Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Лекция №1. (11. 02. 10) Темы для рефератов в Интернете




страница3/5
Дата16.01.2017
Размер0.74 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5
Туроль аббат из Асбери – один из возможных авторов «Песни о Роланде». Шансон де жест поделили на три цикла: 1 – жесты короля Франции или Королевский цикл. 2 – жеста добрых феодалов (Гельён Горандж – главный герой). 3 – жесты злых феодалов, мятежных баронов. Самый древний – королевский цикл. Все его особенности свойственны и «Песне о Роланде». В центре – Карл Велики (в «Песне о Роланде» два героя Карл и Роланд). В реальности Карл стал римским императором в 800 году, но все поэмы цикла изначально обозначают его императором, не спящим, вечно бодрствующим и мечтающим об отдыхе. Карл – первый среди равных (примус интер парэс). Слово «пэр» происходит от парес – равный. Ни одного вопроса Карла не решает без своих пэров. Его приказания обращены в форме просьбе. Его цель – служение милой, сладкой Франции и вере христово. Родина и вера – два императива, которые управляют его деятельность. Не родственные чувства определяют его деятельность. Тоже будет и с Роландом. Перед смертью Роланд не вспоминает свою невесту Айльду, у него другая возлюбленная, которой он померяет свои радости – Дюрондаль Спата (меч Роланда). Её он будет тщетно пытаться разбить о скалу. Нельзя скрыть, что в имени меча заключено имя невесты. «Песнь о Роланде». Самая знаменитая и самая древнейшая в этом цикле. Ядро сюжета: арьергард франков под предводительством Рональда атакован полчищем с сарацин. Вероломное нападение – плод мести отчима Роланда. Время создания поэмы точно не известно. Сохранилось около десяти версий редакций, которые датируются 14 веком. Из них наиболее древний – Оксфордский список (1170г). Между тем, согласно версии Менендеса Педаля, первоначальная поэма и основная политическая концепция песни относится к концу 8 – началу 9 века. Таким образом, испанский учёный очень сильно пошатнул точку зрения, согласно которой «Песнь о Роланде» - это непосредственный продукт пропаганды первых крестовых походов рубежа 11-12 веков (длились они с 1095 года до 1291 года). Менендес вёл к тому, что идеология креста сложилась гораздо раньше. В учебниках время создания «Песни» около 1100 года. Древнейший рассказ о Ронсивальском сражении, которое состоялось в августе 778 года, содержится в древнейшем жизнеописании Карла Великого от 878 года (Эйнхард). По этому описанию написали баски. Хронист сына Карла Великого в середине 9 века не считает нужным называть имена погибших в сражении, мотивируя их общей известностью. Роланд согласно версии (Саге о Карле) был не только его племянником, но и сыном от сестры Карла – Гислы, одной из самой известгных женщин, которая потом постриглась в монахини. Карл получил отпущения своего страшного греха в результате заступничесва. Гибель Роланда может пониматься в этом контексте как искупительная жертва за грех Карла Великого. Таким образом без предательства Ганилона, мести Карла в этой песни улавливается влияние житийной традиции с главным героем Карлом: грех, искупление, покаяние. Но оценка народа распорядилась иначе: он выбрал Роланда выбрал своим героем, несмотря на греховность его происхождения. В прочем, Оксфордская версия содержит только один намёк (упоминание святого Эгидия). В испанском эпосе любимым героем становится Сид, весёлый, находчивый, немного нечистого на руку. Первый документ, в котором упоминается этот сюжет – Эйнхорд, затем латинская рукопись 11 века, содержащая пересказ «Песни о Роланде». В этом пересказе нет ни посольства, ни предательства, есть Трубин, Оливье, Роланд погибает, а месть за этим не следует. Перед битвой пред Гастингсе 1066 году норманнский жонглёр исполнял песнь о Роланде: к середине 11 века, за сто с лишнем лет до Оксфордского списка песнь о Роланде уже существовала, это говорит о её раннем зарождении. Две сюжетные линии: - борьба двух миров: мусульманского и христианского (борьба карла с королём Марсирием). Итог: крещение царицы, победа над царём всего востока Болигамдом (напоминает позднюю вставку). - месть Ганилона пасынку Роланду. Между ними есть вражда еще до посольства. Смерть Роланда, казнь. Первый сюжет масштабнее и имеет общее значение. Второй сюжет наполняет жизненными подробностями, он же связывает «Песнь о Роланде» с циклом злых феодалов. Давая совет Карлу Ганилон советует назначить Роланда. Ганилона нет в самых древних сюжетах. Сама линия Ганилона, вероятно, вошла в сюжет о Роланде не раньше 860 годов, так как Ганилона современная наука ассоциирует с санского архиепископа Винила, который изменил Карлу Лысому, суд над ним состоялся в 859 году, казни над ним не было. Двум сюжетам соответствуют в песне два конфликта: - между христианским и мусульманским миром, который развивается с точки зрения монологического сказания: «нехристь не прав, а христианин прав». Доблесть сарацинов равна доблести христиан, чей мир равен миру христиан, они, предполагается, знаю, что не правы. Мотив религиозной нетерпимости и борьбы двух миров следует сравнить с «Песней о Сиде». В испанском эпосе нет мотива поганых нехристей, им была известна заслуга мавров. Там борются не против чужой религии, а за освобождение своей земли. «Песнь о Сиде» очень деликатна в этом вопросе: это терпимость в самом прямом смысле этого слова. «Песнь о Роланде» второй конфликт: - между вассальной верностью и феодальным правом на распрю, которое влечёт к предательству. Декларация вассалов вложен в уста Роланда: вассал должен пострадать за сеньора. Знатный феодал Ганилон не считает себя изменником, он прямо и прилюдно объявил в начале песни о своей вражде с Роландом: право на распрю – его законное право. Пэры Карла в сцене суда не видят в нём предателя, они оправдывают Ганилона. Лишь с помощью божьего суда, поединка сторон, оказывается возможно для Карла наказать Ганилона. Божий суд ставит точку об отношении вассала и королём и о праве вассала на медждуусобную распрю (в «Песне о Сиде» тоже только с помощью божьего суда). Оба конфликта разрешаются в пользу Карла – олицетворения христианизации Европы. Побочный сюжет: линия Роланд – Оливье. В первоначальной версии её не было, появился только в 11 веке. Конфликт сюжета: «мудр Оливье, а наш Роланд отважен» или «Роланд горяч, а Оливье разумен». Роланд трижды отказывается протрубить в рог. Конец их спору положит архиепископ Трубин. Роланд отказывается трубить в рог, так как его эпическая безмерность вступает в противоречие с вассальным долгом, этим и определяется трагическая вина героя: он не может допустит, чтобы его и воинов достигла дома политическая хула, что он испугался мавров. Он не может изменить своему эпическому героическому характеру. «Роланд гибнет не столько под ударами врагов, сколько под тяжестью своего героического характера». Оливье, предлагая протрубить в рог, предполагает такую развязку: он считает причиной поражения воинов гордыню Роландов. Сам Роланд тоже осознает свою вину. Вновь уместно сравнить Роланда с Сидом: подвиг ради подвига Сид не совершает. Сид – отличный стратег и тактик. Роланд – героический индивидуалист, Сид – лидер коллектива, родной отец своим войнам, рачительный хозяин своей территории. Эпический герой в «Песне о Роланде» не умещается в рамки рыцарского и даже феодального идеала, несмотря на то, что он сам провозглашает. Роланд и пэры – партия войны, пока Карлу они милы, война не закончится. Конфликт Роланда и Оливье имеет важное значение. В основу идеала рыцарства будет положена доблесть, оснащённая мудростью и добродетелью, доблесть, подчиненная христианскому канону. «Песнь о Роланде» - песнь о поражении. Тема о поражении избирается так как панегирик не обладает такими возможностью: нельзя было лучше показать идеального архипастора и идеального монаха, силу духа самого Роланда иначе чем через такую жертву. Сцена смерти Роланда описана как обряд, ритуал смерти идеального христианского война: он не ранен, но страшно болит голова (трубя, порвал он жилы на висках). Роланд несколько раз падает в обморок, он плачет, на его руках умирает архипастор, идёт умирать. Роланд входит в глубь сарацинской земли, поднимается на холм, трижды ударяет мечом, ложится на траву, под сосну, головой к Испании, чуя, как умирает, вспоминает битву, подвигу, родню и короля, но и душу свою не забывает: исповедь, покаяние и обряд перчатки (сюзерен вручал своему вассалу перчатку, сослужил службу – возвращает перчатку) – перед смертью Роланд протягивает перчатку вверх, передавая её богу, и архангел Михаил передаёт душу Роланда в рай. Лекция №7 (01.04.10) Карл у Данте в раю. Но в его время (Карла) в дружинной среде начинается героическая идеализация императора в дружинной среде, но в монашеской среде заметна другая тенденция. В стихотворной обработке 24 году он обнаруживается в Чистилище («Введение Витина»). Хроника 12 века, которая содержится в сказание о Роланде, осуждает жизнь Карла. Наша хроника не осуждает его, а последовательно героизирует. К монахам Оксфордская версия относится к нему довольно терпимо. Турпин олицетворяет тот идеал креста и меча, над которым доминирует меч. Именно в его певца вложена антитеза: традиционное сочетание геройства и иронии. В целом она выдержана в геройских тонах, но и комическое начало ей не чуждо. В испанской песне «О моём Сиде» есть персонаж, аналогичный Турпину, клиник Жиром. Это не заимствование и не моделирование: Жиром в песне ещё более исторический персонаж, чем Турпин, который не принимал участие в походах Карла. В героическом эпосе историческая судьба монашества того времени существенно идеализирована: идеализированный народом монах-воин. Композиция в песне о Роланде очень продумана: симметрия, параллелизм частей, две мести карла (сарацинам и Ганилону, суд над ним), не механическое соединение частей, а видимая работа редактора. Вопрос об авторстве смотри в комментариях (он до сих пор остаётся не решённым). Литература Средневекового замка (куртуазная литература). Куртуазная литература развивается при феодальных дворах, её создают профессиональные авторы, она не анонимна: осталось около 500 имён авторов. Её творцами были преимущественно рыцари, есть небольшой процент клириков и горожан. Исполнители этих произведений – жонглёры (жонглёр-оруженосец при рыцаре-поэте). Она зарождается в конце 11 века на юге Прованса. Зарождается она как лирика трубадуров, к началу 14 века, с переходом в город она быстро перерождается и перестаёт существовать. Это первая, светская литература Средневековья. Она существует на национальных языках, но её характер и материалы интернациональны (это её отличие от героического эпоса). Вероятно, это связано с тесной коммуникации феодальных дворов средневековой Европы. Самому феномену этой литературы на Руси аналога нет. Позднее, правда, в 16 веке у славян появляются первые переводные романы. Куртуазная литература знает 2 жанра: лирику и эпос, драму она не породила. Потребность в зрелищах удовлетворялась в форме придворных ритуалов: танцы, маскарады, турниры (игра в сражении). Культ любви характерен для куртуазной литературы во всех жанрах, зарождается он в лирике. Куртуазная лирика зарождается в Провансе в конце 11 века. После разорения Прованса под видом уничтожения еретиков, центр перемещается во Францию (труверы = трубадуры) и в Германию (мини зингеры = певцы любви) и в Италию, где начнёт складываться стиль любви. Трубадуры и труверы разработали особую теорию любви. Она строится на антитезе 2 видов любви: высокая, истинная любовь (фин амор) – источник всего лучшего в жизни рыцаря, такая любовь радостна; чувственная, плотская любовь (фалс амор) – грубая, глупая, мнимая, ложная любовь. Высока та любовь, катарая воплощает и подчинение и преклонение. Такая любовь не ведет к браку. Она была строго регламентирована трубадурами. Выделены 4 стадии, 4 состояния влюблённых: - одинокие вздохи (колеблющийся), - робкое признание (молящий), - разрешение дамы исповедовать любовь открыто (услышанный), - позволение оказывать даме услуги (друг), высшая награда - поцелуй. Процедура куртуазной любви стала церемониала. Смерть не оправдывала невыполнение долга. Итогом развития фин амор становится уподобление ее культу девы, то есть христианизация любви считается поздним явлением: слияние культа дамы с культом Богоматери, девы. Есть не меньшее основание полагать, что развитие было обратно: культ дамы возник из культа Девы. Христианская идея с самого начала рассматривает любовь, как свободный выбор подчинения. Идея любви, как приобщения к богу, восходит к Евангелие и апостольским посланиям. Куртуазный культ любви имел долгую жизнь в литературе. Для куртуазной лирике характерна разработанная система жанров, которые находятся в строгой тематической и временной рамке: высшей является кансона, песнь о любви как таковой. У ранних трубадуров был принят термин вер, который восходит к латинскому версус – литургия. Последней альбой является сцена расставания Шекспировских Ромео и Джульетты. Сервента (жанр), который был изобретен влюблёнными в войну рыцарями – не только военная песня. Её пел очень воинственный трубадур (Бертрод де Бор), который под конец жизни принял монашество. Куртуазная поэзия знает два стиля: - тёмный (клос) – отличается аллегоризмом, - светлый, ясный (клар). Второй хронологический жанр куртуазных произведений – рыцарский роман. Он возникает в 12 веке и в 12-13 веках существует в стихотворной форме, затем возобладала проза. Роман – первый тип повествоания, не претендующий на историческую или мифологическую достоверность, продукт поэтического вымысла. Сказочно-авантюрная стихия роднит его со сказкой, в нём никакой житейской прозы. Всё дополняется в нем изображением душевных переживаний героя, что роднит её с романтизмом. Разрешение конфликта весьма определёно, для него не мыслим открытый финал. Но в нём уже ставится вопрос о соотношении личных чувств и социальных обязанностей, встаёт проблема отношения личности и социума. «Внутренний человек» в романе осознаёт проблему взаимоотношения личности и социума: эта проблема рождает основную коллизию романа. Три потока: античный, бритонский и восточный. Каждый из этих циклов распадается на под циклы или романы. Внутри бритонского цикла выделяют: романы о Тристане и Изольде, о короле Артуре и рыцарях круглого стола и о рыцарях Грааля. Фигура короля Артура связывает все романы бритонского цикла. Сама фигура Артура выдвигается на передний план, только в 12 веке. Именно в рыцарском романе, который постепенно вытесняет героический эпос. А легендарный Артур во многом замещает эпическую фигуру Карла Великого. Происходит смена жанров и смена героев. Не известно, что было первичным: смена героев или жанров. Итог: существенная смена культурной парадигмы. Далеко не первостепенный герой кельтов, король Артуриус, выдвигается в 12 веке в протагонисты легендарной европейской истории. Это происходит после появления латинской хроники Гальфреда Монувского. В 1136 году появляется его хроника «история королей Британии». Эта хроника переводится на французский язык трувером Васом, под названием «Брут» (1155 год). В эти года на первый план выдвигается некий король Артур. В этих произведении разработана легенда о короле бриттов Артуре, которую можно рассматривать, как предысторию Британской короны. Английская корона только только перешла к Тонкогиетам, которые интригуют против французского короля, и нуждались в собственной истории. Пропагандийская версия не объясняет всей специфики. К романе о Тристане и Изольде эта теория наименее применим: артуровский фон минимален, это очень строптивый архаический сюжет, который сопротивляется политическим, пропагандийским и даже куртуазным обработкам. Куртуазные романы носят циклический характер. Берётся общеизвестный сюжет, и каждый из романов разрабатывает отдельную сторону этого сюжета. Природа сюжета и героев романа принципиально иные, чем в эпосе: это не история, а сказка, миф, легенда, нет исторического прототипа у Тристана, Персиваля, Эвейна, как нет прототипа у Артура. Рыцарский роман – это средневековая утопия, а не воспоминание о некотором эпическом деянии. Основная идея средневекового рыцарского романа: мечта о прекрасном социуме, который основан на идеалах чести и благородства. Наилучшее подтверждение – романы артуровского цикла. Чтобы получить представление о самой жизни героев, нужно было прочитать несколько книг. Для главных сюжетов и героев романа составляются в современной литературе сводки (полностью – роман о «Тристане и Изольде»). Стихотворный рыцарский роман о Тристане и Изольде сохранился в виде 2 неполных вариантов, принадлежащих к перу Беруля и Тома (Томаса). Эти романы были созданы в последнюю треть 12 века. Вариант Беруля более архаичен, его принято считать общей версией. Вариант Тома – куртуазная версия. Роман о Тристане и Изольде в обоих вариантов – раннее, традиционный сюжет не подвержен куртуазной доктрине: любовь высока, но очень чувственна. Для куртуазного поэта любовь радостна, поскольку она ведёт его к совершенству, здесь же любовь скорее трагична, она несёт любящим боль и болезнь. Полюбив, Тристан перестаёт совершать подвиги, подчиняя страсти все свои возможности. Современникам была видна акуртуазная сущность. Источник романа о Тристане и Изольде – кельтские сказания, хотя основа сюжета, скорее всего намного древнее. Существовали древние валлийские сказания с именами Друстан и Есил. Что объединяет роман о Тристане и Изольде с кельтскими источниками: они построены на традиционных мотивов, которые восходят к трём жанрам ирландских саг: - жанр чудесного плавания, имрам, преобразуется в ведущий мотив Тристатновского цикла, как перемена судьбы героя: море играет огромную роль в судьбе Тристана, море – второе после имени, главное олицетворение судьбы Тристана. - жанр похищения, айтхеда, преобразуется в мотив бегства любовников в лес и их жизнь в лесу; характерно – лесное счастье, конец любовного зелья, встреча с отшельником, благородство Марка и перелом в судьбе героев. - к жанру имрама примыкает жанр эхтра, жанр посещения иных миров; в романе с иным миром соотносятся опустошенная выжженная Британь, в которой Тристан находит белорукую, вторую, Изольду; иной мир – поэтический образ зачарованного замка, который придумала Изольда, поэтическая блаженная страна живых, в которую, Тристан обещает привести Изольду. Тема небесной жизни, нового Иерусалима. - из конкретных кельтских мотивов важен мотив гейса, заклятья и мотив оков любви: в романе этот мотив преобразуется в мотив любовного напитка, который выпивают на корабле Тристан и Изольда. Лекция №8 (02.04.10). Есть и более частные мотивы: мотивы, связанные с двумя ласточками. Сказочные мотивы: добывание красавицы, чёрный и белый парус, битва с драконом. Следует обратить особое внимание: попытка умаления роли женщин в сравнении с кельтскими сагами (многие назвали роман романом «О Тристане», потому что должен быть один протагонист - рыцарь). Композиционно роман о Тристане выстроен как его жизнь: от рождения и до смерти. Рождение любви к Изольде – переломная точка в этой истории жизни героя. В житийной традиции и таким пунктом перелома было откровение, которое наступало после испытаний. Жизнь Тристана можно представить графически в виде своеобразной параболы. Имя, данное ему при рождении (печаль, грусть), – судьба героя и бескорыстие – две постоянные. Восходящая линия: он герой – идеальный рыцарь (зодчий, чародей, корабельщик). В этой линии он совершает три подвига в форме поединка. Они имеют символическое значение: он отвоёвывает землю, возвращая долг отцу, побеждает великана Ворхольда, возвращая долг королю Марку, убивает дракона, отдавая долг семье Изольды, у которой убил родича, добывает красавицу. Как рыцарь, он всецело реализовался к этому моменту, чем большинство судеб фольклорных героев и героев рыцарских романов заканчивается. В житийной традиции в таком состоянии предстают перед всевышним. В нашем сюжете встреча с богом замещается встречей с любовью. В нисходящей линии Тристаном властвует любовь: ему и Изольде чуждо раскаяние, они безгрешны, хотя они знают, что виновны перед Марком. Затем они расстаются, чтобы соединиться в смерти. Первая ошибка – напиток, вторая ошибка-обман с цветом парусов. В каком-то плане она исправляет первую. Первый, напиток, дала им любовь, но не дала права быть вместе, вторая позволяет им соединиться в смерти. Мотив любовного напитка присутствует во всех средневековых версиях романа. Нередко современному человеку он кажется снижающим. Но он появляется не как оправдания этой страсти, а чтобы объяснить два чуда: феномен взаимности любви и незаменимости человека в любви. Такая любовь – редкость, такие чудеса каждая эпоха постигает заново. Только у открытого в романе человека рождается открытие, что всё в сфере земли может меняться. Кроме любви, которая является единичной, незаменимой. Финал романа парадоксально светел, он рождает веру в торжество любви, символом чего становятся зеленеющие побеги жимолости. В 19 веке на могиле Элаизы и Абиляр появилась арка из жимолости, которую возвели потомки. «Песнь о нибелунгах». Это продукт весьма зрелого феодализма. Эпическое творчество тогда уходило в прошлое: на смену уже пришёл рыцарский роман. Поэма, в том виде, котором она дошла до нас, была создана в Придунайских землях на территории современной Австрии на рубеже 12-13 веков. Автором был либо талантливый певец-шпильман (потешник), либо переводчик рыцарских романов, либо духовное лицо из окружения епископа Пильгрома. Это был талантливый и опытный поэт. Она пережила столь сильное влияние куртуазного романа, что многие отрицают её отношение к героическому эпосу. Внгешняя форма поэмы близка к роману, но характер материала не свойственен роману, особенно это касается второй части «Песни» с её мощной эпической стихией. Очевидно, что автор работал на материале древних эпических песен. Принято считать, что в её основе лежат две германские поэмы: о гибели Зигфрида и гибели бургунов. Две части «Песни»: - в первой преобладает атмосфера рыцарского романа, эпическая основа улавливается с трудом (ему пытались найти исторический прототип, например, как Миромин). Но всё же он сказочный герой, а не исторический. Первая часть (до гибели Зигфрида): все персонажи куртуазны и утончены. Там же на пиры и увеселения гости приходят без оружия: в героическом эпосе это исключено, там с оружием не расстаются. - во второй части преобладает атмосфера героической дружинной песни, ещё одной великой песни о поражении, здесь нет победителей: погибают дружины всех королей и весь род правителей бургундов. В сравнении с версией «Старшей Эддой»: история отвоёвывает значительное место у мифологии, но при этом оба главные события получают новую мифологически-мистическую окраску (мотив солнцеворота). Обе трагедии (гибель Зигфрида и бургундов) оказываются увязаны с культом природы, который воспринимался мистически. 2 солнцеворота как и два пира (у бургундов и в королевстве гуннов): эта симметрия говорят о высоком мастерстве автора поэмы. Историческим зерном песни является действительное событие: 437год – падение королевства бургундов на Рейне под натиском гуннов. В этой «Песне» они будут погибать за Дунаем. Очень большой промежуток времени отделяет историческое событие от его фиксации: событие и фиксацию разделяют семь веков. Такой дистанции не было ни у песни о Сиде, ни о песни о Роланде. статья Гуревича «Пространственно временной континуум Песни о нибелунгах». Три хронотопа: сказочная древность, героическая эпоха переселения народов и современность куртуазная. Отсутствие у «Песни» исторического прошлого. Ранней стадии складывания сюжета на германской почве складывается с трудом. В германии разноплеменной, мучительно христианизированной. Песни не могли быть записаны, никто об этом не думал. Песнь о нибелунгах – центробежный эпос. Ранние стадии сюжета нибелунгов реконструируются по скандинавским эпосам (Старшая Эдда, сага о вёльсунгах и сага о Тидрихе). Время действия озхватывает примерно 40 лет: герои не стареют, не изменяются. Действие первой части происходит в Вормсе при дворе бургонских королей Гунтор и братья. Кремхильда, их сестра, видет вещий сон о суженом: сокол, заклёванный орлами. Нибелунги – этого автор не вполне понимает. Изначально нифлунги – сторожа земных недр. Нифлунги владельцы клада, обреченные на смерть. Так в Эдде. Этого автор песни о нибелунгах уже не знает. В песни нибелунги - наименование того, кому принадлежит клад.
1   2   3   4   5