Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Литература не могла остаться в стороне от этого глобального про­цесса, затрагивающего всех и каждого. Когда резко изменяется общест­венное сознание, литература всегда стремится выполнить свою непосредс­твенную задачу




Скачать 325.27 Kb.
Дата28.06.2017
Размер325.27 Kb.
ТипЛитература



ВСТУПЛЕНИЕ


Каждая эпоха ставит перед человеком множество вопросов, и он, как вечный Эдип, не может уклониться от необходимости отвечать на них.

Главные вопросы сегодняшней эпохи - ответственность человека за себя, за передачу жизни последующим поколениям, за сохранение мира, природы, нравственного начала.

Человек и природа - извечная нравственно-философская проблема, общечеловеческое значение которой с каждым годом приобретает все боль­шую остроту. За последние десятилетия в сознании людей произошла нас­тоящая "экологическая революция".

Литература не могла остаться в стороне от этого глобального про­цесса, затрагивающего всех и каждого. Когда резко изменяется общест­венное сознание, литература всегда стремится выполнить свою непосредс­твенную задачу: уловить и передать художественными средствами те глу­бинные изменения, которые происходят при этом в человеческих душах, за частными фактами и судьбами разглядеть общую картину и предвидеть будущее.

Художественная литература, поднимая проблемы экологии, любви к природе и живому миру, как бы подстраховывает связи между человеком и природой. Особенно велика роль литературы в воспитании нового отноше­ния к природе как одного из важнейших условий нравственного и эстети­ческого развития личности XXI века.

Предлагаем вашему вниманию методические рекомендации "Проблемы экологии в художественной литературе".

Первый выпуск посвящен творчеству писателей - "отцов прозы", признанных классиков советской литературы.

Второй - творчеству писателей, пришедших в литературу в перестроечные и постперестроечные годы, а также зарубежных писателей.

На раннем этапе в советской литературе господствовал мотив поко­рения природы. Это было закономерно. Человек, освободившийся от гнета социального, стремился избавиться и от "власти земли". Он почувствовал в себе силы и осознал необходимость укротить стихийные процессы, так часто обрекавшие его на голод и другие бедствия. "Долой природы наглое иго!" - звучало гордое заявление. Обращение художника к теме природы расценивалось как отказ от участия в борьбе , как стремление укрыться от социальных бурь в тихую гавань "чистого искусства".

Но постепенно такое отношение к природе изменилось.

Наиболее ярко проблемы экологии проявились в прозе 60-70-х г.г., которую принято называть "деревенской прозой".

Отличительной чертой литературы той поры было осознание неразрыв­ной связи проблем экологии с нравственностью человека, его совестью, ответственностью. Вмешиваясь в жизнь природы грубо, без учета отдален­ных скрытых последствий такого вмешательства, нарушая экологическую среду , человек тем самым искажает и нравственный кодекс, издавна действовавший в отношениях человека с природой.

Несмотря на драматизм ситуации, новые нормы экологического поведе­ния, сама идея единства человека с природой находили свое отражение в повестях и романах советских писателей.

Подтверждение этому - творчество Михаила Пришвина, Константина Паустовского, Леонида Леонова, Василия Белова, Виктора Астафьева, Ва­лентина Распутина, Сергея Залыгина, и других писателей.


Леонид Леонов. «Барсуки». «Соть». «Дорога на Океан».

«Русский лес». «Пирамида».

Внешне Леонид Леонов - один из самых благополучных советских писателей, классик советской литературы, обласканный властью и почетом.

Но сегодня все чаще критики говорят о том, что его романы нужда­ются в свежем прочтении, свободном как от предвзятой идеологической кри­тики, так и от гладкой соцреалистической интерпретации.

" Начиная с "Барсуков" и кончая "Русским лесом" , он создавал интеллектуальное обеспечение Октябрьской революции, но делал это в таком изощренном художественно-философском режиме, что морщились даже его кремлевские литпокровители: им столь тонких обоснований своей правоты не требовалось" (В.Сердюченко.Нов.мир.1996.-№3).

В центре ранних романов Леонова - опыт испытания человека на прочность в революции, на сломе эпох, в радикальном перевороте былых ценностей и норм.

Уже в раннем романе "Барсуки" можно выделить и еще одну линию противостояния : через весь роман лейтмотивом проходит идеологическая антитеза город-село, выходя к двум различным принципам бытия.

Крестьянским сознанием город здесь воспринимается как чуждое и грозное подавление села. Образ города окрашен чувством неприятия такой формы жизни, где огромные дома, камень и железо, чихающие дымом маши­ны, свой уклад и чужая агрессивная мораль, пытающаяся впитать в себя селянина, перемолоть его, изменить ему душу.

Сознание крестьянина, живущего в согласии с природой, по законам предков, инстинктивно точно ощущает, что большевистская революция и ее будущие дела являются одним из отрядов обшемирового наступления го­родской, индустриальной, эмансипированной цивилизации на традиционные общества .

Рассуждая о тяжбе городского человека с природой, крестьяне встают на сторону природы, чувствуя ее огромную, уходящую в устоявшийся порядок вещей силу, которую не превозмочь человеку, как бы он не осна­щался наукой.
В последующих романах Леонова в центр выйдут герои нового дня, герои городские, покорители стихий, преобразователи мира, со своей мечтой, своей логикой, но над всеми их дерзаниями уже будет стоять как эпиграф ироническое народное сказание о Калафате из "Барсуков", пре­достерегающее от массированных, судорожных наскоков на "несовершенный" мир.

Эту тему наступления города, городского уклада жизни и ценностей городской цивилизации на русскую деревню, разрушение патриархального уклада русской деревни, ее нравственных ориентиров потом продолжили в своем творчестве Василий Белов, Валентин Распутин и многие другие пи­сатели.

Три романа Леонова конца 20-х- начала 30-х г.г. - "Соть", "Скута­ревский", "Дорога на Океан" - охватывают время начавшейся в стране коллективизации, ликвидации кулачества как класса, ускоренной индуст­риализации, модернизации традиционного уклада.

В романе "Соть" натиск индустриализации на традиционный деревенский уклад жизни, на нетронутую природу, что явлен в истории строительства на северной реке Соти целлюлозно-бумажного гиганта, ощу­щается коренными жителями как продолжение похода города на село, об­суждавшегося еще в "Барсуках".

Особенно ярко и убедительно представил Леонов ту сторону кресть­янского склада и ума, что связана с доверием к природе, смирением пе­ред высшими, естественно-космическими процессами, над которыми человек не властен.
Сила их аргумента, особенно действенного в дальней перспективе ( мы уже знаем губительные экологические провалы безудерж­ной индустриализации), в том, что они лучше городских, изнутри чувс­твуют природную связь существ и явлений, согласованное течение естест­венных процессов , знают мощь природы и слабость человека.

Писатель рисует, как стронули деревню с ее векового места, как сами деревенские под городским большевистским напором стали выдавать свои святыни. А как выразительно-символична картина "веселого разгула ломки" собственных домов и дворов, конца света для целой биосферы, для многих существ, живших рядом с человеком, медленного исхода деревни под мычание и блеяние скота.

Прощание с Макарихой, где в зерне - будущее распутинское "проща­ние с Матерой", выявившее уже с полной очевидностью теневую сторону индустриального прогресса.

О подстерегающих опасностях и провалах современной городской цивилизации, в которую так ускоренно и с таким энтузиастом устремилась и страна победившей революции, страстно говорит один голос в романе - Виссарион Буланин. Речь идет о ложном выборе человечества, выборе, на который работает новый бог - наука, наука бесконечного разложения и анализа.

Так в "Соти" начинается мотив демонизации науки и техники, прило­жения их к будущим апокалиптическим битвам человечества, которые развернутся позднее в "До­роге на Океан" и "Пирамиде".

При всей проницательной критике современной городской, торго­во-промышленной, потребительской цивилизации, собственно положительный идеал Буланина - дефектная утопия, настоянная на экзальтации некоего первобытного, здорово-варварского, докультурного состояния рода людс­кого. "Отступить до пастушества", до инстинкта, к элементарным истинам, к природе, к выживанию сильнейших, к созданию "нового поколения", ко­торому вернется первозданный смысл вещей и слов. Причем поведет туда, в этот первобытный Эдем, "свободного и голого человека" некий новый сверхчеловек, беспощадный Атилла - еще один сигнал наступающей эпохи сильных диктаторов - идеологов.



"Дорога на Океан" - коммунистическая футурология, нерв ее тянется к "жгучей новизне", к детям рево­люции, их нравственным аксиомам и социальной космогонии. Это напряженная попытка увидеть очертания грядущего в настоящем.

Пожалуй, в 30-е годы как никогда в литературе ощущались таинство космоса, боль человеческой души с предчувствием колоссальных потрясе­ний человечества в XX веке.

Андрей Платонов назовет в 1934 году это вторжение человека и тех­ники - второй природы - в первую природу трагедией настоящего и гряду­щего, имеющей онтологический характер: "... конструкция природы не лю­бит, когда ее обыгрывают... Но мы лезем внутрь мира, а он давит на нас в ответ с равнозначной силой". ( статья "О первой социалистической трагедии").

Герои Платонова и Леонова - строители "второй природы" эпохи реконструкции и "безбожной пятилетки".

По основному своему содержанию этот роман 1935 года - "марш энтузиастов", гимн неисчерпаемым возможностям человека. А между тем и в нем мы находим картины и образы совсем иного плана - яркие страницы галлюцинаций неизбежного апокалипсиса - предстоящего падения Луны на Землю. Изображение грядущего бедствия, когда "конопатый диск будет всходить над горизонтом" по восемь раз на дню, а "люди испытают то же самое, что и всякий, к кому убийца заглядывает в окно" - таково, что самой яркостью своих картин заставляет задуматься об относительности спаси­тельных панацей всех будущих пятилеток и днепрогэсов...

Леонид Леонов первым из современных писателей заговорил об опас­ности, грозящей лесу, природе.

В 1947 году Леонов опубликовал свою ставшую знаменитой статью "В защиту зеленого друга" - с легкий руки писателя так стали называть лес на долгие годы. Он поднимал проблему сохранения лесных ресурсов страны и озеленения больших городов. Не только в редакцию газеты "Из­вестия", где была опубликована статья, но и в другие газеты повалили письма читателей. В 1948 году вышел специальный сборник "В защиту дру­га", изданный Всероссийским обществом содействия строительству и защи­те зеленых насаждений. Во многих местах страны стали возникать общества "Друзья леса" и т.п. Именно в это время всегдашние ботанические увлечения Леонова окончательно оформились в конкретный художественный замысел - роман "Русский лес".

Заслуга Леонова в те годы была необычайно высока тем, что он с патриотической страстностью поставил перед общественным мнением проб­лему разумного и бережного отношения к лесным богатствам, сохранения их для потомков.

" Экологии в то время не было до такой степени, что я лежал в больнице, пока "Русский лес " делал, у меня была от этого романа профессиональная язва" - иронично и в то же время серьезно рассказывал Леонов.

Это было время, когда в обиход вводились понятия, которые еще сов­сем недавно были достоянием узкого круга специалистов.

Это было время, когда страна вырывалась из технической отсталос­ти, рыла котлованы и строила электростанции и комбинаты. Это было глав­ным и необходимым, как воздух.

Но из этой социальной материи начинали формироваться проти­воречия и проблемы, которые в то время были неразличимы или несущественны, а сегодня прибрели статус самых главных: противоречие между сегодняшней нуждой, требующей лесного и другого сырья поближе и любой ценой, и нуждой завтрашней, заставляющей думать о природных ресурсах для грядущих поколений; противоречие между широтой порыва, отвергающе­го любые пределы в экономике, технике, строительстве, природопользова­нии, и реальным наличием этих пределов.

Но роман "Русский лес" - не утилитарно-хозяйственный труд, хотя в ней очень много практических моментов. Прежде всего это художественное произведение.

Лес в книге - это нечто большее, чем только то, из чего строят дома, что пишут на картину, где собирают землянику и о чем спорят спе­циалисты-лесоводы. Лес у Леонова - сияющий и мощный "храм жизни", меч­та о счастливых и чистых людях на прекрасной солнечной земле счастли­вых времен. Лес вместе с тем есть основа, из которой развивается обще­философская и моральная идея вечной новизны, возобновляемости жизни.

Лес у Леонова - понятие еще и религиозное, космологическое.

В "Русском лесе" есть персонажи, которые на долгое время стали нарицательными - "депутат лесов" Иван Вихров, олицетворяющий собой по­ложительный пафос романа, и политиканствующий псевдоученый, духовный спекулянт Грацианский и сопутствующая ему "грацианщина".

Лесовод Иван Вихров говорит почти современными словами: "Пожалуй, никакие лесные пожары не нанесли столько ущерба нашим лесам, как этот обольстительный гипноз лесистости России".

"Мы должны оставить потомкам не меньше, чем получили от предков" - главная заповедь Вихрова, бьющегося против хищнического истребления леса.

Профессор Вихров - первый "экологический" герой нашей литературы. Для него лес - не просто запасы древесины, а нечто более значительное. Это летопись народное героизма от времен Киевской Руси до Ве­ликой Отечественной войны, это преемственность и будущее поколений, это - сама русская жизнь.

Противостоит Вихрову профессор Грацианский, который играя в пере­довые идеи века, упрекает Вихрова в том, что тот хочет "осиротить кот­лованы пятилеток" и экстремистски заявляет: " Мы срубим все, когда придет пора, не пощадим ни Волги, ни столь любезной вам Мезени, выко­сим к чертовой матери Печору и Каму, Днепр и Двину, Ангару и Енисей и... что еще вы там под полой прячете?".

В 1957 году Леонид Леонов стал первым лауреатом восстановленной Ленинской пре­мии за роман "Русский лес".

Последний роман Леонида Леонова - "Пирамида"- задуманный автором еще в конце 30-х годов, вчерне законченный в начале 60-х, существенно доработанный в период с 1962 по 1974 года и в неоконченном виде опуб­ликованный в 1994 году за несколько месяцев до смерти его автора - принадлежит всему столетию и представляет собой своего рода мостик, переброшенный из 20-х годов в наше время.

Замысел "Пирамиды" громаден - художественное обобщение завершающегося XX века истории России и человечества.

Написанное как итоговый роман уходящего века, роман-объяснение и роман-предупреждение, это произведение очень многопланово и соединяет в себе художественное повествование, исторический трактат, футурологи­ческий прогноз, философские рассуждения, миф, пронизанные одной общей идеей.

В основе романа лежит апокриф Еноха о человеке как об ошибке Творца, человеке, созданном из глины, но с бессмертной душой. Именно этим предопределена размолвка добра и зла, Бога и дьявола, и как следствие вся печальная и горестная история развития homo sapiens.

Роман полон сомнений в жизнеспособности современной цивилизации. Нынешняя форма жизни человечества, можно сказать, уже исчерпала себя в экономическом, экологическом, демографическом и других отноше­ниях. Вырождению биологическому сопутствует и духовно-нравственная деградация.

Начинается спуск в долину - варварское на основе научно-техничес­ких достижений и успехов генной инженерии уничтожение природных ресур­сов и вмешательство в самосущность человека.

Он ставит вечные вопросы: когда наука расщепила атом и поставила мир на грань глобального самоуничтожения - можно ли это считать прог­рессом, движением вперед и выше? Когда достижения техники, направлен­ные на удовлетворение все растущего потребления , аукаются с уничтоже­нием природы - прогресс ли это?

"А вдруг из-за наших участившихся промахов вся современная циви­лизация возьмет да и схлынет прочь, и на поверку останется одна пещера нижнего палеолита?"

Пирамида, как известно, гигантское надгробие. И такое надгробие с обреченной механической покорностью строит для себя человечество.

Так может быть прочитано название романа.

Земные боги, которыми мнят себя люди, будут раздавлены собствен­ным могуществом.

"Возвращавшиеся из глубинных шахт, космических рейсов, экспедиций со дна морского, заставали непривычной формы могильники, размещавшиеся преимущественно на веками натоптанных, некогда караванных тропах пла­нет... Возвращаться уцелевшим стало незачем и некуда, тем более что на поверку для продолжения бытия на земле остались лишь показавшие ре­корд живучести мухи, крысы да те из сомнительных счастливцев, что с поверженным рассудком проходят сквозь огненную бурю".

Этот зримый итог, достигнутый чудесами научно-технической мысли, автор "Пирамиды" именует "истинным апофеозом разума".

Прозреваемый в "Пирамиде" весьма не оптимистический горизонт общечеловеческой истории побуждает к раздумьям, к осмыслению позиции автора в связи с выводами современной философии о кризисе концепции прогресса как непрерывного, неограниченного роста и увеличения, кото­рая уже столкнулась с ограниченностью природных ресурсов и ограничен­ностью психологических возможностей человека.

"Пирамида" - роман исхода человечества. Но все-таки не оставим без внимания - это не просто роман, а "роман-наваждение".


Список литературы:

Варламов А. Наваждение Леонида Леонова // Москва.-1997.-№4

Варламов А. Яд отжившей мечты : столетие Леонида Леонова //

Лит.газета.-1999.-№20/21

Казинцев А. Свидетель // Наш современник.-1994.-№6

Крылов В.П. О Леониде Леонове на фоне "Пирамиды" // Се­вер.-1995.-№8

Корниенко Н. "... Расстояние до истины в целую жизнь" : о после­днем романе Л.Леонова // Лит. обозрение.-1995.-№6

Лобанов М. Преемственность народной жизни: о романе Л.Леонова "Русский лес" // Наш современник .-1974.-№5

Лобанов М. Бремя "Пирамиды" //Мол. гвардия.-1999.-№4

Михайлов А. Мистический иероглиф "Пирамиды" : загадочный писа­тель, которого еще не прочитали // Кулиса НГ.- 1999.-№9

Оклянский Ю. Кактус: записки очевидца // Континент.-1998.-№96

О романе Леонида Леонова "Пирамида"// Москва.-1994.-№9

Семенова С. Парадокс человека в романах Леонида Леонова 20-30 го­дов // Вопросы литературы .- 1999.-сент.-окт.

Сердюченко В. Могикане : заметки о "прозе отцов" в постсоветской литературной ситуации// Нов. мир.- 1996 .-№3

Шраер М. Последний русский классик на пороге столетия : предсмертный портрет Леонида Леонова // Лит. обозрение.- 1998.-№4

Шуртаков С. Подводя итоги : о "Пирамиде" Леонида Леонова// Наш современник .- 1997.- №2


Валентин Распутин. «Прощание с Матерой».
Валентин Распутин - из тех немногих прозаиков семидесятых годов кто вызывает уважение как у широкой публики, так и у литературной критики, независимо от политической ориентации.

Изобразительная сила его первых сочинений была так сильна, что и по сей день ставит Распутина в число живых классиков русской литерату­ры XX века.

Современные критики не очень много пишут о Распутине по одной, но главной причине: писать особенно и не о чем. "Пожар" появился через 9 лет после действительно крупного произведения Распутина - "Прощания с Матерой", а после "Пожара" прошло уже 14 лет , и в этом промежутке появилась только публицистика и несколько рассказов, которые оцениваются по-разному.

У Валентина Распутина больше, чем у других писателей, выражена отчетливая учительная интонация, осознание миссии писателя как воспи­тателя и духовного руководителя народа, что, возможно, и делает его прозу невостребованной в современные времена.

Хотя литературная премия Александра Солженицына за 2000 год, присужденная Валентину Распутину с формулировкой - " за пронзительное выражение поэзии и трагедии народной жизни в сращенности с русской приро­дой и речью, душевность и целомудрие в воскрешении новых начал" - подтвердила его высокий писательский статус.

"Говорить сегодня об экологии - это значит говорить не об измене­нии жизни, как прежде, а об ее спасении" - сказал Валентин Распутин еще в 1989 году. В биографии Распутина было много общественных действий, направленных на спасение природы - и защита Байкала, и борьба против поворо­та северных рек, и протест против ликвидации "неперспективных дере­вень".

Но наибольшую степень воздействия на общественное сознание оказа­ла повесть "Прощание с Матерой", которая перевела стрелки часов со­ветской литературы и стала знаменатель­ным литературным событием не только семидесятых годов, но и всей русс­кой литературы советского периода.

В повести идет речь о затоплении обжитого острова с деревней Ма­терой перед пуском крупной электростанции на Ангаре.

Последние дни и ночи Матеры - разор кладбища, сжигание опустевших изб - для Дарьи и других старух все равно, что "край света", конец всему. Чувство вины перед разоренными могилами перерастает в горькое недоумение, в мысли о непонятной судьбе, об ее ускользающем смысле, о судьбе, что идет "не своим ходом", а словно бы кто-то ее тащит и тащит.

Санитарная очистка кладбища перед затоплением по сути обыденна: так сгребают во дворе мусор, чтобы сжечь. Но чем обыденнее все это, тем страшнее: здоровые мужики в брезентовых спецовках, чужие, как при­шельцы, сваленные как попало кресты, пирамидки с фотографиями, холмики голых могил.

Смешалось необходимое и кощунственное.

Сам автор понимает и необходимость строительства электростанций, и неизбежность затопления деревень, подобных Матере.

В любой области жизни прогресс знаменует не только обретения, но и потери - такова диалектика истории. Нужно только, чтобы потери не перевесили приобретения. Прощаться надо, без него нет движения, вопрос в том, как прощаться, беспамятно или по-человечески, не забыв взять с собой все то ценное, что выработали поколения людей до нас.

В повести Распутина встает проблема "чистоты перевода" общегосударственных целей во благо каждого человека, и, напротив, интересов конкретных людей - в интересы государства.

"Недоброкачественность" этого перевода - главная нравственная проблема повести.

Оплакивая свои избы, родны могилы, свой остров, эти старухи, а вместе с ними и писатель, прощаются со старой русской деревней, исчеза­ющей в водах времени.

И не случайно так высоко берет Дарья в своих вопросах - вопрошани­ях, обсуждая едва ли не все нынешнее человеческое жизнеустройство, пы­таясь постичь тайны земного существования человека. Уже одно это вво­дит частный случай с Матерой в контекст нашего исторического времени с его экологическими проблемами, беспокойством о дальнейших путях циви­лизации, о приобретениях и потерях современного человека.

Недаром, несмотря на добротную реалистическую канву, "Прощание с Матерой" представляет собой во многом повесть - миф, в основе которого лежит библейское предание о Великом потопе, а погибшая сибирская де­ревня Матера в мифологическом плане оказывается моделью мира.

"И - органичнейшие черты его творчества: во всем написанном Рас­путин существует как бы не сам по себе, а в безраздельном слитии: с русской природой и с русским языком. Природа у него - не цепь картин, не материал для метафор, - писатель натурально сжит с нею, пропитан ею как часть ее. Он - не описывает природу, а говорит ее голосом... Дра­гоценное качество, особенно для нас, все более теряющих живительную связь с природой" , - сказал А.И.Солженицын при вручении премии Валентину Распутину 4 мая 2000г.

Список литературы:

Агеев А. Распутин новый и старый // Знамя.- 1999.-№6

Бондаренко В. Распутинская поступь // Книж. обозрение.-1997.-№10

Берг М. Премия Солженицына отдана Распутину// Коммерсант - Дейли.- 2000.-29 февр.

Быков Д. Слезный дар : поздний Распутин // Лит.газета.-1998.-№38

Дедков И. Продленный свет // Нов. мир.-1984.-№7

Дедков И. "Меж небом и землей...": В.Распутин. Прощание с Матерой // Дружба народов.- 1977.-№3

Евсеев Б. Живя - помни! : Вручение В.Распутину премии А.Солжени­цына // Книж. обозрение.- 2000.-№20

Проза Валентина Распутина // Вопросы литературы.-1977.-№2

Распутин В. Земля, экология, перестройка // Лит. газета.-1989.-25 янв.

Солженицын А. Слово при вручении премии Солженицына Валентину Распутину // Нов. мир.- 2000.-№5

Семенова С. Талант нравственного учительства // Знамя.-1987.-№2

Федякин С. Матера под водой : Валентину Распутину - 60 лет// Не­зависимая газета.- 1997.-14 марта

Чингиз Айтматов. «Белый пароход». «Буранный полустанок». «Плаха».
Чингиз Айтматов шел своим путем к новому мышлению, ранее многих других обратившись к проблемам, касающимся человечества в целом и среды его обитания. В его произведениях смыкаются темы природы, цивилизации и совести, нравс­твенного развития человека.

Нравственной мерой личности Айтматов считает заботу о мире - и это как ничто согласуется с современной проблемой экологии нравствен­ности человека.

Причудливо сплетаются в ранней повести Айтматова «Белый пароход» сказка и быль, и так же, как смыкаются в этой повести легенда и действительность, сталкиваются в ней добро и зло, высокая вечная красота природы и низменные челове­ческие поступки.

Легенда о Рогатой матери - оленихе, некогда вскормившей племя кир­гизов, осознается мальчиком как действительность, а действительность переходит в сказку, сочиненную им самим - сказку о Белом пароходе. Вера мальчика в реальность сказки подтверждается приходом на лес­ной кордон белых маралов.

Мальчик знает из легенды, что люди и маралы дети одной матери - Рогатой оленихи, и потому рука человека не может подняться на своих младших братьев.

Но в действительности происходит то же , что и в легенде : люди убивают маралов.

Наблюдая жестокую картину раздела мяса, мальчик не может пове­рить, что делят мясо маралицы, "той самой, что вчера еще была Рогатой Матерью-оленихой, что вчера еще смотрела на него с того берега добрым и пристальным взглядом, той самой, с которой он мысленно разговаривал и которую он заклинал принести на рогах волшебную колыбель с колокольчи­ком. Все это вдруг превратилось в бесформенную кучу мяса, ободранную шкуру, отсеченные ноги и выброшенную вон голову".

Особенно страшно то, что убивает оленя самый добрый и мудрый из всех людей, окружающих мальчика, дед Момун, который и рассказал ему легенду о Рогатой матери-оленихе.

Убийство марала оборвало легенду, оборвало оно и жизнь мальчика, он бросился в реку, чтобы превратиться в рыбу и навсегда уплыть от злых людей...

Природа мстит человеку, над людьми тяготеет рок злосчастия, по­тому что они нарушили закон единства человека с природой. И гибель ребенка - это символический тупик человеческого рода, возмездие ха его неправедный путь.


О глубинном смысле легенды о Рогатой матери - оленихе и ее значе­нии для раскрытия авторского замысла сам Ч.Айтматов писал следующее: " ... проблемы, поставленные в древней притче о Матери- оленихе, не утратили своего нравственного смысла и в наши дни. Извечная, неустан­ная устремленность человека к добру, к разумному господству над приро­дой нашла в легенде не просто беспристрастное отражение, но и свое критическое осмысление. Критерий гуманности здесь - отношение человека к природе. И отсюда закономерно вытекает проблема нравственности - проблема совести как одной из важнейших функций сознания, как одного из качеств, отличающих человека от всего остального в мире".
Роман "Буранный полустанок" - одна из вершин творчества Чингиза Айтматова. Значимость и актуальность этого произведения могут быть по-новому оценены сейчас, в водовороте новых событий.

Сложный организм романа несет много мыслей, метафор. Можно услов­но выделить две главные: первая из них несет мысль об исторической и нравственной памяти человека и человечества, вторая - о месте человека, человеческой личности, индивидуальности в обществе, в мире, в природе.

Легенда о пастухе -манкурте становится эмоцио­нальным и философским стержнем романа. Фантастическая линия , связанная с противостоянием Земли и инопланетной цивилизации, придает скрытым и явным параллелям романа законченность и завершенность.

Айтматов пишет, что гуманизация - залог эволюции мира, его проц­ветания. Современный человек совершенно отчетливо видит трагический парадокс: человеческий гений, которому вот уже столько лет поют вос­торженные панегирики, создал оружие собственного уничтожения. Малейшее разногласие, малейшие неполадки в системе контроля - и мир будет уничтожен.

Ядерными полигонами, зондами, разрушающими озоновый слой, человек убивает природу, как манкурт -свою мать.

Без деклараций и громких слов проводит Айтматов идею взаимосяязи и взаимозависимости человека и природы: стоит вспомнить потрясающую сцену запуска ракет-роботов, когда человека, верблюда и собаку охваты­вает единое чувство смятения и ужаса - живого перед неживым.

Поразительно мастерство Айтматова как живописца природы и живот­ных. Одухотворенными "по-толстовски" и "по-толстовс­ки" реалистично живут в романе не только люди, но и растения и живот­ные, сама степь вокруг Боранлы, умная белая верблюдица Найман-Аны из легенды, безымянный коршун-белохвост и верный Едигею пес Жолбарс, и, конечно, верблюд Каранар, который выписан очень ярко и зримо, он поч­ти очеловечен .

Критики писали, что по силе изображения Каранар может быть пос­тавлен в ряд с толстовским Холстомером или бунинским Чангом.

Роман "Плаха" утверждался в современной литературе в атмосфере полемических страстей, вызвал широкую волну читательских и критических отзывов.

В "Плахе" поднята не просто сама по себе проблема наркомании, алкоголизма, писателя прежде всего волнует внутреннее, духовное состоя­ние человека, проблема будущего молодого поколения, его нравственной основы. В "Плахе" Айтматов первый объективно и даже с симпатией написал о верующем молодом советском человеке.

Ничто высокое, человечное не дается просто так, за все надо платить - порой, очень дорогой ценой. В жизни все больше становится гонцов - за анашой, за деньгами, за карьерой, славой, властью. За человеческими жизнями. И существует ли такая молитва, которая сможет остановить эту гонку? И кто ее сложит в мире, где волки - лучшие из людей?

Историю семейства волков критики всегда рассматривали как экологическую составляющую романа.

В "Плахе" образ волков трактуется нетрадиционно. Это не антипод человека, внушающий страх, а естественное и необходимое звено в вечной круговороте жизни и смерти. Охотиться на живых существ волкам предназ­начено природой, но они не жестоки. Так откуда вражда? В чем роковая ошибка? И так ли неотвратим ход событий? Ответы на эти вопросы следует искать сфере человеческих отношений, нравственно-философской, социаль­ной линиях романа.

"Плаха" - это новое знание, выработанное для того, чтобы помочь современному человечеству понять прежде всего себя, дать себе отчет в своих плюсах и минусах. Самое главное - осознать грозящую опасность не только и не столь­ко от ядерной катастрофы, сколько от самой духовной деградации человечества. Жизнь с духовным потенциалом, близким к нулю, страшнее мистического конца света.

Проблема единства природы и человечества воплощена в "Плахе" сильно и выразительно.

До сих пор мы считали основой нашей деятельности заботу об улуч­шении человеческого существования. И постепенно привыкли увязывать все содержание понятия "гуманность" с лозунгом: "Все для человека и все во имя человека". Этот лозунг привел к линии "господства человека над природой", и мир ополчился на человека - своими ливнями и засуха­ми, градобитиями и вулканами, неурожаями и пожарами. Человек, уже бес­сильный перед миром и перед самим собой, бросился на своего сородича.

Трагедия Бостона - это не только трагедия его семьи. На этом при­мере Айтматов высказывает более глубокую мысль: зло, совершенное здесь и сейчас, может обернуться трагедией совсем в другом месте, необ­думанное вмешательство в жизнь природы не сегодня, так завтра обернет­ся тупиком для всего человечества.

Поэтому забота обо всем окружающем - веление времени, все, созданное природой, имеет право на жизнь. Са­мо улучшение человеческого бытия усматривается Айтматовым в рациональ­ном отношении к природе , в самоотчете человека перед самими собой и людьми. Историей дано человеку быть разумным и отвечать за всю вселен­ную. Он сам - бог, творец истории, и должен позаботиться о данном ему мире природы.

Уничтожение животных в Моюнкумской саванне с этой точки зрения есть предупреждение: вместе с уничтожением природы происходит и процесс уничтожения природного начала в самом человеке, и , может быть, следующая очередь - его самого.

Список литературы:

Гачев Г. Неравнодушная природа, цивилизация и детская совесть // Лит.учеба.-1980.-№6

Новиков В. Художественный поиск: Заметки о прозе Чингиза Айтмато­ва // Нов. мир.-1978.-№12

Овчаренко А. Их аила во Вселенную: О творчестве Чингиза Айтматова // Дружба народов.-1984.-№11

Решад В. "Вспомни свое имя, вспомни!" // Лит. Азербайджан .-1991.-№3

Рубцов Н. "Достойная жизнь на нашей планете..."// Моск­ва.-1989.-№1

Роман Чингиза Айтматова "Плаха": два прочтения // Дружба наро­дов.- 1986.-№12

Суровцев Ю. Многозвучный роман-контрапункт // Дружба наро­дов.-1981.-№5

Читатели о "Плахе" // Лит. Киргизстан.- 1987.-№6

Чубинский В. Сарозекские метафоры Чингиза Айтматова »» Не­ва.-1981.-№5

Чубинский В. И снова о "Плахе" // Нева.-1987.-№8

Ибрагимова А. Краски всех искусств // Простор.-1989.-№4



Сергей Залыгин. «После бури» . «Экологический роман».
"Нам не привыкать к потерям, но только до тех пор, пока не наста­нет момент потерять природу - после этого терять уже будет нечего... Литература долгое время была антропоцентрична, но теперь часто возни­кает необходимость в том, чтобы она становилась все более и более при­родной"- писал Сергей Залыгин, ветеран российской словесности, главный редактор "Нового мира" времен перестройки.

Сергей Залыгин - один из немногих писателей старшего поколения, сумевших соединить литературное слово с практическим делом. Он был среди активных противников поворота северных рек, бил тревогу по по­воду строительства ГЭС на равнинных реках, критиковал мероприятия по мелиорации, проектировки Нижне-Обнинской ГЭС, строительства ленинградской дамбы, гибели Арала...

Еще в первом своем романе "Тропы Алтая" писатель размышлял о вза­имообусловленности жизни людей и бытия природы.

Центральный герой романа Залыгина 80-х г.г. "После бури" Петр Васильевич Корнилов по своим убеждениям - натурфилософ. Его заветная мечта - открыть идею, равно притягательную и равно обязательную для всей человеческой цивилизации.


Не классовую, ибо классы заведомо раз­личны, не религиозную, ибо у каждой религии свои боги, не политическую, ибо политика уж точно разделяет и обособляет людей, а универсальную, соборную, превыше наций, сословий, групп. А это, по мысли Корнилова, может быть только одно: "Ну, конечно, природа! Только ее и нельзя исключить из своего сознания, все остальное можно!".

"Тропы Алтая" еще не отделились от романтического кокона. Тут все дышит надеждой на обретение общего языка, на согласие между людьми и лесами, водами, землей.

"После бури", особенно в своей экологической части - это призыв спохватиться, опомниться, вплоть до грозных эсхатологических проро­честв.

"Экологический роман" (Новый мир .- 1993.-№12) помечен знаком беды, разочарованием и усталостью, уже не предчувствием, а сознанием катастрофы.

Потому что между прежними произведениями и "Экологическим рома­ном" случился Чернобыль. Это не просто чрезвычайное происшествие, не частный случай современности, это "сама современность, это чернобыль­ская действительность экономики, нравственности, государственности, общественной жизни, не говоря уже об экологии". Колокол судьбы, пос­леднее предупреждение расплата и возмездие.

Чернобыль в "Экологическом романе" не только глобальная траге­дия, но и символ нашей вины перед праматерью- природой, слепоты ума, завороженного фетишами технического прогресса.

Базовый конфликт романа кажется простым, знакомым, многократно проговоренным и в литературе, и в публицистике, и с высоких политичес­ких и общественных трибун. Человек то борется с природой, будто с вра­гом, то смотрит на природу как на свою неотъемлемую собственность, бездумно уничтожая самую основу своего физического и духовного су­ществования.

И опаснее всего оказывается государство: собственник безличный, ограниченный буквально и единственно своими государственными граница­ми.

"Экологический роман" подчеркнуто исповедален, главный герой, гидролог Голубев - второе "я" автора.

Еще работая на гидрометеостанции в Салехарде, Голубев столкнулся с процессом, а впоследствии и с останками так называемой Пятьсот пер­вой стройки - грандиозное сталинское строительство заполярной железной дороги на случай войны с Америкой - безумный маниловский проект: тундра не держала рельсов, не говоря уже о поездах.

Железнодорожная колея вдоль Полярного круга - концентрированное выражение абсурдности многих технических начинаний человека.

Со смертью вождя зачах и его искусственный замысел. Но от несостоявшегося проекта остались не только бараки - остался принцип. Главное - инициировать, начать, не забивая себе голову предсказаниями последствий. Принцип, который и " без Сталина был жив-живехонек, в от­ношении людей к природе - прежде всего".

Голубев, а вместе с ним и Залыгин, представительствуют в романе от лица науки, но той науки, которая не забывает об инстинкте самосохра­нения человека и человечества, которая стремится не к дроблению и рас­пылению знаний о мире, а к их слиянию, синтезу, к целостности восприя­тия сущего.

"Антиприродное начало" потому страшно, что творит ложную действительность. Оно образует вокруг себя мир, точнее- антимир мнимых, искаженных величин. Оно вырабатывает и свою систему ценностей, и свою идеологию, и свои правила игры. И тогда реки перестают быть природой, они становятся постановлениями, решениями, программными разработками, протоколами и докладами. Здесь, в этом опрокинутом мире, командовали не природные законы существования, а политические установки. Наркотик такого мира - гигантомания. Если стройка, - то века. Если плотина, то высотная. Если энтузиазм, то бьющий через край. Если планы, то истори­ческие.

Олицетворением этого опрокинутого мира в романе выступает моно­польная система, замкнутая наподобие всесильного концерна, обозначен­ного в романе под названием " Киловатт- час", действующая во имя собс­твенных интересов, сама перед собой отчитывающаяся и самой же себе отпускающая грехи.

Она - вне-экологична, разорительна, разрушительна, абсурдна.

Когда-то Александр Солженицын писал в рассказе "Утенок": "И в чем тут держится душа? Не весит нисколько, глазки черные - как бусинки, ножки - воробьиные, чуть-чуть его сжать - и нет... А мы - мы на Венеру скоро полетим. Мы теперь если все дружно возьмемся - за двадцать минут целый мир перепашем. Но никогда! - никогда, со всем нашим атомным мо­гуществом мы не составим в колбе, и даже если перья и косточки нам дать - не смонтируем вот этого невесомого жалкенького желтенького утенка..."

В "Экологическом романе" показаны ужасающие масштабы растраты "немонтируемой природы".
Апофеозом такого покорения и использования природы стала радиоактивная после Чернобыля река Припять, чьи берега , обремененные обиль­ной, гипертрофированной жизнью, напоминают рай, то есть загробный мир.

Голубев уже ощущает грядущую остановку, заболачивание времени. Грандиозные проекты преобразования природы рассматриваются всеми не как реальные дела, а только как "начинания", главное - начать, что будет дальше, не очень важно. И среди людей уже возникают психологи­ческие типажи - заготовки для будущих "новых русских". Родной сын Го­лубева Алексей, уже представляет собой образец "частичного" человека: "Я когда-то , лет двадцать тому назад, один час шестнадцать минут ду­мал и пришел к выводу: все плохое и все самое трудное - не мой воп­рос, не моего ума дело. Вот и экология - да разве она моего ума?".

Этот нарождающийся тип человека мыслит принципиально только в пределах собственной досягаемости и живет с ощущением, что мира за горизонтом не существует.

Новый роман Залыгина лишен утешительных иллюзий. Он проникнут если и не безверием в че­ловека, то сильным скептицизмом по отношению к нему. К его здравому смыслу, к его способности обуздать свои аппетиты потребителя, осознать себя частью природы, которую он губит.

Открытый финал, открытые вопросы: что же дальше? на что надеять­ся? кто спасет и Россию, и русскую природу ?.

Спасения, повторим вслед за Распутиным, "негде больше искать, как в человеке. Это ненадежное место, но другого и вовсе нет".



Список литературы

Славникова О. Старый русский: поздняя проза Сергея Залыгина// Нов. мир.- 1998.-№12

Славникова О. Эта проза - наш запас на будущее : Сергею Залыгину исполняется 85 лет // Лит. газета.-1998.-№48

Теракопян С. После итогов, или Все насмарку // Лит.обозре­ние.-1995.-№2


Панков А. Умирающие надежды // Лит. газета.-1994.-№14


Виктор Астафьев. «Царь – рыба». «Затеси.»

1 мая 1999 года Виктору Астафьеву исполнилось 75 лет. Вот уже много лет Астафьев не просто знаменитый прозаик, но и признанный национальный классик, произведения которого, такие как "Царь - рыба" и "Последний поклон" изучаются в школе наравне с шедеврами Пушкина, Толстого, Тургенева, Бунина. Еще в рассказах 60-х г. в творчестве Астафьева звучал мотив о следах, которые оставляет человек в природе. В произведениях Астафьева лейтмотив любви к родине неизменно сое­диняется с мотивом любви к родной природе.

У лучших героев Астафьева еще в раннем детстве просыпается удив­ление перед таинством жизни, уважение к земле, возникает сначала нео­сознанное ощущение причастности к миру растений, зверей, звезд, и они, эти герои - как мальчики в "Оде русскому огороду", "Последнем поклоне" , едва вступив и мир, испытывают к нему нежность и жалость.

Мир природы предстает перед ними как вечная загадка, однако они, не требуя ответов на бесчисленные мучащие их вопросы, сначала принима­ют его сердцем как радостную реальность.

"Мальчик умом, и не умом даже, а природой данным наитием, - пишет Астафьев в "Оде русскому огороду",- постигает замкнутый, бесконечный круг жизни и, хотя ничего еще понять не может и объяснить не умеет, все же чувствует: все на земле рождается не зря и достойно всякого по­читания, а может и поклонения".

Таков первейший постулат астафьевской нравственной позиции.

В "Царь - рыбе" Астафьев продемонстрировал тот мощный жизненный и творческий потенциал, который позволяет ему и сегодня быть в центре внимания критики и читателей, вызывая отклики и споры своим творчест­вом.

Критики расценили повествование в рассказах "Царь-рыба" как серь­езную творческую удачу писателя и заметное явление текущей литературы. Пожалуй, впервые после "Русского леса" Леонида Леонова слово в защиту природы прозвучало так страстно. В обсуждении «Царь – рыбы» принимали участие и массовый читатель, и ученые-спе­циалисты, писатели и критики, биологи и философы. Все говорили об ори­гинальности этой книги, отмечали ее художественное своеобразие, та­лантливость, важность поставленных проблем. Знание существа проблемы, острая наблюдательность, глубокий ана­лиз конфликтных ситуаций, яркие характеры, редкий дар живописания - основные слагаемые, благодаря которым автору удалось так удачно реали­зовать свой замысел.


В книге главный герой - сам повествователь, от лица которого то путем прямых публицистических высказываний, то данными в его восприя­тии художественными картинами, конструируется главная мысль.

Пусть в "Царь -рыбе" не говорится впрямую о новых нормах "экологического поведения", но в споре между современным "естественным" челове­ком Акимом и циничным представителем "цивилизации" Гогой Герцевым как в капле воды, отражается столкновение слепого, потребительского и гуманного, человеческого отношения к природе и приобретает особую убедительность, поскольку местом столкновения становятся не абстракт­ные размышления, а живые человеческие души.

В книге явлена "языческая" первородная свежесть ощущения природы. Поединок "царя природы" с царь-рыбой окончился поражением челове­ка. Рыба воспринимается у Астафьева как существо почти родственное человеку, льнущее к нему от боли, вызывая тем большее раскаяние в том зле, которое вносит человек в природу. В "Царь - рыбе" рыбак оказыва­ется вдруг в положении, когда приходит кара за убийство рыбы, и не просто рыбы, а воплощенного в ней женского начала природы и самой жиз­ни .

Такую нравственную оценку ситуацию невозможно представить в про­изведении, приходящим на память по аналогии - "Старик и море" Э. Хе­мингуэя. Там рыбак, хотя и отдает должное благородству рыбы, но нис­колько не сомневается в своем праве сильного.

В журнале "Литературное обозрение" (1976,№10) при обсуждении "Царь-рыбы" чаще всего звучали слова " защита природы", "экологические проблемы", "ответственность человека перед природой". В итоговом пос­лесловии книга была охарактеризована как осуждение " безумного или ми­нутно -расчетливого подхода к окружающей нас природной среде" и как об­личение " различных видов духовного браконьерства, расточительности, хищничества".

Но при всей важности проблем экологии и охраны природы, поднимае­мых повестью Астафьева, она прежде всего заставляет задуматься не над тем, куда исчезли песец или стерлядь, а над тем, что происходит с челове­ком. Злоупотребляя и разрушая природу, человек разрушает тем самым основы собственного существования и собственного будущего, разрушает сначала духовно, а потом физически.

Постепенно повествование о нашей земле, лесах, реках, животных оказывается повествованием о части нас самих.

В "Царь-рыбе" резко раздвигаются масштабы осознаваемого героем мира. Он, мир, включает всю Землю, всю Вселенную, хотя видится через тайгу, населяющих ее зверей и людей.

Книга Астафьева поднимает фундаментальную философскую мысль - "конечность человеческой жизни и бесконечное и вечное бытие природы", связывая его с проблемами освоения вселенной.

Один из героев повествования называет птиц "таинственными гостями неведомых ночных миров". Он говорит в стихах:


Когда-нибудь придет в тайгу землянин без ружья,

Попробует дослушать и понять все песни,

И, может быть, узнает с горькой мукой,

Как неразумен был и части дик он,

И бил не птиц, а мирных, безоружных к нам посланцев,

Старающихся песнею своей внушить любовь

И доброту ко всякому живому существу.

А на земле его свинцом! Огнем! Обманом!

Не думая о том, что там, в глуби небесных океанов,

В иных мирах,

возьмут да нас, землян, вдруг глухарями посчитают

И встретят выстрелами в грудь...

"Царь - рыба" Астафьева способна придать новый оттенок рас­суждениям об экологии. Писатель жестко, не заботясь о деликатности вы­ражений, обличает современного человека за глупую уверенность в "умс­твенном превосходстве" над природой, за душевную и физическую нечис­топлотность, отталкивающую "чистоплотных зверей".

Но человек есть человек, и страсти его непобедимы. И если эта книга способна и сейчас потрясти нас, то потому, что сосредоточена она все-таки на человеке, его страстях и судьбе, на его способах жить.

В журнале «Новый мир» ( 1999.- №8) опубликованы «Затеси» Виктора Астафьева.

Умудренный жизнью писатель оставляет "затеси" на память о том, что в ней считает важным.

Давно заботит писателя мысль о тонких связях человека с миром природы – этой теме посвящены "Худого слова и растение боится", "Свеча над Енисеем", "Бла­гоговение", "Старая порча", "Сойки не стало", "Диво дивное", "Ночное пространство" и другие «затеси».

До боли жаль, когда человек, умный, сильный, "цивилизованный", калечит данный ему мир, где мелеют полноводные реки, сходят на нет ле­са, исчезают птицы, рыбы, звери. Торжествует "беспощадная" , по определению писателя, жизнь.

"Люди! Исчезла птица сойка! Еще одной жизни не стало возле нас. Люди! Что же вы не кричите? Что вы в набат не бьете? Дети, почему вы не плачете по птичке, дивной, сказочной?"

Путь тот, кому не жаль птицу сойку, бросит Астафьеву обвинение в сентиментальной расслабленности чувств. Мы этого не сделаем. Нам жаль эту сойку, хотя сами мы, к стыду своему, почти ничего про нее не знаем и даже не знаем, как выглядит это "чудо природы, наш российс­кий попугай".


Потерять связь с вечным, подрубить природные корни, разрушить связь с красотой - это трагедия для человека, но он этого, к сожале­нию, часто не понимает. Это и мучает Астафьева. Он ужасается тому, что его современники бездумно теряют связь с миром, с веками сложившимся укладом жизни, с нравственной сферой тру­да, забывают старые могилы, терзают природу, губят себя духовно, не понимая, что " есть ценности, которые близко лежат, да далеко берут­ся".

Не первый раз говорит об этом Астафьев, используя для этого новые пути и средства выражения, но серьезность проблемы все более усугубляется.



Список литературы:

Астафьев В. С карабином против прогресса // Сибирские ог­ни.-1991.-№10

Барташевич Л. "Затеси" для памяти // Москва.- 1999.- №12

Герой и автор в творчестве Виктора Астафьева // Москва .-1986.-№4

Дедков И. Лист на древе жизни // Дружба народов.-19976.-№12

Кузьмичев И. Стремясь к согласию с природой// Нева.-1980.-№12

Кукулин И. Хитрый автор в театре "толстых" журналов : Виктор Ас­тафьев как новокрестьянский Василий Розанов // Ex libris НГ.- 2001.-8 февр.

Лобанов М. Знания и мудрость // Волга.- 1978.-№1

Марченко А. "Стал он кликать золотую рыбку..." : В.Астафьев. Царь-рыба// Нов.мир.- 1977.-№1

Молчанова Н. "Прекрасный голос жизни"// Звезда .- 1976.-№11 Овчаренко

О красоте природы, о красоте человек: обсуждение "Царь-рыбы" В.Астафьева // Лит. обозрение.-1976.-№10

Ремизова М. Покой, гнев и радость: новая проза Виктора Астафьева // Независ. газета.-1999.-17 сент.

Селезнев Ю. В преддверии героя // Москва .-1977.-№8

Хватов А. Взглядом народным: размышления о "Царь-рыбе" Астафьева // Лит.учеба.-1978.-№5




СПИСОК ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ,

ИСПОЛЬЗОВАННЫХ В СБОРНИКЕ


Леонов Л. Барсуки. Соть : Романы.- М.: Известия, 1982

Леонов Л. Дорога на Океан .- М.: Сов.писатель, 1986

Леонов Л Русский лес.- М.:Сов. писатель, 1991

Леонов Л. Пирамида: Роман-наваждение. В 3-х ч.- М.: Журнал «Наш современник», 1994

Распутин В. Повести.- М.:Просвещение, 1990

Айтматов Ч. Белый пароход: Повесть. И дольше века длится день ( Буранный полустанок). Роман.- М.: Худож. лит., 1988

Айтматов Ч. Плаха .- М.:Известия, 1990

Айтматов Ч. Плаха \\ Нов.мир.- 1986.-№6,8,9

Залыгин С. После бури .- М.: Худож.лит, 1988



Залыгин С. Экологический роман \\ Нов.мир.- 1993.-№12

Астафьев В. Царь-рыба.- М.:Современник, 1984


Астафьев В. Затеси \\ Нов.мир.- 1999.- №8
Каталог: ecology -> docs
docs -> Житков, Борис Михайлович (1872-1943). Избранные труды
docs -> В. И. Вернадский. Величие и трагедия ноосферы Книги
docs -> В. И. Вернадский (1863 – 1945) 145 лет со дня рождения русского естествоиспытателя
docs -> В. И. Вернадский (1863 – 1945) 150 лет со дня рождения русского естествоиспытателя
ecology -> Программа дисциплины иностранный язык направление подготовки 022000 Экология и природопользование Профиль подготовки
docs -> Г. Г. Ануфриева. Фитотерапевт-новатор. Заслуженный врач России
docs -> В. И. Вернадский – книги и статьи Вернадский, Владимир Иванович. Дневники
docs -> Сборник работ начинающих исследователей [Текст]: по итогам конференции младших школьников 29 декабря 2012 г в рамках областной

  • Варламов А. Наваждение Леонида Леонова // Москва.-1997.-№4
  • Теракопян С. После итогов, или Все насмарку // Лит.обозре­ние.-1995.-№2
  • ИСПОЛЬЗОВАННЫХ В СБОРНИКЕ
  • Астафьев В. Царь-рыба.- М.:Современник, 1984