Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


М. А. Базанов к вопросу о методологии источниковедения А. А. Зимина: «источниковедение системы систем» и работы по проблемам дипломатики




Скачать 37.03 Kb.
Дата29.06.2017
Размер37.03 Kb.
М.А. Базанов

К вопросу о методологии источниковедения А.А. Зимина: «источниковедение системы систем» и работы по проблемам дипломатики.
(опубл. в: Историография источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин: материалы XXII междунар. науч. конф. Москва, 28 – 30 янв. 2010 г. / редкол.: М.Ф. Румянцева (отв. ред.) и др. – М:РГГУ, 2010. С. 140 – 143.)
[140]В 1969 г. А.А. Зимин опубликовал, пожалуй, единственную свою работу по вопросам теории и методологии источниковедения (Зимин А.А. Трудные вопросы методики источниковедения древней Руси // Источниковедение. Теоретические и методические проблемы. М., 1969. С. 427 – 449). Согласно ученому отечественное источниковедение прошло в своем развитии три больших этапа. [141]В рамках первого из них, названного А.А. Зиминым «источниковедением факта», объектом изучения историков являлся один отдельно взятый памятник, всесторонне рассматривавшийся ими. «Источниковедение системы фактов» предполагало изучение комплекса взаимосвязанных источников с применением логико-смыслового анализа. «Источниковедение системы систем» исходило из «многопланового анализа того или иного комплекса исторических памятников» (Там же. С. 436). Себя А.А. Зимин причислял именно к числу сторонников «источниковедения системы систем». При этом, подчеркивает в мемуарах ученый, начинал он свой творческий путь как представитель «источниковедения системы фактов». Смена его методологических позиций произошла в начале 1960-х гг. в ходе работы над «Словом о полку Игореве» («Для меня ”Слово…” было также прощанием с Шахматовым и его ”источниковедением системы” и эмпирической попыткой создать новое источниковедение ”системы систем”». См.: Он же. Обретение свободы // Родина. 1990. №8. С. 89). А.А. Зимин идею «источниковедения системы систем» считал логическим продолжением своих изысканий в области изучения летописных и литературно-публицистических источников.

Безусловно, монография «Слово о полку Игореве» оставила яркий след в биографии ученого, оказав гигантское влияние на дальнейшее творческое развитие историка. Но можно ли в таком случае говорить о том, что исключительно эта работа стала причиной смены методологических воззрений А.А. Зимина? Не переоценил ли сам историк значение этого исследования (с которым у него были связаны большие эмоциональные переживания) для развития своих источниковедческих представлений?

В начале 1960-х гг. (т. е. одновременно с работой над «Словом о полку Игореве») А.А. Зимин опубликовал несколько статей по проблемам выявления подделок актовых источников (Он же. Актовые подделки Троице-Сергиева монастыря 80-х годов XVI в. // Вопросы социально-экономической истории и источниковедения периода феодализма в России: сб. статей к 70-летию А.А. Новосельского. М., 1961. С. 247 – 251; Он же. К изучению фальсификации актовых материалов в Русском государстве XVI – XVII вв. // Труды Моск. Гос. Ист.-арх. Ин-та. М., 1966. Т. 17. С. 399 – 428.). Нам эти статьи представляются весьма интересными с точки зрения характеристики методологических воззрений А.А. Зимина. Обратимся к представленным в них приемам работы с актовыми источниками.

[142]Согласно А.А. Зимину подделки частных актов можно выявить лишь при применении «комплексного метода исследования, при котором бы наблюдения, полученные на основе внешней критики источника, сочетались с результатами анализа его содержания, т. е. внутренней критики». К числу действенных приемов внешней критики актового источника историк относил палеографический и сфрагистический анализ. Но на основании исключительно данных внешней критики, считал он, нельзя делать вывод о поддельности того или иного источника, т. к. в случае, если акт составлен много позже описываемых в нем событий, всегда остается возможность того, что исследователь просто располагает позднейшей копией вполне реально существовавшего документа. Именно поэтому «решающую роль в определении подложности акта… играют данные внутренней критики». Естественно, полноценная внутренняя критика источника возможна лишь при условии того, что исследователь «привлечет к проверке содержания и формы разбираемого акта как актовую (и другую) документацию того времени, к которому пытается отнести свою подделку фальсификатор, так и материалы, современные составлению фальшивки» (Там же. С. 427 – 428). К числу приемов внутренней критики актовых источников А.А. Зимин относит поиск анахронизмов, терминологический и формулярный анализ, выявление в тексте разного рода фактических ошибок. На завершающем этапе исследования ученый должен установить, насколько это возможно, время, место и причину составления подделки, определить ее автора.

Продемонстрируем, каким образом реализовывалась данная методика на конкретном примере выявленной А.А. Зиминым фальсификации. В частности фальшивкой А.А. Зимин называет кормленые грамоты 1425 и 1426 гг., приложенные к росписи Протасьевых, поданной в Разрядный приказ. Во-первых, к ним прилагалась вислая печать на красном воске с орлом, вошедшая в употребление лишь в конце XV в.; во-вторых, их содержание (в первую очередь перечисление пожалований) во многом повторяло ввозные 1555 и 1589 гг. на волости Лузу и город Елатьму с Кадомою, что невозможно объяснить простой случайностью. Все эти подделки, согласно А.А. Зимину, были составлены в 80-е гг. XVII в., когда в Разряде в связи с отменой местничества составлялись новые родословные книги.

Если проанализировать предложенные А.А. Зиминым приемы изучения частных актов, то нетрудно заметить, что они строятся вокруг двух изначальных предпосылках: необходимости применения одновременно нескольких источниковедческих методик и привлечения [143]к исследованию всех имеющихся в распоряжении исследователя источников. И обе они являются базовыми постулатами «источниковедения системы систем». Итак, мы можем с большой долей определенности говорить о том, что на смену теоретических основ источниковедческих воззрений А.А. Зимина помимо его текстологических изысканий оказали немалое влияние и исследования в области дипломатики.