Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Люди-бабочки




Скачать 422.62 Kb.
страница1/3
Дата03.07.2017
Размер422.62 Kb.
  1   2   3
Татьяна Голюнова

Декабрь 2016 – апрель 2017



ЛЮДИ-БАБОЧКИ

(Собачий рай)

Действующие лица

БОГДАН


Е.А. – мама Богдана

АНЯ – бывшая студентка Богдана

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВИЧ – отец Богдана, пенсионер

СЕРГЕЙ – парень Ани

НИНА – ветеринарша-девственница

НАСТЯ – блядоватая ветеринарша

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ – новый заведующий кафедрой

ГАЛИНА ИВАНОВНА – преподаватель на кафедре, жена Евгения Викторовича

АРТЕМ – студент четвертого курса

ЛЕНОЧКА – секретарь-методист на кафедре



Ушедшим в 2016

Пролог.

Просторное помещение. Высокие потолки. Белые, до рези в глазах, стены. Из мебели только стол у окна, два стула; возле выхода – огромный шкаф.

За столом сидят Богдан и его мама – Е.А.

Они неторопливо пьют чай, смакуя каждый глоток. Время остановилось. Богдан вертит в руках какую-то табличку, иронично и тепло улыбается, отдает ее матери.

Е.А. Глупость какая…

БОГДАН. Она самая очаровательная вандалистка, которую я когда-либо знал.

Е.А. Вандалистка?

БОГДАН. Вандал – мужчина. Вандалка – грубо. «Ван-да-ли-стка» – отлично... Да.

Е.А. Похоже на «скандалистку». Любишь ты над словами извращаться…

БОГДАН. Ну… Я как филолог… Да… Люблю. (пауза). Она всегда творит глупости. Но всегда по любви.

Е.А. Да главное, чтобы без фанатизма.

БОГДАН. Я с ней договорюсь. (встает, направляется к шкафу, открывает его, что-то ищет).

Е.А. Только недолго.

БОГДАН. Я мигом. Буквально несколько взмахов...

Богдан достает из шкафа огромные, разноцветные крылья бабочки, надевает их и выходит из комнаты.

Взмах 1.

Квартира родителей Ани. На кухне на подоконнике сидит Аня. Пьет чай из огромной кружки с бабочкой, периодически выглядывает в открытое окно. Рядом раздраженно выхаживает из угла в угол Сергей. Он лет на десять-пятнадцать старше Ани.

СЕРГЕЙ. Может, хватит уже к нему шляться?

АНЯ. Ты ревнуешь? Расслабься. Ему еще больше лет, чем тебе.

СЕРГЕЙ. Не, ну, че ты сразу… Ревность не при делах. Ты только себя мучаешь. Не надоело?

АНЯ. А я не мучаюсь. Мне хорошо. Мне, вообще никогда не было так хорошо.

СЕРГЕЙ. Даже со мной?

АНЯ. При чем тут?.. Это другое. (кричит в окно) Эй! Балбес! Я тебя! Спускайся!

СЕРГЕЙ. Раз ты такая мазохистка, то хотя бы его пожалей.

АНЯ. Я очень тактично. Я ему продукты ношу. Помогаю. Не напрягаю…(снова кричит в окно, смеется) Вот ты дуралей! Слезай! Чучело!

СЕРГЕЙ. Ань. У тебя съедет крыша. И тогда…

АНЯ. Что?

СЕРГЕЙ. Я прошу тебя. Хорош!

АНЯ. Да блин…Сергей. Я. Не. Могу. Это. Бросить.

СЕРГЕЙ. Я знал, что это плохая идея – сюда ехать.

АНЯ. Я тебя не заставляла.

СЕРГЕЙ. Ну, мы же вместе. Тем более, договорились же – на пару месяцев. А застряли, по ходу конкретно. Скажи – надолго мы здесь?

АНЯ. Я не знаю. Мне кажется еще чуть-чуть…

СЕРГЕЙ. Тебе уже четвертый месяц кажется! Я, конечно, могу работать из любой точки на земле. И я простой «ёбургский» парень… столицы мне не нужны…Лады. Но че-то даже питерское болото мне милее твоих волжских ебеней! Нафига ты в универ устроилась? Зачем? Если скоро свалим?

АНЯ. Мне так легче. Уволиться – не проблема.

СЕРГЕЙ. Проблема в том, что ни хрена ты здесь не восстанавливаешься. А еще больше сходишь с ума. Ты увязла по уши!

АНЯ. Сергей…

СЕРГЕЙ. Ну, что – Сергей?! Тебя уносит конкретно! Кино! Письма! Сны! Знаки! Визиты к папаше! (пауза). А бабочки эти кругом?! (кивает на кружку Ани). Это же пиздец! Просыпаюсь ночью – на потолке бабочки – светятся! Фосфорические блять! И так везде! Какой-то вечный сад бабочек! Сережки с бабочками! Кольца с бабочками! Платья с бабочками! Трусишки с бабочками! Я скоро импотентом стану от всех твоих бабочек! Не сексуально блять!

АНЯ. Господи! Бабочки-то чем не угодили? Я их всегда любила…

СЕРГЕЙ. Но в последнее время особенно!

АНЯ. (снова кричит в окно). Персик! Домой!

СЕРГЕЙ. Странная манера у вас – кота на улицу одного отпускать. Удерет же!

АНЯ. Он умный.

СЕРГЕЙ. Ааа. У-у-умный. Так что мы решим? Когда ты тут всё закончишь?



Аня пожимает плечами.

СЕРГЕЙ. Слушай. Давай так. Я подожду еще недельку. Максимум две. И гудбай, май лав, гудбай.

АНЯ. В смысле – гудбай?

СЕРГЕЙ. В Питер вернусь в смысле. (направляется к выходу)

АНЯ. А! Ты куда?

СЕРГЕЙ. Прокачусь по волжским ебеням. Надо из любой ситуации извлекать положительные моменты. Но их че-то все меньше и меньше.

АНЯ. Мы очень разные. И дело не в возрасте.

СЕРГЕЙ. (возвращается). Ага. Разные. У тебя сиськи. А у меня пиписька! (подходит к Ане, игриво приобнимает ее).

АНЯ. Нет. Просто есть «свои» и «не свои»… Понимаешь? Мне вот вчера во сне Богдан сказал…

СЕРГЕЙ. (перебивает). Оооо! Нееееет! Мой бедный мозг больше не выдержит! Сейчас начнется: сны! Знаки! Бабочки! Завязывай, детка. (пытается ее поцеловать).



Аня уворачивается от Сергея, убирает его руки со своей талии.

СЕРГЕЙ. Брось. У нас же все нормально. У тебя непростой период. Но блин. Надо же как-то отпускать.

АНЯ. А отпускать, по-твоему, - это забывать?

СЕРГЕЙ. Ань. Хватит! Пощади! Ты прям борщишь.

АНЯ. Богдан говорил: «Память – это святое…»

СЕРГЕЙ. Ой! Все! Я тебе сказал. Две недели.

АНЯ. Ты не понимаешь…

СЕРГЕЙ. Максимум – три.

АНЯ. А камеру оставишь?

СЕРГЕЙ. Епт. Ты сама любовь и нежность.

АНЯ. Я – да. А ты – само понимание.

СЕРГЕЙ. Все-таки ты ебанутенькая…



Сергей насильно обнимает Аню. Она после недолгого сопротивления все-таки отвечает на его нежности.

СЕРГЕЙ. Кстати, что за имя такое дурацкое – Персик? Почему не Банан и не Мандарин?

АНЯ. Это производное от Персей.

Пауза. Выражение лица Сергея не меняется.

АНЯ. Мифы Древней Греции. Персей. Горгона Медуза…

СЕРГЕЙ. А.

АНЯ. Мне к лекциям готовиться.

СЕРГЕЙ. Давай. Заучка ты моя. А я-таки прокачусь. Места у вас тут красивые. С этим не поспоришь. (смачно засасывает Аню, уходит).

АНЯ. Банан?..



У Ани звонит телефон.

АНЯ. Да, мам. Привет. Мы хорошо. Сергей…Нет. Он в душе. Да. Передам. И тебе привет. Сегодня опять пойду. Ну. Как. Тяжело. Все разговоры только про пса своего. Про Богдана ни слова. Не знаю. Надеюсь, все получится. Я тактична, мам. Я знаю. Не волнуйся. Да. Давай. Папу целуй. Пока.



Аня убирает телефон подальше, раскрывает тетрадь с лекциями, усаживается поудобнее, улыбается, читает.
Взмах 2.

Квартира Богдана. Скромная обстановка. Аня и Василий Степанович сидят в зале. Аня на большом светлом диване. Василий Степанович в кресле напротив. Он смотрит в пустой экран выключенного телевизора. Аня чувствует себя неловко. Долгое молчание.

АНЯ. Я продукты принесла. Там молоко. Вы каши варите?



В.С. кивает, продолжает смотреть в одну точку.

АНЯ. Богдан, кажется, овсянку любил…



В.С. кивает, продолжает смотреть в одну точку.

АНЯ. Я вам не говорила. Но вы должны знать, как мы все его любим. И как мы вам благодарны…и …(у Ани дрожит голос, она не может закончить фразу).



В.С. продолжает смотреть в одну точку.

АНЯ. А я завтра в универе буду читать лекцию про Пиранделло. Итальянский драматург такой. Богдан его очень любил.



В.С. молчит.

АНЯ. А где Валет?

В.С. (вздрагивает). Валет? Спит. Спит Валет. Гулял с ним утром… Я его в комнате закрыл.

АНЯ. А я думаю – чего он меня не встречает. Обычно так лает громко. А Богдан говорил, что он у вас в день святого Валентина родился. Потому так и назвали… Валет. Смешно.



В.С. не реагирует.

АНЯ. А я не помню, говорила вам или нет. Кот у меня Персик. Это Персей полное имя. Ну, мифы древней Греции, знаете…



В.С. не реагирует. Долгая пауза.

Аня встает, подходит к окну. Стоит спиной к В.С., говорит быстро, как будто боится, что он ее перебьет. Но он и не пытается.

АНЯ. Я не знаю, как Вам помочь. Если бы я могла. Я понимаю, что я вам чужая… Но он нам обоим близок. Мне тоже плохо без него. Со мной такие странные вещи происходят. Странные и чудесные. В тот день, когда он умер, я сидела в пустой квартире в Питере, пила корвалол. И тут меня накрыло. Как будто Богдан стоял за моей спиной и шептал, что я должна быть счастливой. Что я должна всё успеть. Что я должна наслаждаться каждым мигом. Жизнь такая короткая. Это я ощутила всем телом. Каждой клеточкой. На животном, физическом уровне… Не просто, как слова. А как нечто страшное и неотвратимое…(пауза) Он мне так часто снится. Советует, поддерживает. Все как при жизни. Ничего не изменилось. Даже как будто стало лучше. В том смысле, что раньше Богдан был в каком-то определенном месте…а теперь он везде. И везде рядом с нами. Может, вы и не поймете мой бред. Но я не могла вам не рассказать. Меня сейчас мало кто понимает. Но я чувствую. Я уверена, что он сейчас в самом лучшем месте. Среди самых лучших. И я верю, что ему очень хорошо. Мы хорошее кино снимем. Ему понравится. Я обещаю. Нам бы только фотографии и ваше интервью. Я вас очень прошу… Простите. Я не давлю. Я просто, чтоб вы знали и понимали, как это важно и…

В.С. (перебивает, впервые осмысленно). Хм. В лучшем месте?..

Аня поворачивается к В.С.

АНЯ. Ну, конечно! Там вокруг него бабочки и самые чудесные люди. Я чувствую, что это именно так! Мне снилось. Что он среди бабочек! Он теперь и сам как бабочка!..

В.С. (нервно вскакивает с кресла). Точно!

АНЯ. Он вам тоже снится? Потрясающе! А что говорит?

В.С. В лучшем месте. В лучшем месте. В лучшем месте. (кидается к домашнему телефону, снимает трубку, лихорадочно ищет что-то в записной книжке).

Аня наблюдает за ним с удивленной улыбкой. В.С. набирает номер телефона, затем как будто впервые замечает Аню. Кладет трубку.

В.С. Я кое-что забыл. Мне нужно позвонить. Очень важный разговор. И …

Аня. А. (пауза). Я не вовремя? Просто мне показалось… Хорошо. Я поняла. Я зайду в другой день. Нет проблем! Когда можно? Послезавтра зайду. Да?

В.С. (повторяет за ней машинально). Послезавтра. Да. Мне очень нужно позвонить. Я только что вспомнил. Такая голова дырявая…Все забываю…

АНЯ. Хорошо-хорошо. Я убежала. Спасибо вам. До свидания. Я сама закрою дверь. Я помню, как… Извините. Послезавтра. Я вечером зайду. Тогда и поговорим. Я камеру возьму. До свидания. Извините.

Аня уходит. Раздается звук захлопнувшейся входной двери. В.С. опасливо оглядывается. Лихорадочно набирает номер телефона. Ждет ответа.

В.С. Алло! Здравствуйте! Это ветеринарная клиника? Будьте добры. Соедините меня с Ниной. Нина. Да. Ефремова. Я ее постоянный. Да. Спасибо. Жду.



Взмах 3.

Университет. Кафедра литературы. Аня напротив Евгения Викторовича с камерой. На столе перед ней лежат оранжевая записная книжка и распечатанные письма. Галина Ивановна сидит за дальним столом в углу, хмуро проверяет студенческие контрольные. Леночка поливает цветы на подоконниках, периодически поглядывая на Аню и Е.В.

АНЯ. Это светлый проект. Светлая память о Богдане. Все должно быть легко и радостно. Никакого мрачняка! Понимаете? Только легкая меланхолия. Богдан говорил: «настроение пусть будет радостное, а сознание меланхолическое…»

Е.В. Богдан очень умный мальчик был. Умный и ироничный.

АНЯ. Вам нужно ответить буквально на три вопроса. Первое впечатление о Богдане. Самое яркое воспоминание о нем. И что бы вы сейчас хотели ему сказать? Мы запишем несколько интервью. Родственники. Коллеги. Студенты. Музыку добавим. Цитаты из писем. Перлы из лекций. И назовем это всё: «Всегда наш БВТ». Он так всегда в письмах подписывался. «Всегда Ваш БВТ». Богдан Васильевич Тюркин.

Е.В. Хорошо. Я готов.

Аня включает камеру.

Е.В. (в камеру). Я знаю Богдана с девяносто шестого года. Я у их курса преподавал девятнадцатый век. Богдан такой вдумчивый, серьезный, ироничный. Я его сразу запомнил. А потом, когда он пришел преподавать, я подумал: этот мальчик? Преподавать?.. Его же студенты сожрут. (улыбается). А студенты его на руках носили. Помню, как-то читал лекцию в аудитории после него и заметил надпись на доске: «Богдан Васильевич! Мы вас обожаем!» и подписи нескольких групп. Рассказал ему потом, а Богдан долго смущался. Как будто неудобно ему было за эту студенческую любовь. В нем какая-то природная интеллигентность что ли была. Неистребимая. При всей его иронии и даже местами цинизме. Это потрясающе. Вообще, сейчас интеллигенции нет. Есть только конкретные ее представители. Но их все меньше, и меньше... Богдан такой…(пауза) Мне всегда казалось, что он не из нашего времени… (пауза). Что бы хотел сказать? Хм. Богдан, пусть тебе будет хорошо и светло. И пусть вокруг тебя будут только самые чудесные книги и люди…Что такое?



Аня возится с камерой.

АНЯ. Да че-то выключилась. Блин. Странно. Вроде заряжена была.

Е.В. Хоть что-то записалось?

АНЯ. Не знаю. Сейчас включу на зарядку. Можем продолжить чуть попозже? У вас сколько пар?

Е.В. Еще две.

АНЯ. Я попробую наладить. И продолжим.

Е.В. Договорились.

Леночка, воспользовавшись паузой, подходит к Е.В., протягивает ему табличку.

ЛЕНОЧКА. Вот, Евгений Викторович. Сегодня привезли. Сами повесите? Или мне?



Е.В. равнодушно пожимает плечами. Галина Ивановна заметно оживляется, подбегает к Е.В., выхватывает табличку из рук Леночки, упоенно вертит в руках.

Г.И. (читает вслух). «Зорин Евгений Викторович. Заведующий кафедрой». Красивая.

Е.В. Обычная.

Г.И. Надо покрепче приклеить. Чтобы не как с Богданом.

АНЯ. (роняет камеру). Черт!

Г.И. Леночка, есть у вас клей покрепче?

ЛЕНОЧКА. Обычный у нас клей, Галина Ивановна.

Г.И. Надо самый крепкий! Мало ли! Мало ли вандалов! Богдана на третий день сорвали!

Е.В. Ну, чего сразу – вандалы. Просто на память взяли.

Г.И. Странная память какая-то. Раз помнишь – в церковь сходи, свечку поставь.

Е.В. У каждого своя память.

АНЯ. (поднимает камеру, ставит ее на зарядку, снова роняет). Черт!

Г.И. Анна Николаевна! Поспокойнее!

Аня садится за стол. Пытается успокоиться.

Е.В. Да вы не волнуйтесь. Как заработает – сразу ко мне. Если не записалось – заново сделаем. Не беда. Леночка повесьте на обычный клей. Как там это делается. Я не в курсе. Никогда завкафом не был.

Г.И. Леночка. Я найду дома «момент» и завтра повесим вместе. А то… кругом одни вандалы.

Аня резко вскакивает.

Г.И. Господи!

АНЯ. (собирает свои вещи). Пара у меня.

Аня поспешно выбегает из кабинета. Леночка, уходит вслед за ней.

Г.И. упоенно вертит в руках табличку.

Е.В. (морщится). Галя. Прекрати. Что ты устроила. «Момент!» Зачем это все?

Г.И. Ты наконец-то официально заведующий кафедрой! Не какой-то там ВРИО! И тебе все равно?

Е.В. Я никогда не рвался. Ты же знаешь.

Г.И. Да. Знаю. Амбиций – ноль.

Е.В. Галя…

Г.И. А впрочем, толку от этой таблички и от твоей должности? Наша дочь по-прежнему здесь не работает.

Е.В. Опять ты. Я не виноват, что ставки сократили. Может, скоро снова появятся…

Г.И. Может, может! Уволь Анну Николаевну. Возьми Дашу.

Е.В. Анечка хорошо работает. И Богдан ее любил. И я не могу ее уволить, чтобы взять нашу дочь! Это неправильно, как ты не понимаешь? Несправедливо!

Г.И. Ой! Я тебя умоляю! Женя! Правильно – неправильно! Вечно ты для чужих готов на все, а для семьи… Богдан ее любил. И что?

Е.В. Аня хорошо работает. Я за справедливость. Давай подождем. Я схожу к ректору. Попрошу добавить на кафедру пару ставок.

Г.И. Когда?

Е.В. Совещание через три недели.

Г.И. Ой. Все. Не хочу больше слушать. У тебя там пары, кажется.

Е.В. Галюша…

Г.И. Иди! (отворачивается от него)

Е.В. пожимает плечами, уходит.

Г.И. подходит к столу, за которым сидела Аня, берет оранжевую записную книжку. Перелистывает.

Г.И. (читает вслух). «Перлы и цитаты от БВТ». Хм. «Конечно, «Бесприданница» абсолютная трагедия. Вы посмотрите – ведь ни одного нормального мужика нет!» Ха. «Нет «Тошноты» Сартра в библиотеке? Не волнуйтесь. Я вам ее обеспечу!» Смешной Богдан… О. Вот. «Сартр преподавал на факультете и занимался со студентками не только наукой, надо сказать…» Хм. Хм. (кладет записную книжку на место, берет со стола папку с распечатанными письмами, читает). «Здравствуйте, бука-Анна! Обижаетесь, дуетесь, ну-ну! Продолжайте в том же духе и будете настоящей северостоличной штучкой-кокеткой-врединой!..» Да. Слог у Богдана всегда был что надо. (какое-то время читает про себя, улыбается…) «Всегда Ваш, Б.В.Т.» (задумывается). Хм. Не только наукой, говорите? Хм.



Г.И. запирает кабинет, берет записную книжку и распечатанные письма, копирует их на ксероксе, стоящем в углу кабинета.

Взмах 4.

Ветеринарная клиника. Вечер. Василий Степанович с букетом цветов и коньяком останавливается напротив кабинета с табличкой на двери: «Ветеринарный врач – Ефремова Нина Анатольевна». В.С. в возбужденном, лихорадочном состоянии, постоянно оглядывается – нет ли кого в коридоре. Наконец – стучит. Из кабинета доносится бодрое: «Войдите!». В.С. заходит внутрь, закрывает дверь, замирает на пороге. Улыбка сползает с его лица.

За столом сидит Настя – блядоватая, скучающая ветеринарша лет сорока. Она в коротком халатике и шпильках. Красит губы яркой вишневой помадой. Увидев В.С. с цветами и коньяком, она расплывается в широкой улыбке, мгновенно оживляется.

НАСТЯ. Ну-ка, ну-ка… Что у нас тут?



В.С. не может вымолвить ни слова. Настя медленно и эротично поднимается, подходит к двери, запирает ее на ключ.

НАСТЯ. А где же ваш питомец? В журнале на семь часов записано: «кобель». Где кобель?

В.С. Я, наверное, кабинетом ошибся. Мне к Ефремовой. У меня назначено…(мечется).

Настя подводит его к стулу, усаживает. В.С. почти падает.

НАСТЯ. Ефремова? Зачем она вам? Мне кажется, вам нужна женщина постарше…и поопытнее…

В.С. Я ей звонил. У меня назначено.

НАСТЯ. Назначено! Назначено кобелю… А я тут никого не вижу, кроме вас… М? Шалунишка!



Настя хохочет низким грудным голосом, усаживается на В.С. сверху, пытается его поцеловать. В.С. уворачивается, роняет на пол цветы и коньяк. Грохот. Насте удается смачно поцеловать его вишневыми губами в лоб. В.С. сталкивает с себя ветеринаршу. Настя отлетает в другой конец кабинета, почти падает на стол.

НАСТЯ. Огого! Какой вы! Грубиян! Хардкор, значит… Я не против… (снова приближается к В.С.)

В.С. (мечется, отдирает от себя Настины руки). Мне к Ефремовой. У меня назначено…

НАСТЯ. Назначено? Коньяк, цветы и … кобель? Ну-ну! (пристает к В.С.)



В.С. в очередной раз отталкивает от себя Настю.

В.С. Кобель есть. Но он дома! А мне консультация нужна.

НАСТЯ. (снова приближается к В.С.). Значит, кобель дома? А, может, все-таки он здесь?..

В.С., наконец, поворачивает ключ в дверях и выбегает из кабинета.

НАСТЯ. (хохочет, кричит ему вслед). Кобелю привет, дедуля!



Настя оправляется, садится за стол, подкрашивает размазанные губы. В кабинет заходит Нина. Она оглядывается, видит на полу букет цветов и бутылку коньяка. Смотрит на довольную Настю.

НИНА. Настя? Меня не было десять минут. Что случилось?

НАСТЯ. Да так. Приходил тут один – кобель. Говорил – у него назначено! (хохочет). Робкий такой. Седина в бороду…а все туда же. Цветы, коньяк… Ты наконец-то кому-то дала? Поздравляю!

НИНА. Василий Степанович?

НАСТЯ. Он не представился. Маленький такой.

НИНА. Блин! Я же тебе сказала, что в семь ко мне придут. Чтобы подождали меня! Настя!

НАСТЯ. Слушай. Ну, он меня букетом и коньяком совсем с толку сбил. Я подумала, какой-то ухажер твой. Решила пошутить.

НИНА. Ему шестьдесят пять!

НАСТЯ. Так и тебе не двадцать! Он еще ничего! Давай, рассказывай. Неужели ты, наконец, рассталась со своей великой девственностью? М?! В тридцать два годика! Не рано ли, деточка? (хохочет).

НИНА. Нет. Не рассталась. Не твое дело.

НАСТЯ. Печаль. А что ты в нее вцепилась-то? Отпусти ее уже. Пора!

НИНА. Чтобы быть, как ты?

НАСТЯ. Знаешь, как говорится: секс это не главное, но лучше, когда он есть! Отпусти ее, деточка. Отпустииии….

НИНА. Не могу.

НАСТЯ. Что за новости. Все могут! А ты не можешь?

НИНА. Отпускать – в принципе сложно. Ну, ты даешь. Бедный Василий Степанович. У него два года назад жена умерла. А полгода назад еще и сын. Единственная радость – пес. И тот старый. А ты тут устроила…

НАСТЯ. Кто ж знал!

НИНА. (выглядывает в окно, кричит). Василий Степанович! Василий Степанович! Это какое-то недоразумение! Возвращайтесь! Это Нина! Нина! Я жду вас! Да! Жду! Одна! (Насте). Чтоб через пять минут духу твоего здесь не было.

НАСТЯ. Ладно-ладно. У него на лбу не было написано, что он такой несчастный. Вполне себе ничего такой…кобель…(хихикает, уходит).

Нина поднимает с пола букет и коньяк. Садится за стол. Через несколько минут в дверь раздается робкий стук.

Взмах 5.

Сквер возле университета. На лавочке сидит Аня. Она безуспешно пытается включить камеру. Неподалеку курит Артем. Симпатичный, современный, утонченный, с легким налетом богемности и распиздяйства. Мальчик-филолог, одним словом.

Аня. Да чтоб тебя!



У Ани звонит телефон.

АНЯ. Да? Нет. Я занята. Да опять. Да пойду. Мы с ним на сегодня договорились. Я помню, Сергей. Три недели еще не прошло. Хорошо. Две. Две тоже не прошло. Все. Не отвлекай. Все нормально. Не ору. Пока! (кидает трубку, снова берется за камеру, бессмысленно переключает на ней кнопки какое-то время, потом психует и кидает камеру в траву). Твою ж мать!



Артем подходит ближе, поднимает камеру, протягивает Ане. Она его не замечает, сидит, закрыв лицо руками.

АРТЕМ. Тяжелый день, Анна Николаевна?

АНЯ. (вздрагивает). А? Что?

АРТЕМ. Сигаретку?



Пауза.

АНЯ. С ментолом есть?

АРТЕМ. Нет. Но могу купить.

Аня молчит. Артем вертит камеру в руках.

АРТЕМ. У меня друг-технарь. Он может починить. Бесплатно. Вам срочно?

АНЯ. Да. Кино хотим снять. Памятное. Про Богдана. Неважно. Ты кажется, четвертый курс?

АРТЕМ. Угу. Почти пятый уже.

АНЯ. Так сессия скоро. Иди. Готовься.

У Ани звонит телефон, она смотрит на дисплей и не берет трубку. Звонок повторяется, Аня сбрасывает. Забирает у Артема камеру, укладывает ее в сумку. Собирается.

АРТЕМ. Не переживайте. С мужиками всегда беда. Это как в «Бесприданнице» Островского: ни одного нормального нет! Абсолютная трагедия!



Аня замирает, внимательно смотрит на Артема.

АРТЕМ. Я тоже Богдана любил. Он у нас два года преподавал.

АНЯ. Люблю.

АРТЕМ. Сорри?

АНЯ. Люблю. Надо говорить – люблю. Любовь никуда не уходит.

АРТЕМ. Ок. Люблю. Это как у Сэлинджера, да? «Невозможно перестать любить человека, даже если он умер, особенно если он был лучше всех живых…» Память – это святое… Проводить вас, Анна Николаевна?



Пауза.

АНЯ. С ментолом мне купи. «Эссе».



Аня улыбается. Артем забирает у нее тяжелую сумку. Уходят.
  1   2   3