Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Летопись села




страница2/3
Дата13.04.2018
Размер0.7 Mb.
1   2   3
Глава 2. Родословная рода Лермонтовых 2.1. Предки М. Ю. Лермонтова На запад, на запад помчался бы я, Где цветут моих предков поля... Эти строки из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Желание», написанного им в 17 лет, - свидетельство безграничного стремления узнать как можно большего о своих предках. Он, родившийся в 8 колене, пытался восстановить справедливость, поскольку и Столыпины, и Е. А. Арсеньева считали род Лермонтовых захудалым. Отец Михаила Юрьевича для определения сына на учебу в университетский пансион в 1829 году доказал своё дворянское достоинство и был внесен вместе с сыном в шестую родословную книгу, где числилась уже фамилия Столыпиных. А в Общем Гербовнике Дворянских родов Всероссийской империи приводится описание Герба рода Лермонтовых: «В щите, имеющем золотое поле, находится черное Стропило с тремя на нем золотыми четвероугольниками, а под Стропилом черный Цветок, Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянскою на нем Короною. Намет на щите золотой, подложенный красным, внизу щита Девиз: (в переводе) Жребий мой - Иисус». Этот герб красноречиво говорит о древности и величии рода. Существовало также предание о том, что фамилия Лермонтовых происходила от испанского герцога Лермы, который боролся с маврами. Эта история так захватила воображение Михаила Юрьевича, который долгое время подписывался под письмами и стихами: «Лерма», что однажды в доме на Молчановке в Москве (там сейчас музей) он увидел во сне портрет воображаемого предка, проснувшись, начертил его углем на стене, а потом уже нарисовал масляными красками на холсте и подарил его своему другу Лопухину. Во всей верхней части лица нетрудно заметить фамильное сходство с самим нашим поэтом. Впервые на это обратил внимание П.Висковатов, и это действительно так. Вглядитесь внимательно в лицо дюка Лерма. Однако испанское происхождение Лермонтова, к счастью, не доказано, а вот шотландская ветвь существует, и она стоит того, чтобы о ней узнали поподробнее. Фамилия шотландских предков нашего поэта Лермонт восходит к XI веку и, сохраняется до сих пор в графстве Эдинбург. Уже после смерти Михаила Юрьевича Лермонтова был обнаружен документ по генеалогии Лермонтовых, из которого следует, «что в 11 веке за помощь королю Малькольму III в разгроме Макбета, их предку Лермонту дано в вотчину господинство Дарси (ныне это деревушка в 8 км от г. Сент-Андрус)». Член английского парламента А. Лермонт в 1873 году письменно подтвердил: «Мы некогда были владельцами поместья Dairsie... Моя фамилия происходит от Томаса Поэта». Мне удалось прочитать очень красивую шотландскую легенду о Томасе Рифмаче и балладу «Певец Фома», написанную Вальтером Скоттом, последнюю в пересказе лермонтоведа П. А. Висковатова. И там, и там говорится о шотландском барде Лермонте, жившем в XIII веке. Фома - это русский перевод шотландского имени Томас, а прозвали его так по названию местности Learmonth18. Предание гласит, что еще в юности будто бы Лермонт был унесен в страну фей. За семилетнюю верную службу он был награжден даром прорицания. Возвратившись, домой, Томас, или Фома, изумлял соотечественников своими предсказаниями, которые писал стихами и пел под лютню. Так он предсказал смерть шотландскому королю Александру III. В поэтической форме изложил Лермонт предсказания будущих исторических событий Шотландии. Пророчества его ценились и были изданы в Эдинбурге. Большой известностью пользовался он и как поэт. Ему приписывается роман «Тристан и Изольда». П. Висковатов пытался опровергнуть этот факт, а писатель Овидий Горчаков, наоборот, считает великого барда Лермонта автором столь блистательного романа. Вопрос остается открытым, хотя мне ближе точка зрения О. Горчакова. Для меня ясно другое. Благодаря этому великому предку и, возможно, поэту Джону Лермонту, жившему и творившему в 17-18 столетиях (о нем О. Горчаков подробно рассказывает в своем романе) в роду русских Лермонтовых родился не менее великий человек, одаренный способностями к искусствам, - поэт-прорицатель, музыкант, художник. Всех подробностей шотландской ветви своего генеалогического древа М. Ю. Лермонтов, конечно, не знал, но история предков по отцовской линии была предметом гордости юного поэта и будила его творческое воображение: Зачем я не птица, не ворон степной, Пролетевший сейчас надо мной Зачем не могу в небесах я парить И одну лишь свободу любить На запад, на запад помчался бы я, Где цветут моих предков поля, Где в замке пустом, на туманных горах, Их забвенный покоится прах. На древней стене их наследственный щит И заржавленный меч их висит. Я стал бы летать над мечом и щитом - И смахнул бы я пыль с них крылом. И арфы шотландской струну бы задел - И по сводам бы звук полетел; Вниманием одним и одним пробужден, Как раздался, так смолкнул бы он. Но тщетны мечты, бесполезны мольбы Против строгих законов судьбы, - Меж мной и холмами отчизны моей Расстилаются волны морей. Последний потомок отважных бойцов Увядает средь чуждых снегов; Я здесь был рожден, но не здешний душой... О, зачем я не ворон степной!.. Действительно, поэт предугадал: он был последним потомком шотландских «бойцов», ибо его ветвь не имела продолжения. Основателем Лермонтовых в России стал Джордж Лермонт, который в 17 веке, во время смут покинул Шотландию, а затем из польского гарнизона перешел в ряды московского войска. Это был Юрий (Георгий) Андреевич Лермонт. Потомки его многие Российскому Престолу служили, причем 66 из них служили военными в вооруженных силах России и СССР, в белых и красных войсках. Этот список из родословной со всеми подробностями находим в конце исторического романа Овидия Горчакова о родоначальнике русского рода Лермонтовых «Если б мы не любили так нежно». Под номером 37 значится Михаил Юрьевич, поручик лейб-гвардии гусарского полка. Под № 30 записано: «Юрий Петрович, отец поэта (1787-1831 гг.). Окончил 1-й кадетский корпус, выпущен прапорщиком лейб-гвардии Кексгольмского полка в 1804 г. С 1805 г. - офицер-воспитатель в 1-м кадетском корпусе. В отставке с 4.9.1811 г. капитаном с мундиром. С 1812 г. вступил в Московское ополчение, но в боях не был, так как заболел и из госпиталя был отпущен домой, в имение Кропотово». Предки поэта М. Ю. Лермонтова в здешних местах поселились в конце XVIII века. Дед Петр Юрьевич Лермонтов и его жена Анна Васильевна в 1791 году приобрели две усадьбы, находившиеся на берегу реки Любашевки. Деревню Кропотово они купили у генерал-майорши Прасковьи Михайловны Раевской, к которой имение перешло от ее родного брата, поручика Николая Михайловича Кропотова. Вторую усадьбу, Любашевку, находившуюся неподалеку от Кропотово, Лермонтовы приобрели у полковника Петра Сергеевича Беклемишева. Усадьба и деревня Кропотово находилась на левом берегу речки Любашевки. Речка Любашевка В усадьбе стоял деревянный господский дом с мезонином и балконом, состоявший из двенадцати комнат. Перед домом размещался широкий двор, окруженный хозяйственными постройками. За домом спускался к реке большой фруктовый сад, разделенный аллеей серебристых тополей19. Имение было довольно большим, но доходы приносило скромные, а семья у Петра Юрьевича (деда поэта) и Анны Васильевны была большая, шестеро детей: сын Юрий и дочери - Авдотья, Наталья, Александра, Екатерина и Елена. Расходы были большие, «и эта ветвь рода Лермонтовых, как и прочие, постепенно обеднела». Сын П. Ю. Лермонтова Юрий Петрович, прослужив недолго на военной службе, вышел в отставку по состоянию здоровья в звании капитана. В тридцати верстах от Кропотово в селе Васильевское (ныне Краснинский район) находилась усадьба дворян Арсеньевых. Сюда, в родовое имение покойного мужа Михаила Васильевича, из села Тарханы Пензенской губернии приезжала Елизавета Алексеевна Арсеньева с дочерью Марией Михайловной. Семьи Лермонтовых и Арсеньевых находились в дружеских отношениях. В Васильевском и произошло знакомство Юрия Петровича Лермонтова с Марией Михайловной Арсеньевой. Вот почему свадьба Юрия Петровича Лермонтова и Марии Михайловны Арсеньевой состоялась почти против воли Е. А. Арсеньевой, с одной стороны - единственная дочь, богатая наследница, с другой - бедный капитан, без связей, без карьеры впереди. В 1814 году в Москве у них родился сын, названный в честь деда по материнской линни Михаилом. Юрий Петрович пытался наладить хорошие отношения с тещей - он переехал в Тарханы, взялся за управление имением. Но семейная жизнь не складывалась. В чем же была главная причина несчастливой супружеской жизни Почему погибла эта семья «По вине Юрия Петровича», - один за другим повторяли за Висковатовым биографы поэта и, анализируя имеющиеся воспоминания современников, местных старожилов, создали портрет, на мой взгляд, человека низкого и грубого. Отца Лермонтова обвиняли в неискренности чувств к Марии Михайловне (об их любви мы поговорим особо), о том, что он вскоре охладел к ней, увлекся компаньонкой жены, «был человек добрый и мягкий, но вспыльчивый, самодур и даже грубо обращался с женой». Его обвинили в жадности, когда после смерти Марии Михайловны он оставил трехлетнего сына на попечении Е. А. Арсеньевой, которая составила завещание в пользу внука, а от зятя откупилась. Нужно отдать должное биографам А. Семченко и П. Фролову, которые, сопоставив все имеющиеся факты, реабилитировали доброе имя отца поэта. Они пришли к выводу, что все свидетели, на показания которых опирались биографы, лично Юрия Петровича не знали и выражали мнение Е. А. Арсеньевой, которая, как известно, зятя откровенно не любила, обвиняла его даже в том, что он якобы заразил чахоткой ее дочь и повинен в ее смерти. Причиной этой нелюбви могла быть, как считает, Висковатов, сначала материнская ревность, а затем «пристрастная любовь к внуку» (последнее выражение принадлежит самой Арсеньевой). И далее А. Семченко и П. Фролов делают очень интересный вывод: «Юрий Петрович был человек, и, думаем, все человеческое было ему не чуждо. Но укоренившаяся привычка возводить на его счет все мыслимые грехи и, не задумываясь над причинами его поступков, бранить его, как нам кажется, ведет нас по неправильному пути. Мы убеждены, что оценивать его личность нужно не со слов Е. А. Арсеньевой, переданных через третьи руки, а прежде всего на основании того, что написал он сам и что написал о нем его сын». Похоронив жену Юрий Петрович из Тархан уехал. Он уехал в свое маленькое неразделенное с сестрами родовое имение Кропотово и прожил там 15 лет, до самой своей смерти. Желанию забрать своего сына с собой Е. А. Арсеньева решительно воспрепятствовала и, чтобы закрепить власть над внуком, составила завещание, которое очень похоже на ультиматум: внук должен был оставаться с нею до совершеннолетия. Юрий Петрович не считал себя вправе обрекать сына на бедность, в коей сам находился. Скрепя свои чувства он уступил. «Отцовская любовь в нем оказалась сильнее отцовского эгоизма». Елизавета Алексеевна не приветствовала их встречи. Только когда юный Михаил поступил в Благородный пансион при Московском университете, его отец смог, наконец, иногда видеться с ним. Несмотря на то, что отец и сын были вынуждены жить в разлуке, они относились друг к другу с любовью. Ю. П. Лермонтов навещал сына в Москве, интересовался его воспитанием, читал его произведения и ценил их. Редкие встречи с «папенькой» неизменно радовали Мишу. В Кропотово Миша Лермонтов впервые побывал в 1827 году. Он провел в имении отца целое лето. Давно уже не было в живых дедушки - Петра Юрьевича и бабушки - Анны Васильевны. Мальчика встретили отец и тетушки. Бесконечно любимый ими, он провел здесь незабываемые дни, возможно, самые счастливые, в его короткой земной жизни. В отцовском доме он увидел портреты прадеда и деда. П. Ю. ЛЕРМОНТОВ, дед поэта Теперь он был наследником славных традиций древнего рода. С любовью всматривался мальчик в портрет рано умершей матери. Отец бережно хранил, дорогие его сердцу, вещи Марии Михайловны. Среди них был девичий ее альбом в красном сафьяновом переплете с серебряной застежкой, страницы его были заполнены записями и рисунками Марии Михайловны и Юрия Петровича. Надо полагать, отцу и сыну, было, о чем поговорить. Иначе откуда бы знал Михаил Юрьевич о своих шотландских предках. Многое мог рассказать отец и о войне 1812 года, когда он сражался в рядах Тульского дворянского ополчения и был ранен. Возможно, поведал и о том, как впервые встретились они с его матушкой в соседнем селе Васильевском. Здесь в Кропотове, 12-и летний Миша испытал одно из первых своих увлечений к юной сверстнице и кузине Анне Столыпиной, заехавшей вместе с ним сюда по дороге в Тарханы. Впечатление от пребывания в усадьбе отца нашли отражение в стихотворении «К гению», написанному 2 года спустя в первых юношеских драмах Лермонтова «Испанцы», «Люди и страсти», а также в стихотворении « Дерево». В автографе к стихотворению «К гению», написанному в 1829 году, Лермонтов сделал приписку: «Напоминания о том, что было в ефремовской деревне в 1827 году – где я во второй раз полюбил 12 лет – и ныне люблю». Но ты забыла, друг, когда порой ночной Мы на балконе там сидели. Как немой Смотрел я на, тебя с обычною печалью. Без сомнения, воспоминания об этой, затерянной в полях усадьбе были для Лермонтова источником глубоких и серьезных переживаний и раздумий. Кропотово осталось навсегда в памяти поэта. В дальнейшем, по мере возможности, Юрий Петрович, стремился участвовать в воспитании сына, а в январе 1831 года, незадолго до своей смерти, написал ему письмо-завещание. В своем духовном завещании он наставлял: « Хотя ты еще и в юных летах, но я вижу, что ты одарен способностями ума,- не пренебрегай ими и всего более страшись употреблять оные на что-либо вредное или бесполезное: это талант, в котором ты должен будешь некогда дать отчет Богу!...» 1 октября 1831 года Юрия Петровича не стало. Чахотка свела в могилу владельца кропотовского имения в 44 года. Он был похоронен неподалеку от Кропотово, в селе Шипово, возле церкви Успения Богородицы с южной стороны. Там же похоронены и многие другие члены семьи Лермонтовых. Надо сказать, что с. Шипово, занимало в семье Лермонтовых большое место. Здесь совершались все церковные обряды, так как в Кропотово церкви не было. Ныне в Шипово из старинных построек сохранилась лишь эта церковь в полуразрушенном виде. Лишь с недавних пор стоит посреди церкви временный деревянный православный крест - напоминание о том, что настало время поднимать из руин забытые святыни. с. ШИПОВО. Церковь Успения Богородицы Сын Михаил присутствовал на похоронах отца. Подтверждением этому служит стихотворение Лермонтова «Эпитафия», в котором он писал: И тот один, когда рыдая, Толпа склонялась над тобой, Стоял, очей не обтирая, Недвижный, хладный и немой. Его смерть вызвала у поэта печальные мысли о его судьбе. В 1974 году прах отца поэта был перевезен в Тарханы и перезахоронен рядом с часовней, где упокоились его жена и сын. Деревянный кропотовский дом сохранялся довольно долго. По завещанию отца, поэт унаследовал половину имения. Возможно, что он побывал здесь и в 1835 году - для переговоров с родственниками о продаже своей части имения. В 1838 году он продал свою долю тетке Е. П. Виолевой. В апреле 1841 года, уезжая на Кавказ, Михаил Лермонтов на один день задержался у тетки, посетив Кропотово. Три месяца жизни осталось у него. Давно отгремел выстрел, близ Пятигорска, у подножия горы Машук. На месте, где пролилась кровь - обелиск из белого камня. А последним приютом поэта стали Тарханы - семейный склеп под высоким развесистым дубом. Дальние родственники поэта владели Кропотовым до 1917 года и продолжали жить там до 1921 года. В доме хотели организовать музей Лермонтова, но этому не суждено было сбыться. Началась война. В декабре 1941 года, во время фашистской оккупации, 11 дней и ночей, фашисты хозяйничали в деревне. Отступая, они выгнали жителей из домов и увели в Васильевское урочище (Ефремовский район, Тульская область). Вернувшись назад, вместо своих домов, кропотовцы увидели догорающие развалины. Декабрьский ветер рисовал на снегу узоры из пепла от дома Лермонтова. Сад был вырублен местными жителями на дрова. Лишь молодая поросль поднимается теперь на этом месте да стоят несколько старых деревьев. Только сирень, как и во времена Лермонтова, благоухает весной в цветенье. Густые кусты сирени, клен, осины, сухие двухметровые стебли крапивы произрастают на усадьбе. Село вымерло, не осталось ни одного дома. Не кому наводить порядок на усадьбе. Жители смирились с невозможностью как-либо изменить к лучшему и восстановить усадьбу. Жутко входить в эти недавно покинутые жилища, где по углам хозяйственный инвентарь, ненужная мебель, цветочные горшки с сухими стеблями цветов, полуразрушенные русские печи. За домами, за надворными постройками - дичающие сады, пустые огороды, а в низу, петляя по зеленому лугу играет струями небольшая живая речка, да кое где отражают голубое небо лужицы среди травы. Кропотово... Шипово... Как и Тарханы, как и Пятигорск, - это боль, это гордость, это слава России... Я надеюсь, что настанут те времена, когда современники оценят талант поэта и возродят музей-усадьбу М. Ю. Лермонтова. 2.2. Мать поэта: Мария Михайловна Арсеньева – Лермонтова «Когда я был трёх лет, то была песня, от которой я плакал: её не могу теперь вспомнить, но уверен, что, если б услыхал её, она бы произвела прежнее действие. Её певала мне покойная мать». М. Ю. Лермонтов Песни матери… У Лермонтова есть несколько стихотворений с жанровым заглавием – «Песня»… Лермонтовские «песни»… Навеянные колыбельными матери Марии Михайловны, песнями тарханских, шиповских, кропотовских крестьян, лермонтовские песни – исповеди, песни – судьбы: Колокол стонет, Девушка плачет, И слёзы по чёткам бегут. Насильно, Насильно От мира в обители скрыта она, Где жизнь без надежды и ночи без сна… Смерть и бессмертье, Жизнь и погибель И деве и сердцу ничто; У сердца И девы Одно лишь страданье, один лишь предмет: Ему счастья надо, ей надобен свет [Шахов, 1993, с. 16-17]. К тарханским напевам, к кропотовским «тягучим» и «протяжным» восходит лермонтовская «Русская песня»: … Но не собаки лай печальный, Не вой метели погребальный Рождают страх В её глазах: Недавно милый схоронен, Бледней снегов предстанет он И скажет: «Ты изменила», - ей в лицо, И ей заветное кольцо Покажет!.. Ранняя кончина матери, оставшейся в душе и сердце сына песней-эхом, нежно – трепетным воспоминанием; песни-стоны, песни-драмы, песни-трагедии Тархан и Пензы, тульско-кропотовских лесостепей. Первые чувства, такие ранимые, такие незащищённые. Ещё одна лермонтовская «Песня»: Не знаю, обманут ли был я, Осмеян тобой или нет, Но клянуся, что сам любил я, И остался от этого след. Заклинаю тебя всем небесным И всем, что не сбудется вновь, И счастьем мне неизвестным, О, прости мне мою любовь… … Какую песню певала в младенчестве Мише Лермонтову его юная мать, так рано, так непоправимо рано ушедшая из жизни В лермонтовских произведениях, набросках, заметках о смыслах – многочисленные свидетельства о жгучем интересе Лермонтова к жанру песни20. По мнению А. Яблонского, поэтическая восприимчивость Лермонтова, разбуженная, поощрённая колыбельной материнской песней, обрела недюжинную силу, реализовалась в музыкально-философских строфах его песенной лирики, в свою очередь передавшей глубинную энергию традиций Кольцову, Сурикову, Бунину, Есенину, Рубцову [Яблонский, 53, с. 21]. Материнская линия родословного древа Лермонтова — в наших елецко-липецких краях. М. М. ЛЕРМОНТОВА, мать поэта. Мать Лермонтова — Мария Михайловна была дочерью елецкого помещика. Отец ее Михаил Васильевич Арсеньев позднее стал предводителем дворянства Чембарского уезда Пензенской губернии, женился на Елизавете Алексеевне Столыпиной из известного в России дворянского рода. На государственном поприще Столыпины отличились особенно в эпоху императрицы Екатерины Второй. Лучшие аристократические семьи Москвы и Санкт - Петербурга дружили со Сталыпиными. Генеалогическая «столы-пинская» линия ведет к крупнейшим реформаторам России, декабристам, Н. М. Карамзину, А. С. Грибоедову, К. Ф. Рылееву, М. М. Сперанскому. Столыпинский «аристократизм», аристократизм духа, аристократизм чести своеобразно «преломился» в натуре поэта, образовав особый «сплыв» со свойствами, унаследованными по отцовской линии, восходившей к «шотлан- дским» предкам Лермонтова. Михаил Юрьевич Лермонтов родился в ночь со 2 на 3 октября (по старому стилю) 1814 года в Москве. На месте дома генерал-майора Ф. Н. Толя, напротив Красных ворот, где родился поэт, теперь высотное здание; рядом — установленный в 1965 году памятник Лермонтову. Весной (не позднее первой половины апреля) 1815 года родители вместе с новорожденным приехали в Тарханы, родовое имение Е. А. Арсеньевой-Столыпиной. До 1827 года Михаил Юрьевич жил у бабушки. 24 февраля 1817 года скончалась Мария Михайловна. «Житие ей было 21 год 11 месяцев 7 дней» — надпись на могильной плите... Как ранний плод, лишенный сока, Она увяла в бурях рока Под знойным солнцем бытия... Мария Михайловна Лермонтова-Арсеньева. Ее отношения с Юрием Петровичем. Скупые свидетельства и воспоминания современников, очевидцев. Тайны, загадки, недоговоренности, скороспелые сенсации... Обстоятельно и критично анализирует данный вопрос профессор И. П. Щеблыкин в монографии «Лермонтов. Жизнь и творчество» В частности, автор книги не соглашается с Н. Л. Бродским, который в своей работе «М. Ю. Лермонтов. Биография. Том 1.1814-1832» сгущает краски в отношениях между Юрием Петровичем и молодой его женой («...стал тяготиться размеренной жизнью в Тарханах: любивший веселье, вино, вдобавок игрок... он перестал обращать внимание на жену, силы которой после родов стали таять, и сошелся с компаньонкой, молоденькой немкой, преследовал «барскою любовью» и дворовых девушек»)21. Отошлем читателей также к дополнительной аргументации А. Д. Семченко и П. А. Фролова в исследовании «Мгновения и вечность. К истокам творчества М. Ю. Лермонтова». Ведь некоторые любители сенсаций, превратно трактуя субъективные суждения ранних биографов Лермонтова, договариваются до того, что невзлюбившая зятя Елизавета Алексеевна будто бы пригласила «компаньонку»-искусительницу, чтобы спровоцировать разрыв между Юрием Петровичем и своей дочерью22. «Надо признать, что документальных подтверждений на этот счет сохранилось совсем немного, к тому же они нуждаются в серьезной корректировке, — справедливо полагает И. П. Щеблыкин. — Возможно, будут найдены новые материалы, и тогда мы сможем полнее представить картину семейных отношений, сказавшихся на становлении характера мальчика, — возможно. Но всегда надо помнить, что речь идет о личных, супружеских связях, а эта сфера менее всего поддается прояснению даже при наличии свидетельств конфликтующих сторон. Здесь необходимы предельная осторожность и, конечно же, ощущение дозволенности. Не все поддается исследованию, не все и нуждается в таковом. Поэтому не стоит дознаваться, был факт «преследования» барской любовью дворовых девушек со стороны Юрия Петровича или не был и какую роль играла в доме Е. А. Арсеньевой пресловутая «компаньонка», — гораздо важнее определять культурно-идеологическую, духовную атмосферу тарханских отношений, которая окружала мальчика, так сказать, непосредственно и определяла формирование его характера». И. П. Щеблыкин ставит вопросы о событиях, фактах, которые могли изначально влиять на впечатлительного ребенка: каков был уровень культурного развития Юрия Петровича и Марии Михайловны Лермонтовых, что мог унаследовать от них будущий поэт хотя бы «генетически» Выясняя этот вопрос, мы сможем (предположительно, конечно) представить и ту атмосферу, которая складывалась в семье не только на основе личных отношений, но и как неизбежный результат духовных побуждений каждого из членов семьи. Мать Миши Мария Михайловича обучалась и воспитывалась в домашних условиях «провинции». Сегодня отброшены вульгарно-социологические представления о России лишь как «стране рабов, стране господ», стране «злобных хищников», «тюрьме народов». «Эксплуататор-ское» дворянство также подвергалось самому разнузданному третированию со стороны «пламенных революционеров». Та же «провинциальная» Пенза, тот же Чембарский уезд, те же Тарханы были регионами многообразной культуры — песенной, музыкальной, театральной. В крепостных театрах ставились спектакли (в том же «домашнем» арсеньевском театре, скажем, игрались сцены из Шекспира). Обладавшая глубокой, поэтической, нежной натурой, мать Лермонтова много читала, знала иностранные языки, играла на фортепиано, хорошо пела. Дошли до нас семейные альбомы Лермонтовых-Арсеньевых. Стихотворные записи, сделанные рукой Марии Михайловны и Юрия Петровича... Один из альбомов предположительно принадлежал Е. П. Лермонтовой — сестре Юрия Петровича. Рукой Марии Михайловны записано: Кто сердцу может быть милее, Бесценный друг, тебя Без воздуха могу скорее Прожить, чем без тебя! Всю радость в жизни, утешенье Имею от тебя, С тобой повсюду наслажденье, И мрачность без тебя. Прозрачно угадывается «скрытый» адресат послания Марии Михайловны. Юрий Петрович как бы вступает в диалог: Я не скажу тебе люблю, Всеобщей моде подражая: Как часто говорят люблю, Совсем о том не помышляя. И слово ли одно люблю… Иной не вымолвит люблю, А чувством только пламенеет. Так я не говорю люблю, Храня молчанье осторожно, Но верно так тебя люблю, Как только мне любить возможно. Своеобразный супружеский диалог, его психологические основы анализировали лермонтоведы. Одни полагали, что в записи Юрия Петровича «сквозит, как будто, недоверие к пылким признаниям молодой женщины»; другие считают поэтический «ответ» — «нормальной реакцией нормального думающего мужчины, для которого любовь — дело серьезное»; есть мнение об этом же «ответе» как вариации модного романса, как неприхотливой импровизации в русле альбомного этикета. И. П. Щеблыкин предлагает альбомным стихам родителей Лермонтова (в особенности записи Юрия Петровича) иное объяснение, а именно; во-первых, что отношения супругов не носили характера нестерпимой склоки (запись Юрия Петровича датирована 26 августа 1816 года, то есть за 6 месяцев до кончины Марии Михайловны). Во-вторых, само обращение к стихотворному диалогу свидетельствует о том, что молодая чета Лермонтовых по своим духовным запросам заметно выделялась из круга усадебного провинциального дворянства. В особенности, констатирует исследователь, привлекает внимание записанное мужем Марии Михайловны; бросается в глаза четкое, последовательное развитие мысли о том, что глубина истинных чувств не измеряется словами, очевидны также резкая контрастность сопоставлений, столь свойственных зрелым стихам Лермонтова-сына, парадоксализм в развитии мотивов: «Нет, мало говорить люблю, коль сердце тож не повторяет»; «Но верно так тебя люблю, как только мне любить возможно»23. Здесь невольно вспоминаются другие, истинно поэтические строки: «..люблю тебя так сильно бесконечно, как только может человек любить» («Маскарад») или: Промолвив ласковое слово, В награду требуй жизнь мою; Но, друг мой, не проси былого, Я мук своих не продаю... Лермонтоведы обращаются к эпистолярному наследию, в частности, воспроизводят в своих трудах письмо Юрия Петровича сыну 28 января 1831 года, незадолго до смерти. Письмо это — как бы завещание, исповедь уходящего из жизни человека; из него следует, что Юрий Петрович отнюдь не отказался от сына, а вынужден был покинуть Тарханы, чтобы сохранить для сына состояние, «хотя и с самой чувствительнейшей для себя потерею». Юрий Петрович сожалеет о заблуждении Елизаветы Алексеевны, усматривавшей в зяте «своего врага», хотя, на самом деле, он «был готов любить ее всем сердцем как мать обожаемой женщины». «Ты имеешь, любезнейший сын мой, доброе сердце, не ожесточай его даже и самою несправедливостью и неблагодарностью людей, ибо с ожесточением ты сам впадаешь в презираемые тобою пороки. Верь, что истинная, нелицемерная любовь к Богу и ближнему есть единственное средство жить и умереть спокойно», — писал сыну Юрий Петрович24. Обратим внимание на еще одно верное, психиологически мотивированное замечание И. П. Щеблыкина: «Выходит, что никаких осложнений так и не было в семейных отношениях Лермонтовых» ... Отчего же, были — если о них вести речь, но определены они не столько характерами супругов, сколько самим семейным несчастьем, то есть болезнью Марии Михайловны. И нужно ли с настойчивостью записных моралистов разбираться в этом Не вернее ли предполагать, что, несмотря на неурядицы, возникшие ввиду неизлечимой болезни одного из супругов, они старались... сохранить атмосферу доброжелательности, духовной близости — по крайней мере близости по интересам к искусству, культуре, что и явилось колыбелью самых ранних детских впечатлений Лермонтова-поэта» С материнской песней у колыбели, с первыми впечатлениями о прекрасном связано лермонтовское: Моя душа, я помню, с детских лет Чудесного искала… [Шахов, 1993, с. 26].
1   2   3

  • Речка Любашевка
  • П. Ю. ЛЕРМОНТОВ, дед поэта
  • 2.2. Мать поэта: Мария Михайловна Арсеньева – Лермонтова
  • М. М. ЛЕРМОНТОВА, мать поэта.