

В е р а. Не обижайте её, а то она не купит мне новые коньки.

Л ю б о в ь (матери). Скажи, ведь тебе его жалко?

С о ф ь я. Мне надоело всё это злое. Тюрьмы, суды, казни - противны.

Я к о в (вздыхая). С каждым днём их всё больше...

Н а д е ж д а. Это необходимо, чтобы люди могли жить спокойно.

Л ю б о в ь. Даже индусы перестают верить, что покой есть счастье...

С о ф ь я (неожиданно для всех). Террористы заявили, что он не участвовал в покушении.

(Все смотрят на неё. Любовь стоит, закрыв глаза книгой, и через неё смотрит на всех подстерегающими глазами.)

Н а д е ж д а (не сразу). Разве можно верить революционерам? Как это наивно, мама!

(Виновато улыбнувшись, Софья садится на стул и как бы вдруг стареет, мякнет, опускает голову.)

А л е к с а н д р (в столовой, кричит). Послушайте, эй! Почта была?

Н а д е ж д а. На этажерке в гостиной лежит письмо тебе... Вера, иди причешись, ты ужасно растрёпана.

В е р а. Ой, мне не хочется!

Н а д е ж д а. Ну, не кривляйся. (Ведёт её за собой.) Ты становишься небрежной; имей в виду, что мужчины терпеть этого не могут...

В е р а. Господи! Опять мужчины! Маленькую меня пугали чертями, выросла - пугают мужчинами...

Я к о в (тихо). Что с тобой, Соня?

С о ф ь я (вздрогнув). А? Я задумалась...

А л е к с а н д р. Обед скоро?

С о ф ь я Да... сейчас...

А л е к с а н д р (идёт, насвистывая). Маленький митинг? По вопросу о финансах, или - внутренняя политика, а?

Л ю б о в ь. Как это остроумно!

А л е к с а н д р. Как ты горбата!

С о ф ь я (укоряя). Александр!

А л е к с а н д р (не глядя на мать). Mon cher oncle (мой дорогой дядюшка - Ред.), как здоровье ваших ножек?

Л ю б о в ь (уходя в дверь за ширмой). Выгони его, мама!

А л е к с а н д р (прищуриваясь). Э? Что я слышал? Оскорбила и спряталась, точно жидёнок-революционер.

С о ф ь я (просит). В самом деле, Александр, иди в столовую.

А л е к с а н д р. Да, maman? Вы - командуете?

С о ф ь я (печально). На тебя неприятно смотреть...

А л е к с а н д р. Нет, что я слышу? Вы, maman, кажется, наконец, хотите заняться моим воспитанием?

Я к о в. Довольно, Александр! Как ты можешь?

А л е к с а н д р. Bien... (Хорошо... (франц.) - Ред.) Я имею маленькое дело к тебе, дядя.

С о ф ь я. Он не даст денег.

А л е к с а н д р. Вы это знаете наверное?

С о ф ь я. Я просила его не давать.

А л е к с а н д р. Да, дядя? Она просила?

Я к о в. Конечно, если она говорит.

А л е к с а н д р (злится). Вот рыцарский ответ! "Конечно, если она говорит!" Я это запомню. Но - что же вы, дядя? Как вы отнеслись к её просьбе?

Я к о в (смущённо). Я? Я дал слово, что исполню её просьбу.

А л е к с а н д р. Весьма похвально!

Я к о в (мягко). Ты извини меня, Саша, но такая жизнь, как твоя... эти ночные кутежи...

А л е к с а н д р. Кто же устраивает кутежи днём?

С о ф ь я. Ты посмотри, какое у тебя лицо. И ты уже лысеешь...

А л е к с а н д р. Лицо энергичного человека, а лысина придаёт ему солидность. Я бледен, потому что утомлён ежедневными поисками куска хлеба... Мои родители произвели меня на свет, но не позаботились обеспечить средствами для приличной жизни...

С о ф ь я (тихо). Я прошу тебя перестать...

А л е к с а н д р. Почтенный папаша много брал взяток в городе, но мало в клубе за карточным столом...

Я к о в (тоскливо). Какой цинизм, Саша...

С о ф ь я (спокойно и убито). Ты понимаешь, что говоришь?

А л е к с а н д р. Вполне. И вот, благодаря неудачной игре отца, я оказался в полном проигрыше.

Я к о в. Ужасно, Александр, ужасно! Будь милосерден, уйди. За что ты мучаешь мать?

А л е к с а н д р. Cher oncle, двадцать пять рублей, и - я уйду!

Я к о в. Возьми, пожалуйста... на столе под прессом. Но - я спрашиваю - неужели тебе не жалко мать?

А л е к с а н д р (искренно). А кто пожалеет распутного молодого человека - кандидата в помощники полицейского пристава? Мне предстоит бить морды человеческие, брать взятки понемногу и - получить в живот пулю революционера... Как вам нравится эта блестящая карьера? (Насильственно смеясь, уходит.)

Я к о в (не сразу). Как он похож на своего отца!

С о ф ь я. Я не знаю, как надо говорить с ним, что сказать ему! Зачем ты дал ему денег? Он снова будет пить всю ночь.

Я к о в. Но что же делать? Надо же было, чтобы он ушёл!

С о ф ь я. Мы тебя ограбим, Яков... Зачем ты с нами?

  1   2   3   4   5   6   7   8