Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Майкл япко гипноз для психотерапии депрессий




страница14/19
Дата01.07.2017
Размер3.39 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Раздел 10 ЧАСТИ ЛИЧНОСТИ Независимо от системы убеждений относительно природы че­ловека, совершенно очевидным является тот факт, что субъективное пе­реживание возникает в результате интеракции между множеством изме­рений глобального опыта. Многие школы психотерапии концентрируют­ся лишь на одном уровне, ограничивая рассматривание других, а то и во­все от него отказываясь. Сосредоточение на одном уровне опыта означа­ет, что иные уровни вообще опускаются (или же учитываются в малой степени). Это вызывает прерывистость сознания в сфере между двумя (и более) пунктами, на которых оно сосредотачивается. Одним из способов описания этого феномена является концепция процесса восприятия в ка­тегориях «фигура - фон», другим — модель «селективного сознания». Способность человека расщеплять опыт на составляющие части, кото­рые можно выделить и селективно изменить (укрепить или же ослабить их значение), возможно, лучше всего будет описывать термином «диссо­циация». Многие терапевты воспринимают явление диссоциации лишь в контексте психопатологии, сталкиваясь с таким расстройством, как «раз­двоение личности», где диссоциация доминирует в картине болезни. Способность к восприятию различных измерений собственной индиви­дуальности, которые в «нормальных» условиях функционируют взаимо­зависимо, хотя и на независимых уровнях, является ключевым механиз­мом, характерным для всех человеческих существ. Врожденная способ­ность к диссоциации позволяет каждому человеку «разложить по полоч­кам» опыт, т.е. поделить его на отдельные, легко анализируемые элемен­ты. Если бы данный механизм отсутствовал, впечатления постоянно бы мешались друг с другом, а человеку не удалось бы довести до конца вы­полнение какого-либо действия (либо анализ чего-либо, переживание определенного чувства) затем, чтобы получить возможность уделить внимание очередной деятельности (мысли, чувству). А следовательно понятие диссоциации оценке не подлежит, т. к. этот процесс сам по себе не является ни негативным, ни позитивным. Он может повлиять как на укрепление, так и на ослабление определенных измерений опыта, в зави­симости от хода, развития и вызываемых последствий. 169 Принятие такой точки зрения на природу диссоциации позволя­ет воспринимать человека как целое, составленное из множества различ­ных частей или измерений. То, как, где и в какой мере все эти элементы связаны между собой, предопределяет общую конфигурацию человече­ской индивидуальности «Нормальный» разум воспринимает себя как часть опыта, которая способна соединиться с другой частью, коей явля­ется внешний мир, причем эта первая часть опыта, т.е. «я», сама склады­вается из множества элементов. Когда сознание одного измерения самого себя отщеплено от ос­тальных аспектов собственной индивидуальности, появляющаяся в ре­зультате диссоциация вместе с сопутствующей ей амнезией представляет главные элементы нарушений, определяемых как «раздвоение лично­сти». Сознание раздвоено, или диссоциировано, — и одна часть сознания не осознаёт существования остальных. В данном случае диссоциация яв­ляется причиной патологического состояния. В качестве примера пози­тивного действия этого механизма можно рассмотреть опыт, описанный людьми, получившими сильную психическую или физическую травму; у них было такое ощущение, словно они оказались вне своего тела и смот­рели на себя как бы «со стороны». Такой уход от болезненной действи­тельности выражает функционирование позитивного механизма, позво­ляющего человеку справиться с экстремальными ситуациями. Диссоциация части самого себя не всегда приобретает такие крайние формы как при раздвоении личности. Если она проявляется в легкой форме, то, хотя некоторые измерения и остаются неосознанными, они не нарушают непрерывности потока сознания. В таком случае чело­век может распознавать дисфункциональные элементы собственной ин­дивидуальности, но он не сможет объяснить, как и почему они появи­лись. Если человек концентрируется на этой дисфункциональной части самого себя, называя ее «плохой», «ненормальной» или наделяя её иным негативным определением, он тем самым позволяет ей стать независи­мой, обрести собственную неповторимость и в результате — выделиться из остального текущего опыта. Затем он может подавлять эту негатив­ную часть, отрицать ее, проецировать ее на других, придерживать ее, ли­бо реагировать как-нибудь по-другому. Каков конечный результат негативного определения измерений собственной индивидуальности В лучшем случае все заканчивается за­ниженной самооценкой; в худшем — ненавистью к самому себе. Человек не может избавиться от своей «плохой» части и тратит огромное количе­ство физической и духовной энергии, пытаясь «взять ее под контроль». Часто все это происходит на неосознанном уровне. Человек может даже 170 не отдавать себе отчета и том, что он репрессирует непринимаемую им часть самого себя и замечает лишь реальные последствия такого поведе­ния, т.е. симптомы, вытекающие из существования негативного аспекта индивидуальности. Рассмотрим случай Дэвида, мужчины средних лет. Жена бук­вально втащила его в кабинет терапевта. Элен была обеспокоена прояв­лениями депрессии у мужа, кроме того ее раздражало, что Дэвид не уде­лял ей знаков внимания и не проявлял по отношению к ней никаких теп­лых чувств. Элен считала, что если бы они были ближе друг другу, она смогла бы помочь ему преодолеть угнетенное состояние. Женщина ут­верждала, что, не считая спорадических сексуальных контактов, Дэвид никогда не обнимал ее, не ласкал, не целовал, не говорил ей ласковых слов и не пытался наладить более интимные отношения. Дэвид объяснял это своей природной замкнутостью и заявлял, что «Элен должна знать», что он любит ее, и этим она «должна удовлетвориться». Проблемы Дэви­да и Элен можно рассматривать с различных точек зрения. Можно, к примеру, предположить, что Дэвиду недоступны нежные чувства, и он не умеет их выражать. Можно допустить, что Дэвид способен выражать свои чувства по отношению к Элен, однако источник «нежности» отщеп­лен от его сознания и от образа вступления в связь. В таком случае лече­ние должно быть направлено на то, чтобы помочь Дэвиду добраться до его внутренних резервов, подвергшихся диссоциации, а затем перенести их на связь с Элен. Получение доступа к ним, их упорядочение и моби­лизация — все это может облегчить применение гипнотических методов. Источники желательных эмоций присутствуют в клиенте, но они отделе­ны. Таким образом, терапия заключается в создании механизма, освобо­ждающего внутренние ресурсы в создании ассоциаций, чтобы они смог­ли стать частью опыта в нужном контексте. Применение директив, вы­зывающих новые ассоциации — это еще один способ интервенции, де­лающей доступными в желаемых контекстах ранее отделенные источни­ки. В рассматриваемом нами случае вполне возможно, что трудно­сти Дэвида, заключающиеся в его неспособности проявлять нежные чув­ства, являются интерперсональным отражением его негативных чувств по отношению к жене — несмотря на то, что Дэвид решительно отрицал их существование. Не исключено также, что Дэвид действительно чувст­вует себя неловко, идя на откровения. В этом случае можно сделать вы­вод, что Дэвид подавляет нежные части своей индивидуальности», т.к. считает их, по тем или иным причинам, нежелательными. Если он счита­ет, что мужчина не должен вести себя подобным образом, если он видит 171 в эгом проявление «слабости» — в таком случае его поведение абсолют­но разумно, принимая во внимание ту систему отношений, которой он располагает Однако что произойдет, если Дэвид сможет изменить пер­спективу (совершить переоценку), в результате чего он по-новому взгля­нет на проявление чувств: «несвойственное настоящему мужчине», трансформируется в «символ силы, необходимой для распознания и вы­ражения собственных чувств» Дэвид может и не осознавать, что «неж­ный» значит для него «не мужской», однако он видит неудовлетворен­ность Элен, хотя и не понимает причин, вызвавших ее Если Дэвид — человек недостаточно ответственный, он наверняка начнет обвинять же­ну в «слишком высоких требованиях». Если же он склонен к чрезмерной ответственности, то, без сомнения, начнет обвинять самого себя — за то, что он черствый, лишенный эмоций тип, нуждающийся в помощи спе­циалиста. Случай Дэвида и Элен прекрасно иллюстрирует один из важ­нейших принципов, который должен знать терапевт, работающий с больными депрессией: во многих случаях депрессия является прямым либо косвенным следствием попытки ликвидировать, подавить часть личной индивидуальности, к которой больной относится негативно, но которая в действительности представляет условие нормального функ­ционирования. Изоляция необходимых элементов индивидуальности на­рушает равновесие образа восприятия, в результате чего нередко возни­кает депрессия. Одной из первых и самой традиционной фразой психотерапевта является следующая установка: «Ты должен обрести контакт с собствен­ными чувствами». Это является непосредственным предположением то­го, что у клиента произошла диссоциация в плане эмоций Если чувства (мысли, поведение) являются причиной сильного страха, или же опыт клиента показывает, что они не несут в себе никакой ценности, в таком случае диссоциация становится наиболее эффективным инструментом, служащим для их изоляции. Это своего рода адаптационный маневр, од­нако если он влечет за собой депрессию, невозможно утверждать, будто бы он ведет к лучшему функционированию (обратим внимание на то, что «адаптированный» не всегда значит «правильно функционирующий» Когда в результате диссоциации необходимые ресурсы будут отделены, вновь присоединить их практически невозможно, разве что это станет возможным благодаря внешним (ситуативным) стимулам. А поэтому те­рапевт должен открывать, упорядочивать, мобилизовывать резервы кли­ента и создавать различные возможности плодотворно использовать ре­зервы индивидуальности, подвергшиеся дисфункциональной диссоциа- 172 ции. Генеральный план заключается в идентифицировании элементов, отброшенных пациентом (сознательно или же неосознанно) и в повтор­ном их определении — на сей pas как полезных. Это влечет за собой вы­явление необходимости восстановить равновесие в индивидуальности клиента, чтобы каждая ее часть смогла найти свое выражение в соответ­ствующем контексте. А вот еще один пример, подтверждающий тезис о связи между диссоциацией частей индивидуальности и депрессией. Карен, тридцати­девятилетняя замужняя женщина, мать двоих детей, страдала умеренной депрессией. Она занимала пассивную позицию, однако, время от време­ни, ее охватывала неконтролируемая ярость. Во время таких приступов женщина разбрасывала предметы и выкрикивала такое, за что ей впо­следствии самой было стыдно. Прежде чем женщина попала в кабинет автора, она лечилась у нескольких терапевтов; но ей не помогли ни фар­макотерапия, ни «тренинг агрессии», в ходе которого пациентка должна была дать выход собственной злости, бросая резиновые шары в кресла и подушки. В детстве от Карен требовали, чтобы она была «идеально по­слушной девочкой». Она воспитывалась в очень религиозной семье, где всем руководил принцип: «Дети должны быть на виду, но их не должно быть слышно». Если она нарушала это правило, последствия для нее ока­зывались самыми плачевными. В результате большую часть времени она вела себя тихо, демонстрируя умиление и ласку, главным образом для того, чтобы не рассердить своего непредсказуемого, вспыльчивого отца. В период формирования личности Карен никогда не могла позволить се­бе выразить злость или иные негативные чувства, она продолжала разви­вать новые типы поведения типа «подставь вторую щеку», к которым и прибегала в опасных ситуациях. Она рано вышла замуж за тихого, неаг­рессивного мужчину. Карен любой ценой пыталась уберечь свой брак от конфликтных ситуаций. Убеждение Карен в недопустимости проявления чувства гнева вызвало диссоциацию этого чувства и осложнило надле­жащее реагирование на схожие эмоции (раздражение, разочарование). Естественно, в своих стремлениях избавиться от злости Карен была обречена на поражение. Как можно исключить из своего эмоцио­нального репертуара одно из основных чувств Карен с полной решимо­стью подавляла свой гнев, но она была не в состоянии противостоять злости всякий раз, когда испытывала раздражение. Не обладая соответ­ствующими механизмами выражения гнева, она вымещала его в непро­порционально резких приступах агрессии. В такой ситуации склонение женщины вымещать гнев с помощью резиновых мячей просто не могло 173 быть эффективным. Карен не контактировала с собственной злостью. Склонять к гневу лицо, у которого данное чувство отщеплено, представ­ляется делом совершенно бессмысленным. Прежде чем мы начнем уго­варивать клиента дать выход его злости, следует создать ассоциации, ко­торые позволят констатировать ее присутствие и различных формах и различной степени интенсивности. Когда кто-то, подобно Карен, подав­ляет гнев до такой степени, что вообще отрицает его существование, «тренинг агрессии» не сможет вызвать каких бы то ни было позитивных ассоциаций, связанных с проявлениями злости. Часто главной причиной подавления человеком в себе гнева, является страх перед неумением сов­ладать с собой. Когда кто-то слишком восприимчив к проявлениям гнев­ных чувств, даже небольшое раздражение кажется ему проявлением не­допустимой вспыльчивости. Для того, чтобы Карен смогла распознать собственную злость, ей необходимо сначала принять тот факт, что дан­ная эмоция является интегральным элементом человеческой индивиду­альности, И лишь тогда, когда она признала ее ценность, а затем отыска­ла ее в себе, она смогла начать развивать формы ее правильного выраже­ния. Пока же данное чувство угнеталось и изолировалось, нельзя было рассчитывать на какой бы то ни было прогресс в процессе облегчения Карен принятия его как существенного элемента индивидуальности. Механизмы, касающиеся чувства злости, играют в депрессии главную роль. Одним из подходов, трактующих депрессию как результат невыраженного гнева является классическая модель «злости, обращен­ной вовнутрь». Приверженцы данной модели склоняют к вымещению злости, они даже выступают за умышленное доведение человека до тако­го бешенства, что он экстернализует свои чувства, обращая их против терапевта. К сожалению, среди психологов не достигнуто взаимопони­мания даже по таким вопросам, как проблема чувства злости, которая одними воспринимается как ценная эмоция, заслуживающая свободной экспрессии (вступи в контакт со своим гневом и не бойся выразить его»), другими же трактуется как совершенно «лишняя» эмоция. Следует отда­вать себе отчет в том, что когда злость или же какое-нибудь другое чув­ство трактуется как нечто отдельное (т.е. когда оно подвергается диссо­циации и получает ярлык), уменьшается (и нарушается) способность личности организованно и эффективно использовать данное измерение собственной индивидуальности. Так называемое «контактирование кли­ента со злостью» в действительности ведет к диссоциации и в общем усиливает в личности осознание гнева. Распространено мнение, что склонение клиента к нахождению в себе злости и к ее выражению вызы­вает понижение уровня интенсивности этого чувства. Однако опыт авто- 174 pa говорит об обратом человек «контактирующий со своим гневом», по­просту начинает злиться. Это особенно относится к тем ситуациям, в ко­торых человек постоянно испытывает чувство злости, являющееся след­ствием затянувшегося чувства раздражения. Примером может стать че­ловек, не справляющийся с решением проблем или же с овладением но­выми умениями. В результате он не может достичь желаемого. А теперь посмотрим, к чему приводит отказ от части собствен­ной индивидуальности, считаемой личностью «плохой». Сколько изме­рений человеческого опыта «достойны порицания» Такой ярлык может получить любое измерение, т.к. всегда найдется кто-то, кто именно так решит классифицировать его. Поэтому человеческая индивидуальность может превратиться в поле бесчисленного количества диссоциаций. Яр­ким тому примером может послужить разнообразие эмоциональных на­рушении, с которыми соприкасается любой терапевт. Молодая женщина называет чувство голода «плохим» чувством, она изолирует его и в ре­зультате заболевает анорексией. Мужчина заглушает в себе сексуальное влечение, наступает диссоциация, а в результате — у него возникают проблемы с эрекцией. Женщина считает «плохим» выдвижение на пер­вый план профессиональной карьеры и «отщепляет» это чувство, что в результате оборачивается пассивно-агрессивным поведением по отно­шению к детям Объяснение пациенту, страдающему эмоциональными расстройствами, того, что у него произошла диссоциация определенных измерений опыта, как правило, не представляет труда. Значительно труднее бывает создавать новые ассоциации, позволяющие ему исполь­зовать эти оторванные элементы индивидуальности. Однако следует помнить, что именно с этими измерениями опыта пациент справляется хуже всего. Различного рода нарушения, а в особенности депрессия, яв­ляются совершенно очевидным следствием этого факта. Диссоциация играет решающую роль во многих диагностиче­ских критериях, относящихся к депрессии (они описывались в четвертом разделе). Способность к диссоциации оказывает также влияние на разви­тие временной ориентации на будущее, на идентификацию параметров, определяющих внешнее размещение контроля, на установление совер­шенно неподвижных или же расплывчатых границ индивидуальности, а также на принятие глобального стиля мышления. Кроме того, стоит при­нять во внимание один из основных критериев депрессии — тенденцию к негативной интерпретации событий. Если учесть многообразие воз­можных интерпретаций данного события, может показаться непонятным, почему личность принимает к сведению и укрепляет исключительно не­гативную часть этого спектра, совершенно не замечая позитивной части. 175 Реагирование лишь на избранные возможности означает, что остальные возможности эффективно отделяются По этой же причине вечный оп­тимист видит лишь позитивные ситуации, т.к. часть его опыта подвер­глась диссоциации — хотя и этом случае но крайней мере его самочувст­вие остается хорошим. Исходя из наших предыдущих рассуждений можно сделать сле­дующий вывод: процесс диссоциации иногда идет на пользу, а иногда — вредит. Зачастую бывает так, что депрессия появляется как реакция на неудавшиеся попытки отказаться от невоспринимаемых частей индиви­дуальности Даже если диссоциация не является непосредственной при­чиной депрессии, она, без сомнения, влияет на селективный выбор нега­тивных аспектов опыта и отбрасывание позитивных — а следовательно нуждается в определенной форме терапии. Работа над шаблонами диссо­циаций и связанными с ней механизмами заключается прежде всего в просвещении пациента относительно отщепленных частей индивидуаль­ности, а впоследствии — в достижении «интеграции», т.е. «повторного соединения». Данное утверждение по существу представляет собой по-новому оформленный главный тезис этой книги: терапия — это ликви­дация старых стереотипов и замена их новыми. Целью лечения является формирование новых, лучших реакций на требования внешнего мира. Оставшаяся часть раздела будет посвящена описанию стратегий, облег­чающих клиенту использование собственных диссоциативных и инте­грационных способностей. ДИРЕКТИВЫ, УЧИТЫВАЮЩИЕ ПРОЦЕСС ДИССОЦИАЦИИ Располагая соответствующей теоретической рамкой, позволяю­щей нам принять диссоциацию как нейтральный процесс, лишь потенци­ально приносящий вред либо пользу, мы легко примем точку зрения, ис­ходя из которой данный механизм представляет интегральную часть те­рапевтического процесса, направленного на изменение индивидуально­сти. Клиницисты, не сталкивавшиеся ни с теоретической, ни с практиче­ской стороны с концепцией гипноза, рассматривающей его как модель коммуникации и воздействия, не вполне отдают себе отчет в том, что диссоциативные состояния (именуемые «трансом») являются неотдели­мым элементом процесса личностного развития. Однако, без сомнения, любое изменение связано с отказом от используемого до сего времени комплекса реакций (т.е. шаблонов поведения), целью которого является создание реакций нового типа. А следовательно, независимо от того, ин- 176 дуцирует ли клиницист формальное, легко идентифицируемое состояние гипнотического транса, или же он применяет иные терапевтические тех­ники, руководящие процессом обучения и приобретения клиентом опыта (т.е. «неформальный гипноз»), основной целью такой процедуры будет отделение пациента от прежних схем и одновременное конструирование новых. Применение метафоры, стимулирующей ход процесса диссо­циации к лицам страдающим депрессией, может оказаться необычайно эффективным. Клиент, заключенный в рамку какого-то закостенелого стереотипа, определенные важные измерения собственной индивидуаль­ности определяет как «патологические»; он чувствует себя совершенно беспомощным перед лицом своей неспособности контролировать или же ликвидировать их словом, он пребывает в состоянии эмоционального разочарования. Для того, чтобы помочь клиенту распознать негативные диссоциации, являющиеся неизбежным результатом попыток отщепить определенные части индивидуальности, можно применить метафоры, особенно в том случае, когда отщепляемые элементы имеют принципи­альное значение для целостности психики. Чем более принципиальное значение несет в себе такой элемент, тем больше усилий потребуется для его отщепления, и тем более драматичным окажется течение будущей депрессии. Метафора может заключать в себе следующую идею: переход от диссоциации к интеграции вполне возможен. В определенном смысле такой подход является следствием применения метафоры в качестве те­рапевтического средства. Оно заключается в ознакомлении пациента с переживаниями другого человека, находящегося в иной ситуации, кото­рая, однако, прямо либо косвенно связана с нынешним положением кли­ента. Рассказ о другом человеке является своего рода отдалением от про­блемы клиента. По мере того, как пациент будет усваивать содержание метафоры, дистанция будет уменьшаться, а сообщение приобретет кон­кретное отнесение. Таким образом, разрозненные сведения превращают­ся в интегрирование знания. Как уже упоминалось, люди часто не осознают, что часть их ин­дивидуальности подверглась диссоциации; и даже если бы они отдавали себе в этом отчет, они посчитали бы избавление от «мерзких» частей аб­солютно верным решением. Метафоры, указывающие на бесплодность попыток отказа от определенных фрагментов собственной индивидуаль­ности и предлагающие более реальную цель — здоровое отношение к этим частям — могут ощутимо содействовать созданию такого образа мышления, который окажется благоприятствующим для усилий, направ­ленных на интеграцию новых способов реагирования. 177 Д62 Различные части индивидуальности Прежде чем клиницист начнет в различных терапевтических комбинациях активно использовать «части» личности, будет неплохо, если он ознакомит клиента с характером заданий, которые ему пред­стоит выполнить в ходе терапии, а также с тем, какие умения и способ­ности, которыми располагает пациент, ему понадобятся для выполне­ния этих заданий. Распознание «частей» собственной индивидуально­сти, являющеся предварительным условием эффективного их исполь­зования, облегчат клиенту метафоры, обращающиеся к раскладыванию глобального опыта на составные элементы. Вот пример метафоры, ука­зывающий клиенту, каким образом он может принять «различные час­ти индивидуальности» и отреагировать на них: «А сейчас я тебе расскажу об одном мальчике, с которым мне недавно довелось побеседовать, он был образ­цовым учеником, всегда получающим отличные отметки... но в конце учебного года он сильно изменился... перестал учиться... испортились его отношения с друзьями... он про­изводил впечатление угнетенного, апатичного мальчика... никто не знал причины... я встретился с ним... а он расска­зал мне о том, что было для него очень важно... о своей учительнице, которую он так сильно любил, что не пред­ставлял себе расставания с ней... и о том, что он хотел ос­таться на второй год в этом же классе, чтобы она про­должала его учить... иногда то, что на первый взгляд мо­жет показаться довольно странным... имеет глубокий смысл... и хотя наверняка какая-то его часть была реши­тельно настроена остаться на второй год... мне удалось открыть в нем часть, которая желала стать гордым пя-muKiacciniKOM... и такую часть, которой было интересно, каково будет в пятом классе... а еще одна радовалась на­ступлению лета, каникул... когда появляется много време­ни... чтобы обдумать важные дела... в то время как очеред­ная часть переживала... что приближается момент рас­ставания с друзьями... этих частей было так много... а ты, с которой бы из них поговорил, если бы хотел убедить маль­чика в том, что взросление предусматривает постоянные изменения... мне известно лишь одно... когда я рассказывал ему о различных, взрослеющих частях его психики... он слу-шач меня очень внимательно... и, возможно, тебя образует
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19