Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Личность в философских традициях китая




Скачать 308.56 Kb.
Дата27.06.2017
Размер308.56 Kb.
ТипАвтореферат
На правах рукописи Степанова Лейла Мамедовна ЛИЧНОСТЬ В ФИЛОСОФСКИХ ТРАДИЦИЯХ КИТАЯ Специальность 09.00.11 – социальная философия АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Улан-Удэ – 2010 Работа выполнена на кафедре философии Бурятского государственного университета Научный руководитель: доктор философских наук, профессор Цырендоржиева Дари Шойбоновна Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор Балханов Иван Гаврилович кандидат философских наук Батоин Валентина Баировна Ведущая организация: Институт монголоведения, буддологии, тибетологии СО РАН Защита диссертации состоится 23 апреля 2010 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.022.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Бурятском государственном университете по адресу: 670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24-а, конференц-зал. С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Бурятского государственного университета. Автореферат разослан 22 марта 2010 года. Автореферат размещен на сайте БГУ www.bsu.ru 22 марта 2010 года. Ученый секретарь диссертационного совета доктор философских наук, доцент Кузнецова А.М. общая характеристика работы Актуальность темы исследования. В настоящее время существует множество теоретических подходов к пониманию личности, сформулированных как на базе различных научных дисциплин, так и в рамках определенных культур и религий. Мыслители прошлого и настоящего охватывают широкий спектр вопросов, раскрывающих сущность и природу личности, ее психофизиологический образ, особенности мировоззрения, взаимосвязь с природой и обществом, ее глубинный духовный мир. Дифференциация и взаимовлияние концепций задает понятию «личность» сложную полимерную структуру, которая разрывает данный феномен на «вертикальные» типы – в зависимости от индивидуальных психологических черт индивида, и на «горизонтальные» уровни – по мере оценки его моральных качеств. Частое несоответствие и противоречивость такой классификации вызывает между исследователями полемику по проблеме личности, а если учитывать еще и этнокультурные особенности концепций, то это лишь усложняет поиски базовых детерминант социального бытия человека, что определяет актуальность выбранной темы. Необходимо признать, что сегодня бытие личности протекает в напряженной психоэмоциональной обстановке, в условиях духовного кризиса, межличностного отчуждения и тотального взаимного непонимания. Рост населения, плохая экология, чрезмерная скученность в городах ухудшает стрессовую устойчивость людей, а увеличение и удорожание благ материального мира сопровождается прямопропорциональным обесцениванием нравственных ценностей, что только обостряет проблему личности. Обращение к философским традициям Китая в целях исследования данной проблематики не случайно. В настоящее время мировое сообщество наблюдает за ускоряющимися темпами экономического развития Китайской Народной Республики, протекающими на фоне политической стабильности, социального благополучия и высокого уровня духовно-нравственных ценностей. Мировоззрение жителей Китая основывается на их традиционной философии, которую составляют три религиозно-философских учения - конфуцианство, даосизм и буддизм. Конфуцианцы заложили философские идеи о социальной гармонии, даосы развили теорию о внутренней неразрывной взаимосвязи человека с природой, буддисты преподали практические методы психической саморегуляции, дающие потенциальную возможность сознательно управлять своим нервно-психическим состоянием и моделировать собственное бытие. Охарактеризовать особенности представлений о личности в Китае, упустив из религиозной триады одного из аспектов, невозможно. Лишь проанализировав сущность конфуцианства, даосизма и буддизма в единстве и выделив точки соприкосновения и противостояния этих доктрин, можно определить философские взгляды китайских мыслителей на проблему личности. Именно они могут оказаться теми духовными принципами, которые будут способствовать развитию и полноценной самореализации личности и общества. Степень научной разработанности проблемы. В настоящее время издано большое количество научной литературы по культуре Китая, авторами которых являются как отечественные синологи, так и китайские ученые. Среди философских исследований по проблеме личности в китайской культуре следует особо отметить в работы «Личность в традиционном Китае»1 (отв. ред. Л.П. Делюсин), «Человек и духовная культура Востока»2, выполненной совместно сотрудниками Института Дальнего Востока РАН, Ли Вэйу «Проблема человека в истории философской мысли традиционного Китая»3, Чена Ханне «Эти поразительные китайцы»4, С.А. Ан «Образы человека в философской культуре Китая»5. В данных исследованиях представитель китайской культуры непременно рассматривается через призму социальных отношений, как с позиций традиционной философии, так и в свете современности. А в работе Фу Хаоюаня «Культурологический аспект структуры личности в прозе Юй Цю Юй»6, проводится сравнительный анализ понятий «личность» в европейской и китайской мировоззрениях. Из исследовательских трудов по китайской антропологии следует выделить также книги ученых Фэн Ю Ланя1, Ян Кун Жу2, Ся Ю Цзиня, Су Гуан Хуна и Ю Бяня3, в которых основное внимание уделяется биографии древних китайских философов, а также методологическому обоснованию и философскому анализу выведенных древними мудрецами концепций. В отечественной литературе личность и общество в Китае исследуют известные китаеведы А.И. Кобзев, Е.И. Кычанов, А.С. Мартынов, В.А. Рубин, Л.С. Переломов и др. Авторы пытаются донести до читателя не только богатый и поучительный опыт духовной культуры Китая, но и выделить и обосновать те условия, в которых проявляются личностные моменты. Однако при выведении проблемы личности в Китае, ученые исходят в основном из конфуцианского учения, мало затрагивая личностные аспекты даосских и буддийских учений. Существенный вклад в разработку решения проблемы личности в Китае из числа отечественных востоковедов внесли также Н.В. Абаев, Н.А. Абрамова, Л.Н. Борох, Л.С. Васильев, Н.М. Калюжная, Н.И. Конрад, А.Е. Лукьянов, Т.Г. Мазур, А.А. Маслов, И.И. Семененко, С.А. Серова, М.Л. Титаренко и др. Ученые разработали основные социально-антропологические и психологические аспекты различных школ и направлений китайской философии, провели теоретический анализ древних трактатов, акцентируя внимание на соотношении государственного и семейного, политического и этического, комментируют канонизированную литературу, сопровождая тексты переводами самих источников. Выделяется научное исследование Н.В. Абаева «Чань-буддизм и культурно-психологические традиции в средневековом Китае»4, в которой автор выявляет культурно-психологические традиции китайской нации именно на основе синтеза конфуцианства, даосизма и чань-буддизма. Большой практический интерес для данной исследовательской работы представили труды Г.Б. Дагданова1, давшие представления о поэтах Древнего и Средневекового Китая, их мировоззрении и ценностных установках. Труды Г.Б. Дагданова снабжены переводами оригинальных источников из танской поэзии, сопровождаемые комментариями и оценкой автора. Из буддологических исследований необходимо отметить труды В.П. Васильева, М.Е. Ермакова, И.В. Корнева, С.Ю. Лепехова, Л.Г. Лысенко, В.В. Мантатова, С.П. Нестеркина, В.Н. Пупышева, Е.И. Рериха, Е.А. Торчинова, Л.Е. Янгутова и других авторов. Их исследовательские работы, нередко сопровождаемые переводами буддийских текстов, представляют большую теоретическую и практическую ценность для науки. Так, Л.Е. Янгутов2 рассматривает процесс становления и развития буддийских традиций в Китае, анализирует основные этапы переводческой и комментаторской деятельности буддийских миссионеров. Е.А. Торчинов предлагает читателю переводы основополагающих трактатов китайского буддизма, относящихся к VI–IX векам, из которых в трактате Цзун-ми «О началах человека»3 дается оценка всех основных школ классического буддизма, а также конфуцианства и даосизма с точки зрения китайского буддиста Цзун-ми. Особый интерес представляет культурологическое исследование М.Е. Ермакова4, проделанное на материалах коротких буддийских рассказов – сяошо IV-VI веков, позволяющих воссоздать представления о буддийском монахе и идеале монашества в Китае. С.Ю. Лепехов5 истолковывает основные буддийские категории в буддизме, среди которых даны комментарии и на понятие «личность» в буддийских традициях. С.П. Нестеркин1 выводит философско-психологические аспекты чаньских психологических методик гун-ань. Социально-антропологический аспект в Древней и Средневековой китайской философии подробно излагается А.В. Чебуниным2. Однако, несмотря на значительное количество проведенных исследований, проблема личности в философии Древнего и Средневекового Китая остается в отечественной литературе недостаточно изученной, что определяет актуальность выбранной темы. Объектом исследования является личность в философии Древнего и Средневекового Китая. Предмет исследования составляют представления о личности в учениях Конфуция, Лао-цзы и Шакьямуни (в традициях китайского буддизма). Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является выявление особенностей представлений о личности в китайской традиционной философии на основе социально-философского анализа конфуцианских, даосских и буддийских учений. Для достижения поставленной цели потребовалось решение следующих задач: - выделить основные представления о личности в философской литературе, выявить их специфику и динамику; - изучить разнообразие и сущность понятий «личность» в китайском иероглифическом языке, указать на их источниковедческую базу и исторические предпосылки возникновения; - дать характеристику основным концептуальным положениям Конфуция о личности; - выяснить специфику философских взглядов Лао-цзы о Совершенномудром; - осуществить сравнительный анализ позиций Конфуция и Лао-цзы в понимании личности; - выявить основные тенденции развития представлений о личности в философии китайского буддизма; - провести сопоставительный анализ буддийского учения с конфуцианством и даосизмом. Гипотеза исследования. Понятие личности в Китае сформировалось в процессе взаимодействия трех качественно различающихся между собой учений: конфуцианства, даосизма и буддизма. Противостояние идей Конфуция и Лао-цзы дало возможность китайским мыслителям разработать и сравнить социальные и биологические аспекты представлений о личности, а влияние буддийской философии позволило данные противоположные точки зрения объединить и синтезировать на уровне сознания. Теоретическая и методологическая основа исследования. Теоретической основой данного исследования явились труды отечественных и западных персонологов, известных китаеведов, буддологов, китайские канонические тексты, буддийские сутры и комментарии к ним. Автором использованы философские идеи крупнейших западных мыслителей с античного периода до современности. Особое внимание было обращено непосредственно на канонизированные трактаты Конфуция («Лунь-юй»), Лао-цзы («Дао-дэ цзин»), книги Его Святейшества Далай-ламы («Путь к жизни, полной смысла», «Дхарма», и др.). Методологической основой исследования выступили историко-логический, филологический и компаративистские подходы, а также методы синтеза и обобщения. Историко-логический подход позволил рассмотреть социально-психологические и религиозные предпосылки возникновения понятия личности в философской литературе. Методом филологического анализа выведены основные определения понятия «личность» из широкого спектра разных, зачастую противоречивых теоретических представлений о личности в философской литературе, охарактеризованы специальные термины «личность» в китайском иероглифическом языке. Компаративистский подход позволил осуществить сравнительный анализ различных концептуальных подходов, выявить общие и полярные аспекты учений. Основные положения, выносимые на защиту: Понятие личности в философской литературе вбирает в себя сложный целостный комплекс индивидуальных, социально-психологических, духовных и религиозных областей существования человека. На всем протяжении западноевропейской истории философии, представления о личности кардинально менялись в зависимости от духовных предпочтений мыслителей определенной временной эпохи, отражая крайние формы своего выражения, полностью исключающие предыдущие теоретические подходы. Личность в том понимании, в каком мы привыкли ее обосновывать в западной философии в категориях индивидуальность, божественность, свобода и т.д., не являлась предметом философских дискуссий на Востоке. Китайские мудрецы, формулируя принципы построения социальной гармонии, базировавшейся на идеальном сочетании философского, культурного и политического аспектов бытия личности, не имели необходимости развивать абстрактные, мистические и трансцендентальные темы Смысл понятий «человек», «индивид», «личность» в китайском языке заключен внутри самой матрицы иероглифического знака, который не только обозначает, но и изображает сущность выражений. 4. В учении Конфуция Благородный муж, Цзюнь-цзы, – это социальный этический субъект, заключенный в тесные рамки кровнородственных, профессиональных и политических отношений. Высокообразованный и благородный Цзюнь-цзы призван составить основу идеального современного ему общества на базе традиционных ценностей и этики древних мудрецов. Идея его совершенства заключается в полном подавлении эмотивных переживаний на реакцию окружающей среды, абсолютном послушании и усердии, требующих постоянного самоконтроля и самодисциплины, что регулируется властями. 5. Благородному мужу, активному «человеку культуры», даосы противопоставляют его антипода – пассивного «человека природы», не признающего влияния общества и монаршего авторитета. Даосский принцип недеяния (у вэй), выражавшийся в отходе от общественной деятельности, следовании собственным инстинктивным импульсам и свободном творческом саморазвитии, в корне противоречит конфуцианскому уставу о необходимости следовать этикету (ли), что приводит китайское общество к внешним социальным и внутренним духовным конфликтам. 6. Несмотря на асоциальную направленность даосизма, конфуцианцы признают ценность учения Лао-цзы, наполнившее то духовное пространство, проигнорированное рациональным и прагматичным Конфуцием. Именно даосизм, с его культом простоты, естественности, спонтанности, отсутствия желаний и обязательств предоставляет наибольший простор для свободы и развития личности, загнанной в рамки авторитарного, прагматичного, строго структурированного из норм и правил конфуцианства. 7. Средневековье Китая протекает под знаком буддизма. Китайцам с их социальной ориентацией на гражданский долг и служение государству, их духовным и житейским потребностям более всего импонирует махаянская «религия бодхисаттв», ставшая генеральной в сотериологии китайского буддизма, как наиболее соответствующая китайскому менталитету. Следование идеалу Бодхисаттвы, вобравшего лучшие духовно-нравственные и этические ценности как образцового конфуцианца, так и даосского отшельника, не только позволяет оставаться в миру и заниматься активной общественной деятельностью, но и дает новые возможности для духовного самосовершенствования и творческого самовыражения, чему способствует практика чань-буддизма. 8. Активно приобщившись к буддийским принципам, китайцы не только остаются верны своим традиционным учениям, более того, они все свои усилия направляют на поиски гармонии между конфуцианством, даосизмом и чань, так как обнаруживают в этих трех учениях не самостоятельные и независимые направления, а их взаимосвязь, как соподчиненных моментов единого целого. Научная новизна исследования. В настоящем диссертационном исследовании на основе научной компаративистики проведен социально-философский анализ проблемы личности в западной и китайской научной литературе. В ходе исследовательской работы выявлено, что основные теоретические концепции понятия «личность» в западной мысли и философские взгляды о личности в Китае кардинально отличаются, так как имеют совершенно иные идейно-теоретические обоснования и культурно-исторические предпосылки. Проведена аналитическая разработка специального терминологического аппарата с учетом особенностей китайского иероглифического языка. В области китайской философии выделены главные положения Конфуция и Лао-цзы об идеальной личности, обоснованы преемственность и полярность их позиций. Проанализированы основные тенденции развития представлений о личности в буддийской теории и практике и выявлен идеальный образ совершенной личности в лице Бодхисаттвы, вобравшего в себя лучшие нравственные качества конфуцианского Благородного мужа и даосского Совершенномудрого. Теоретическая и практическая значимость исследования. Результаты и выводы диссертационной работы позволяют осуществить дальнейшее развитие китайской философской антропологии, обеспечивают условия для правильного и адекватного понимания сущности и природы человека в китайской культуре, а также способствуют расширению теоретических представлений о личности, специально направленных на улучшение нравственных приоритетов социального бытия. Материалы и выводы исследования могут быть применены при чтении лекций по общей философии, социальной философии и китайской философии, а также спецкурсов на тему «Личность», «Человек», «Китайские церемонии», «Китайская культура» и т.д. Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждались на научно-практических республиканских и международных конференциях: «Россия и Восток: перекрестки культур. Языки и культура стран АТР. Межкультурное и межязыковое взаимодействие. Структурные, политические, идеологические, экономические, культурные характеристики стран АТР» (Улан-Удэ, 2007), «История азиатской России в культурном пространстве АТР. Батуевские чтения» (Улан-Удэ, 2007), «Проблемы международной коммуникации в преподавании иностранных языков» (Улан-Удэ, 2008), «Философия и современность» (Улан-Удэ, 2009), «Философия. Социология. Современность» (Улан-Удэ, 2010). Основное содержание работы отражено в 9 научных статьях, 4 из которых опубликованы в реферируемых изданиях. Структура диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих 6 параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень научной разработанности проблемы, определяются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи диссертационной работы, раскрываются теоретическая и методологическая основа исследования, научная новизна, научно-практическое значение, указываются формы ее апробации. Первая глава диссертации «Теоретико-методологические основы исследования проблемы личности» посвящена общему методологическому и историко-философскому анализу понятия «личность» в философской литературе, в ходе которого проявляются специфика и динамика западноевропейских и китайских теоретических взглядов на проблему личности. В параграфе 1.1. «Понятие «личность» в философской литературе» рассматриваются основные теоретические подходы к личности в философской литературе, исследуются особенности и генезис развития философских теорий о сущности и природе человека с античного периода до наших дней. Автор отмечает, что сложность философского исследования личности заключена в многогранности и гибкой вариативности феномена «личность», являющегося функциональным центром многих современных научных дисциплин: психологии, социологии, политологии, истории и т.д., Научные разработки исследователей в рамках понимания социального бытия личности зачастую не совпадают и даже взаимоисключают концепции, выведенные иными теоретическими предпосылками – системами мировоззрения и ценностей определенных этнокультур, институтами религиозной жизни, взглядами выдающихся философов, в произведениях искусства и т.д. На протяжении всей западноевропейской истории человечества с античного периода до наших дней ведутся напряженные поиски «личности». Философию греческих философов можно охарактеризовать как детство человеческого самосознания, начальную стадию его социализации. Представитель античной культуры только примеряет к своему образу определение «я», начинает сознавать себя в первом лице, однако личностью себя не признает, только ячейкой полиса и материальной частицей космоса, вследствие чего исследователи характеризуют античную культуру как «безличностную» или «внеличностную». Существование на уровне животных инстинктов, обосновывающихся лишь поверхностным диалектическим анализом, приводят к упадку античной культуры. Только было зародившиеся концепции древних греков о политическом и общественном идеале гражданина отбрасываются внезапной идеей о существовании Божественной Личности, по образу и подобию которого созданы люди. Просуществовав фактически пятнадцать столетий, христианская концепция о грехопадении Адама и Евы под натиском научных открытий проявила свою несостоятельность, что позволило мыслителям эпохи Возрождения объявить, что человек не подобие Бога, а сам – Бог, Сверхличность. Развитие науки и совершенствование диалектических форм мышления повлекло зарождение новых фундаментальных концепций о природе человеческого бытия, в которых основным предметом размышлений становится Сознание. Происходит чрезмерная рационализация форм существования индивида, в результате которой мир рассматривают как продукт только Разума. Увлекшись обоснованием природы и структуры трансцендентального ума, мыслители Нового времени, а затем классики и постклассики немецкой и французской философии уделяют недостаточно внимания нравственному совершенствованию социальных взаимоотношений, что вызывает постепенное удорожание материальных благ и ценностей в урон духовным общечеловеческим моральным императивам. В XIX-XX вв. западно-европейское общество заполучает полную, абсолютную свободу, право на автономию и независимость, возможность распоряжаться своей судьбой по собственному усмотрению. Творческое развитие социального объекта пущено на самотек, что влечет стихийный научно-технический прогресс и допускает две несравнимые по бесчеловечности мировые войны. Наивно продолжая полагать, что человек – это Сверхличность и Творец, люди лишены духовного этического идеала, образца для совершенствования, при этом все реже думают о самосовершенствовании. Существуя в мире, где правят деньги и авторитетные социальные элементы, человек испытывает глубокий и духовный кризис, инстинктивно сознавая, что совершенная природа «личности» остается им непознанной. В параграфе 1.2. «Исторические предпосылки возникновения философской мысли о личности в Китае» проводится общий теоретический анализ основных традиционных представлений о личности в рамках китайской этнокультуры, разрабатывается необходимый терминологический аппарат из выражений, близких по значению понятию «личность» с учетом специфики китайского иероглифического языка, обосновываются исторические предпосылки зарождения национальных религиозно-философских учений Китая. Одной из уникальных особенностей китайской культуры является ее иероглифический язык, один их древнейших на Земле. Фактически появление китайской иероглифики относят к XIV в. до н. э., архаическому периоду правления династии Шан. Именно письменный язык был одним из важнейших факторов, обеспечивших непрерывность духовных традиций и преемственность развития китайской цивилизации на протяжении всей ее долгой истории. Специфика письменного языка Китая заключена в том, что слово представляет собой изобразительный знак, состоящий из черт, графем и фоноидеограмм, зашифровывающих в своей структуре смысл написанного слова. То есть в китайском языке понятие, выражение, категорию не столько обозначают, сколько изображают. Так термин «человек» в китайском языке характеризуется сразу несколькими иероглифическими рисунками, изображающими мужчину, женщину, ребенка и т.д. соответственно. Сложнее с понятием «я», «мое». Столь фундаментальному феномену в западноевропейской философии, определившему самосознание человека, древние китайские каллиграфы не придавали особого значение, обозначая либо бессмысленным набором черт, либо изображая нос ребенка. Что касается категории «личность», в китайском языке она в виде специального знака вовсе отсутствует, упоминаясь лишь в специальных словосочетаниях. Известно, что китайская традиционная философия была заложена в VI-V вв.до н.э. в период правления Восточного Чжоу. К тому времени китайцы этой эпохи уже располагали обширным письменным аппаратом и богатой источниковедческой базой, содержащей летопись и учение предков. Древнейшие памятники письменной культуры содержали письмена предшествующих периодов Шан (Инь, XVII-XI вв. до н.э.), и Западное Чжоу (XI-VII вв. до н.э.), которые собирались и хранились в императорских и княжеских архивах. Древние каноноведы вели не только хронику своей истории, но и тщательно записывали все достижения духовной культуры, прославляющие культуру предков, описывали нравы и обычаи, мысли и чувства простого народа, превратности его жизни, фиксировали особенности социальных и этических отношений и т.д. Основатели китайской философии, Конфуций (551-479 гг. до н.э.) и Лао-цзы (приблиз. 570-490 гг. до н.э.) были теснейшим образом связаны с этой традицией по сбору и хранению информации. В их биографии указано, что Конфуций на протяжении всей жизни занимался изучением и редактированием содержимого архивов, посвящая этому занятию все свободное от службы время, а Лао-цзы служил архивариусом при дворце в княжестве Лу, откуда родом Конфуций. Этим обусловлены предположения историков и востоковедов о том, что оба мудреца были современниками, собеседниками и в своих учениях использовали одну и ту же литературу. Философия Конфуция была реакцией на исторические события, происходившие в годы его жизни – чжоусский двор переживал процесс обмирщения, сопровождавшийся тотальной социально-политической разрухой и ухудшением нравственно-этического состояния общества. В поисках решения этих проблем Конфуций обратился к древней литературе, в процессе исследовательской работы занимаясь и редакторством книг. Плодом его многолетней кропотливой работы стало собрание сборника «Пятиканония» («У цзин»): «Книги Истории», «Книги Песен», «Книги Ритуалов», «Хроники периода Весны и Осени» и «Книги Перемен», добавленной в список книг позже, его последователями. На основе этих трудов, ставших впоследствии величайшим памятником китайской культуры мирового значения, и в полемике с Лао-цзы и были сформулированы нравственно-этические взгляды Конфуция, заложенные в основу моральных императивов китайского общества. Вторая глава диссертации «Личность в философии Древнего Китая» включает философские основы конфуцианского и даосского учений, процесс их становления и развития, сущность их полемики и полярности. В параграфе 2.1. «Личность в учении Конфуция» рассматриваются основные теоретические взгляды основоположника китайской традиционной философии Конфуция, причины зарождения и дальнейшее развитие его философских идей. Конфуций родился в переломный для Китая период, когда вся страна переживала глубокий внутренний социально-политический кризис и страдала от внешней экспансии кочевых народов. Причина заключалась в упадке авторитета чжоусского императорского двора, якобы утратившего Мандат Неба на власть, что повлекло разлад в структуре государственной власти, войны, политические интриги, разрыв кровнородственных связей и т.д. Социальный беспорядок постоянно отражался на жизни Конфуция. Будучи рожден в уважаемой аристократической семье, Конфуций в результате внутрисемейных конфликтов после смерти отца был вынужден жить в бедности, самому зарабатывая на пропитание. В семнадцать лет лишившись матери, повсюду сталкивался с общественной несправедливостью, и получал только низкие канцелярские должности, чего не должно было допускать его благородное происхождение. Обобщив эти и другие факторы, Конфуций пришел к выводу, что основу происходящего общественного хаоса составляет разлад в межличностных отношениях, вызванных утратой элементарных представлений о социальной и религиозной этике. Основываясь на архивных документах, которые Конфуций использует в качестве важнейших источников информации об основе и формах духовного совершенствования, он вырабатывает собственное учение о природе личности, его Пути и предназначении. В своих взглядах он опирается на социально-философские идеи политических деятелей прошлого, Вэнь-вана, У-вана и Чжоу-гуна – фактических основателей чжоусской империи, период правления которых в Китае воспринимают как «Золотой век китайской культуры». Фундаментальную часть мировоззрения Конфуция составляют высказывания Чжоу-гуна, сформулировавшего концепции о Мандате Неба и Культе Предков, зафиксированные в «Книге Истории» («Шу цзин»). В каноне были представлены идеи Чжоу-гуна о Небе как некоей всесильной моральной силе, способной влиять на судьбы людей; о сущности императорской власти и методах правления, о роли и предназначении простого народа; о человеческой природе; о взаимосвязи гармонии в обще­стве и в природе и др. В каноне «О ритуалах» были описаны практические рекомендации по применению наставлений Чжоу-гуна, а также его предшественников Вэнь-вана, У-вана и других императоров, наиболее известных своим идеальным и справедливым правлением. В «Книге Песен» («Ши-цзин») воспевалась мирная и счастливая жизнь китайского народа в период их правления, также осуждались порок и безнравственность. В исследовании показано, что Конфуций в своем учении об идеальной личности Цзюнь-цзы (Благородном муже) возрождает этику и духовные ценности своих предков, подчеркивает моральную значимость ритуалов и церемоний древности, поясняет сущность необходимости хранения и соблюдения традиций. За основу образа Цзюнь-цзы Конфуций берет самих правителей древности, прежде всего Чжоу-гуна и Вэнь-вана, которые представлены Конфуцием носителем самых высших природных, человеческих и божественных качеств. Именно их моральные качества, политические идеи и нравственные принципы были объективированы Конфуцием и представлены жителям Поднебесной в виде незыблемых и имманентных идеалов. В параграфе 2.2. «Полярность позиций Конфуция и Лао-цзы в понимании личности» представлена сущность учения основателя даосизма Лао-цзы как в корне противоречащая конфуцианской философии, выделены точки соприкосновения и взаимовлияния двух доктрин. Формирование даосского течения было напрямую связано с зарождением и развитием конфуцианства. Идеи Конфуция, охватившие всю социальную сферу бытия человека, постепенно внедряются в быт и нравы китайского общества. Такую реакцию древних китайцев на учение Конфуция автор считает вполне обоснованным, так как в тот период политической нестабильности и социальной разрухи общество Китая нуждалось в новых идеях по улучшению и гармонизации обстановки в стране. Когда концепции Конфуция берут на вооружение государственные власти, моральные принципы и ритуализация вводятся практически повсеместно в форме неукоснительных светских правил. Больше всего морально-этических требований было введено в среде чиновничества и властьимущих, что начинает вызывать среди них протест. В диссертации даосизм рассматривается в двух своих формах:: простонародном религиозном даосизме, повлекшим распространение оккультного мистического учения о возможности достижения долголетия и бессмертия, а также философском - отражавшем теоретические идеи Лао-цзы о сущности всемирного бытия Дао. В теоретическом плане с позиции основателя даосизма Лао-цзы сомнению подвержены все принципы Конфуция, заключавшиеся в необходимости подвергать себя постоянному самоконтролю, развивать самодисциплину, соблюдать светский и религиозный этикет. Учитывая, что требования конфуцианцев заключались в практике сдерживать себя в эмоциях, речи и поступках, Лао-цзы определяет их как насилие над человеческой природой, способное повредить внутреннюю духовную структуру личности. Согласно философским взглядам даосизма личность – свободное, независимое, естественное и спонтанное существо, чье поведение обосновано внутренними импульсивными сигналами, напрямую связанными с ритмами космического Дао. Все что требуется от нее, это следовать психофизиологическим потребностям организма и радоваться жизни. В ответ на призыв Конфуция соблюдать ритуал и служить обществу и императору, следуя чувству долга, даосы рекомендуют избегать влияния общества и власти, практикуя отшельничество и полагаясь на совесть. Несмотря на асоциальную направленность даосизма, основы учения привлекают внимание ученой конфуцианской среды своей свободой и естественностью положений. Однако концепции Конфуция и Лао-цзы настолько противоречат друг другу, что китайские мыслители в попытке сочетать их на практике переживают глубокий внутренний духовный конфликт. В третьей главе «Представления о личности в буддийской теории и практике Средневекового Китая» рассматривается процесс взаимовлияния конфуцианства, даосизма и буддизма в рамках учения о сущностном и социальном бытии личности. В параграфе 3.1. «Сущность взглядов буддизма о личности» отражена сущность буддийской философии, представлены основные концептуальные подходы буддистов к проблеме личности. В VI в. до н.э. в Индии зародилось учение, объявившее все жизненные позиции индивида ложными, а внешний объективный мир иллюзорным. Сомнению была подвергнута не только гносеологическая сущность знания, а сущность как таковая вообще. К такому выводу в акте медитативного просветления пришел индийский принц Сиддхартха Гаутама, впоследствии названный Буддой (или Татхагатой). Теория Гаутамы подвергла сомнению всю философскую систему знаний Индии о мировой душе (Атман) и божественной сверхличности (Брахман), зафиксированную в Ведах и Упанишадах и определившую кастовую структуру индийского общества. С позиции буддизма мир, каковым мы его воспринимаем, то есть объективным и независимым от нашего сознания, ума и тела, не существует, как не существует и субъективное, независимое от внешнего мира, индивидуальное «Я». В том, что мы разделяем мир на «я» и «мое» по отношению к якобы «внешнему» бытию, в котором существуют люди и вещи, не относящиеся к моему «Я», заключены все наши страдания. Эти страдания наполняют всю сущность человека и сопровождают его с момента рождения до момента смерти, в промежутке между которыми человек проводит жизнь в физических и душевных муках. Такую форму человеческого существования буддисты называют сансарой. Избавление от страданий в буддизме происходит в момент, когда индивид прекратит разделять мир на субъект-объектное бытие, что требует постижения истинной природы бытия и собственного сознания. В буддизме существует множество школ и направлений, содержащих различные теории и рекомендации, позволяющих достичь просветления, но в основе каждого направления заложены «Четыре благородные истины» и срединный «Восьмеричный путь» Будды. Автор отмечает, что буддисты не рассматривают специально проблему личности, не дают каких-либо обоснований сущности межличностных отношений, не делят людей на хороших и плохих. С точки зрения адептов буддизма, людей нельзя классифицировать по горизонтали, по типам, о них можно судить только по вертикали в зависимости от состояния его загрязненного клешами ума. Сознание личности, которое делится на уровни: от низких грубых до высших и тончайших, – главный предмет осмысления и воздействия буддистов. На грубых уровнях сознания возникают человеческие желания, эмоции, чувства, негативное мышление, высшие же растворяются в единой основе бытия, которая с позиции буддизма, являет собой единое дхармовое «тело Будды». Лишь подавив влияние грубых уровней сознания на свое мировосприятие и осознав себя составляющей частью Будды, человек достигнет своего идеала. Параграф 3.2. «Бодхисаттва как идеал личности в китайском буддизме» посвящен анализу буддизма в рамках китайской этнокультуры и процессу его дальнейшей китаизации под влиянием конфуцианства и даосизма. Первые буддисты прибыли в Китай в I-II вв. н.э. неся с собой свитки, содержащие основы учения Будды в двух формах его восприятия: Хинаяны и Махаяны. К тому времени Китай уже являлся высокоорганизованным государством с четко структурированной системой общества и мощной развитой культурой. Ко времени их прибытия китайское общество переживало тяжелое время политических и социальных неурядиц, которых правители династии Хань (II в. до н.э. – II в. н.э.) не могли урегулировать в связи с разложением идеологической основы страны. Затянувшийся кризис идеологии вызвал ослабление позиций конфуцианцев и активизацию со стороны даосов, разжигавших периодические восстания и крестьянские войны. Так противостояние конфуцианских и даосских мировоззрений достигло своей критической точки, что привело к формированию новых философских школ, которые стремились либо объединить конфуцианскую и даосскую принципы, либо выдвинуть другие философские идеи. В новом учении Будды мыслители Китая увидели спасительную возможность объяснить причины несоответствия собственных мировоззренческих установок, и, найдя между ними компромисс, решить, наконец, свои социально-политические и нравственно-этические проблемы. Общеизвестно, что китайцы испокон веков не доверяли ничему чужеземному, полагаясь лишь на авторитет своих традиционных ценностей и основам национальных учений, заложенных предками в глубокой древности. Этим были обусловлены установки китайцев, что за периферией проживают лишь племена варваров, чья культура не достойна их внимания и изучения. Лишь сложная социальная обстановка в стране на фоне политической нестабильности и духовно-нравственной деградации вынудила китайское научное сообщество обратиться к буддийской философии, вызвавшей доверие мощью и глубиной огромного теоретического материала, так как письменные источники всегда пользовались уважением китайцев. Понадобились столетия упорного кропотливого труда буддистов и китайских ученых по переводу и освоению содержания индийских сутр и шастр, прежде чем обе стороны достигли взаимопонимания и адекватной интерпретации основ буддизма в категориях китайского языка. В процессе освоения буддийских идей происходила сложная полемика по отстаиванию китайцами приоритета своих традиционных философских учений, однако значимость и непреложность буддийских истин они также были вынуждены признать. В свою очередь, буддизм тоже подвергался сильной внутренней и внешней трансформации под воздействием конфуцианских и даосских концепций, все больше отличаясь от своей ранней индийской версии. В результате культурного смешения буддийского и китайского традиций была максимально развита махаянская трактовка учения Будды, согласно которой каждый человек в своей сущности уже является Буддой, пребывает в нирване, которую ложно принимает за сансару, и в потенциале уже в настоящей жизни сможет получить просветления, даже не вступая в ряды монашеской сангхи. Все, что было необходимо, это следовать заповедям Будды о «Четырех благородных истинах» и «Восьмеричном пути», поддерживать буддийскую общину, заниматься благотворительностью, а в свободное время постигать основы буддийской литературы, прежде всего Праджняпарамиту, увеличивающую благость мирян в сотни и тысячи раз. Помимо изучения буддийского теоретического материала, китайцы активно постигали медитативную практику совершенствования, наилучших результатов по обучению которым добилась наиболее китаизированная буддийская школа Чань. Идеалом совершенствования в буддизме Махаяны является Бодхисаттва – просветлившееся существо, по доброй воле отказавшийся от ухода в нирвану ради спасения всего живого. Китайский буддизм основал целый институт святых Бодхисаттв, к которым отнесли и своих мудрецов Конфуция, Лао-цзы и их последователей. В китайской версии Бодхисаттва выступал в лице просветленного мирянина, отличающегося высшими нравственными качествами и преисполненный чувствами сострадания и сопереживания ко всему окружающему животному и растительному миру. Лучше всего раскрыть свои возможности Бодхисатвы мирянин может, соблюдая 10 видов доброты, среди которых шесть самые основные – это соблюдение заповедей, щедрость, стойкость, прилежание, медитация, мудрость. Учение о Бодхисаттве на практике наиболее полно объединяло в себе все основные теоретические положения буддизма Махаяны о тождестве духовного и материального, единого и общего, нирваны и сансары, как нельзя лучше объясняло концепцию о наличии сущности Будды во всех существах, даже обладающих дурной кармой, не противореча китайским и даосским философским основам. В конечном итоге, реализация практики Бодхисаттвы ослабила значимость монашеской сангхи, к тому же все чаще подвергавшейся давлению со стороны властных структур, а в эпоху Тан император У-цзун (841-846 гг. н.э.) своими жестокими гонениями на монахов навсегда подорвал экономическую мощь буддийской общины. Но, несмотря на это, буддийские принципы духовно-нравственного совершенствования были уже глубоко заложены в культуру китайского общества и продолжают влиять на него и сегодня. В заключении автор подводит общие итоги, формулирует основные выводы и результаты исследования. Основные положения и выводы диссертации отражены в следующих публикациях: Степанова Л.М. Проблема личности в учении Лаоцзы о Совершенномудром Л.М. Степанова Вестник Бурятского государственного университета. Вып.6. -Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. -– С.24-29. (реферируемое издание). Степанова Л.М. Мудрость Конфуция Л.М. Степанова Вестник Бурятского государственного университета. -Вып.14.- Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. – С.20-23. (реферируемое издание). Степанова Л.М. Полярность позиций Конфуция и Лао-цзы в понимании совершенной личности Л.М. Степанова Вестник Бурятского государственного университета. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2009. – Вып. 6. – С. 16-18. (реферируемое издание). Степанова Л.М. Представление о личности в китайском буддизме Л.М. Степанова, Д.Ш. Цырендоржиева Вестник Бурятского государственного университета. - Вып. 14. - Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2009. – С. 151-154. (реферируемое издание). Степанова Л.М. Влияние детских переживаний Конфуция на становление его личности Л.М. Степанова Фрейд и неофрейдизм: материалы научной конференции, посвященной 150-летию со дня рождения З.Фрейда. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2007. – С.43-51. Степанова Л.М. Проблема личности в китайской традиционной философии Л.М. Степанова История азиатской России в культурном пространстве АТР. Батуевские чтения. - Улан-Удэ: Изд-во ВСГАКИ, 2007. – С. 425-433. Степанова Л.М. «Тхень я» как классическая модель получения знаний в Китае. Конфуций и современность. Л.М. Степанова. Проблемы международной коммуникации в преподавании иностранных языков.– Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. – С. 225-228. Степанова Л.М. Проблема личности в учении конфуцианства. Л.М. Степанова Философия и современность: сборник статей Отв. Ред. Д.Ш. Цырендоржиева. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2009. – С. 100-106. Степанова Л.М. Ритуал в традиционной культуре Китая Л.М. Степанова Философия. Социология. Современность: сборник статей Отв. ред. Д.Ш. Цырендоржиева. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2010. – С. 154-163. Св-во РПУ-У №1020300970106 от 08.10.02. Подписано в печать 19.03.10 Формат 60х84 116 Усл. печ. л. 1,3 Тираж 100. Заказ №703 Издательство Бурятского госуниверситета 670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24а 1 Личность в традиционном Китае. – М., 1992. – 325 с. 2 Человек и духовная культура Востока. – М., 2000. – 162 с. 3 Ли Вэйу. Проблема человека в истории философской мысли традиционного Китая: (Очерки истории кит. философии) Ли Вэйу. – М., 1992. – 36 с. 4 Чен Х. Эти поразительные китайцы Х. Чен. – СПб., 2006. – 255 с. 5 Ан С.А. Образы человека в философской культуре Китая С.А. Ан; - Барнаул, 2006. - 231с. 6 Фу Хаоюань. Юй Цю Юй сань вэй дуй вэньхуа жэньгэ дэ дуоюань тантао = Культурологический аспект структуры личности в прозе Юй Цю Юй Фу Хаоюань. – Улан-Удэ, 2008. 1 Жэнь шэн чже сюэ = Философия жизни Фэн Ю Лань. – Гуаньси, 2005. – 191 с. 2 Жэнь шэн чже сюэ = Философия жизни Ян Кун Жу. – Пекин, 2005. – 290 с. 3 Чжунхуо мин жэнь бай чжуань = 100 великих людей Китая. В 4-х т. – Цзилинь, 2003. 4 Абаев Н.В. Чань-буддизм и культурно-психологические традиции в средневековом Китае Н.В. Абаев; Отв. ред. Л.П. Делюсин;– Новосибирск, 1989. – 271 с. 1 Дагданов Г.Б. Отражение буддийских мотивов в творчестве Ван Вэя Г.Б. Дагданов Буддизм и средневековая культура народов Центральной Азии. – Новосибирск, 1980. – С. 151-155. 2 Янгутов Л. Е. Традиции Праджняпарамиты в Китае = Traditions of the Prajnaparamita in China Л.Е. Янгутов; РАН, Сиб. отд-ние, Ин-т монголоведения, буддологии и тибетологии; Отв. ред. С.Ю. Лепехов. – Улан-Удэ, 2007. – 265 с. 3 Юань жэнь лунь = О началах человека Пер. Е.А. Торчинова Торчинов Е.А. Философия китайского буддизма Е.А. Торчинов. – СПб., 2001. – С. 159-195. 4 Ермаков М.Е. Мир китайского буддизма: По материалам коротких рассказов IV-VI вв. М.Е. Ермаков. – СПб., 1994. – 238 с. ­ 5Лепехов С.Ю. Герменевтика буддизма С.Ю. Лепехов, А.М. Донец, С.П. Нестеркин; РАН, Сиб. отд-ние, Ин-т монголоведения, буддологии и тибетологии; Отв. ред. Б.В. Базаров. – Улан-Удэ, 2006. – 260 с. 1 Нестеркин С.П. Гун-ань в культурно-психологической традиции Чань-буддизма (анализ доктринальных основ) С.П. Нестеркин Буддизм и культурно-психологические традиции народов Востока. – Новосибирск, 1990. – С.22-43. 2 Чебунин А.В. Социально-антропологический аспект в древней и средневековой китайской философии (до Х в.): автореф. дис. … канд. филос. наук А.В. Чебунин. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2001; Чебунин А.В. Человек и общество в китайском буддизме: автореф. дисс. . .. докт.филос. наук А.В. Чебунин. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2010. – 41 С.

  • Научный руководитель
  • Балханов Иван Гаврилович кандидат философских наук Батоин Валентина Баировна Ведущая организация
  • Актуальность темы исследования.
  • Степень научной разработанности проблемы.
  • Объектом исследования
  • Цель и задачи исследования.
  • Теоретическая и методологическая основа исследования.
  • Основные положения, выносимые на защиту
  • Научная новизна исследования.
  • Теоретическая и практическая значимость исследования
  • Апробация результатов исследования.
  • Структура диссертационного исследования.
  • ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во введении
  • Первая глава диссертации «Теоретико-методологические основы исследования проблемы личности»
  • В параграфе 1.1. «Понятие «личность» в философской литературе»
  • В параграфе 1.2. «Исторические предпосылки возникновения философской мысли о личности в Китае»
  • Вторая глава диссертации «Личность в философии Древнего Китая»
  • В параграфе 2.1. «Личность в учении Конфуция»
  • В параграфе 2.2. «Полярность позиций Конфуция и Лао-цзы в понимании личности»
  • В третьей главе «Представления о личности в буддийской теории и практике Средневекового Китая
  • В параграфе 3.1. «Сущность взглядов буддизма о личности»
  • Параграф 3.2. «Бодхисаттва как идеал личности в китайском буддизме»
  • В заключении
  • Степанова Л.М. Мудрость Конфуция / Л.М. Степанова // Вестник Бурятского государственного университета. -Вып.14.- Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. – С.20-23. (реферируемое издание).