Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Макроединицы словообразования как формы языковой объективации концепта




страница7/15
Дата14.05.2018
Размер2.98 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15
ГЛАВА 3 РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КОНЦЕПТА ЖЕНЩИНА СРЕДСТВАМИ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ КАТЕГОРИИ 3.1. Состав, структура и лингвистический статус словообразовательно мотивированных имен лиц женского пола Производные со значением лица женского пола, по данным «Толкового словаря русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой (изд. 1-4, 1993-1997), «Словаря современного русского литературного языка» (тт. 1-17, 1948-1965), «Словаря русского языка» под ред. А.П. Евгеньевой (тт. 1-4, 1981-1984) образуют достаточно большой пласт слов и составляют 2717 единиц. Существует большое количество работ, посвященных описанию способов образования слов-наименований лиц женского пола. Богатый материал по данной проблеме имеется в Академической грамматике русского языка, где приводится перечень суффиксов, с помощью которых способны образовываться существительные со значением женскости, даются указания на степень продуктивности каждого суффикса и некоторые примеры-иллюстрации [Русская грамматика 1980]. Производные имена существительные со значением женскости образуются главным образом суффиксальным способом, с помощью следующих суффиксальных словообразовательных формантов: – -к- (соседка, пассажирка, сибирячка, эмигрантка, претендентка, спортсменка, эсерка – всего по лексикографическим данным 1252 производных слов, по данным НКРЯ – 865 лексем, что составляет 69 от объема зафиксированной словарями группы производных слов данной словообразовательной модели, по данным РАС – 62 лексемы (5 от корпуса словарных единиц)); – -ниц- (свидетельница, председательница, изобретательница, учительница – по словарям – 765 производных слов, НКРЯ – 627 лексем (82 от корпуса словарных единиц), РАС – 48 производных лексем (6 от корпуса словарных единиц)). – -иц- (мастерица, фельдшерица, пророчица, царица, дьяволица - всего по материалам словарей 425 лексем, НКРЯ – 294 лексем (69 от объема словарных данных), РАС – 15 (4 от объема словарных единиц)). – -ш- (редакторша, организаторша, гастролёрша, миллионерша, бригадирша, библиотекарша, политиканша, опекунша, музыкантша, учительша, шофёрша (все – разг.) – всего по словарям 149 производных слов, по НКРЯ – 131 лексемы (88 от общего количества лексем по словарным данным), РАС – 5 (партнерша, миллионерша, секретарша, кассирша) – 3 от общего количества словарных единиц); – -j- (болтунья, шалунья, драчунья, лгунья, плясунья– по данным словарей – 58, НКРЯ – 40 лексем (69), РАС – 6 (гостья, попадья, сватья, ворчунья, болтунья, говорунья) – 10); – -инын- (богиня, герцогиня, инокиня, монахиня, монархиня, графиня, героиня, барыня, боярыня, сударыня, рабыня – всего по лексикографическим данным 22 производных слов, по НКРЯ – 22 (100), по РАС – 8 (монахиня, княгиня, графиня, рабыня, барыня, боярыня, героиня, уродина) – 36); – -их- (дворничиха, городничиха, пловчиха - всего по лексикографическим данным 22 производных слов, по НКРЯ – 21 (95 от объема словарных данных), по РАС – 2 (купчиха, ткачиха) – 9). – -есс- (поэтесса, принцесса, патронесса, адвокатесса (разг.), стюардесса, клоунесса – всего лексем: по словарям – 13, НКРЯ – 12 (92), РАС – 3 (принцесса, стюардесса, поэтесса) – 23); – -ис- (актриса, аббатиса, диакониса, директриса, инспектриса, лектриса (устар.) – по словарям – 6 производных, НКРЯ – 6 (100), РАС – 2 (актриса, директриса) – 33); – -н- (царевна, цесаревна, поповна, княжна – всего по лексикографическим данным 4 производных слов, по НКРЯ – 4 единицы (100), РАС – 1 (царевна) – 25); – ух- (шептуха, старуха) – по словарям – 2, по НКРЯ – 2 (100), РАС – 1 (старуха) – 50). Схематично обсуждаемую статистику можно представить следующим образом (при сравнении учитывались одни и те же единицы в разных источниках): Формант Количество лексем по словарным источникам НКРЯ () РАС () -к- 1252 69 5 -ниц- 765 82 6 -иц- 425 69 4 -ш- 149 88 3 -j- 58 69 10 -ынин- 22 100 36 -их- 22 95 9 -есс- 13 92 23 -ис- 6 100 33 -н- 4 100 25 -ух- 2 100 50 Приведенные данные обнаруживают следующую закономерность: чем ниже продуктивность словообразовательной модели, тем выше степень лексикализации словообразовательного форманта и речевая воспроизводимость производных соответствующих производных слов и, наоборот, чем выше продуктивность словообразовательной модели, тем менее лексикализованы ее производные, тем свободнее они производятся в речи в соответствии с коммуникативными потребностями. Внутри суффиксального способа образования имен лиц женского пола имеется разветвленная сеть типов их соотношений с наименованиями лиц мужского пола. Это, по наблюдению А.И. Моисеева, выражается прежде всего в том, что один суффикс существительного женского рода соотносится с несколькими суффиксами существительного мужского рода и, наоборот, определенному суффиксу существительного мужского рода соответствуют несколько суффиксов существительных женского рода [Моисеев 1962: 29-30]. Например, суффикс –ка в существительных женского рода соседка – сосед, американка – американец, москвичка – москвич, и –ец в существительных мужского рода в словах гордец – гордячка, певец – певица [Русская грамматика 1980]. В ряде случаев структурная соотносительность женских и мужских наименований восходит исторически к парадигматическому способу, «так как некоторые суффиксы личных существительных женского рода являются лишь фонетическими видоизменениями соответствующих суффиксов личных существительных мужского рода: -ик – -иц(а), а позднее это отразилось и в более новых суффиксах: -ник – -ниц(а), -щик – -щиц(а), -чик – -чиц(а)» [Моисеев 1962: 29]. Парадигматический способ сейчас совершенно непродуктивен. Слова, дифференцированные парадигматическим способом, различаются только окончаниями, а следовательно, и парадигмой склонения (раб – раба, кум – кума, тесть – теща, также устаревшие: инок – инока, ворожей – ворожея, братучадо - братучада). Согласно «Русской грамматике» (1980 г.), существительные со значением лица женского пола, мотивированные существительными мужского рода со значением лица, могут иметь значение лица женского пола по деятельности, указанной мотивирующим словом мужского рода со значением лица, а также значение ‘жена лица, названного мотивирующим словом’. Значение ‘жена лица, названного мотивирующим словом’ отмечается в словах солдатка, рекрутка и морячка (в последнем - наряду с основным значением); полковница, чиновница, поручица (все - устар.), а также - в качестве одного из своих значений - императрица, царица, султанша, ханша, капитанша, генеральша, казначейша (устар.); княгиня, герцогиня, графиня, шахиня; баронесса, виконтесса и грандесса. Таким образом, средствами словообразовательной категории женскости репрезентировано два концепта – «женщина» и «жена». При совпадении структурных моделей производные слова – выразители соответствующих концептов различаются своей мотивирующей базой. Если лексемы-наименования лиц женского пола с базовым значением «женщина» и соотносимые с ними наименования лиц мужского пола имеют одинаковую мотивирующую базу, то слова со значением жена, типа генеральша, попадья, губернаторша и т.п., в силу своей семантической особенности мотивированы только соответствующими наименованиями лиц мужского пола по социальному статусу, преимущественно высокому (княгиня, шахиня, посадница, чиновница, министерша и др.), но не обязательно (матроска, мельничиха). О.П. Ермакова, включая в группу модификационных производных образования типа москвичка («житель Москвы – женщина»), не относит к данному типу образования типа генеральша, так как оно имеет значение не «женщина - генерал», а «жена генерала», поскольку, в отличие от модификационных дериватов, такие производные «не лишены фразеологичности» [Ермакова 1984: 10]. Существительные со словообразовательно выраженным значением женскости используются и вновь образуются при необходимости подчеркнуть половую принадлежность лица. Если же такой необходимости нет, для обозначения лиц женского пола широко используются соответствующие существительные мужского рода, лишенные сами по себе указаний на половую принадлежность. Употребление имен лиц женского пола, коррелятивных с мужскими наименованиями, обусловлено различными коммуникативными интенциями: обязательной феминной референцией высказывания (замена женского наименования мужским лишает высказывание смысла): Грузинки не очень покорны. Хотя нас так воспитывают, что мы умеем держать равновесие между нужной долей терпения и гордости. Светлана Ткачева. Тамара Гвердцители: «Не умею учиться на чужих ошибках» (2003) «100 здоровья», 2003.01.15; потребностью в актуализации феминной референции высказывания (использование маскулинных соответствий в таких высказываниях также допустимо и не искажает его смысла): Фаина была эстеткой и не терпела банальностей. Татьяна Тронина. Никогда не говори «навсегда» (2004); Ещё совсем недавно на участке литья по выплавляемым формам работало 25 человек, в основном женщины ― литейщицы, формовщицы, модельщицы, наждачницы, обрубщицы… Где они теперь Владимир Зубков. Приходят перемены в январе (2004) «Уральский автомобиль» (Миасс), 2004.01.15; экспрессивно-стилистическими задачами: Но Люда уже отдалялась от него и плыла вверх, а вместо неё в красноватом тумане появился его письменный стол с головой античного философа, и сидящая за ним косматая врачиха начала быстро записывать что-то, завесившись выпавшими из-под белого колпака прядями. Ирина Муравьева. Мещанин во дворянстве (1994). Исследователями отмечен ряд ограничений на словопроизводство специальных феминных наименований, соотносительных с мужскими. Например, И.Ф. Протченко, рассматривая суффиксальное образование существительных женского рода от имен существительных мужского рода в советское время, выделяет такие образования, к которым, по мнению ученого, «нет соотносительных образований в форме женского рода». Это наименования профессий и должностей, которым предшествуют обороты типа «овладела профессией», «назначена на должность», «освоила специальность», составные названия, в которые входят имя прилагательное (старший браковщик, путевой обходчик и т.п.), названия высококвалифицированных профессий с заимствованной основой (инженер, конструктор, мелиоратор и т.д.), а также сложные слова, образованные по схеме основа существительного глагольная основа типа садовод, полевод. Во всех перечисленных случаях требуется «использовать имя существительное в его так называемом общем значении, т.е. в форме мужского рода» [Протченко: 128-129]. Распространено суждение, что функционирующие в русском языке наименования женщин всегда выступают как коррелятивные к мужским и производные от них по форме. Отношения, когда имя лица мужского пола формально вторично по сравнению с именем лица женского пола, встречаются редко и производят впечатление анормальности: вдова – вдовец, дура – дурак [Земская, 2007]. Много внимания вопросу наименования женщин уделено в грамматиках Ф.И. Буслаева, В.А. Богородицкого, довольно подробное описание этого класса слов есть в книге В.В. Виноградова «Русский язык». Во всех названных работах, посвященных довольно широкому кругу грамматических проблем, существительные, называющие лица мужского и женского пола, обозначаются как соотносительные на основе общности их значения (называют лицо по одному и тому же признаку или отношению) и сходства их морфологической структуры, т.е. наличия одинаковых морфологических частей. Морфологическая структура большинства слов-наименований лиц женского пола позволяет их считать образованными от соотносительных с ними наименований лиц мужского пола. В.В. Виноградов пишет, что «при родополовой дифференциации имена лиц женского пола … являются производными от соотносительных существительных мужского пола» [Виноградов 1947: 62]. И.Ф. Протченко подтверждает это утверждение количественными данными: «почти все названия женщин (95,5 ) образованы от имен существительных в форме мужского рода» [Протченко 1955: 11-12]. Такой же взгляд на имена лиц женского пола проник и в лексикографическую практику. В словарях с гнездовым расположением слов (например, Словарь русского языка С.И. Ожегова, первые три тома Словаря современного русского литературного языка, изданного АН СССР) личные существительные мужского и женского родов помещаются, как правило, в одном гнезде, а в словарях с алфавитным размещением слов (таких как Толковый словарь русского языка под редакцией Д.Н. Ушакова и в БАС, начиная с 4 тома) они скрепляются ссылкой от одного слова к другому, от существительного женского рода к существительному мужского рода как основному (специалистка – женск. к специалист). Регулярная структурно-семантическая соотнесенность имен лиц женского пола с именами лиц мужского пола вызвала дискуссию об отнесении наименований лиц женского пола к слово- или формообразованию. Так, А.В. Миртов полагал, что слова, соотнесенные с одним и тем же признаком, являются не разными словами, а формами одного слова [Миртов 1946]. Еще раньше слова такого типа, например, корчмарь – корчмарка «женщина-корчмарь» к формообразованию относил Л.В. Щерба [Щерба 1915]. Критикуя взгляды Л.В. Щербы и А.В. Миртова по данному вопросу, А.И. Моисеев, вслед за А.А. Шахматовым [Шахматов 1916: 248], утверждает, что оба производных слова, обозначающих лица женского пола, и в значении «женщина», и в значении «жена», являются «новым словом, новым понятием, сравнительно с понятием, выраженным словом «мужского рода» [Моисеев 1959: 183]. В современной русистике утвердился взгляд, согласно которому имена лиц женского пола являются производными словами модификационного типа словопроизводства, при котором в мотивированном слове присутствует некоторый дополнительный, модифицирующий компонент значения, отсутствующий в мотивирующем слове [Русская грамматика 1980]. Синонимические СТ имен со значением женскости рассматриваются как комплексные единицы, образующие одну из активнейших в русском языке СК женскости [Виноградов 1947, РГ-80, Панов 1971, Земская 2005 и др.]. Однако эта категория существенно отличается от других словообразовательных категорий прежде всего тем, что значение базового слова не просто модифицируется, а лишается одного семантического компонента и приобретает другой - «женщина»: учитель – учительница (учитель «мужчина» - учитель «женщина») [Панов 1971]. Дискуссионность модификационного статуса производных со значением женскости обусловлена также описанными в литературе случаями нарушения коррелятивности феминных имен с маскулинными. Так, по мнению А.И. Моисеева, не все личные существительные мужского и женского рода могут быть признаны соотносительными, а только те, «у которых смысловая соотносительность подкреплена ярко выраженной формальной соотносительностью» [Моисеев 1959: 180]. А.И. Моисеев утверждает неправомерность соотнесения целого ряда наименований лиц женского пола с соответствующими наименованиями лиц мужского пола, поскольку, во-первых, «некоторые существительные со значением лица женского пола не имеют соотносительных существительных со значением лица мужского пола и, следовательно, не могут быть образованы от них (например, доярка, белошвейка, епархиалка и даже машинистка, домохозяйка, техничка, так как существительные машинист, домохозяин, техник имеют другое, не соотносительное со значением данных слов, значение)», во-вторых, «имеются случаи как бы противоположного словообразовательного соотношения существительных мужского и женского рода (например, вдова – вдовец, дура – дурак, госпожа – господин, стерва – стервец и др.)», в-третьих, «слова со значением лица мужского и женского пола находятся в таком структурном соотношении, при котором не может быть и речи об образовании существительных женского рода от соотносительных с ними существительных мужского рода: красавец – красавица, колхозник – колхозница, а особенно, комсомолец – комсомолка, крестьянин – крестьянка и т.д.», где, по мнению исследователя, имеет место не прибавление нового суффикса к основе существительного мужского рода, а «мена суффиксов»: один суффикс (в данном случае, суффикс существительного мужского рода заменяется на суффикс существительного женского рода) [Моисеев 1959: 183-184]. Следовательно, существительные, называющие лиц женского пола, образуются не от существительных-наименований лиц мужского пола, а параллельно с ними от единой основы, что подтверждается «наличием …таких соотносительных пар, как раб – раба, супруг – супруга и др., а также дежурный – дежурная, знакомый – знакомая и т.п.» [там же: 184]. Соглашаясь с мнением А.И. Моисеева о наличии структурно-семантических факторов, существенно ограничивающих выводимость наименований лиц женского пола из наименований лиц мужского пола, обратим внимание еще на одно – коммуникативное – условие, ослабляющее связь женских и мужских наименований. Структурно-семантическая коррелятивность наименований лиц мужского и женского полов очевидна лишь в случаях немотивированности одного из этих наименований: сосед – соседка, пассажир – пассажирка, врач – врачиха, вдова – вдовец и т.п. Мотивированность же обеих единиц в коррелятивных парах мужских и женских наименований лиц делает, на наш взгляд, актуальным применение к феминным производным принципа полимотивированности [см., например, Катышев 2005, Ковалева 2004], предполагающего апелляцию говорящего к той или иной мотивирующей основе в зависимости от актуализованной в речи семантики производного слова. Производные слова со значением женскости в зависимости от коммуникативной ситуации могут быть мотивированы как наименованиями лиц мужского пола, так и их производящими, например: лексема стипендиатка мотивирована словом стипендиат, если рассматривается «женщина в отличие от мужчин», и мотивирована словом стипендия, если в фокусе внимания субъект по отношению предмету; производное учительница может быть связано мотивационными отношениями как с глаголом учить, так и с мужским коррелятом учитель. 3.2. Семантическая организация словообразовательной категории женскости 3.2.1. Общая семантическая структура В лексических значениях феминных производных абстрактный семантический компонент «человек» конкретизируется как 1) ‘реальное лицо женского пола’ (например: сторожиха, жизнелюбка, собеседница); 2) ‘мифическое существо, уподобляемое лицу женского пола’ (например: небожительница, колдунья, инопланетянка). Класс производных слов-наименований лиц женского пола представляет собой сложную, разветвленную и многоуровневую, организацию лексических множеств и подмножеств (см. схему 1). Схема 1. Семантическая структура СК «Лицо женского пола» (Полный лексический состав выделенных таксонов приведен в Приложении 1) Семантическая классификация единиц СК женскости осуществлена по модели, принятой в «Русском семантическом словаре» под редакцией Н.Ю. Шведовой [РСС 1998], – путем разбиения всего массива производных имен лиц женского пола на множества по признаку общности лексических сем, которые находятся на одной ступени членения в отношении оппозиции или соположения. Выделенные ряды слов в свою очередь членятся на подмножества и обладают своей внутренней организацией. Классификация словообразовательно мотивированных наименований лиц женского пола открывается противопоставлением множеств «Реальные лица, люди» и «Религиозные, мифологические, сказочные фантастические человекоподобные существа». Причем второе из названных множеств, возглавляемое семантической доминантой «существо, подобное человеку», не членится далее на основании сужения и конкретизации смыслов отдельных значений, так как они представляют собой целостную совокупность семантических компонентов одного уровня абстракции. Распределение словозначений по завершающим рядам здесь основывается на соотнесенности соответствующих единиц со сферами религии (великомученица, небожительница, праведница, угодница, богиня), мифологии (волшебница, кудесница, чаровница, чародейка, колдунья), научных гипотез, предположений (гуманоидка, инопланетянка, марсианка). Подвершинное множество «Реальные лица, люди» имеет до 12 ступеней членения. Первично здесь выделяются подмножества: 1) общие обозначения (гражданка); 2) названия лица по характерным признакам (жительница, дачница, гугенотка); 3) названия собственно оценки, обращения (умница, дурочка, охламонка). Первое из названных подмножеств включает только одно производное со значением лица женского пола, мотивированное названием лица мужского пола (гражданка). Второе подмножество объединяет слова, значения которых формируются комплексом иерархически организованных семантических признаков, отражающих свойства лица. В ряде случаев такие комплексы настолько диффузны, что отнесение соответствующих единиц к тем или иным узким лексическим объединениям достаточно условно (например, слова иноземка, чужеземка, иностранка совмещают в своих значениях компоненты: ‘сопоставление, соотнесение с другим лицом’ и ‘отнесение к территории, стране’ – и имеют право входить в каждый из лексических рядов, возглавляемых соответствующей семантической доминантой. Аналогичны слова типа поповна, генеральша, попадья и т. п., характеризующие лицо по сословному положению и по отношениям родства, слово акселератка, включающее в свое значение семантические признаки «возраст» и «физическое развитие, здоровье». Решение о принадлежности таких слов к определенному лексическому ряду в каждом конкретном случае решается с опорой на сходство их языковых характеристик, а также на их связи с другими словами, сходными с ними по семантике. Подмножество «Название лиц по характерным признакам» имеет весьма сложное внутреннее строение. Входящие в эту группу лексические единицы квалифицируют человека по присущим ему самым разнообразным признакам. В зависимости от качества этих признаков на следующем уровне членения выделяются подмножества названий лица: 1) «Территориальная и генетическая принадлежность» (арапка, националка, пришелица, колонистка и др.); 2) «Интеллектуально-эмоциональные особенности» (сторонница, неофитка, импрессионистка, эстетка и др.); 3) «Социокультурная принадлежность» (анархистка, герцогиня, кулачка, простолюдинка и др.). 4) «Психофизиологические особенности» (долгожительница, хилячка, язвенница, раскрасавица и др.). Третье подмножество «Названия собственно оценки, обращения» объединяет та­кие лексические единицы, значения которых содержат признаки, обусловленные отношени­ем говорящего к именуемому лицу и речевой установкой: дать оценку лицу или привлечь его внимание. Здесь выделяются: «собственно оценка» и «обращения». При этом оценочный компонент может, во-первых, выступать, как дополнительный по отношению к характеризующему компоненту значения (например, в слове рифмоплетка — к компоненту деятельности) - все подобные единицы включаются в подмножество названий лица по характерному при­знаку; во-вторых, оценка может накладываться на тот или иной характеризующий компонент, образуя вместе с ним сложные диффузные сочленения (например, названия лица по свойствам натуры, чертам характера, по поведению: труженица, бессребреница, по умственным способностям: двоечница, тугодумка, такие единицы также объединяются по собственно характеризующим названиям в одно подмножество; в-третьих, оценочный компонент может выступать в слове как доминирующий или как един­ственный компонент значения, такие единицы и составляют подмножество «Собственно оценка», распределяясь внутри него по рядам: «По­хвала, одобрение, ласка» (умница), «Насмешка, ироническое отношение, ласковое сочувствие» (глупышка, дурочка), «Брань, хула» (мерзавка, поскудница, паршивка). Последний ряд включает только та­кие единицы, которые даются в толковых словарях в качестве самостоятельных значений, закрепившихся в языке именно как брань. Как правило, употребление таких слов не ассо­циируется с тем или иным свойством именуемого лица. Причем соответствующие единицы всегда носят просторечный характер и не требуют собственного семантического описания; они не могут получить иного определения, кроме: «употр. как бранное слово», хотя, безусловно, в качестве бранного слова может упот­ребляться большинство лексических единиц, содержащих в значении негативный характе­ризующий компонент. В этом случае они могут быть отмечены «также бран.» (например: подлячка, мерзавка, варварка в группе слов с общей семантикой «Невоспитанность, неразвитость, грубость, подлость») Подмножество «Обращения» включает лексические единицы с особым, синтаксически обусловленным значением: они служат для обозначения того лица, к кото­рому обращена речь, одновременно выражая отношение к нему лица говорящего. В качестве обращений выступают только два производных, обозначающих лицо женского пола (хозяйка, употребляющееся как обращение к женщине, которая является распорядительницей где-либо, и просторечное касатка). При этом необходимо заметить, что функцию обращения может иметь любое характеризующее именование лица, постав­ленное в синтаксическую позицию обращения. Семантическая классификация производных со значением женскости позволяет выделить мотивационные признаки, характеризующие этот класс слов, построить семантическую модель словообразовательной категории женскости. Рассмотрим далее семантические группы, образующие рассматриваемую СК: социокультурная принадлежность женщины интеллектуально-эмоциональные особенности женщины территориально-генетическая принадлежность женщины психофизиологическое состояние женщины.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

  • Формант Количество лексем по словарным источникам НКРЯ (%) РАС (%)
  • 3.2. Семантическая организация словообразовательной категории женскости 3.2.1. Общая семантическая структура
  • Схема 1. Семантическая структура СК «Лицо женского пола» (