Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм




страница7/11
Дата05.02.2017
Размер2.77 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
дзен. Не случайно именно дзэн-буддизм так полюбили в США, где сама жизненная философия американского успеха близка к философии дзэн-буддизма. Именно дзэн стал одним из самых популярных направлений буддизма в западном мире. О роли дзэна в восточных боевых искусствах будет рассказано позже, а вот о роли дзэна в повседневной жизни и о самых привлекательных его чертах мы попробуем рассказать уже в этой главе.

Итак, что же такое дзэн-буддизм и каково его современное понимание? Вообще дзэн – это японское слово. Означает оно ничто иное, как медитацию. В китайском варианте это направление звучит как чань, в индийском – дхьяна. С традиционным буддизмом у дзэна разногласий практически нет. Это одно учение. Вот только методы достижения просветления разные. Настолько разные, что со стороны кажется невозможным, что настолько различные школы принадлежат к одной и той же религии – к буддизму.

Зародился дзэн в Китае, хотя многочисленные легенды повествуют, что это направление произошло из Индии. Дзэн – направление чисто практическое. Теоретические размышления не поощряются, главное место уделяется практике. Если в традиционных школах махаяны или хинаяны огромное внимание уделяется изучению священных текстов, догматов буддизма, имеется стройная система обучения от простого к сложному, и прогресс планируется как линейный, то обучение в дзэне – процесс непредсказуемый. Ведь в дзэне делается упор не на помощь богов или накопление заслуг, и даже не на постепенное постижение всё более и более глубоких истин, а на мгновенное озарение, мгновенное постижение истины. Мастера дзэна ничему не учат. По крайней мере, они сами так утверждают. Они лишь создают условия для того, чтобы у ученика возникло состояние «сатори», или «озарения», которое и есть главнейшая цель дзэна. Как же достигается это состояние? Вот здесь мы и сталкиваемся с парадоксами этой странной религии. Чтобы подвести ученика к нужному состоянию, для начала его отучивают… логически мыслить. Да! То, чему учат практически все без исключения традиционные буддийские школы, считается в дзэне только помехой. Наш обычный ум, который цепляется за какие-то ментальные конструкции, не может постигнуть истину. Он не может выйти за пределы самого себя. Он только мешает… Таким образом, задачей учителя является приведение ученика в такое состояние, в котором он полностью перестанет полагаться на какие-либо умственные выводы и свой прошлый опыт, отбросит все накопленные знания, которые лишь «замутняют» истинное видение вещей, и станет размышлять совершенно спонтанно, как размышляет только что родившийся младенец. Однако это вовсе не означает, что дзэнские мастера наивны и неразумны, как дети. Познаниям этих людей и живости их ума можно только позавидовать. А уж быстроте их реакции и мгновенности выводов нет равных. Хотя со стороны некоторые их поступки и реакции могут казаться неадекватными. По крайней мере, с первого взгляда.

Иногда ученика приходится довольно долго «изводить», запутывать, сбивать с толку, прежде чем он откажется от попыток построить какие-то логические схемы, понять происходящее разумом, а не просто спонтанно реагировать на происходящее. Некоторые ищут логику там, где её нет, совершенно не понимая суть дзэна. С такими учениками мастеру приходится либо возится очень долго и тщательно, либо отказаться от попыток к обучению. Однако прогресс в дзэне всегда внезапный, и зачастую он проявляется тогда, когда никаких подвижек от ученика уже никто не ждёт.

Дзэнская тренировка включает в себя две важнейшие практики: дза-дзэн, или сидячую медитацию, и размышление над коанами. С коанами мы немного познакомились ранее. Однако для успешной медитации могут использоваться не только записанные, «канонические» коаны, но и истории из жизни учителя, какие-то двусмысленные фразы, неоднозначные ситуации. Дзэнские учителя – настоящие режиссёры: в процессе обучения они могут моделировать самые различные положения, выпутываться из которых ученику приходится, мобилизируя все свои умственные и моральные силы. Особенно ярко это видно на примере «дзэнских» боевых искусств. Однако и в «небоевых» школах дзэна экстремальные ситуации, где от ученика требуется в короткий промежуток времени принять ответственное решение, нередки.

Дзэн чрезвычайно популярен. В 60-е годы XX столетия Западная Европа и США переживали настоящий бум дзэна. Дзэнские наставники проповедовали чуть ли не на площадях, собирали огромные аудитории и, естественно, деньги. В Европу и Америке впервые в истории строились дзэнские буддийские храмы. Издавалась многочисленная литература, дзэнские психотехники и его философию изучали на государственном уровне в научных университетах.

А виновником такой популярности дзэна на Западе был японский буддолог, долгое время преподававший в университетах Европы и США (в том числе в таких престижнейших заведениях, как Колумбийский и Гарвардский университеты), Дайсэцу Тэйтаро Судзуки. Когда-то Судзуки сам был послушником в дзэнской школе Риндзай-сю. Однако интересы этого разностороннего человека не ограничивались одним лишь дзэн-буддизмом. Он написал множество работ по проблемным вопросам буддизма махаяны, чрезвычайно интересовался возможностями адаптации восточной культуры к западным реалиям. Однако знаменитым он стал благодаря пропаганде дзэна. Являясь признанным мастером, носителем традиции, и в то же время чрезвычайно образованным человеком (он имел филологическое образование), Судзуки смог донести до западного автора непростую суть дзэнского учения. Дзэн в изложении профессора стал близок и понятен западному читателю, и оказался довольно привлекательным учением для стран, где духовные традиции были либо утрачены, как в Европе, либо ещё не сложились, как в США.

Дзэн начал активно проникать в западную культуру. Его положения стали использовать в психологии, философии, литературе, музыке и живописи. Почитайте произведения Германа Гессе, посмотрите на картины Ван Гога, послушайте музыку Малера или Кейджа. Эти люди использовали в своём творчестве дзэн. Дзэн виден и в их произведениях, написанных по наитию, в состоянии творческого озарения. Вы изучали философию Альберта Швейцера? Эта философия питается дзэном. Вы знакомы с трудами Карла Густава Юнга или Эриха Фромма? В их психологических построениях ясно звучат дзэнские мотивы.

На сегодняшний день дзэн не является самой популярной буддийской школой. Всё же количество «коренных» буддистов значительно превышает количество новообращённых западных адептов. Однако дзэн сегодня сохраняет достаточно прочные позиции как на своей исконной территории, то есть в Китае, Японии, Корее, так и на Западе. Цифры говорят сами за себя: только приверженцев школы Сото-сю насчитывается около 7 миллионов человек. Школа Риндзай-сю, к которой принадлежал Судзуки, собирает под своими знамёнами не менее 3 миллионов человек. Дзэнские монастыри и центры изучения дзэна функционируют в Японии, США, Франции, Германии и Англии.

Дзэн живёт и развивается. Теперь, когда бум дзэна прошёл, настало время серьёзно и основательно изучить все аспекты этого явления. Что и делается сегодня психологами, учёными, философами и медиками. Издаётся серьёзные исследования, появилась практическая литература, есть выбор. Сегодня с уверенностью можно сказать, что дзэн является для западной культуры чрезвычайно ценным приобретением.

Теперь, когда он прошёл школу аскетизма и созерцания, когда он получил знания из уст известнейших учителей, Сиддхартха понял, что идти ему больше не к кому. То, что предложил ему Арата, что могли дать ему Алара и Уддаха, его не устраивало. Не такое спасение искал наследник Шакья. Не таким видел освобождение от страданий. Но иного знания ему никто не мог дать. Оставалось одно: искать это знание самому. Благо инструменты для этого у него были: тело, закалённое в аскезе Аратой, и сильный, незамутнённый дух, познавший свою мощь в общине созерцателей.

Были у него и первые ученики. Их было всего пятеро: Каундинья, Асваджит, Вашпа, Маханаман и Бхадрика. Это были послушники, которые покинули общину созерцателей после того, как Сиддхартха заявил о своём уходе. Что же – он постиг учение аскетов и созерцателей. Отчего же он не может иметь учеников? Однако даже наличие учеников не снимало болезненного вопроса6 что же делать дальше? Практиковаться в созерцании? Дойти до пределов возможного в аскетизме? Ведь сам-то он знал, что не достиг того, о чём мечтал. Как же он сможет учить других?

Над этим стоило поразмышлять. И Сиддхартха опустился в Падмасану, называемую великой позой Лотоса, и погрузился в глубокую медитацию.

Незаметно прошёл день. Вечерело. Ученики Сиддхартхи поглядывали на неподвижно сидящую фигуру учителя с некоторой тревогой. Сами они никогда не медитировали так долго, ибо даже физически высидеть в одной позе полный день было нелегко. Наконец Каундинья, как старший ученик, решился подойти ближе. Он наклонился над лицом учителя…

– Он не дышит! – прорезал вечернюю тишину его вопль. Учитель умер!



Эта новость, как гром среди ясного неба, поразила остальных. Все пятеро собрались у дерева, где всё тек же, в полной неподвижности, темнела фигура учителя.

– Он не может быть мёртвым. Мертвый бы упал. Да и руки не холодные… – рассуждал Асваджит.

– Иногда святые умирают стоя, и не падают. А руки тёплые от жары. А у тебя похолодели от холода, – объяснил рассудительный Вашпа.

– Вот тебе на! – а мы-то рассчитывали обрести знание, превзошедшее знание наших учителей. А теперь вот в первый день потеряли учителя… – расстроился Бхадрика.

– Учитель! Учитель! – принялся тормошить Сиддхартху деятельный Маханаман.

Глаза Гаутамы медленно раскрылись. Он словно выплывал из глубокого сна, с трудом распознавая в темноте лица своих учеников.

– Слава Вишну! Вы живы! – воскликнул Бхадрика. Среди учеников пронёсся радостный ропот.

– Помогите мне встать… – попросил Сиддхартха, пытаясь расправить затёкшие ноги.

Ученики дружно кинулись помогать учителю. Некоторое время Гаутама разминал ноги, опираясь на плечи своих учеников.

– Вот что, братия! Недостаточно ещё мы приложили усилий, чтобы постигнуть истинное знание. Нынче же даю обет, что не сойти мне с этого места, если не постигну я истину. И пусть кожа моя истлеет и мясо иссохнет, но я добьюсь этой цели!



С этого времени для учеников наступили тяжёлые времена. Такой отчаянной аскезы они давно не встречали. Их учитель сутками сидел в неподвижности, никогда не прятался ни от солнца, ни от дождя. Москиты кусали его, слепни и мошки докучали несносно, однако он как будто и не замечал их. Он почти ничего не ел: девушки из ближней деревни, приносящие ему фрукты. Были спасением для учеников, но не для учителя, ибо он брал лишь несколько зёрен риса или проса. От такой пищи помер бы и воробей. Но Гаутама жил, ибо сильным было его тело, но ещё сильнее – дух. Через годы аскезы тело его стало напоминать скелет, обтянутый кожей. Он напоминал глубокого старика, или даже древнюю высохшую мумию. И только глаза его, горящие, решительные, напоминали о том, что это сидит живой человек, а не статуя из сожжённого огнём дерева.

Ученики были в нерешительности. С одной стороны, их снедала гордость за своего учителя: далеко не каждый великий аскет смог бы практиковать такое самоотречение. С другой стороны, их учителя всё чаще называли сумасшедшим, поговаривали о том, что усиленная аскеза помутила его разум. И это пугало.

Часто пастухи в открытую говорили им: уходите, он погубил себя и погубит вас. Разве вы не видите, что рассудок его помутился от горячих лучей солнца? Ведь он даже не закрывает своей головы.

Хмурые дровосеки, проходя неподалёку, только посмеивались. Но хуже всего были малые дети: боясь, что ученики погоняться за ними, они останавливались на безопасном расстоянии, называли их учителя всякими обидными именами и бросали в его комьями грязи. Казалось, он этого не замечал. Первое время детей прогоняли все вместе. Затем Каундинья перестал гоняться вместе со всеми, пользуясь правом старшего. Вскоре лишь Бхадрика поднимался, чтобы защитить учителя. Но и его порывы с каждым разом становились всё более вялыми.

Жизнь учеников Сиддхартхи была однообразна. Некоторое время они пытались подражать учителю, но вынести подобную аскезу оказались не в состоянии. Теперь они лишь терпеливо ждали заката солнца. Только поздним вечером их учитель как бы приходил в себя, пробуждался от долгой медитации. Они жадно ждали его слов. Может быть, на этот раз что-то изменится. Может быть, он, наконец, постиг истину. Однако дни проходили за днями, недели за неделями, а знание Сиддхартхе никак не давалось. С каждым вечером он становился всё замкнутее, всё молчаливее. Вскоре он перестал говорить вовсе. Лишь иногда на вопросительные взгляды учеников отвечал отрицательным кивком головы. Это был единственный прогресс, который замечали опечаленные ученики.

Хотя нет! Ещё с каждым днём их учитель становился всё слабее и слабее. Его мышцы, тонкие, как верёвки, отказывались удерживать его тело. Теперь он даже не мог сидеть самостоятельно, прося учеников усадить его спиной к дереву. Но дух его был силён: наверное, ни один из известных им отшельников не обладал таким сильным духом. Провести долгих шесть лет в подобной аскезе, – на это способен только великий святой.

Всё выдержали ученики Сиддхартхи: и безнадёжное молчание учителя, и тяготы нищей жизни, и издевательства окружающих. Но внезапную перемену, которая вдруг произошла в самом Сиддхартхе, перенести не смогли.

Видя, как упорно стремится Гаутама постичь истину, отвергая все потребности своего тела, отрицая даже само его существование, ученики втайне гордились подвигами своего учителя. Пусть глупые крестьяне и пастухи называют его сумасшедшим: что они понимают! Разве может крестьянин постичь суть аскезы? Но другие отшельники, несомненно, смотрят на это совсем по-другому. Их учитель, – великий святой. Это видно по всему. Только святой может настолько отказаться от всего земного, что его тело при жизни станет нечувствительным ни к голоду, ни к жажде, ни к боли, ни к жаре, ни к холоду. И пусть сам Гаутама говорит, что не постиг ещё истину. Что с того? Все святые такие скромные люди. Их, скромных последователей, устроит и такая истина. Они вовсе не претендуют на что-то большее. Правда, учитель слабел, и это тревожило. Но может быть, он обретёт иные, неземные силы. Может быть, он станет полубогом, сольётся с Атманом уже в этом воплощении. Только они, только они пятеро, станут наследниками нового, потрясающего учения. Они станут старшими в будущей огромной общине…

Однако такие благочестивые размышления прервал сам Сиддхартха. Однажды утром, когда девушки принесли еду, Гаутама, против обыкновения, разделил трапезу с учениками, хотя в последние месяцы он к пище и не притрагивался. Ученики были крайне удивлены, видя, что их учитель съел практически всё, что было принесено на его долю. Не менее удивлены были и сами девушки, пришедшие забрать посуду. Обычно подаяние, приносимое им Сиддхартхе, оставалось практически нетронутым. Из уважения к учителю ученики не трогали то, что приносили ему. Но теперь посуда отшельника оказалась пуста…

Назавтра они принесли гораздо больше пищи. И вновь большое блюдо риса вернулось к ним совершенно пустым… Первое время девушки думали, что это ученики съедают подаяние учителя. Однако вскоре перемена, которая произошла в Сиддхартхе, стала заметна и им.

Сиддхартха набирал силы с каждым днём. Он хорошо ел и снова начал тренироваться. Вскоре он смог самостоятельно подниматься, затем – ходить, его тело округлилось, а кости стали прятаться под слоем мышц. К нему возвращалась прежняя сила и красота. С каждым днём девушки всё больше и больше поражались стати и миловидности былого аскета. Поражались этой картине и ученики, однако совершенно по другой причине.

Конец аскезы Гаутамы был истолкован однозначно: люди были правы. Никакой он не аскет, а всего лишь сумасшедший. Попробовал пожить жизнью труженика, но не выдержал её невзгод и снова вернулся к земным наслаждениям. Учитель разочаровал их. И вот однажды утром, когда только начинали петь ранние пташки, ученики обступили Сиддхартху с вопросами.

– Учитель, скажи, постиг ли ты истину? – спросил Каудинья.

– Нет, Каудинья! Истинное знание всё так же скрыто от меня.

– Прости, учитель, отчего же ты бросил поиски? Разве ты больше не надеешься обрести знание?

– Нет, Каудинья. Я не бросил поиски. Я оставил аскезу, ибо ни к чему хорошему она не приводит. Ибо, Каудинья, как может постигнуть слабый, измученный аскезой ум то, для чего требуются все силы – и ума, и тела, и душа? Зачем же тогда подрывать свои силы аскетизмом?

Каудинья молчал. Значит, Гаутама ничего не достиг. Он сам сказал это. Какой смысл оставаться с ним теперь, когда он потерял свою славу аскета? Пусть говорит, что аскетизм не нужен, разве это не пустое оправдание? Нет, оставаться с ним дальше – нет никакого смысла. Они и так потеряли целых шесть лет. Поэтому нужно решаться…

– Учитель! Шесть долгих лет мы были с тобой рядом. Но мы ничего не достигли, и ты сам говоришь, что ничего не достиг. Позволь же нам продолжить наши поиски. Может быть, потом, когда ты постигнешь истину, мы вернёмся к тебе…



Сиддхартха только молча улыбнулся. Он был готов к тому, что его ученики покинут его. Хорошо, что это произошло теперь, а не в годы его аскезы. Тогда ему действительно нужна была помощь. Но пусть будет так…

– Ты прав, Каудинья! Не стоит долго оставаться на одном месте. Конечно, ищите истину, продолжайте путешествовать. Спасибо вам, и благословение моё с вами.



Каудинья отвернулся. В глазах его стояли слёзы. Вдруг Бхадрика кинулся к ногам Сиддхартхи.

– Учитель! Я не покину тебя! Позволь мне остаться!



Сиддхартха мягко поднял его с земли, посмотрел прямо в глаза и тихо, ласково промолвил:

– Милый Бхадрика! Мне нужно побыть одному. Возможно, тогда я достигну понимания. И тогда ты вернёшься ко мне, вернёшься, как ученик к учителю. Тогда я смогу отблагодарить тебя за твою преданность. А теперь ты должен идти со всеми. Гаутама должен остаться один.



И ещё долго, оглядываясь, видели они одинокую фигуру, смотревшую им вслед. Сиддхартха Гаутама провожал первых и последних своих учеников. Сотни других ищущих, которые придут к нему, станут уже учениками Будды.

Наилучшим примером того, как буддийское учение завоёвывает себе поклонников в совершенно другой культурной среде, является развитие буддизма в США. В Америку буддизм завезли китайские и японские иммигранты. Так сказать, для внутреннего пользования. Однако они активно пропагандировали буддизм и не азиатам. И проповедь учения находила живой отклик в сердцах многих американцев, оторванных от давних духовных традиций Европы. С ростом количества принявших буддизм возрастала и обратная тенденция, – когда американцы сами выезжали в страны Востока, чтобы пройти обучение на в традиционно буддийских странах. Особенной популярностью пользовались путешествия в Китай, Японию, в Тибет. Новая религия с достаточно широкими и свободными взглядами, да ещё обладающая мощной рекламой в виде демонстрации необычайных возможностей мастерами различных буддистских школ, стала развиваться довольно быстро. Уже в 1930-м году был основан Первый дзэнский институт Америки. Вскоре появилась Американская буддийская академия, изучающая буддизм тхеравады. На сегодняшний день буддийских организаций в США довольно много: это и Буддийское общество вихары, и Академия Нитирэн-сёсю, и Буддийская церковь Америки, и многочисленные дзэнские центры, разбросанные по всей стране. Впрочем, единого центра у американских буддистов нет.

Особенностью буддизма в США является то, что верующие группируются в небольшие организации, принадлежащие к самым различным школам и направлением буддизма. Как правило, группы эти коммерческого толка, то есть за обучение американец должен платить деньги. Впрочем, бесплатное в США вызывает только недоверие. В этих группах занимаются медитацией, различными буддийскими практиками. Американцы – народ практичный. Заниматься чистым философствованием или развитием догматической стороны дела для них представляется утомительным и бесполезным занятием. За избавление от страданий и билет в Нирвану они готовы платить деньги, однако вести к освобождению наставник должен вести наиболее прямым, по их мнению, путём, не отвлекаясь на теорию. Огромный интерес к сверхвозможностям человека породил и своё предложение: многие буддийские группы ставят своей целью не столько достижение Нирваны, сколько развитие ясновидения, возможности управлять своей энергией или даже левитацию.

Особенной популярностью в Америке пользуется дзэн-буддизм и тибетский буддизм. С дзэн-буддизмом американский образ жизни связан общим принципом: немедленным реагированием на ситуацию. В дзэне мгновенная реакция развивается в процессе обучения, американцев же вынуждает к этому сама жизнь, заставляющая действовать быстро и решительно, оставляя на «потом» размышления и рефлексию. Тот, кто будет долго обдумывать своё решение, рискует остаться позади. Живая, активная философия дзэн пришлась как нельзя к лицу коренному американцу – человеку решительному, деятельному и не привыкшему к длительным размышлениям.

В тибетском же буддизме американцев привлекает, прежде всего, богатейшая мистическая практика, обретение сверхвозможностей, которые щедро демонстрируют тибетские мастера, иммигрировавшие в США. К тому же очень многим кажется, что показателем истинности религии служат возможности адептов этой религии демонстрировать чудеса.

Попав в США, буддизм значительно американизировался. Многие сложные философские категории были значительно упрощены, «приближены к реальности», многое было опущено, тяжкие буддийские практики стали более комфортными и понятными. Даже в американских буддийских монастырях уже нет того уважения к традиции, которое было отличительной чертой этих заведений. Американские буддисты медитируют, сидя на стульях, едят вилками, читают мантры на английском языке, не утруждают себя воздержанием. Они отвергают старые предания и мораль, принимая лишь то, что кажется им рациональным и полезным. Отношение к буддизму в США скорее потребительское, чем почтительное. От него ждут ответов на повседневные вопросы. Суть же буддийского учения, его традиции постепенно размываются, уступая место чисто потребительскому отношению.

Американских паломников с радостью встречают в азиатских монастырях: выходцев с Дикого Запада можно легко «раскрутить» на большие деньги, предложив им суррогатные практики, предназначенные именно для таких «гостей». И очень многие восточные буддийские «учителя» поступают по простой схеме: за несколько часов обучения они обещают дать такому искателю некое секретное знание, которое хранилось в монастыре тысячелетиями, ожидая, когда приедет подобный богатенький паломник. Взяв деньги, подобный «гуру» дурит счастливому обладателю «секретного» знания голову, «обучая» его неким никому не понятным мантрам и асанам, и расстаётся со своим «учеником», выдавая тому напоследок «сертификат», удостоверяющий, что такой-то гражданин достиг освобождения, познав суть некоей никому не известной практики.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11