Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Лекция 1 Берн, 29 ноября 1917г Три царства умерших. Жизнь между смертью и новым рождением




страница1/8
Дата03.07.2017
Размер2.35 Mb.
ТипЛекция
  1   2   3   4   5   6   7   8
Рудольф Штейнер

Смерть как перемена жизни

GA 182

Перевод с немецкого

1,2,3,4,5,6 лекции; А. Демидов

7 лекция; М. Теппер, ред. А. Демидов

СОДЕРЖАНИЕ

Лекция 1 Берн, 29 ноября 1917г

Три царства умерших. Жизнь между смертью и новым рождением.

Мистерия Голгофы. Значение естествознания в наше время. Теология как препятствие для понимания Христа. Воздействие умерших и Христа на человеческую судьбу. Второе Пришествие Христа в эфирном (мире)……………………………………………………………………………………4

Лекция 2 Нюрнберг 10 февраля 1918г

Смерть как перемена жизни.

Отношение к умершим. Действия умерших в крови и нервной системе. Реверсивный принцип при общении с умершими. Засыпание и пробуждение. Связь эмоциональной жизни с представлениями. Отношение к умершим в более раннем и более позднем возрасте: боль сочувствия и эгоистическая боль. Похоронный ритуал для умерших в молодости и для старых умерших. Историческая, социальная и этическая жизнь зависит от общения живых и умерших………………………………………………………………………………….28

Лекция 3 Хейденхейм 29 апреля 1918 г.

Человек и мир

Воздействия духовной науки на представления, чувства и волю. Естественнонаучные представления разрушительны в социальной области. Человек как микрокосм в Макрокосме. Лаборатория должна стать алтарем. Неловкость, неумелость как следствие односторонности. Интеллект лишает инстинкта. Восприятие духа посредством «установления другого темпа». Школа должна давать импульс для всей жизни. Мировой «шульмейстер» Вудро Вильсон………………………………………………………………………………….48

Лекция 4 Ульм, 30 апреля 1918 г.

Знамения времени. Восток, Запад, Средняя Европа.

Первоисточник слова Бог (Gott). Земное тело, земная душа, физическая культура, духовная культура. Церкви. Что обыкновенно почитается как «Бог»? Восток и новая духовность. Ленинизм и троцкизм как в высшей степени горькая ирония. Тагор. Задачи Средней Европы между Востоком и англо-американизмом………………………………………………………………………….68

Лекция 5 Гамбург, 30 июня 1918 г.

Сопротивление человека по отношению к духу

Отношения между живыми и умершими. Засыпание и пробуждение. Умершие как советчики живых. Ллойд Джордж, Маттиас Эрцбергер. Развитие Гёте. Фауст и Вагнер. Мефистофель, Люцифер и Ариман. Психоанализ. Отто Вейнингер. Макс Дессуар. Оскар Гертвиг, Гиббон, Трейчке. «Экзамен на одаренность»……………………………………………………………………………..89

Лекция 6 Цюрих, 9 октября 1918 г.

Что делает ангел в нашем астральном теле?

Действия иерархий в человеке. Цели разумного человечества: братство, религиозная свобода, прозрение в духовную природу мира. Противоположное действие Люцифера и Аримана; сексуальные инстинкты, болезнетворное воздействие медикаментов, неправильное использование техники…………………………………………………………………………………120

Лекция 7 Цюрих, 18 октября 1918 г.

Как мне найти Христа?

Атеизм как болезнь, отрицание Христа как несчастье, отрицание духа как идиотизм. Мистерия Голгофы и наука. Гарнак. Положение человечества ко времени Мистерии Голгофы. Год 333 (по Р.Х). Возникновение Евангелия благодаря атавистическому ясновидению. Тертуллиан. Год 666 (по Р.Х) Юстиниан I. Академия Гондхишапура. Мухаммед. Собор в Константинополе в 869 г. по Р.Х., (мнимо вселенский – прим. перев.). Ангел Силезский. Иоганн Мюллер. Язык жестов. Вильсон и Герман Гримм……………………………………………………………………………………138

ПРИМЕЧАНИЯ…………………………………………………………………………162



ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ Берн, 29 ноября 1917 г.

Три царства умерших. Жизнь между смертью и новым рождением.

Перевод А. Демидов

Присоединяясь к рассмотрению вопросов, поставленных мною в одной из прежних лекций, я, тем самым, продолжаю эти рассмотрения; убежден, что именно теперь нам следует обсуждать данную тематику. По моему мнению, сейчас в открытых антропософских лекциях должны быть сказаны совершенно определенные вещи, вызванные знамениями нашего времени; люди должны их услышать. Точно также я считаю необходимым, чтобы среди нас самих были поставлены на обсуждение вполне определенные духовнонаучные истины.



В одной из прежних лекций речь шла о врастании, вживании в земную жизнь тех душ, которые прошли через порог смерти. Темой наших рассмотрений было: формы и способы воздействия импульсов, так называемых умерших на то, что здесь, на Земле совершается посредством людей; как создаются связи между силами так называемых умерших и живущих. Сегодня мы хотели бы добавить сюда кое-что из того, что внутренне принадлежит этой теме.

Прежде всего, необходимо уяснить себе, что эту жизнь между смертью и новым рождением мы можем обрисовать себе лишь в образной форме, с помощью картин, взятых из чувственно-воспринимаемого мира, из физической жизни, с помощью представлений, построенных нами в пределах этой физической жизни. Однако жизнь в области умерших представляет собой нечто такое, что лишь с большим трудом может быть понято посредством понятий и представлений, построенных нами в процессе земного бытия. Вот почему следует попытаться приблизиться к этой жизни с разных сторон.

Некоторая попытка такого рода была предпринята в Венском цикле лекций, - можно сказать, как раз перед тем, как разразилась эта мировая катастрофа, - где я говорил о жизни между смертью и новым рождением в связи с внутренними силами души. Сегодня мне, прежде всего, хотелось бы обратить внимание на то, что некая область, которая является и должна являться для человека в земной жизни в некотором роде главной, - эта известная область исключается из опыта и из переживаний душ, прошедших через врата смерти.

Вы только представьте себе, сколь много мы, как земные люди получаем, благодаря представлениям, приобретенным нами из минерального и из растительного мира. К этим представлениям из минерального и растительного мира мы должны причислить все то, что мы получаем как представления, впечатления и восприятия из небесного пространства. Звездное небо над нами, Солнце и Луна, - насколько они во время нашего земного бытия в качестве восприятий дают физическую картину, - всё это целиком и полностью принадлежит к тому, что я сейчас причисляю к минеральной природе. Эта минеральная природа и, в существенной степени, - я подчеркиваю: в существенной степени, - растительная природа, оказывается, - в качестве природы, - исключенной из того, что воспринимают между смертью и новым рождением. То, что в этом направлении следовало бы подчеркнуть как особо характерное по отношению к переживаниям так называемых умерших, это следующее: если перед нами оказывается минеральная или растительная природа, мы, люди, здесь на Земле, имеем об этом вполне определенное сознание. При других обстоятельствах мы уже говорили о том, что было бы иллюзией, говорить об отсутствии в минеральном и растительном царствах боли или радости. Но, вследствие того, что мы, люди, совершаем какие-то действия, мы производим на минеральное, а также и на растительное царства такие впечатления, о которых мы с известным правом могли бы сказать, что они не оставляют таких последствий, которые могли бы вызывать боль или удовольствие, страдание или радость. Мы знаем, что если мы, люди, раскалываем камень, некоторые элементарные существа испытывают кое-какое удовольствие, или страдание, но до нашего обычного сознания это не доходит. Так что в пределах переживаний обычного человека можно говорить о том, что у него есть следующее чувство: если он дробит камни, если он предпринимает какие-либо действия в пределах минеральной, и, - в существенной степени, - растительной природы, он не причиняет своему окружению ни радости, ни боли.

Но дело обстоит совсем не так в том царстве, куда вступает человек, если он прошел через врата смерти. Прежде всего, надо уяснить себе то, что даже самое незначительное из того, что совершает там человек, - нам приходится пользоваться только словами нашей земной речи, - даже если он там всего лишь коснулся чего-то, такое действие связывается в этом духовном царстве или с удовольствием, или со страданием, и вызывает какую-либо симпатию или антипатию.

Итак, вы должны представить себе это царство умерших так, что если вы чего-либо касаетесь, вы не можете осуществить это прикосновение без того, чтобы то, к чему вы прикоснулись, не ощутило бы удовольствия или страдания, не развило бы какой-либо симпатии или антипатии. Указания на это есть в моей книге «Теософия» («Духоведение»), где говорится о душевом царстве, и о том, что важнейшие силы этого душевного царства проявляются именно как сила симпатии и антипатии. Однако следует создать себе живое представление об этих вещах. При осознании взаимодействия между царством умерших и царством, так называемых живых, надо довести до сознания, каким образом следует представлять себе действия и волеизъявления умершего в своем царстве. Действуя, умерший все больше и больше вынужден осознавать следующее: он вызывает симпатию или антипатию, страдание или радость; все, что он делает, вызывает резонанс, - если можно так выразиться, - живого ощущения. Бесчувственности, - если это можно так назвать, - нашего минерального или растительного царства по ту сторону врат смерти просто нет.

Это, в известном смысле, характеристика самого низшего царства, в которое вступает человек, когда он проходит через врата смерти. Как здесь, когда человек через врата рождения вступает в физическое царство, в самую низшую область, в минеральное, так и там, соприкасаясь с духовным царством, он вступает в царство всеобщей способности ощущения, в царство правящей симпатии и антипатии. Внутри этого царства он (умерший) раскрывает свои силы, внутри этого царства он действует. Если мы представим себе, что он действует там, то мы должны будем одновременно представлять: от этих действий исходят силы, постоянно несущие ощущения, силы, несущие симпатию и антипатию.

Что же в общих вселенских взаимосвязях означают эти силы, несущие симпатию и антипатию? Видите ли, тут мы переходим к главе, которая лишь посредством духовной науки может быть раскрыта для физической земной жизни, к главе, важность которой раскроется перед вами сразу, как только вы осмыслите все вытекающие последствия. Именно в наше время выступает многое, вынуждающее человека, который желал бы для объяснения мира придавать значение лишь тому, что находится в пределах физического мира, отказаться от объяснения, смириться на том, что объяснения он не видит.

Примером того, где в наше время отказываются от объяснения, служит принцип эволюции животных, населяющих вместе с нами Землю. Я должен обратить ваше внимание только на то, как всё, что выступает в новое время, оказывает поддержку этому так называемому эволюционному учению. Так сегодня с известным правом говорят об эволюции животного мира, принимая при этом, что этот животный мир развивается поступательно: от несовершенных существ к более совершенным. Было бы лучше сказать: он эволюционирует от недифференцированных существ ко всё более и более дифференцированным, и так вплоть до человеческой природы, насколько человек является физическим существом. Эта эволюционная теория по большей части уже вступила в общественное сознание человечества, оно в некотором смысле стало даже составной частью мировой религии человечества. При этом сами по себе религии, конфессии, прилагают усилия к тому, чтобы считаться с этим эволюционным учением. Они, - по крайней мере, в лице своих важнейших представителей, - уже не отваживаются на то, что имело место совсем недавно: на выступления против этой эволюционной теории. Они в некотором роде акцептировали её, примирились с ней.

И, тем не менее, если спросить: так что же действует в эволюции живых существ, когда такие живые существа эволюционируют от несовершенного к более совершенному, что вообще действует во всем, что можно наблюдать в животном мире, не только в его эволюции, но вообще в бытии животного мира? Как странно еще звучит для современного человека следующее; то, что выступает навстречу человеку, который, благодаря ясновидящему сознанию вступает в царство, населенное умершими, а также то, что действует в животном мире, управляя большей частью этого животного мира - суть силы, исходящие от умерших. Человек призван к тому, чтобы быть соправителем импульсов в Космосе. – В минеральном царстве человек должен делать только то, что он делает благодаря своей технике, используя машины и тому подобное, делает по законам минерального царства; в растительном мире человек работает как садовник, как растениевод. В период, который человек проводит между рождением и смертью, дела с растительным царством носят для него, скорее второстепенный характер. Но с тем царством, которое здесь на Земле выявляется в бытии животных (то есть с животным царством – прим. перев.) человеку приходится иметь дело сразу же после смерти, как только у него пробудятся силы, сразу же, как только он вступает в область сил, управляющих этим животным царством. Тут, внутри, он и работает. Это становится для него (умершего) основой, базисом его действий, подобно тому, как для нас основой является минеральный мир; такова теперь основа, почва, на которой он выступает там.

Подобно тому, как для нас, - в течение нашего бытия в физическом мире, - на основе минерального царства взрастает растительное царство, здесь тоже поднимается некое второе царство; оно поднимается на основе царства правящей симпатии и антипатии, продолжением которого является жизнь земного животного царства. Это второе царство действует в умершем, но не так, чтобы он ощущал удовольствие или страдание, не так, что он распространял продолжительные, действенные импульсы, несущие ощущения. Нет, это второе, поднимающееся здесь царство, взаимодействует с тем, что можно было бы назвать (чередующимся) укреплением и парализацией волевых сил, присущих умершему после смерти. Чтобы правильно судить об этих волевых силах, вы должны перечитать кое-что из Венского цикла (лекций), где я пояснил, что воля, которая присуща человеческой душе между смертью и новым рождением, не вполне идентична с тем, что мы называем волей здесь, в физической жизни; но, тем не менее, мы можем говорить о воле, несмотря на то, что воля эта там совершенно иная, она пронизана элементом чувства и еще неким другим элементом, которого здесь на Земле вовсе нет. Эту волю, однако, надо представлять себе как нечто постоянно текущее то вверх, то вниз для человеческой души после смерти. Если кто-то общается с умершим, то душевная жизнь умершего переживается так: умершему в какой-то момент выступает навстречу следующее; он чувствует усиление своих волевых импульсов, он чувствует себя укрепленным в себе самом. В какой-то другой момент его воля надламывается, парализуется, некоторым образом застывает. Эта воля как бы протекает между усилением, укреплением и между расслаблением. Это протекание, течение воли между укреплением и расслаблением является значительной частью, важнейшей, существенной частью в жизни умершего.

Это укрепление и расслабление воли - суть импульсы, которые втекают не только в основу царства умерших, но втекают также и в человеческое царство здесь, на Земле. Однако эти импульсы втекают здесь не в мысли обычного сознания, а во всё то, что человек здесь переживает как волевые импульсы, а также и как эмоциональные импульсы. Завтра я буду говорить об этом даже в открытой лекции.

Отличительная особенность состоит в том, что человек, - как физический, земной человек, - ясно переживает в своем обычном сознании лишь восприятия своих органов чувств и свои мысли. Бодрствующее сознание существует лишь по отношению к этим восприятиям и мышлению; чувства, в сущности, нам только снятся, находятся на уровне грёз, тогда как волю, мы вообще просыпаем. Ведь никто не знает, - как знает он о своих мыслях, - что происходит, когда человек всего лишь поднимает руку, то есть когда воля разыгрывается в его телесности. Власть чувств тоже смутна, несмотря на то, что она яснее наличествует в сознании, нежели власть воли; тем не менее, власть чувств не более высветлена, чем то, что мы имеем перед собой как образы во сне. Страсти, аффекты, чувства, - они в действительности лишь грезятся, снятся; а воля даже и не снится. В том, что разыгрывается в повседневной жизни как сон, как грёзы, сновидения, - в этом мы живем вместе с умершим. Он живет вместе с душами, которые на Земле воплощены в физическом теле, он живет с ними точно таким же образом, как мы живем в пределах растительного мира; только мы внутренне не связаны с этим растительным миром, тогда как умерший внутренне связан с нашими чувствами, аффектами, с нашими волевыми импульсами, - во всём этом он продолжает жить дальше.

Это его второе царство. И в то время как мы в этой человеческой жизни развиваем наши чувства, наши ощущения, умерший, - в душевной форме, - продолжает жить с нами в этой жизни. Причём живёт так, что то течение, которое я описал как усиление и расслабление воли, парализацию и укрепление воли умершего, объединяется тут с тем, что здесь на Земле так называемым живым грезится как чувство, или остается в состоянии глубокого сна, как воля.

Из этого вы видите, насколько в действительности мало царство умерших отличается от нашего земного царства, видите, какая внутренняя связь имеется между этими царствами. Как было сказано, при нормальных отношениях, - есть и исключения, о которых я скажу после, - умерший не имеет дела с минеральным и растительным царствами. Однако он имеет дело с тем, что происходит в животном царстве. Это - своего рода почва, на которой он стоит. Но он имеет также дело и с тем, что происходит в человеческом царстве чувства и воли. В этом царстве мы совершенно не отделены от умерших. Дело обстоит так: проходя через врата смерти и переживая при этом (вышеуказанное) чередование укрепления и расслабления воли, умерший может жить в физическом теле с так называемыми живыми; однако не со всеми, и не с кем-нибудь. В этом отношении существует определенный закон: жить умерший может только с теми, с кем он как-либо связан кармически. То есть, некто, живущий здесь, но совершенно чуждый по карме, остается не воспринимаемым для умершего, он как бы совсем не существует (для него). Мир, который переживает умерший, ограничивается посредством кармы, которая сплетается здесь, на Земле. Однако этот мир не ограничивается теми душами, которые находятся здесь, на Земле, но простирается и над теми душами, которые сами уже прошли через врата смерти.

Итак, это второе царство охватывает все связи, в которые человек кармически вступил с теми, кто ещё находится на Земле, и с теми душами, которые сами уже прошли врата смерти. Вот что поднимается на основе того царства, которое является общим для умерших, на основе царства животного бытия, причем нам не следовало бы слишком уж отождествлять его с земными животными. Я подчеркивал, что эти земные животные отражают то, что существует в духовном мире, - то есть отражают групповые души животных. В отношении умерших мы, в большей степени должны думать о духовном начале животности, на общей почве которой поднимается, - причем в совсем ином смысле, нежели это имеет место здесь, в земном царстве, - поднимается для каждого умершего индивидуальное кармическое царство; ведь один умерший заключает одни, другой - другие кармические связи. Ибо тут от (всего)человеческого царства выявляется лишь то, с чем были образованы кармические связи.

И еще один иной закон правит тут: он показывает, как, в сущности, строится это второе царство. Во-первых: то, что действует в этом царстве на умершего, укрепляя или расслабляя силы его воли, ограничено неким кругом. Он был сформирован в последней земной жизни, или может быть лишь в отдельной части этой земной жизни. Те, кто стояли особенно близко к умершему, те, с кем особенно тесно был связан прошедший через врата смерти, - вот те, с кем он особенно интенсивно живет. И только постепенно этот круг распространяется и на тех, с кем он вступал в отдаленные кармические связи.

Всё это ни в коем случае не продолжается одно и то же время для каждого, но для одного длится короче, для другого – длиннее. Нельзя установить из хода земной жизни, как пойдет (этот процесс) после смерти. Некоторые личности, некоторые души выступают в области умерших, когда их не ожидают, ибо из физической жизни легко можно сделать неправильные выводы. Но основной закон таков: этот круг постоянно расширяется. И полное вживание в этот круг происходит именно так, как я вам описывал в том цикле лекций, где речь шла о жизни между смертью и новым рождением. То, что было там описано мною, то, что выступает в жизни умершего, - это именно та самая расширяющаяся жизнь волевых импульсов, которые точно так же находятся в умершем, как находятся в живом человек представления. Посредством этих волевых импульсов умерший узнает, с их помощью он обладает своим сознанием. Это чрезвычайно трудно, - пояснить земным людям, что умерший, в сущности, обретает знание посредством воли, в то время как земной человек приобретает знание, главным образом, посредством представлений. Само собой разумеется, это затрудняет взаимопонимание с умершим.

Можно сказать, что то царство, в которое вживается умерший, то второе царство, расширяется всё больше и больше. Позднее, - однако, это «позднее» всегда относительно: у одного оно наступает раньше, у другого позже, - итак, позднее к непосредственным кармическим связям добавляются связи непрямые, косвенные. Но ведь и эти души со своей стороны опять-таки имеют кармические связи, которые не являются одновременно кармическими связями умершего, подразумеваемого мною. То есть, я хочу сказать: личность А имеет кармическую связь с личностью В, но не с личностью С. В этом случае видно, как умерший распространяет своё переживание на личность В, как он вышеописанным образом живет с ней. Затем, позднее, сюда добавляется то, что В становится связующим звеном, посредником по отношению с С, но А получает такое отношение косвенно, вследствие того, что В имеет кармическую связь с С. Благодаря этому кармическое царство расширяется, хотя и медленно, но постепенно до очень, очень большого поля. Человек становится в некотором роде всё богаче и богаче такими внутренними переживаниями, переживаниями, которые представляют собой, то укрепление, то расслабление воли, и которые должны дать нам возможность вжиться в царство умерших или живых душ, если мы прошли через врата смерти.

Существенная часть жизни между смертью и новым рождением состоит как раз в том, чтобы мы как души, - если я позволю себе выразиться тривиально, - делали все более и более отдаленные знакомства. Как здесь в земном бытии мы расширяем свой опыт между рождением и смертью, как здесь мы все больше и больше знакомимся с окружающим нас миром, так и там мы испытываем все больше и больше переживаний, состоящих в том, что человек ощущает бытие других душ так, что он знает: благодаря чему-то одному в этих душах он испытывает укрепление воли, а из-за чего-то другого - расслабление воли. В этом и состоит там наиболее существенная часть переживаний.

Отсюда вы можете увидеть, что это означает для общего космического бытия. Это означает, что существует не только связь взаимного единения, срастания между всем человечеством в целом, связь, о которой мечтали и грезили пантеисты и пантеистически настроенные мистики, но что фактически в известном отношении между смертью и новым рождением происходит спиритуальное знакомство между большей частью человечества по ту сторону Земли. Глядя на то, что мы переживаем между смертью и новым рождением, мы оказываемся не так уж далеко от земного человека. Это не аберрация, но действительная, конкретная связь.

Здесь на Земле, животное царство выступает в качестве третьего царства, стоящего над минеральным и растительным царствами; так и там, по ту сторону, в качестве третьего царства выступает некое царство иерархий. Мы созерцаем его как царство существ, которые никогда не проходили земного воплощения, но с которыми мы вступаем в отношения между смертью и новым рождением. Это царство иерархий там, наверху является также тем, что между смертью и новым рождением дает нам полную интенсивность нашего «я»-переживания. Благодаря двум первым царствам мы переживаем другое царство; нас самих мы переживаем благодаря иерархиям. Тем самым сказано также и то, что человек как духовное существо переживает себя в качестве сына, ребенка иерархий. Он сознает свою связь с другими человеческими душами, как я это описывал, но он, в то же самое время знает о себе, что он – дитё иерархий. Как здесь он должен чувствовать себя слиянием внешних природных сил окружающего Космоса, когда он познает себя в этом Космосе, так и там, по ту сторону, он чувствует себя, я бы сказал, как духовное существо, организованное из взаимодействия духовных иерархий.

Рассматривая себя как человека по отношению к так называемым низшим царствам, - что, впрочем, не должно вести нас к высокомерию и тщеславию, - мы видим, что мы, как люди поставлены на вершину царств природы. Мы проходим через врата смерти и находим себя там, по ту сторону, в качестве низшего иерархического царства, как слияние иерархических импульсов. Однако, этот совместный поток, это слияние идет там сверху вниз, тогда как здесь оно идет сверху вниз . Как здесь наше «я» погружено в нашу телесность, так что оно является экстрактом всей остальной природы, так там наша духовность погружается в иерархии, в экстракт иерархий, в то, о чём можно сказать: там наша духовность, наше духовное начало, - как здесь наша телесность, - является тем, во что мы облекаемся, если проходим врата смерти.

Итак, такое имагинативное познание способно составить себе представление об основных чертах жизни между смертью и новым рождением. Было бы крайне печально для человека, если бы он не мог составить себе таких представлений. Ведь вы только представьте себе: мы с нашей эмоциональной и волевой жизнью совершенно не отделены от царств умерших. То, что удаляется из нашего поля зрения – исчезает только из наших представлений и восприятий наших органов чувств. Это означало бы гигантский прогресс в развитии человеческого рода здесь на Земле, прогресс в отношении к той части земной жизни, которую этому человеческому роду надлежит прожить здесь, на Земле, если бы люди здесь смогли допустить в свое сознание следующее: в наших эмоциональных импульсах, в наших волевых порывах мы едины с умершими! – Смерть может похитить у нас всего лишь физический облик умершего. Но мы не можем ничего чувствовать без того, чтобы в той сфере, в которой мы чувствуем, не присутствовали бы умершие, мы не можем ничего поволить, без того, чтобы в той сфере, где мы волим, не присутствовали бы умершие.

Перед этим я говорил об исключениях по отношению к минеральному и растительному царствам. Такое исключение играет роль особенно для нашего периода, для нашей эпохи. Для древних эпох это исключение не было столь актуально, не играло роли, но нам нет необходимости говорить об этом сейчас. В наше время, когда на Земле необходимым образом распространился известный материалистический образ мыслей, люди с легкостью упускают возможность усвоить спиритуальные представления в течение своей земной жизни. И вчера я даже в открытой лекции обращал внимание на то, как человек, упуская в течение своей жизни спиритуальные представления, оказывается привязанным к этой земной жизни, не может выйти за пределы этой земной жизни, и, вследствие этого, становится неким разрушительным центром. Многое из того, что внутри земной сферы содействует разрушительным силам, приходит от таких, привязанных к земной сфере умерших. По отношению к таким душам следует развивать сострадание, а не опускаться до каких-либо критических суждений. Ибо не очень легко переживается после смерти, - быть оставленным внутри того царства, которое, в сущности, не предназначено, не приспособлено для умерших. Таким царством в данном случае как раз оказывается минеральное и растительное царство, причем также и то минеральное царство, которое несут в себе животные, которое носит в себе человек. Ведь эти существа проникнуты минеральным царством. Для тех, кто не усвоил никаких спиритуальных представлений, дело обстоит так, что они с ужасом отстраняются после смерти от тех переживаний, которые повсюду вызывают ощущения; они не могу войти в то царство, которое правит здесь в животной духовности и в человеческом начале (im Menschlichen). Они могут войти только в то, что имеет минеральную природу. Я не могу обрисовать то, о чём здесь идет речь: во-первых, потому, что в речи для этого нет слов, а во-вторых, потому, что приближаться к тому, что лежит здесь в основе, следует лишь медленно и постепенно, поскольку такое сближение действительно таит в себе нечто страшное.

Не следует представлять себе, что такие умершие потом совершенно устраняются от той жизни, которую я описывал перед этим; однако они приближаются к этой жизни лишь с известным отвращением, с некоторым страхом, они всё снова и снова обрушиваются назад, в растительное и минеральное царство, так как они по преимуществу развивали представления, имеющие значение лишь для последнего царства, царства мёртвого, царства физических механизмов.

Сегодня я рассматриваю как самую главную из моих задач: посредством таких представлений снова вызвать в сознании то, как содействуют умершие человеческому развитию, эволюции. Такие вещи сегодня хотелось бы сообщать даже на открытых лекциях; и этого нельзя делать лишь потому, что люди пока не впускают в себя такие представления, если они не ознакомились с ними в наших ветвях. Но если кто-то описывает жизнь между смертью и новым рождением, описывает связь той жизни с земным миром, он, тем самым, удовлетворяет потребности именно нашего времени, удовлетворяет, или, лучше сказать, ощущает эти потребности. Ведь наша эпоха уже относительно давно отбросила старые инстинктивные представления, где речь шла о царстве умерших; человечество должно усвоить новые представления. Оно должно выйти за пределы абстрактных представлений о высших мирах и говорить о духовности не только в общем, нет, человечество должно подойти к тому, чтобы действительно увидеть то, что действует как духовность. Оно должно уяснить себе то, что умершие не являются отмершими, нет, они и дальше живут в процесс исторического становления человечества, они действуют и дальше; человечество должно уяснить себе, что те силы, которые духовно окружают нас, с одной стороны представляют собой силы высших иерархий, но они являются также и силами умерших. Величайшей иллюзией, которой человечество может предаться в будущем, было бы то, если бы захотели поверить, что все развиваемое здесь людьми как социальная жизнь, как совместная жизнь здесь на Земле, с её чувствами и волей, что все это происходит помимо участия умерших, на основе чисто земных установлений и учреждений. Но на самом деле это не может происходить посредством чисто земных установлений и учреждений, ибо в чувствах и волениях умершие действуют совместно с нами.

Речь идет вот о чем: насколько и как это возможно – правильным образом развить сознание об этом виде совместного бытия с духовным миром, развить на фоне импульсов нашего времени? Ведь развитие человечества идет так, что с его обычным сознанием здесь, в физическом теле человек всё больше и больше уходит из духовного мира. Мистерия Голгофы в пределах земного развития произошла, преследуя цель, чтобы человек, - как физический человек, - снова нашел правильный доступ, вход в духовный мир.

Мистерия Голгофы является не только единственным, и, как единственное, величайшим событием земного развития, она является событием, воздействия которого продолжаются, это импульс продолжительного действия. Но человечество должно предпринять нечто для того, чтобы позволить этому импульсу действовать все дальше и дальше, причём правильным образом. Я уже долгое время всё снова и снова подчеркиваю, как задачи нашей духовной науки связаны с импульсом Голгофы, как духовная наука должна, известным образом быть в наличии, чтобы этот импульс Голгофы был правильно понят как в наше время, так и будущем.

Вы можете быть уверены в том, что в качестве земной науки, которая в то же самое время формируется в своеобразную мировую религию, естествознание будет оказывать всё большее и большее влияние. К наиболее антикварным предубеждениям, предрассудкам в образе мыслей относятся такие глупости, как, например, выдвигаемые в мой адрес упреки в том, что я не противостою враждебно естествознанию с его радикальным развитием. Однако тот, кто понимает ход земного развития, знает, что опровергнуть естествознание нельзя, что оно, напротив, будет распространяться всё дальше и дальше. И то, что религиозная вера отстраняется по всему миру от естествознания, не следует как-либо останавливать, это пройдет; пройдет неотвратимо, на благо человечеству. Это будет длиться совсем недолго, может быть лишь несколько десятилетий, а затем ни одна из религиозных конфессий не отважится выступить против того, что даже самые простые, самые примитивные люди усвоят себе как сознание чисто природного бытия, усвоят то, чем занимается естествознание. В этом, с одной стороны, можно дать гарантию.

Но с другой стороны наверняка выступит нечто иное. С другой стороны, верно, что по мере того, как это чисто естественнонаучное мировоззрение будет захватывать души, сама по себе духовность, духовное начало будет встречать все менее и менее заботы со стороны этого естествознания. Духовное должно быть поддержано, охраняемо с другой стороны, - причем столь же строго научно, также, как со своей стороны естествознание признаёт природное бытие: ибо это познание, это признание природного бытия становится всё более и более необходимым для выполнения тех задач, которые человек в будущем должен будет исполнять между рождением и смертью. Но с другой стороны к нему должно подходить то, что поднимает его в духовный мир.

Основным импульсом для самых широких, отдаленных кругов стало возвещение о Мистерии Голгофы, в той форме понимания, которая существовала до сих пор; это особенно обнаруживается в наше время. Сегодня уже можно сказать: наиболее активными врагами этого понимания Христова импульса (Christus-Impuls) являются священники различных конфессий, - как бы странно это не звучало. Но что больше всего отдаляет людей от Христова импульса, так это та форма, тот способ, в которых священники разных конфессий и теологи представляют этот Христов импульс. Ведь конфессии сегодня уже очень, очень далеки о понимания того, о чём, в сущности, идет речь, если имеют дело с импульсом Христа.

Сегодня в мои намерения не входит говорить обо всех существенных вопросах относительно импульса Христа По ходу времени мы иногда резюмировали кое-что на эту тему, и еще будем это делать. Но мне хотелось бы выделить одно, то, что особенно в нынешнее время выступает по отношению к импульсу Христа совершенно особенно. Это то, что людям уже пора увидеть, что этот Христов импульс должен действовать в смысле в высшей степени ином, нежели другие исторические импульсы. Хотя люди и видят это, они постоянно идут на какие-либо компромиссы. Они действуют половинчато, на цельность у них не хватает мужества. Необходимо увидеть относительно Христова импульса то, что в соответствие с методами обычной истории сказать что-либо об этом Христовом импульсе вообще невозможно. Ведущие теологи говорят, что не может быть и речи о том, что Евангелия являются истинными в обычном историческом смысле слова; то, что можно было бы привести в качестве исторических, историографических доказательств жизни Христа можно уместить на четверти страницы, - вот что говорят знаменитые теологи. Итак, все известные теологи современности согласны с тем, что на Евангелия нельзя полагаться, если хочешь иметь с ними дело как с историческими источниками. Нет никаких доказательств того, что они отображают исторические факты. Такие утверждения сегодня являются само собой разумеющимися. Однако то, что может быть приведено в качестве исторического подкрепления, подобно тому, как имеющиеся исторические документы для других персонажей мировой истории, - это, как говорят известные историки, можно уместить на одной четверти страницы. Самым значительным тут является то, что даже стоящее на этой четверти страницы не является истиной в обычном историческом смысле.

Человечество должно признаться себе в том, что исторических оснований, как это имеет место в случае Сократа или Цезаря, для подтверждения бытия Иисуса Христа на Земле нет, но что это бытие следует понимать духовно. Это самое существенное в этом деле. В Мистерии Голгофы человечество должно было получить нечто такое, относительно чего оно должно было бы, - если оно хочет опираться только на физические свидетельства, - впасть в заблуждение, не будучи в состоянии ничего получить посредством физических свидетельств, или понимать Мистерию Голгофы духовным образом.

В отношении всего прочего человечество вольно разыскивать исторические свидетельства, относительно же Мистерии Голгофы людям в самом серьезном смысле не потребуются исторические свидетельства, но человечество принуждено понимать это наиболее важное событие на Земле не физически-историческим образом, а делать при этом ставку на духовное понимание. Кто не сможет понять Мистерию Голгофы без исторических документов, на основе духовного постижения нашей земной эволюции, тот вообще не сможет её понять. Такова воля, - можно сказать - воля Богов. Человечество по отношению к важнейшему событию Земли должно быть принуждаемо к спиритуальности. Оно может понять Мистерию Голгофы, - в ином случая она всегда будет опровергаться с исторической точки зрения, - если оно поднимется к духовному постижению мира.

Лишь духовная наука как таковая может говорить о реальности Мистерии Голгофы. Можно сказать: всё остальное есть антиквариат. Прочтите как-нибудь достойную внимания книгу одного теолога, который описывает все теории нового времени об Иисусе, от Лессинга до Вреде, и вы найдете, что такое отображение доказывает, что в этой области история должна быть, в сущности, побеждена, преодолена, что должно выступить некое новое понимание. И это новое понимание может быть найдено только на духовнонаучном пути.

Если мы это поймем, мои дорогие друзья, то в нашем времени наступит тот момент, в который люди духовным образом смогут испытать продолжение действия Мистерии Голгофы. Поэтому я говорил о духовно-эфирном Втором Пришествии Христа в ХХ веке и отобразил это событие в первой Драме-Мистерии («Врата посвящения» - примеч. перев.). Однако это должно быть духовным переживанием, даже духовно-ясновидческим переживанием. Вот так, внутренним образом Мистерия Голгофы связана с необходимостью поднятия человечества к спиритуальности в наше время. И как верно то, что человечество, начиная с нашего времени должно подниматься к некоторой спиритуальности, также верно и то, что оно должно, начиная с нашего времени понимать, что Мистерия Голгофы впредь в будущем может быть понята лишь спиритуально, что христианство должно развиваться дальше спиритуальным образом. Не исторически, в соответствие со смыслом исторических исследований и традиций должно далее развиваться христианство. Речь здесь, однако, идет о том, что сказанное мною, опять-таки не следует понимать абстрактно, не следует верить в то, что с помощью пары понятий можно охватить значение Мистерии Голгофы, как это часто делают и делали раньше. Нет, к этим вещам необходимо подступать в полной конкретности; надо не только формировать представления о Христе и Его деяниях, надо известным образом суметь обрести царство Христа в нашем земном царстве. Христос включён в наше земное царство, и надо только суметь найти Его область.

Естественная наука, будучи развита до наивысшего совершенства, создает картину мира, такого, каким он может быть, не привлекая при этом на помощь Мистерию Голгофы. Естественная наука из себя самой никогда в течение земного развития не заходила столь далеко, чтобы физики или биологи, основываясь на своих предпосылках, говорили о Мистерии Голгофы. Но постепенно всякая наука, говорящая о происходящем вокруг нас от рождения до смерти, будут все больше становиться естественной наукой. Наряду с нею, духовная наука должна будет творить, исходя из духовного царства.

Речь тут идет вот о чем; как найти не только просто науку, но науку, находящуюся внутри духовного царства, так, чтобы мы исследовали не только (внешнюю) природу? Ведь в природе мы никогда не найдём Христова импульса. Как искать то, что само по существу связано с духовным царством, коренится в нём, а не является просто знанием о нем? Из того, что я говорил, вы уже знаете, что к тому сознанию, которое будет у современного и у будущего человечества, к чисто природному сознанию, сознанию природных фактов, подступит сознание иного рода. Должно будет подступить совершенно иное сознание. Для этого сознания высшим пиком будет необходимость постижения Мистерии Голгофы как спиритуального факта. Но то, что является необходимым по отношению к Мистерии Голгофы, - её спиритуальное созерцание, - должно быть распространено на остальную жизнь. Но это означает ни что иное, как то, что в человеческом сознании должно будет, помимо чисто природного рассмотрения, появится совершенно иное рассмотрение вещей.

Это грядущее рассмотрение вещей, должно придти вследствие того, что человек научится, точно так же, как он глядит в чувственный мир благодаря своему чувственному восприятию, смотреть в мире на ход своей судьбы в большом и в малом. Что я имею в виду? Сегодня человек еще мало обращает внимания на течение своей судьбы. Но давайте рассмотрим экстремальный случай. Я хочу рассказать вам об одном случае, который может привести нас к тому, что я, в сущности, имею в виду, - один случай из тысячи. Таких случаев можно было бы пересказать тысячи, бесчисленное множество тысяч. Один человек вышел из своего дома для прогулки по дорожке, там, где он часто ходил. Она вела его по горному склону верх, к скалистому плато, с которого открывался очень красивый вид, перспектива. Он часто посещал это место, откуда открывался вид, это была, так сказать, обычная прогулка. И вот, в то время как он однажды прогуливался там, ему, как бы ниоткуда, пришла мысль: берегись, будь осторожен! И в духе он услышал, - это не было галлюцинацией, это происходило в духе, - как голос говорит: зачем ты идешь этой дорогой? Неужели ты хоть раз не можешь отказаться от этого развлечения? Это он услышал в духе. Это заставило его задуматься: он отступил в сторону, какое-то время подумал, - и тут огромный кусок скалы промчался вниз, именно по тому месту, на которое он должен был вступить, если бы он не отступил в сторону; этот камень убил бы его наверняка.

Я прошу вас однажды задать себе вопрос: что же здесь сыграло судьбоносную роль? Ведь что-то сыграло здесь роль. Человек этот жил и дальше. Жизнь многих людей на этой Земле была связана с его жизнью. Всё это стало бы совсем иным, если бы кусок скалы убил этого человека. Тут ведь что-то произошло. Попытайтесь объяснить это происшествие с помощью законов природы, и вы, конечно, не придёте к тому, что сыграло здесь судьбоносную роль. Конечно, с помощью законов природы вы сможете объяснить, почему кусок скалы оторвался, и почему тот человек был бы убит, когда этот кусок скалы падал вниз, и так далее. Но во всем том, о чем в этом деле может идти речь относительно явлений природы, нечто судьбоносное отсутствует, оно тут оказывается ни при чём.

Я рассказал вам об экстремальном случае. Но, мои дорогие друзья, из таких вещей складывается вся наша жизнь, насколько сутью нашей жизни является судьба. Вот только человек не замечает этого, не принимает к сведению; он уделяет таким вещам не такое внимание, как уделяет он тому, о чем, как о природных фактах, сообщают ему его органы чувств. День ото дня, час за часом, мгновенье за мгновеньем происходят вещи, которые описываются лишь в экстремальных случаях, как тот, который я только что описал. Вы только представьте себе, как часто вы, - а ведь такие вещи надо рассматривать именно на примере мелочей, - хотите уйти из дома, но задерживаетесь на полчаса. Такие, или подобные вещи происходят в жизни тысячекратно. Вы видите лишь то, что происходит потом, когда вы уже задержались на полчаса: но вы не принимаете в расчёт, что произошло бы нечто совсем иное, уйди вы на полчаса раньше!

Так в нашу жизнь постоянно вторгается совершенно иное царство, царство судьбоносного, на которое современный человек еще не обращает внимания, поскольку направляет свой взор лишь на то, что только что произошло, а не на то, что постоянно удаляется из его жизни, отчего он в жизни уберегается. Вы ведь не можете знать, что, предприми вы три часа назад нечто такое, от чего вы были удержаны, вы не сидели бы здесь, а возможно, вас уже не было бы в живых. Ведь вы всегда видите лишь то, где уже во всем своем многообразии были задействованы духовные импульсы для того, чтобы оно наступило. Вы по большей части посредством обычного сознания не предполагаете, насколько то, что вы делаете в жизни, является результатом сопутствующих, содействующих духовных импульсов. Если вы будете обращать на это внимание, вы поймете, что царство судьбоносного существует так же, как природное царство, и тогда вы найдете, что по содержанию это царство судьбоносного начала ничуть не беднее, чем природное царство, царство природного. Но в этом царстве судьбоносного начала, в особенном разрезе со всей ясностью выступает перед рассудком человека только то, что происходит в экстремальных случаях, как тот, который я описал перед этим. В этом царстве судьбоносного начала воздействует то, что я только что описал. Тут импульсы умерших оказывают воздействие в чувствах, в волевых импульсах, через которые реализуется судьбоносное начало. И пусть даже человека, говорящего нечто подобное, «самые умные» сегодня рассматривают как суеверного глупца. Тем не менее, правда то, что с не меньшей точностью, с которой формулируют сегодня законы природы, можно сформулировать, высказать и то, что каждому человеку, которому голос сообщает нечто, этот голос несет сообщение от того или иного умершего, приказ от какой-либо иерархии; что постоянно, с утра до вечера, и особенно с вечера до утра в течение нашего сна в нас действуют импульсы умерших и импульсы духовных иерархий, причем действуют судьбоносно.

Но вот я обращаю ваше внимание на следующее. Вы уже кое-что слышали о демоне Сократа, сократовском демоне; как Сократ, мудрый грек, говорил о том, что все, что он делает, находится под воздействием некоего демона. Я говорил об этом демоне Сократа в своей маленькой книжке «Духовное водительство человека и человечества». В моей новой книге «О загадках души», где во второй главе идет речь об индивидуальности одного ученого, Дессуара, можно увидеть, как Дессуар тоже занимался такими вещами; там я тоже указываю на этого демона Сократа. Сократ осознавал то, что действует во всех людях. Вплоть до Мистерии Голгофы были такие известные существа, которые задавали правильное направление воздействиям умерших на человеческую жизнь. Эти существа потеряли свою силу во время Мистерии Голгофы, и на их место вступил Христов импульс. И теперь импульс Христа, - в соответствие с духовной наукой, - связан с судьбоносным началом человека. В сфере наших эмоций и нашей воли, вышеописанным мною образом действуют силы, импульсы умерших. Умершие действуют; но они же переживают попеременное укрепление и расслабление воли. И это царство умерших является земным царством; оно точно также как и природное царство, является земным царством. Однако тот импульс, который живет со времени Мистерии Голгофы, с того времени является Христовым импульсом. Христос является правящей, дирижирующей властью в том царстве, которое я описал вам. Тем самым основывается не только учение о Мистерии Голгофы; в будущем должны будут знать: наш мир пронизан царством судьбоносного начала, как другим полюсом по отношению к тому, где мир пронизан природными фактами, явлениями природы. Это царство судьбоносного сегодня еще мало принимают во внимание. Но на него должны обращать внимание, точно так же, как обращают внимание на царство природного. Но человек будет, в то же самое время знать, что в этом царстве судьбоносного он связан с умершими, человек будет знать, что в том царстве, которое для нас является общим с умершими, находится также и царство Христа, что Христос благодаря Мистерии Голгофы спустился на Землю со своей активностью, чтобы на Земле с нами, людьми, сообща владеть тем, чем мы владеем вместе с умершими, насколько эти умершие действуют в земной области; я имею в виду теперь не исключительный случай, а обычный, нормальный.

Если это будет не просто абстрактной истиной, не просто понятийной истиной, - такой вот «воскресной» истиной, о которой часто вспоминают, потому что кому-то пришло в голову, что это верно, - но если человек будет, столь же осознанно странствовать в этом царстве судьбы, как осознанно странствует он в царстве чувственных восприятий, если он, подобно тому, как он проходит по миру, глядя на него своими глазами, будет чувствовать себя вотканным в это царство судьбы, и в этом царстве судьбы чувствовать силы Христа вместе с силами умерших, тогда, мои дорогие друзья, человечество будет развивать настоящую, конкретную, эмоционально окрашенную жизнь с умершими. Человек, ощущая то или иное, содействуя тому или иному, будет переживать, что он существует при этом вместе с любимым умершим, любимым, перешедшим по ту сторону. Жизнь станет бесконечно богаче.

Теперь мы, может быть, и не забываем, - в том смысле, как это принято называть, - о наших умерших; мы храним воспоминания о них. Однако некая интенсивная жизнь, - а только это и может быть настоящей жизнью, поскольку в ином случае жизнь просыпают, просыпают её судьбоносность, - некая интенсивная жизнь захватит человечество. Это приведет к тому, что не одни только воспоминания будем мы сохранять об умерших, но будем знать: если ты нечто делаешь, если ты предпринимаешь какой-то шаг, если тебе нечто удается, тебе помогает, тебе содействует тот или иной умерший. Связь с умершими не будет расторгаться, она сохранится. Это обогащение жизни предстоит человечеству как перспектива в земном будущем. И если теперь у нас пятая послеатлантическая эпоха, то эта пятая послеатлантическая эпоха действует, главным образом, для воспитания человечества в указанном направлении. Человечество не сможет пережить шестую послеатлантическую эпоху, если оно не научится, не сумеет правильным образом почувствовать эти вещи; принять в сознание реальность, действительность судьбоносного начала, так же как сейчас человечество принимает реальность природного начала.



Увидеть во всей её конкретности связь Мистерии Голгофы с проблемой смерти, - вот то, на что я хотел указать сегодня. Это внутренне связано с тем, что должно сегодня вступить в сознание человечества. Ибо сегодня среди множества недостатков у человечества имеется и тот, что оно потеряло возможность переживать настоящую реальность в своих эмоциональных и волевых импульсах. Человечество мало по малу предалось большой иллюзии; что будто бы оно может формировать земные переживания по земным законам, - это величайшая иллюзия, какой только могут предаться люди. Большая иллюзия, которая достигает своего апогея, своего рода радикального экстремума, например, в материалистическом социализме. Последний, конечно, никогда не был бы в состоянии допустить, что если мы делаем между собой хотя бы самое незначительное, нам содействуют умершие, который считает, что всё упорядочено в соответствие с чисто экономическими, то есть с чисто физическими законами. Это один экстремум. С другой стороны находится другой экстремум, другая крайность, о которой грезят сегодня всевозможные так называемые идеалисты; отказавшись от всего спиритуального, создать по всему миру чисто прагматическую, внутригосударственную и межгосударственную организацию, с помощью которой, якобы, можно было бы остановить войну. Люди будут убеждаться в том, то предаваясь таким иллюзорным переживаниям, они не остановят и не устранят то, что они хотят устранить, а лишь в многократном размере накличут, спровоцируют именно то, что они хотели бы устранить. В этих вещах наличествует добрая воля. Это то, что должно проявиться из материалистического осознания времени как некая политическая вершина, геополитический пик; однако все это приведет дело к полюсу, прямо противоположному тому, чего хотели бы достичь. Речь здесь идет о том, что на Земле должно распространиться понимание судьбоносного начала, что это судьбоносное начало должно охватить также законодательные, политические организации, ибо они представляют собой фундамент структуры социальных отношений. То, что не желает сопутствовать этому духовному развитию человечества, обречено на распад, оно будет лишь разрушаться, вырождаться. Оно внутренне связано с тем, на что указывают сегодня знамения времени (то есть – с войной - прим. перев.). Нам здесь не следует активизировать какие-либо, грубо говоря, политические устремления, мы, конечно, не станем этого делать. Но требования времени должны увидеть именно те, кто хочет направить свой взор на духовное развитие человечества. Должно быть понято следующее: на пути, по которому почти повсюду идут сегодня, можно только потерять Христа; обрести же Его как единственного, справедливого Царя и Владыки Земли можно только посредством возвышения человечества к спиритуальности. Вы можете быть уверены в том, что если Христа ищут не так, как ищут Его сегодня отдельные конфессии, - которые в последнее время удивительным образом идут на всевозможные компромиссы в вопросе понимания Христа, которые и тут, и там поклоняются Христу как богу войны, - если Христа ищут там, где Его следует искать во всей Его реальности, и люди при этом принимают за реальность царство судьбоносного начала, Христа будут находить так, как мы сегодня указали на это. Затем будут созданы и те межгосударственные организации, знаменующие собой действительное распространение христианства на земном шаре.

Мы пока еще не близки к этой цели, и вы можете это увидеть, обладая хотя бы небольшой рефлексией. Представьте себе, что вы всем тем людям, которые теперь говорят о том, как хотели бы они установить мир во всем мире, которые предлагают все эти программы, - кто не говорит об этом!? - представьте себе, что всем тем людям противопоставили программу, как сделать Христа доступным для человечества, - тогда настал бы мир, настал бы продолжительный мир, насколько он вообще возможен на Земле. Представьте себе, что сказали бы различные союзы, которые, исходят из совершенно «доброй воли», если бы им это предложили? Мы уже имели опыт, когда программа мира исходила от наместника Христа на Земле. Но много ли можно было в ней прочесть о Христе?!

Я знаю, что эти вещи в современности не воспринимаются с подобающей серьезностью. Однако, если они не будут приниматься серьезно, человечество не сможет избрать путь к исцелению. Точно также, как есть необходимость в спиритуальном понимании Мистерии Голгофы, так есть необходимость, чтобы человечество понимало знамения времен так, чтобы оно действительно увидело в духовной науке нечто такое, без чего внешнее социальное устройство в будущем было бы невыполнимо. Завтра я буду затрагивать этот вопрос в открытой лекции, хотя и в иной форме.

Вот то, что мне хотелось присоединить в качестве второго рассмотрения к первому, которое мы проводили в прошлом на тему о совместной жизни так называемых умерших с живыми.

А теперь, в заключение мне хотелось бы сделать здесь одно малоприятное для меня замечание, которое я уже делал в других ветвях. Большинству дорогих друзей оно уже хорошо известно, но я вынужден сделать его в целях уточнения. Мне неизвестно, знаете ли вы о распространении невероятно клеветнических слухов; приходится удивляться тому, как подобная дрянь могла проникнуть в душевные импульсы и смогла распространиться в мире; духовнонаучное движение должно быть защищено от этой, - я уже могу сказать, - от этой подлой клеветы. Вследствие этого возникает необходимость, чтобы в ближайшее время, без ущерба для того, что должно служить для наших друзей, ищущих эзотерического развития, - были прекращены приватные дискуссии в обычном смысле, прекращены личные обсуждения. Ибо именно из этих приватных дискуссий, личных обсуждений и возникает эта клевета. Итак, первое, - это то, что я по необходимости должен просить наших друзей смотреть за тем, чтобы, прежде всего такие приватные дискуссии, такие личные обсуждения не имели места, не могли состояться. Однако, было бы недостаточно, если вы только скажете об этом; это должно быть дополнено таким образом: кто хочет, - само собой разумеется, только тот, кто хочет, - может откровенно рассказывать все, что было сказано и происходило на таких приватных дискуссиях. Это ничего, если говорят правду о том, что каким-либо образом оставалось скрытым внутри нашего движения.

К этим двум мерам я принужден прибегнуть. Дайте мне какое-то время; будут найдены другие пути и средства, чтобы каждый обрел своё духовнонаучное право (dass jeder zu seinem geisteswissenschaftliche Rechte kommt). Однако, духовнонаучное движение не должно задерживаться на таких совершенно неподобающих ему вещах. Вот почему именно те, кто верно и честно принадлежат к нашему движению, должны понять, что подобные дискуссии, обсуждения на бытовом уровне не должны больше иметь места, но что я, с другой стороны, освобождаю каждого от каких-либо обещаний. Каждый может, - но никто, само собой разумеется, не обязан, - каждый может, сообщать исходящее от меня повсюду, (то, что он хочет) , ибо нет ничего, о чём нельзя было бы говорить, если это рассказывается правдиво, в соответствие с действительностью. Но, тем самым, констатируется то, что обе эти установки должны быть приняты. Мне очень горько, что я вынужден делать это сообщение; но я знаю, что именно те наши друзья, которые наилучшим образом относятся к нашему движению, вполне видят необходимость таких сообщений, и проявляют сочувствие в этом вопросе.

Сейчас нам необходимо осознать серьезность положения, в котором мы находимся в наше время. И потому для меня это совместное пребывание теперь является, я бы сказал, особенно важным, серьезным событием; сейчас, в это катастрофическое время мне особенно хотелось бы, чтобы мы совершенно честно, по-настоящему прониклись сознанием необходимости сплоченности, единства по отношению к нашему антропософскому тезису единства в духе. Если мы в течение времени не сможем обрести друг друга пространственно, в духе мы остаемся вместе. Наилучшее пожелание, которое я даю вам, я вижу в том, чтобы мы снова оказались вместе, а некоторое время могли быть вместе только в духе.

  1   2   3   4   5   6   7   8

  • ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
  • В одной из прежних лекций
  • Указания на это есть в моей книге «Теософия» («Духоведение»)
  • Завтра я буду говорить об этом даже в открытой лекции
  • И вчера я даже в открытой лекции обращал внимание на то
  • Сократа
  • «Духовное водительство человека и человечества»