Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Лев Иванович Филатов Форварды Лев Филатов Форварды




страница9/12
Дата15.05.2017
Размер1.79 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

ВИКТОР КОЛОТОВ
Осенним вечером 1970 года проводился в Лужниках товарищеский матч СССР – Югославия, ничем не примечательный. Наши выиграли 4:0 спокойно, без затруднений. И только одна фамилия привлекла внимание: Колотов. «Кто такой, откуда?» Оказалось, из казанского «Рубина», клуба первой лиги. Случай редкий сам по себе, а тут еще неизвестный парень забил гол, и фамилию его, появившуюся на табло, поневоле пришлось запомнить. Как видно, тренер Валентин Николаев остался им доволен, и в следующем матче, на Кипре, снова играл полузащитник из Казани.

А потом – обычная история. Как семь городов спорили за право считаться родиной Гомера, так и несколько клубов высшей лиги загорелись мечтой о Колотове. Дело кончилось хлестким газетным фельетоном – молодому казанскому полузащитнику, растерявшемуся под напором зазывал, крепко досталось.

Переходы футболистов из команды в команду, если окинуть взглядом обширное прошлое нашего футбола, в целом ряде случаев вели к добру. Напомню хотя бы, что вошедшие в историю как классические команды ЦДКА и московского «Динамо» послевоенных лет, вероятно, таковыми не стали бы, если бы в их ряды не вошли форварды Николаев и Карцев из «Локомотива», Г. Федотов и Бесков из «Металлурга», Дёмин из «Спартака», С. Соловьев из ленинградского «Динамо».

Правда, верно и то, что глубочайшим, нежным уважением пользуются люди, сохранившие верность одному клубу. Вполне понятное, трогательное, идиллическое чувство. Если иметь в виду членов федотовского Клуба, назову Блохина, Иванова, Стрельцова, Пайчадзе, Гогоберидзе, Симоняна, Ильина, Банишевского, Красницкого, Малофеева, В. Федотова, Кипиани. И все таки язык не повернется объявить тех, кто однажды переменил команду, людьми подозрительными, с червоточинкой. Для этого надо быть злопамятным, ограниченным фанатиком, потерять ощущение реальности.

Если пренебречь заядлыми летунами, которые ищут удобной жизни по той причине, что не являются большими мастерами, не чувствуют себя уверенно и прочно, лишены чувства собственного достоинства, то переходы (а их не так уж и много, заметны они из за дыма вокруг них раздуваемого), если они серьезны и разумны, не просто оправданны, но и желательны, необходимы. Несколько примеров я привел. Вот и другие: Пономарев, Маркаров, Хусаинов, Шенгелия, Дементьев, Нодия, Якубик, Гаврилов, Газзаев. Все они в другом клубе либо оказывались в более благоприятных игровых условиях, либо испытывали моральное облегчение, и их мастерство расцветало. В широком смысле слова, с точки зрения интересов общего футбольного хозяйства, это было вполне рентабельно.

Колотову полагалось состоять в одном из ведущих клубов – лишь в этом случае его появление в сборной обещало стать постоянным. Не хочу поминать старое: скорее всего, у юного Колотова закружилась голова и он что то напутал. И однако (случай с Колотовым не первый и не последний), нельзя не заметить односторонности нашего футбольного правосудия – оно идет по простейшему пути, сосредоточивая огонь на том, кому морочили голову, а не на тех, кто морочил. По моему глубокому убеждению, именно эти лица, неспроста тщательно маскирующиеся, должны в первую голову фигурировать в фельетонах и подвергаться наказаниям. От их бойкой, бесцеремонной прыти весь сыр бор.

В конце концов Колотов уехал по правильному адресу, в киевское «Динамо», к хорошему тренеру А. Севидову, в классную команду, после небольшой заминки копившую новую силу.

Происшествие давнее. Тем не менее есть смысл его вспомнить. Не из за его начала, а из за конца. Колотов явил собой пример мастера, который безукоризненным служением футболу как в клубном, так и во всесоюзном масштабе не просто замолил заблуждения молодости, но и доказал, насколько важно футболисту найти свое место, как много он способен совершить, если окажется в подходящей компании, под началом дельных тренеров, если примет участие в турнирах высокого ранга.

Колотов – один из самых титулованных наших футболистов. Он не испробовал свои силы только на чемпионатах мира, что его беда, но не вина. Он завоевывал медали чемпионата страны, чемпионата Европы, олимпиад, Кубка СССР. Кубка кубков и Суперкубка, несколько раз был первым в «33 лучших». И в Клуб Г. Федотова вошел, став в нем единственным представителем игроков середины поля. Мог бы и не входить, никто этого от него не требовал – у него и без того на поле была уйма обязанностей. А он вошел, потому что рвался забивать голы. И тут уже не одно умение или тренерское задание – это характер, человеческая сущность.

Игрок поразительной активности, ничто не казалось ему менее или более необходимым, он готов был отвечать за все происходящее. В обороне ворот усерден, терпелив, отважен, и, посмотрев его за этим занятием, нельзя было не произнести: «Вот твердый защитник!» И не считал это эпизодом, помощью тем, кому по штату полагалось обороняться. Нет, вместе с ними, в одном ряду, сколько нужно, отбирал мяч, подставлял грудь, кидался в рискованные подкаты.

Тут же мы его видели среди атакующих, мчащегося со всех ног к мячу, посланному вперед, и теперь хотелось воскликнуть: «Вот истинный форвард!»

Длинноногий – трусы ему казались коротковатыми – он перемахивал через поле по лосиному, часто без мяча, в ту точку, где надеялся его повстречать. То был один из вариантов атаки киевского «Динамо», да и сборной, колотовский вариант. С одного фланга мяч перебрасывали на противоположный, и он туда несся, вратарь и защитники противника не успевали перестроиться, перед Колотовым оказывался открытый угол ворот, и он бил в упор. Этот комбинационный росчерк тайны в себе не содержал, геометрически был прост, но для него требовался Колотов – у другого ничего бы не вышло, никто не был способен с середины поля, из толпы игроков вынестись, всех оставив за спиной, и явиться к мячу как из под земли.

Большому мастеру, имеющему партнеров средних способностей, обычно приходится разрываться на части, ему в каждом матче вменяется в обязанность больше разумного. Рядом с Колотовым были Мунтян, Веремеев, Буряк, Коньков – ткачи, плетущие узоры командной игры, и ему, не столь искусному в передачах, не требовалось делаться диспетчером. Рядом были молодые форварды Блохин и Онищенко, из тех, кому голы снятся по ночам, и ему не было нужды опасаться, что, кроме него, забить некому. Его игра была уравновешенна, ясна, легко вплеталась в общую игру команды и, в свою очередь, ее обогащала и разнообразила. Вот и осталось впечатление, что Колотов сумел на поле выразить себя полностью. Для игрока это большая удача. Как и для футбола.
ВИТАЛИЙ СТАРУХИН
Почему то считается, что лучший футбольный возраст двадцать три двадцать пять. Возраст, что и говорить, прекрасный. Но не перечесть случаев, когда форварды в тридцать, а то и старше начинают заколачивать голы еще хлеще, чем в молодые годы, и вокруг них тогда вскипает всеобщий интерес, подчеркнуто сочувственный, особенно у людей в годах, бывалых болельщиков, которые радуются так, словно этот форвард и за них постоял. Возьмем и пофантазируем: каков был бы футбол, если бы возраст расцвета наступал от тридцати до сорока, в ту пору, когда мужчины в полной мере набираются опыта и разума? Я думаю, что футбол в их исполнении смотрелся бы интереснее и уж наверняка заслуживал названия «интеллектуальный». Не потому ли и случаются такие взрывы у 30 летних форвардов, что они к этому моменту постигают те тайны футбола, которые не давались в юности?

Один из поздних бомбардиров – Виталий Старухин. Год 1979 й, год «Спартака», во втором сезоне после возвращения в лигу высшую из первой выигравшего чемпионское звание. Такой сюрприз способен затмить все остальное, тем более что у «Спартака» великое множество болельщиков по всей стране. Нет, не затмил: в ту осень симпатизировали Старухину, центрфорварду «Шахтера», забившему в матчах чемпионата 26 мячей и выигравшему приз «Труда». Дальше – больше. В предновогодних выборах лучшего футболиста года предпочтение у журналистов получил Старухин, опередивший по популярности звезд «Спартака». Его бомбардирское достижение было столь поощрено еще и потому, что совершил он его в «роковые» для футболиста 30 лет. В подобной ситуации выборщики про себя думают: «те» еще успеют, а «этому» другого случая не представится.

Старухина я намеренно назвал центрфорвардом, хотя и знаю, что в конце семидесятых этот термин отдавал старинкой. А он оставался центрфорвардом и по району действий, «переезжать» из которого не собирался, и по всем повадкам. Достаточно высокий, рано облысевший и потому выглядевший особенно крупноголовым, Старухин имел любимое занятие: подстеречь высоко летящий мяч и боднуть его в сетку. В годы, когда играл Старухин, он был общепризнанным, а точнее сказать, единственным мастером игры головой. Он не особенно высоко выпрыгивал, как это умеют английские центрфорварды, нет, он угадывал ту точку, где ему следовало оказаться. Вряд ли его удары головой надо представлять эффектными, напротив, они совершались обычно незаметно, в столпотворении. Одно резкое касание, и мяч скрылся из виду, только что летел, а теперь гните спину и доставайте его из ворот! С детских лет любил он забивать головой, имел к этому способности и развивал их. Все, не только защитники, а и любой человек на трибунах, знали, чем силен Старухин. И все таки он улучал мгновение, подкрадывался, и его голова обрывала полет мяча.

Мяч сам не летает. Партнеры знали любимые точки своего центрфорварда и заученно навешивали мяч то к ближней, то к дальней штанге. Говорят (правда, как проверишь?), что головой он забил половину своих мячей. Впрочем, это правдоподобно.

Умел он – и тоже как заправский центрфорвард – выскочить, а то и продраться прямиком к воротам. Он не был шустрым, чтобы лавировать и проскальзывать, движение его угадывались заранее, но надо же и остановить массивного человека! Останавливали. И тут вспыхивало разноречие. Одни негодовали, что опять Старухин разлегся и вымаливает несуществующий штрафной, притворяется, другие горячо брали его сторону, клеймили, обидчиков, выкрикивали: «Так и гибнет футбол!» Спорщиков в случае со Старухиным не так легко рассудить. Бывало (он сам это печатно признавал), что лежал на траве дольше, чем требовали медицинские нормы, и падать старался во всю длину, подрагивая, чтобы наверняка тронуть сердце, присутствующих, а арбитров особенно. Может быть, картинность была формой протеста. Не исключаю и того, что он не был от природы устойчив на ногах. Как бы то ни было, повторения приедались, и судьи не слишком ему доверяли. В конце концов пантомимы оборачивались против Старухина – нередко свисток помалкивал, когда его цепляли явно сверх допустимого.

Так уж сложилась футбольная мораль, что стадион отдает предпочтение игрокам, которые прилагают все усилия, порой отчаянные, чтобы преодолеть праведное и неправедное сопротивление, балансируют, скачут на одной ноге, касаются земли и выпрямляются на бегу и все же берут свое, обгоняют, проталкивают мяч товарищу или ударяют в сторону ворот. Такими нельзя не восхищаться. Они, если растянутся на газоне, то в положении дальше ехать некуда, и судья не ошибется, наказав обидчика. Я всем сердцем за таких игроков. Но мораль моралью, а есть параграфы правил.

Свой 101 й гол в зачет Клуба Старухин забил с пенальти, назначенного английским судьей в матче «Шахтера» с западногерманским «Айнтрахтом» осенью 1980 года, после того, как Старухина сбили и он с привычной драматичностью растянулся. Потом говорили с иронией: «Наш судья пенальти ни за что не дал бы – не поверил бы». Англичанин не имел предвзятого мнения, он руководствовался исключительно пунктом правил. Думаю, что в матчах внутреннего календаря Старухин недобрал порядочно штрафных; защитники, ему противостоящие, тоже ведь знали о судейском предубеждении, знали, что могут позволить себе с ним лишнее. Несправедливость коллизии усугублялась извечным предпочтением в судейских наказаниях, отдаваемым обороняющимся. Проще и безопаснее наказывать форвардов за малейшую провинность в штрафной площади; если же делать это поровну, то неприятностей и конфликтов не оберешься.

Когда Старухина избрали лучшим игроком года, немедленно раздались голоса: «В сборную его! Почему не берут?» К. Бесков, стоявший тогда во главе сборной, и бровью не повел. Это был не первый случай, когда выражалось недоумение по поводу дискриминации любимца. Один много забивает в чемпионате, другой потрясает аудиторию дриблингом на краю, третий бегает исключительно быстро, четвертый стреляет как из пушки метров с сорока… «Чего еще надо, а в сборной их нет!»

Футболистов постоянно делят на категории, классифицируют, хотя абсолютно надежных, объективных критериев не видно. Есть списки «33 лучших», символические сборные – недели, месяца, года, выборы игрока года в странах и на континентах Журнал «Киккер», издающийся в ФРГ, присваивает на свой страх и риск футболистам звание государственного значения, международного и мирового. Одни выделяются во внутренних соревнованиях, в бундеслиге, другие – в международных, когда защищают честь клубов и сборной, ну а третьи, мирового значения, – они, понятно, наперечет – достойны состоять в сборной команде всего мира.

Практичнее всего тот отбор, который происходит при формировании сборной команды страны. В круг кандидатов попадают игроки, говоря попросту, хорошие. А дальше тренер, если он проницателен, наделен даром предвидения, из всех «хороших» оставляет не обязательно «самых хороших», а тех, кто способен соответствовать уровню игры сборной, такой, какой он ее замыслил. Тренер руководствуется многими соображениями, а в наши дни к его услугам и разного рода точные объективные обследования. И все таки его выбор в том случае окажется удачным, если он сумеет поделить «хороших» игроков на годных только для клубов и тех, кому самое место в сборной. Мы помним, сколько случайных игроков перебывало в сборной в разные годы и сколькими интересными мастерами пренебрегали. Большая часть ошибок, по моему, на этой почве.

Старухин для «Шахтера» был находкой. Команда и тренеры продумали и отрепетировали «игру на Старухина». Большинство решающих моментов создавалось с его непременным участием. Когда он на поле не выходил, чего то не хватало. Игра «Шахтера» со Старухиным выглядела организованной, команда брала Кубок СССР, занимала призовые места в чемпионате.

Но то, что подходит клубу, сборную далеко не всегда устраивает. Ей полагается быть готовой к любой разновидности игры. А сборные, стремящиеся к ведущему положению, обязаны, следуя наисовременнейшим тенденциям, идти дальше, придумывать что то свое. Взять на вооружение надолго вариант частного характера она не имеет права – ее быстро раскусят, среди ее противников нет наивных, класс всех действующих лиц выше, чем на клубном уровне. Поэтому не раз можно было наблюдать, как тот или иной герой внутреннего чемпионата, восхищавший своими личными приемами, выглядел инородным в сборной.

Старухин замечательный, прямо таки образцовый клубный форвард. Такие, как он, – редкие люди, благодаря им повседневный футбол, главный наш репертуар, смотрится с неоскудевающим интересом.
АНДРЕЙ ЯКУБИК
За трехзначным числом забитых мячей, которое через черточку стоит против фамилии Якубика в списке членов Клуба, просвечивает лик судьбы с чертами размытыми и странными, с переплетением обстоятельств горестных и счастливых, где футбол и жизнь в тугом узле.

Был в московском «Динамо» полузащитник Андрей Якубик. Свой, с Красной Пресни. Играл себе и играл, компании не портил, но и нельзя сказать, чтобы украшал. На трибунах к нему относились по доброму. Статью парень вышел, сильный, рослый, знали, что ударить может по воротам так, что и мяча в полете не увидишь, ждали этого его удара залихватского не то чтобы с надеждой, как чего то обязательного, а при случае, вдруг прорвется… Забивал он изредка, но голы его нравились. Был честен в командной работе, себя не жалел, честен и в манерах, подвохи и грубость ему не по нутру. Играл. а погоду не делал.

«Динамо» – команда с претензиями. Другим неудачи, скромные места как с гуся вода, а ей не прощали – не могли примириться с тем, что она не на самом верху. Меняли тренеров, тасовали игроков, а все не то, не истинно динамовское, хотя случалось, команда ненадолго всходила по турнирной лесенке. В таких случаях молва, скорая на расправу, виноватит любого, все нехороши. И Якубику ничего не прощали, находили, что он и неловок, и поля не видит, и по воротам ленится бить, хотя и может, посвистывали его оплошностям. Злой досады он у болельщиков, пожалуй, не вызывал, но сложилось мало помалу мнение, что он – не для «Динамо», точнее, не для того «Динамо», которое витало в воображении людей, помнивших славное прошлое клуба и с нетерпеливой горячностью полагавших, что дело легко поправить, если заменить трех четырех игроков, только и всего. Такое мнение в секрете не держится, да и руководители команды его охотно принимают – им же нужно чем то заслониться! Ну а игроки, попавшие в немилость, напрягаясь в желании делать все как можно лучше, и вовсе теряют свободу движений, необходимую мастеру, ссутуливаются, у них перестает получаться и то, что они умеют. Они даже рады не выходить на передний план, не показываться, отработать бы без грубых ошибок все, что обязаны. Твердый, жесткий переплет, вырваться из него не просто. Чем дальше, тем труднее было Якубику, становился он на поле человеком без определенных занятий. А годы шли. И у «Динамо» ничего не вытанцовывалось, и Якубику как футболисту грозило забвение. Еще немного, и конец игре, а потом если и вспомнят, то разве что из за забавной, детской фамилии – «Я – кубик».

После трагической гибели футболистов «Пахтакора» клубу этому пришли на выручку. Из разных городов в Ташкент были посланы игроки, «Пахтакору» предоставили три льготных сезона с сохранением места в высшей лиге, пока организуется новая команда. Среди командированных был и динамовец Андрей Якубик. Он шел на доброе дело, этот честный парень, не зная, конечно, что его ждет. Да и кто тогда об этом думал! А для Якубика, против отъезда которого «Динамо» не возражало, это был и выход из запутанного, двусмысленного положения.

Во вновь созданном «Пахтакоре» он сразу заиграл. Словно вздохнул всей своей широкой грудью. И побежал по полю легко, и голы принялся забивать, и признание трибун получил. Заново начал 27 летний мастер, когда по всем устоявшимся представлениям полагалось бы ему мирно «доигрывать». А он вошел в «Пахтакор», будто ничего до этого не было, только и открылся ему большой футбол, поманил, притянул, посулил все те свои трудные радости, которые прежде не давались.

Увидев такого Якубика, «Динамо» вернуло его домой.

Попытка обратной пересадки ничего не дала, несовместимость сказывалась по прежнему, игроку, глотнувшему вольного ветра, возвращаться в подсобные рабочие было ни к чему. Он не мог стать динамовским Якубиком, но «получше». Он был уже заметным пахтакоровским игроком, успел привыкнуть к полному доверию партнеров, веривших, что он, Якубик, решит исход матча голом. И Якубик вскоре вернулся в команду, ставшую его командой.

Говорили: «Якубик раскрылся». Это и есть поворот судьбы. Он не был в состоянии научиться играть по другому – не тот возраст, да и вообще таких чудесных превращений футбол не знает. Будучи в «Пахтакоре», он делал все то, что умел, находясь в «Динамо». Если бы Якубик из классной команды ушел в заведомо среднюю и там «раскрылся», это не удивило бы – не так уж редко иные футболисты следуют старинной заповеди: «Лучше быть первым парнем на селе, чем последним в городе». Но он сумел наилучшим образом себя проявить в «Пахтакоре», который в те годы не только не уступал ни в чем московскому «Динамо», но, пожалуй, превосходил его в командной игре.

Бывает, что форвард начинает играть в команде роль исключительную, партнеры считают себя обязанными держать его в поле зрения, отдавать ему тут же мяч, все заслуживающие внимания события разворачиваются вокруг него, и зрители надеются, что только при его участии что то может удастся, а без него не на что рассчитывать. Такой премьер, как правило, футбольно одарен. Но надежности в игре на одного не так уж много: то его закроют защитники, то он окажется не в духе, а то вдруг примется покрикивать на партнеров, желая показать, что ему невмоготу в обстановке непонимания и примитива. В таком образе футбольных действий есть что то любительское, дачное, нарушается одно из важнейших установлений футбола высокого класса о соблюдении чувства меры в том, что делают один и девять остальных полевых игроков, создается крен, перекос, фальшивая нота, игра теряет складность и разумность, распадается на эпизоды с «его» участием, интересные, и все остальные, ничего не значащие, проходные.

Якубик в «Пахтакоре» премьером не сделался, хотя и забивал регулярно наиболее значительные голы. Он успел получить в «Динамо» хорошее воспитание, когда командой руководил К. Бесков, кстати и заметивший Якубика. Чувством меры он был наделен: трудиться, перемещаться по полю, разыгрывать мяч, выходить на ударную позицию – наравне со всеми. Это как нечто само собой разумеющееся. А сверх того, коль скоро необходим его завершающий удар, он обязан быть особенно зорким, находчивым в мелькающих и ускользающих ситуациях, годных для этого удара. Это то, что он вменял себе в обязанность в каждом матче.

Мы все легко и охотно принимаем на: плечи груз обязанностей, если видим, что выполнения их ждут, надеются, что мы с ними справимся, и идут нам навстречу в том, что для этого требуется. Якубику вместо жесткой, ограниченной тактической роли, которую он имел в «Динамо», предоставили в «Пахтакоре» роль свободную, роль лидера. Его зона – зона атаки, чужая половина поля, где он должен и затевать атаки и доводить их до конца. Волна, им самим поднятая, выносила его к воротам противника, а там дело за ударом. За Якубика никто из партнеров не играл лишнее, его угоднически не искали – он был среди всех, но своего момента не упускал. Все, что он не сыграл смолоду, он наверстал, отыграл в зрелые годы. Это не было второй молодостью, это была молодость, несколько задержавшаяся. Игроки, которым за тридцать, то и дело чем то выдадут свой возраст. Якубик и в тридцать три, уже войдя в федотовский Клуб, был неотличим от молодых партнеров и продолжал забивать. Тот же самый Якубик по своему футбольному умению, которого мы помнили в «Динамо», и неузнаваемый по уверенности в себе, по появившемуся у него в «Пахтакоре» чувству собственного достоинства.

Уж, кажется, может ли быть интереснее сюжет короткой карьеры! Нет, жизнь уготовила еще один поворот. После чемпионата 1983 года Якубик решил больше не играть и вернулся в Москву. Следующей весной, по привычке, ходил тренироваться в родной клуб и, почувствовав, что силы есть, предложил свои услуги. Динамовцы подумали и отказались: возраст не тот. А тут не заладилось у «Пахтакора», и вспомнили о Якубике. И он снова, в третий раз, полетел в Ташкент. И словно это было нарочно придумано – Якубик вышел на поле в матче против «Динамо». Три мяча он забил в тот вечер, и «Пахтакор» отпраздновал победу.

Так распорядилась Якубиком судьба. За место в строю, отданное ему с полным доверием, он расплатился многими голами, которые позволили «Пахтакору» встать на ноги после трех льготных сезонов.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

  • ВИТАЛИЙ СТАРУХИН
  • АНДРЕЙ ЯКУБИК