Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Лекции по зарубежной литературе двадцатого века часть первая Литературный журнал «Бузовик» Омск 2011




страница1/14
Дата03.07.2018
Размер2.6 Mb.
ТипЛекции
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Игорь Петраков ЛЕКЦИИ ПО ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ двадцатого века часть первая Литературный журнал «Бузовик» Омск 2011 СОДЕРЖАНИЕ Введение .. 3 Герберт Уэллс. Человек – невидимка .. 5 Джеймс Джойс. Улисс .. 12 Марсель Пруст. По направлению к Свану .. 40 Герман Гессе. Игра в бисер .. 43 Франц Кафка. Превращение .. 49 Франц Кафка. Процесс .. 55 Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц .. 62 Альбер Камю. Записные книжки .. 67 Альбер Камю. Калигула .. 71 Жан-Поль Сартр. Тошнота .. 74 Агата Кристи. Десять негритят .. 84 Тэффи. Рассказы .. 92 Гайто Газданов. Гавайские гитары .. 97 Владимир Набоков. Приглашение на казнь .. 102 Владимир Набоков. Лолита .. 116 Эрнест Хемингуэи. Старик и море .. 127 Грэм Грин. Десятый .. 131 Колин Маккалоу. Поющие в терновнике .. 135 Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту .. 143 Рэй Брэдбери. Рассказы .. 150 Умберто Эко. Имя розы .. 155 Джеймс Хедли Чейз. Лучше бы я остался бедным .. 168 Кобо Абэ. Вошедшие в ковчег .. 171 Натали Саррот. Детство .. 173 Стивен Кинг. Туман .. 178 Стивен Кинг. Лангольеры .. 190 Роджер Желязны. Фред Саберхаген. Витки .. 197 Дуглас Коупленд. Поколение икс .. 203 ВВЕДЕНИЕ Настоящая литература, подлинные шедевры – это литература, доступная для понимания читателя, литература «шаговой доступности». Лучший пример ее – детективные рассказы Артура Конан Дойла, написанные в последние десятилетия девятнадцатого и начале двадцатого века. Для того, чтобы понять их смысл и сюжет, а также самостоятельно попытаться разгадать их загадки, читателю не нужно поднимать учебники по криминалистике, сидеть в библиотеке, делать выписки из фолиантов. Все это уже представлено в готовом виде в форме рассказа, с его неповторимым сочетанием повествовательных элементов, его неповторимым сюжетом. Однако рано или поздно, как показывает практика, подлинный шедевр литературы обрастает научными и околонаучными ( причем последних значительно больше ) интерпретациями, комментариями. Досужие и трудолюбивые исследователи принимаются искать в нем доступные им символы и метафоры. В двадцатые - тридцатых годах прошлого века искали символику «венской школы» и лично господина Фрейда, а в советской России – идею буржуазного общества, классовой борьбы и революционности героя. В сороковые – пятидесятые годы в моду вошло «экзистенциальное», философское объяснение литературных шедевров. Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, напр., аттестовались не иначе как представители «атеистического экзистенциализма». В восьмидесятые – девяностые годы произведения литературы рассматривались как «тексты», то есть наборы символов, часто в отвлечении от биографической и исторической характеристики их авторов. Нужно признать, что каждая из этих теорий была по-своему хороша, а две последние до сих пор бытуют в научной среде ( которая сама по себе без теорий, объясняющих то или иное явление, жить не может ). Как говорил один из персонажей романа М.Булгакова, «все теории стоят одна другой». Осознавая это обстоятельство, мы будем делать в настоящих лекциях акцент прежде всего на практическом и непосредственном анализе шедевров зарубежной литературы, анализе, который подразумевает внимательное прочтение произведения, обнаружение в нем тех или иных загадок автора, а также особенностей его авторского стиля ( или языка ). «В каждом литературном произведении воссоздан новый мир, не похожий не предыдущие», - так сказал однажды Владимир Набоков. Несмотря на это, справедливое в общем замечание, мы не останавливаемся на анализе только избранного рассказа, повести или романа, но рассматриваем их также в контексте всего творчества автора, находим интересующие нас схожие по сюжету, теме и стилю произведения. Это путь, близкий пути традиционного литературоведения. Однако нужно заметить, что литературоведение в его традиционном смысле делает акцент, во-первых, на изображении отношения писателя к тому или иному социальному строю, отношении его к тому или иному правительству, историческим фактам, которое оно выдвигает на первый план, заслоняя им саму индивидуальность и творческую мысль автора, во-вторых, на принадлежности или просто отношении писателя к тому или другому формальному литературному течению, литературной школе, под массивным зданием которого его творчество оказывается в положении подчиненного и служащего исключительно задачам выделенной исследователем школы, литературного направления. Если автор имел неосторожность написать социальный манифест или памфлет, об этом вас немедленно оповестят, вне зависимости от ценности его произведения как такового. Если автор под влиянием обстоятельств или давлением сверху вынужден был написать поясняющий комментарий или предисловие к своему творению, вас обяжут его изучить. И, разумеется, существуют целые «школы» - то есть направления в литературоведении, в которых ряд наблюдений, касающихся того или иного произведения, обобщены до необходимой степени соответствия господствующей идеологии или литературной моде. Удивительнее всего то, что их изучают наравне с произведениями лучших писателей. Чаще всего современные исследователи, вооруженные терминологией современной философии и литературоведения, приходят к обязательным выводам относительно произведения классика, к таким, о которых сам автор, скорее всего, и не подозревал; затем оно вовлекается в затемняющий его смысл теоретический контекст той или другой «школы». Я думаю, что сделано это не столько в поисках истины, сколько для того, чтобы завербовать себе нового последователя. Такие исследователи обычно выбирают из биографии писателя несколько фактов, с натяжкой подтверждающих их теорию, скрепляют свой бумажный замок необходимым количеством цитат и ссылок на «авторитетные» источники, после чего без зазрения совести представляют свое сочинение читателю. Нельзя признать безупречным или идеальным и наш метод анализа. Подробное рассмотрение темы, композиции, стиля, сюжета произведения ни в коем случае не заменит его самостоятельного внимательного прочтения. В этой связи данные лекции – лишь подспорье для изучения произведений зарубежной литературы прошлого века, пособие, в котором ностальгирующий автор сохранил некоторые важные черты традиционного литературоведческого метода. В последнее десятилетие установилась тенденция рассматривать прежде всего язык и стиль оригинального произведения. Однако при работе с произведениями зарубежной литературы нужно учитывать, что в России получили признание и популярность прежде всего те или другие их переводы. В этом случае нужно говорить не столько о языке произведения, сколько о его теме, сюжете и содержании, которые остаются неизменными при переводе с одного языка на другой. Владимир Набоков утверждал: «Великая литература – феномен языка, а не идей». Но в данном случае мы имеем дело еще и с феноменом перевода, который делает произведение доступным для русского читателя. В особых случаях мы должны выделить и фигуры переводчиков, благодаря которым произведения классиков получили новое звучание на языке Пушкина. ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Герберт Уэллс. Человек – невидимка Тема. Тема повести – человеческое одиночество, одиночество ученого в недружелюбном, недружественном к нему обществе, приводящее героя к границе, разделяющей человеческий разум и сумасшествие. Образ героя – Гриффина – трактуется исследователями как образ изгоя, вынужденного страдать вдали от человеческого общества. Еще один аспект темы – тема стремления к власти, желания получить власть над «всем муравейником», как говорил Ницше. И в самом деле, на определенное время Невидимка завладевает сознанием и руководит действиями Марвела ( который помогает ему, в частности, переносить книги ) и Кемпа ( который по воле автора повести почти безпрекословно выслушивает довольно длинный рассказ Невидимки ). Однако власть героя над второстепенными персонажами повести оказывается на поверку весьма хрупкой – даже бомж Марвел убегает от своего невидимого покровителя, прихватив с собой книги и ассигнации ( на которые он впоследствии приобретет трактир, а книги, хотя и несколько обгоревшие и потрепанные, будет изучать ). В центре повести – образ героя – ученого, не совладавшего с последствиями Своего открытия (его «поразительное открытие не приносит счастья ни самому ученому, ни окружающим его людям» ). Он продолжает ряд образов героев романов Жюля Верна – чудаковатого, но весьма симпатичного и умного Паганеля из «Детей капитана Гранта», Камарэ (Удивительные приключения экспедиции Барсака), который захвачен своими мечтами и капитана Немо, который в курсе всех новых технических достижений своего времени и управляет уникальной подводной лодкой. Кроме того, образ ученого находится в центре романа Уэллса Остров доктора Моро. Роман Г. Уэллса остается фантастическим в смысле деталей, но основная концепция, что человек сумеет переделывать и перекраивать животных, уже не кажется только уделом фантазий: она находится в пределах трезвых расчетов ученого , - писал М. Завадовский. Моро так же, как Гриффин, предан науке, но постепенно обрывает связи с обществом, что также приводит его к осознанной жестокости в обращении с живыми существами, которых он вправе, по собственному разумению, «погружать в купель страданий». Изучение природы делает человека в конце концов таким же безжалостным, как и сама природа, - мимоходом бросает Моро в разговоре с С. Прендиком. Очевидно, что кроме всего прочего, Моро – еще и атеист и поклонник теории эволюции ( без сомнений, красивого слова, как сказал бы герой Набокова ). И Моро, и Гриффин считают себя свободными от традиционных общественных устоев общества, от морали как таковой. На свой страх и риск они осуществляют научный эксперимент, который, с позиций современного общества, следовало бы признать безответственным. «Остров доктора Моро» и повесть «Человек-невидимка» исследователи называют антиутопическими произведениями, «романами – предупреждениями». Герои их в самом деле довольно аморальны ( Невидимка, напр., расхаживает по улицам города обнаженным – и в результате страдает от холода ). С другой стороны, на примере отношения людей к Невидимке Уэллс изображает нравы современного ему общества ( буржуазного общества, если воспользоваться словами Сартра ). Узнав об истории Невидимки, окружающие проникаются к нему чувством опаски, граничащей с ненавистью. Изловив Невидимку, они наносят ему тяжелые раны. Марвел похищает вещи и книги Невидимки. Этой темы Уэллсу нельзя было избежать, ведь «Человек-невидимка» находится в одном временном ряду с такими произведениями как «Остров доктора Моро» (1896), «Война миров» (1898), «Когда спящий проснется» (1899), «Первые люди на Луне» (1901). То, что Уэллс был недоволен нравами современного ему общества, подчеркивает то, что в 1903 году он вступает в Фабианское общество, пропагандировавшее реформистский путь превращения капиталистической системы в социалистическую. Композиция. Композиционно повесть состоит из трех крупных частей. Первая – похождения Человека – невидимки ( а о том, что его зовут Гриффином, мы узнаем значительно позднее – изящный композиционный прием Уэллса ) в трактире «Кучер и кони», которым владеют миссис Холл и ее супруг, бегство разоблаченного Невидимки, встреча его с бродягой Марвелом, приключения в Айпинге ( где Невидимка, безымянный поначалу, устраивает форменный разгром ). Вторая – встреча с университетским товарищем Кемпом. Невидимка, уставший от одиночества и от долгого ношения своей тайны, раненый, обезсиленный просит у Кемпа временной защиты и рассказывает ему историю своего пути к невидимости. Эта-то история и составляет суть второй части композиции романа. Из нее мы узнаем о прошлом Невидимки. Кроме того, в беседе с Кемпом Невидимка высказывает мысль о том, что он желал бы установить – для начала – в городе – царство индивидуального террора. Невидимка, как выясняется, не прочь использовать свой дар в сугубо эгоистических целях. Кемп, опасаясь непредсказуемого товарища по университету, не разделяя его устремлений, пишет записку начальнику местной полиции полковнику Эдлаю. Третья – начинается с того, что во время беседы с Кемпом Невидимка слышит шаги на лестнице. Он догадывается, что Кемп его выдал властям. И события начинают разворачиваться со стремительностью, присущей первой части. Гриффину удается выскользнуть из дома Кемпа. Он некоторое время скитается в окрестностях города и, между прочим, убивает почтенного гражданина, думая, что тот хочет причинить ему вред или поймать его ( а бедолага просто – напросто погнался за железным прутом, который он видел движущемся по воздуху ). Кемп и Эдлай в это время огранизовывают настоящую охоту на Невидимку – с полицейскими и собаками. Гриффин желает отомстить Кемпу. Ему удается подкрепиться и поспать – и с новыми силами он приступает к жилищу предавшего его товарища. Далее описана длинная погоня Невидимки за Кемпом. Кемп избирает лучшее средство – бросается в толпу, Невидимка устремляется за ним, и тут-то его ждет печальный финал. Несколько наиболее сознательных горожан набрасываются на Невидимку, с которым борется Кемп, одолевают его и наносят ему раны. Кемп проявляет некоторое сострадание к преданному им Гриффину – пытает отогнать толпу, но поздно – Гриффин уже становится видимым, постепенно, от рук и ног до головы. Это значит, что Гриффин убит – ведь он невидим, покуда жив. Кроме этих трех частей, в повести есть и эпилог. В нем речь идет о Марвеле, открывшем кабачок «Веселые крикетисты», который каждый вечер после десяти часов запирается в затененной комнате и рассматривает книги Гриффина, мечтая тоже когда-нибудь стать Невидимкой. Первая и третья часть живописуют необыкновенные возможности Невидимки в том отношении, что он необыкновенно быстро одолевает своих видимых противников, наносит им раны или даже убивает. Невидимка способен, как ясно из этих частей, быстро покидать и проникать в помещение, быстро перемещаться в пространстве ( он молод и довольно силен ). Неточности. Человек – невидимка – целиком и полностью фантазия Герберта Уэллса. С точки зрения современного человека, по словам И.Касинова, этот образ несколько наивен. С точки зрения современной науки создать такого человека невозможно. Некоторые учение утверждают, что даже если бы удалось провести опыт, подтверждающий теоретические выкладки Гриффина о прозрачной природе человека и коэффициенте преломления света, то такой бы человек был бы не только невидимым, но и слепым – то есть участь его была бы незавидна ( наблюдение советского популяризатора науки Якова Перельмана ). Если у невидимки показатель преломления тела становится равным аналогичному показателю у воздуха, хрусталик в этом случае потеряет возможность преломлять лучи света и фокусировать их на сетчатке глаза. Уэллс пишет, среди прочего, о том, что кошка, которую Гриффину удалось сделать невидимой, привлекла всеобщее внимание только своим мяуканьем. Вокруг этой невидимой кошки якобы собралась любопытствующая толпа. Здесь имеет место явное преувеличение. Вряд ли мяуканье само по себе способно возбудить чувства толпы до такой степени. Когда Кемп рассуждает о невидимых животных в море и в прудах, он имеет в виду мельчашие организмы, которые невидимы скорее из-за своих небольших размеров, нежели по причине свойства быть невидимыми. Таким образом, удивление его этими «чудесами природы» не имеет под собой оснований. Желание Невидимки учинить в городе индивидуальный террор выглядит неправдоподобным. Ученый, выпускник университета, обладающий познаниями в области химии и физики, позволившими ему сделать столь значительное открытие, при наличии определенной фантазии ( которая у Гриффина, видимо, должна быть ) должен понимать безплодность индивидуального террора, как и его аморальность. В главе 19 встречается следующий, чисто мелодраматический пассаж: «Тогда я ограбил своего старика, своего родного отца .. Деньги были чужие, и он застрелился». В этих двух фразах с большой небрежностью переданы события, которые должны были вызвать у Гриффина как у героя повести ряд сильных чувств. Вместо этого Гриффин рассказывает об этих ключевых событиях своей жизни более чем сухо. Невидимка путешествует по роману зачастую полностью обнаженным ( почти как герой Набокова в романе «Дар» ). При этом ни слова не сказано об естественном человеческом стыде героя. В повести Невидимка сбрасывает с себя одежду с необыкновенной стремительностью. При этом желающие поймать его ничего не могут предпринять, глядя на это зрелище. На самом деле в этот момент Гриффина было бы проще всего поймать. В повести Невидимка делает невидимым только себя, но на ум ему никак не приходит сделать невидимой и свою одежду, в которой он собирается ходить по городу. Достоинства повести. История Невидимки написана с большой фантазией и размахом. Особых слов благодарности заслуживает вторая часть повести, где Невидимка рассказывает о своих научных опытах и впечатлениях человека, оказавшегося невидимым, но не обдумавшего как следует план своих действий. На улице Невидимка дважды едва не попадает под движущийся экипаж. Спускаться по лестнице для него затруднительно, так как он не видит своих ног. Он всеми силами избегает толпы, где его присутствие было бы тотчас обнаружено. Он страдает от холода, ибо действие повести происходит в январе. Он вынужден искать пристанища и ночлега. Он не может выходить на улицу в снег, метель или дождь. В первых двух случаях снег облепил бы его всего, в третьем – вокруг него образовался бы некий водяной пузырь. На некоторое время Невидимка находит приют в большом универсальном магазине – « .. очутился перед огромным магазином Omnium, - вы знаете его, там торгуют решительно всем: мясом, бакалеей, бельем, мебелью, платьем, даже картинами. Это скорее гигантский лабиринт всевозможных лавок, чем один магазин». Здесь довольно уютно ( Невидимка устраивается на куче тюфяков ), тепло, и есть продовольствие. В закусочной после закрытия магазина он находит холодное мясо, в кофейнике – немного кофе. Невидимка зажигает газ и подогревает его. «В общем, устроился я недурно», - резюмирует он. Это, пожалуй, самый светлый момент во всех похождениях Гриффина. В кондитерском отделе он находит целую груду шоколада и засахаренных фруктов, «которыми чуть не объелся». После этого он чувствует себя в состоянии полной безмятежности и с оптимизмом, по его словам, глядит в будущее. Однако ночью ему снится страшный сон – он видит могилу своего предка, викарий произносит «напуственные» слова, а затем страшный голос говорит Гриффину: «И ты». После этого вердикта Невидимку схватывают такие же невидимые как он существа и тащат к могиле. Гриффин отчаянно сопротивляется, однако его бросают в «дверь на земле» и начинают засыпать землей. При этом люди не только не видят Гриффина, но и не слышат его – его просьбы о помощи безрезультатны. Гриффин, по его словам, «стал судорожно барахтаться – и проснулся». Здесь в романе появляется вновь тема отца, от которого отрекся Гриффин, она предопределяет отношение к Невидимке автора и финал повести, не радостный для ее героя. Гриффин просыпается – и видит как к нему приближается два сотрудника универсального магазина. Гриффин одет – но люди не видят его лица ( тогда Гриффин еще не догадался прятать его за париком, бакенбардами и накладным картонным носом ). Гриффин бежит от них, пугая по дороге парнишку. В магазине проявляется впервые разрушительный талант Гриффина. Он бросает в своих преследователей лампу и цветочные горшки, чем вызывает немалый переполох в магазине. В итоге ему удается сбросить с себя всю одежду и скрыться. На улице Невидимка простужается. Но ему удается проникнуть и обосноваться в доме хозяина лавки, которого он оглушает и спускает с лестницы. Гриффину нужно было обязательно покинуть этот дом одетым, именно этим обстоятельством он объясняет свой необычный поступок. Он находит в доме одежду, саквояж, пудру, румяна и пластырь, а также маску, бакенбарды и парик. Схожие произведения. Тема повести «Человек – невидимка» продолжена в рассказах Уэллса «Новейший ускоритель» и «Страна слепых». В рассказе «Новейший ускоритель» друг героя профессор Гибберн, «прославившийся среди физиологов своими работами по изучению действия медикаментов на нервную систему», так же как и Гриффин, делает уникальное открытие, которое он называет «Новейший ускоритель». Прежде чем приступить к его продажам ( профессор говорит, что он вправе рассчитывать «на приличную мзду» и восклицает – «В конце концов почему все лучшее от жизни должны получать какие-то колбасники!») профессор опробует препарат, содержащийся в маленьком зеленом пузырьке, на себе и на своем друге. Герой пробует препарат ( вместе с профессором ), и выясняет, что он действительно дает увеличение скорости процессов в организме как минимум в тысячу раз. Вокруг героев все как бы замедляет ход. Так, стакан, выпущенный профессором из рук, не разбивается, а вопросительно повисает в воздухе. « - Грубо говоря, - поясняет Гибберн, - в наших широтах падающий предмет пролетает в первую секунду футов шестнадцать. То же самое происходит сейчас с моим стаканом .. Но он не успел пролететь и сотой доли секунды» ( Г.Уэллс, 1981, 465 ). Этот стакан медленно опускается, и тогда герой понимает, что время вокруг него словно бы замедлило ход. Так же как герой повести «Человек-невидимка» герои рассказа проходят по улице мимо остановившегося омнибуса, застывших, бездвижных прохожих и экипажей совершенно незамеченными – просто они движутся слишком быстро, чтобы чей-то глаз мог бы их увидеть. Они видят медленно перебирающую крылышками, летящую по воздуху пчелу, затем подмигивающего девицам молодого человека ( причем его глаз форменно страшен ), оркестр, с напряженным видом выдувающий отдельные звуки. Среди сидящих в неподвижности на лужайке Гибберн обнаруживает свою соседку с болонкой, которая досаждает ему тем, что «вечно лает». Гибберн решает отомстить соседке, хватает собачку и мчится с ней к скалистому берегу. И участь бедной собачки была бы незавидна, если бы герой не обнаружил, что действие препарата уже на исходе. Таким образом, месть здесь также не удается. Гибберн довольствуется тем, что швыряет собачку в воздух. Она шлепается на зонтик одной из дам, чем отвлекает всеобщее внимание от неожиданного появления героев рассказа на лужайке. В своеобразном эпилоге рассказа герой замечает, что история «Новейшего ускорителя» также не исчерпала себя и может иметь продолжение. До сведения читателя доводится, что скоро «Ускоритель для нервной системы» доктора Гибберна будет продаваться в любом аптекарском магазине и трем его степеням ускорения: 1 : 200, 1 : 900, 1 : 2000, будут соответствовать разноцветные этикетки – желтая, розовая и белая. В рассказе «Страна слепых» речь идет о таинственной горной долине, лежащей якобы в самой глуша Эквадорских Анд – Стране слепых. Про попытке группы англичан взойти на Параскопотел – «исчезает» их проводник по имени Нуньес. Ему и суждено стать героем рассказа. Кубарем скатившийся по обширному склону Нуньес остался жив и обнаружил луговину с домиками, где жили слепцы. Нуньес спускается в зеленую луговину, осматривает домики и оросительные ручьи его жителей. Он видит трех обитателей долины, кричит им, махает руками, но его взмахи нисколько не привлекают внимания слепцов. «Дурачье! Слепые, они что ли» - первая мысль, которая приходит на ум герою. Нуньес знакомится со слепыми, причем те принимают его – в соответствии со своим уровнем образования – за духа, вышедшего из скал. Но когда они обнимают и ощупывают героя, то убеждаются в том, что он – человек. Для слепых Нуньес – «странное создание», «чудище». У него жесткий волос, «как у ламы», подбородок его «шершав». Слепцы решают отвести Нуньеса к представителям местной власти – старейшинам. Нуньес говорит, что пришел из города Боготы. Название города слепцы, в силу своей наивности, принимают за имя героя. Отныне они называют его исключительно Боготой.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14