Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Легенда о сципионе»: исторический деятель римской республики в восприятии современников и потомков




Скачать 498.15 Kb.
страница2/3
Дата12.06.2018
Размер498.15 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3

Методология. В нашем исследовании используется термин «восприятие», который в самом общем понимании означает непосредственное отражение объективной действительности. К термину «восприятие» близко понятие «рецепция». Если «влияние» и «воздействие» предполагают взгляд с точки зрения «отправителя информации», то «восприятие» или «рецепция» – взгляд с точки зрения «получателя информации». Однако следует заметить, что ни та, ни другая точка зрения не может трактоваться как единственно возможная. В реальности мы всегда имеем дело с диалогом и должны исходить из равноценности статусов отправителя и получателя информации. Воздействие и восприятие – это открытый, двусторонний процесс.

Термин «восприятие» учитывает взгляд на принимаемое явление через призму явления принимающего. Более емкий термин «рецепция» перебрасывает мостик к другим областям гуманитарного знания и позволяет значительно расширить спектр изучаемого явления, соединить различные методики анализа. Так, Е. А. Чиглинцев показал, что понятие рецепции в полидисциплинарном пространстве гуманитарного знания последних десятилетий имеет своим содержанием восприятие, заимствование и приспособление каким-либо обществом социальных и культурных форм, возникших в другой социокультурной среде. Все варианты рецепции, уже ставшие предметом изучения в современном гуманитарном знании, по их социальной направленности делятся на прагматические (в истории права как рецепция римского права, в сфере политических институтов, в рецепции античной философии в последующие эпохи) и эстетические (история литературы и искусствоведение)22.

Именно из-за своей широты термин «рецепция» нам подходит меньше, чем «восприятие». Рецепция, как правило, подразумевает существенную разницу (временную, географическую, типологическую, языковую) между культурами «отправителя» и «получателя». В нашем же исследовании представляется более продуктивным использование термина «восприятие» в расширительном смысле – не только отражение, но и применение социокультурных форм, возникших в другой исторической среде.

Исторический феномен и его восприятие не могут рассматриваться в отрыве от традиции и реальности, которыми они порождены и в которых существуют. При исследовании восприятия Сципиона необходимо учитывать традицию и контекст, в которых он жил, так же как и традицию принимающей культуры и исторический контекст, в котором происходит восприятие исторического явления.

Кроме того, в работе используется принятый в современном антиковедении комплекс методов критики и источниковедческого анализа. Применение конкретных методов обусловлено особенностями источниковой базы. Используется сравнительно-исторический подход, методы терминологического и лексического анализа письменных источников.

Целью диссертационного исследования является определение основных аспектов и механизмов восприятия Сципиона Африканского его современниками и потомками. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

а) исследовать историко-культурное содержание эпохи Пунических войн;

б) определить понятийное содержание «легенды о Сципионе»;

в) детально проанализировать оригинальные исторические источники, отражающие «легенду о Сципионе»;

г) показать элементы, связывающие Сципиона и целый ряд героических и исторических персонажей, – Геркулеса, Александра Македонского, Цезаря, а также римских богов;

д) выявить значение сна как художественного приема в «легенде о Сципионе».



Научная новизна исследования определяется, прежде всего, тем, что в отечественной историографии оно является первым опытом комплексного анализа восприятия Сципиона Африканского Старшего в римском обществе эпохи Республики. В настоящей диссертационной работе впервые решаются многие вопросы, связанные с «легендой о Сципионе».

Практическая значимость работы заключается в том, что ее материалы могут быть использованы при подготовке общего курса по истории древнего Рима, при разработке спецкурсов, посвященных истории, историографии и культуре республиканского Рима, а также для написания трудов по истории Рима эпохи Пунических войн. Материалы диссертации могут послужить основой для дальнейшего исследования этой темы.

Апробация исследования. Основные положения диссертации были изложены в виде научных докладов на заседаниях аспирантского семинара проф. В. И. Кащеева при кафедре истории древнего мира СГУ (2001–2010) и Коллоквиума по древней истории (Althistorisches colloquium) проф. Р. Циглера (R. Ziegler) в университете Дуйсбург-Эссена (Германия, 2007–2008), а также представлены в выступлениях на конференциях разных уровней: международной научной конференции «Новый век: история глазами молодых» (Саратов, 2002–2010), международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» (Москва, 2004–2005), XV-й международной научной конференции «Сергеевские чтения» (Москва, 2007), международной научной конференции «Политика, идеология, историописание в римско-элли­нис­ти­чес­ком мире» (Казань, 2009), всероссийской научной конференции «Социальные идеалы в стратегиях общественного развития» (Саратов, 2004), всероссийской научной конференции «Слово и артефакт: междисциплинарные подходы к изучению античной истории» (Саратов, 2008), всероссийской научной конференции «История, экономика, культура: взгляд молодых исследователей» (Саратов, 2010), всероссийском научном коллоквиуме «Colloquium classicum-II: Проблемы античной истории и классической филологии» (Саратов, 2010).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трёх глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованных источников и литературы, списка сокращений, а также приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы; характеризуется степень ее научной разработанности; дается обзор источников; определены объект и предмет, цель и задачи исследования, его хронологические рамки; раскрыта методологическая основа диссертации; аргументирована новизна, практическая значимость работы; оценивается апробация исследования и кратко характеризуется его структура.



Первая глава «Сципион Африканский Старший: Эпоха. Жизнь. Легенда» посвящена анализу исторического и культурного контекста эпохи Пунических войн. В первом параграфе «Жизнь Сципиона на фоне эпохи» рассматривается биография П. Корнелия Сципиона в конкретно-исторических условиях. Взрослая жизнь Сципиона началась с вторжения Ганнибала в Италию, Публий принимал участие в битве при Тицине, Каннском сражении. После гибели отца и дяди Сципион с братом заняли их место во главе римских войск в Иберии и за годы проконсульства освободили Перинейский полуостров от пунов. Получив консулат на 205 г. до н. э., Сципион добился официального разрешения сената для вторжения в Африку. Эта кампания окончилась победой над Ганнибалом в битве у Замы и мирным договором с Карфагеном в 201 г. до н. э., завершившим Вторую Пуническую войну. В 199 г. до н. э. Сципион достиг вершины политической карьеры – должности цензора и звания принцепса сената. Но последние годы Сципиона были омрачены судебными нападками, которые в итоге заставили его удалиться в добровольное изгнание в свое поместье в Литерне, где он и умер.

Второй параграф «Римская культура и эллинизм» раскрывает влияние эллинистической культуры на римскую в период конца III – I вв. до н. э. В эпоху Пунических войн контакты Рима с греками стали постоянными. А после поражения от Ганнибала в битве при Каннах в 216 г. до н. э. римское общество находилось в растерянности и в ожидании неминуемой катастрофы. Тогда, наряду с чрезвычайными молебствиями, было принято решение отправить в дельфийский храм Аполлона посольство во главе с Фабием Пиктором (Liv. XXII.57.5; XXIII.11.1–6). В 204 г. до н. э. культ великой Матери богов был перенесен из Малой Азии в Рим, а встречали богиню лучший муж и лучшая женщина – Сципион Назика (двоюродный брат Сципиона Африканского) и Клавдия Квинта. Эти и другие шаги способствовали эллинизации римской религии, разделившейся к тому же на несколько слоев: религию поэтов, философов и обычных граждан. Уже Цицерону и его единомышленникам религия представлялась полезным средством обуздания народа, средством укрепления его веры в «римский миф», усиления преданности тем «лучшим людям», которые должны руководить гражданами, между прочим, и в их общении с богами, учить их, внушать им веру в бессмертие души и божественность героев «римского мифа», предков современных им «принцепсов». Одним из новшеств римской религии, зародившихся благодаря иноземному воздействию, был культ императора, выражавшийся в двух ипостасях: обожествление личности правителя и его выдающихся деяний, а также обожествление статуса власти. Первое можно считать «культом героя», более характерным для греков, второе – «культом правителя», более типичным для восточного общества.

В третьем параграфе «“Легенда о Сципионе”: истоки и содержание понятия» дается определение «легенды» и рассматривается ее зарождение. «Легенда о Сципионе» – это многослойный комплекс представлений и рассказов о Сципионе Африканском Старшем, возникший при жизни римского полководца, развивавшийся и принявший наиболее полный вид к началу новой эры. Основная черта этих представлений и рассказов – сверхчеловеческая природа Сципиона, которая выражалась в зачатии героя от змея (бог или дух предка), помощи ему богов в течение жизни и посмертном вознесении на небо. Начало «легенды», скорее всего, относится к захвату Сципионом Нового Карфагена в 209 г. до н. э. Значительная часть «легенды» уже существовала к 50-м гг. II в. до н. э. и была зафиксирована у греческого автора или авторов (включая Силена), которых Полибий критиковал и использовал в качестве своих источников. Важно отметить, что все легендарные эпизоды и истории относятся к юности Сципиона, а именно, ко времени Ганнибаловой войны, но всякий их след пропадает в последующие периоды его жизни и деятельности. Рассматриваются различные влияния на развитие «легенды»: греческая историография, римская литература, народные представления. Существует три точки зрения на то, как сам Сципион относился к «легенде»: 1) сознательно ее создавал, чтобы манипулировать людьми; 2) убежден в своей особой миссии и боговдохновенности или 3) был лишь искренно религиозным человеком.

Во второй главе «Элементы “легенды о Сципионе”: Свидетельства античных авторов» исследуются оригинальные источники, относящиеся к легендарному образу Сципиона. В первом параграфе «Рождение от бога» рассматривается сюжет о зачатии героя от змея и «чудесном» рождении Сципиона. Наиболее подробно излагает историю о зачатии автор II в. н. э. Авл Геллий в главе, специально посвященной поразительным событиям из жизни Сципиона. После сообщения о возможном бесплодии матери Сципиона А. Гел­лий излагает историю сходную с рассказом о зачатии Александра Великого, будто на ложе матери Сципиона видели огромного змея, который при появлении людей исчез. Гаруспики возвестили Сципиону-отцу рождение ребенка (Gell. VI.1.3–5). Примечательно, что Авл Геллий называет свои источники: Гай Оппий и Юлий Гигин, а также другие, кто писал о жизни и деяниях Сципиона. Таким образом, мы получаем самое раннее время фиксации в источниках рассказа о чудесном зачатии Сципиона – середина I в. до н. э. Автор I в. н. э. Квинтилиан усмотрел в истории зачатия Сципиона греческий след и относил подобные чудесные рассказы к поэтическому жанру (Quintil. Inst. II.4.19). О зачатии Сципиона от змея сообщает также Ливий (Liv. XXVI.19.7). Вероятно, широкое распространение рассказы о змеином зачатии Сципиона получили именно в эпоху Августа. Можно предположить, что легенды о божественном рождении Сципиона и Августа появились одновременно, таким образом повествование Светония (Suet. Aug. 94.4) и Кассия Диона (Cass. Dio. XLV.1.2), вероятно, опирались не только на легенды об Александре Македонском, но также и о Сципионе Африканском.

Античная традиция сохранила сведения о смерти матери Публия Помпонии при родах. Так, Плиний Старший сообщает, что благоприятнее родиться после смерти матери, как Сципион и появился на свет и от иссеченной утробы был прозван первый (или первым?) из Цезарей, а также Цезоны (Plin. mai. Hist. nat. VII.47). Двусмысленность Плиния однозначно трактуется автором III в. н. э. Солином – Сципион был рожден после смерти матери, иссеченный из ее чрева, и он первым из римлян был назван Цезарем (Solinus. I.68). В поэме Силия Италика «Пуническая война» Сципион, спустившись в царство мертвых, узнает о смерти своей матери при родах (Sil. It. Punica. XIII.637–647).



Второй параграф «Юность» разделен на три пункта (Спасение отца, «Клятва» Сципиона и Избрание в эдилы) и освещает юношеские подвиги Сципиона, которые так же, как и его рождение, полны загадок. Во многом благодаря свершениям молодости фигуру Публия всю дальнейшую жизнь окружал героический ореол.

Спасение отца-консула в битве при Тицине в 217 г. до н. э. – распространенный сюжет в античной литературе. Кроме восхваляющей Сципиона традиции (Полибий, Ливий, Валерий Максим, Сенека, Флор, Ампелий, Плиний Старший), существовала версия Целия Антипатра и Макробия, по которой честь спасения консула принадлежала некоему лигурийскому рабу. Ряд исследователей предполагает, что если Сципион действительно спас отца, то история с рабом никогда бы не возникла. Но таким образом не учитывается возможность, что политические противники покушались на репутацию Сципиона. Принимая во внимание опалу Сципиона в последние годы его жизни, вполне возможно, что рассказ о спасении консула рабом был изобретен, чтобы навредить Сципиону. Впрочем, переданная Полибием версия в равной степени могла возникнуть для возвеличивания Сципиона, ведь спасение отца нашим героем ставит его в один ряд с легендарным Энеем, вынесшим на своих плечах своего отца из горящей Трои.

После Каннского поражения 216 г. до н. э. Сципион оказался в числе выживших и бежавших в городок Канузий. По сообщению Ливия, Публий пресек попытку покинуть Италию нескольких знатных юношей во главе с Цецилием Метеллом. Поклявшись никогда не оставить Рим, Сципион заставил всех заговорщиков клятвенно обещать тоже самое. С некоторыми изменениями эту историю передавали Валерий Максим, Силий Италик, Кассий Дион, автор «О знаменитых мужах Рима», Орозий. Вызывает сомнение само участие Сципиона в битве при Каннах и последующих событиях; Полибий ничего об этом факте биографии своего героя не сообщает. Возможно, развития Каннского эпизода мы обязаны деятельности анналистов, благосклонных Сципиону.

Сообщения об избрании Публия Сципиона эдилом сохранились только в изложении Полибия и Ливия. Римский историк донес следующие сведения: Сципион исполнял курульный эдилитет вместе с М. Корнелием Цетегом в 213 г. до н. э.; по причине юного возраста кандидата народные трибуны воспротивились избранию, но отступили вследствие сильной народной поддержки Сципиону. Рассказ Полибия противоречит вышеизложенному. Греческий историк передает явно «легендарные» сведения: об этом свидетельствуют невозможные для Полибия ошибки (перепутано время избрания, старшинство братьев) и упоминание сна Сципиона, при помощи которого римлянин добился согласия на избрание от своей матери. Скорее всего «легенда о Сципионе» во время Полибия содержала именно такой вариант избрания в эдилы Публия Сципиона. Можно предположить, что Полибий просто не сообщает, что в этом пассаже речь идет не о реальном событии, а об одном из элементов «легенды о Сципионе», будучи уверенным в том, что его читателю она в целом известна. Эту нереальную историю Полибий приводит в своем историческом труде, видимо, с одной целью – показать, как дальновидный политический деятель способен управлять людьми. В этом можно видеть вполне рациональную основу для столь нерационального повествования у Полибия.



Третий параграф «Захват Нового Карфагена» разделен на два пункта (Природная стихия и полководческий гений, Великодушие и сдержанность). За время проконсульства Сципиона в Испании (210–206 гг. до н. э.) римляне полностью очистили Пиренейский полуостров от карфагенян, а самым значительным достижением полководца стал внезапный захват главной пунийской крепости Нового Карфагена в 209 г. до н. э. По справедливому мнению Ф. Уол­бан­ка в истории штурма этого города следует видеть начало «легенды о Сципионе». Как сообщают античные источники (Polyb. X.14; Liv. XXVI.45; App. 21), захватить Новый Карфаген римлянам помог необыкновенный отход воды, который Сципион будто бы приписал помощи ему богов. Рассматривая различия в источниках, мы приходим к выводу, что прекрасно осведомленный о событии Полибий вновь использует «легендарные» сведения (например, упоминает сон Сципиона). Греческий историк изображает Сципиона полководцем, который предусмотрел всё заранее, четко следовал своему плану и даже в случае провала не потерял бы войско. Но для нас самое интересное то, как Публий воодушевил своих воинов на отважные поступки, обещав помощь богов. По мнению Полибия, Сципион походил на законодателя лакедемонян Ликурга и, подобно ему, внушал своим войскам такое убеждение, будто все планы его складываются при участии божественного вдохновения, а благодаря этому его воины шли на опасное дело смелее и с большей охотой (Polyb. X.2.8–13).

После захвата Нового Карфагена в руки римлян попали около десяти тысяч пленных, среди которых были знатные иберийские заложники. Жена царя иллергетов подошла к Сципиону и трижды повторила просьбу обращаться с ними почтительнее и внимательнее, прежде чем Сципион ее верно истолковывает (Polyb. X.18.3). Исследователи предполагают, что источником Полибию послужило народное творчество, для которого характерно троекратное повторение. Тогда же легионеры привели к Сципиону зрелую девушку редкой красоты. Зная слабость своего военачальника к женщинам, воины предложили ее в дар. В ответ Сципион сказал, что для него как для частного человека, но не полководца, не могло бы быть дара более приятного. Воинов он поблагодарил, а девушку передал ее отцу. Этим поступком, заключает Полибий, Публий доказал умение владеть собой и воздерживаться, чем снискал себе большое расположение со стороны покоренного народа (Polyb. X.19.3–7; ср.: Liv. XXVI.50). Излагая этот эпизод, Авл Геллий (Gell. VII.8) предлагал сравнить его с аналогичным поступком Александра Македонского и привел стихи Гн. Невия и мнение Валерия Антиата, противоречащее рассказам Полибия и Ливия, будто та девушка-пленница была удержана Сципионом и использована для утех и любви. Вообще, Валерий Антиат довольно часто оказывается в противоречии с общепринятой традицией, что объясняет неприязненное отношение к нему многих римских историков (Liv. XXX.29.7); не последнюю роль в этой неприязни сыграла враждебность Антиата к Сципиону, герою основной римской аристократической традиции.

В третьей главе «Восприятие Сципиона в Риме: Религия. Мифология. Политика» анализируются различные линии восприятия Сципиона в римском обществе. В первом параграфе «Сципион и римский пантеон» показана взаимосвязь образа римского полководца с Юпитером, Нептуном и Марсом. Наиболее полное отражение связь образов Юпитера и Сципиона нашла в биографическом труде «О знаменитых мужах» неизвестного автора. Сципион почитался сыном Юпитера, так как перед зачатием в постели его матери был обнаружен змей, а в младенчестве обвившая Публия змея нисколько ему не навредила. Когда в глухую ночь он восходил на Капитолий, не было случая, чтобы собаки лаяли на него. Сципион ничего не предпринимал, пока не проводил продолжительного времени в святилище Юпитера, как будто воспринимая от него божественный совет (De vir. ill. 49.1–3). Юпитер, принявший облик змея, чтобы зачать Сципиона, – представление довольно позднее, по крайней мере, Ливий его не упоминает. В многочисленных источниках встречаются упоминания о том, что Сципион приходил в храм Юпитера Капитолийского накануне всех важных событий, и свирепые храмовые собаки никогда на него не лаяли (Liv. XXVI.19.5–6; Val. Max. I.2.2; App. Iber. 23; Cass. Dio. XVI.57.39; Gell. VI.1.6; De vir. ill. 49.2–3). Эти посещения не зафиксированы Полибием, хотя, возможно, он подразумевал их, говоря, что после чудесного избрания в эдилы «народ вообразил, будто Публий беседует с богами не только во сне, но и наяву, днем» (Polyb. X.5.5). В целле храма Юпитера Капитолийского после смерти Сципиона находилась его восковая маска (imago). Оттуда ее выносили в похоронных процессиях знатных членов рода Корнелиев (Val. Max. VIII.15.1; App. Ib. 23). К сожалению, неизвестно, когда такая честь была ему дарована.

Нептун в «легенде о Сципионе» появляется один раз. Перед штурмом Нового Карфагена Сципион сообщил своим войскам о том, что Нептун явился ему во сне и пообещал свою помощь в нужный момент. В разгар боя лиман чудесным образом обмелел, Сципион смог переправить отряд по отходившей воде и беспрепятственно занять городскую стену (Polyb. X.11.7; 14.7–12; Liv. XXVI.45.8–9).

Известно, что Сципион состоял в жреческой коллегии салиев, служителей Марса. В 190 г. до н. э. во время войны с Антиохом III жреческие обязанности Сципиона заставили его отлучиться от войска (Polyb. XXI.13.10–14; Liv. XXXVII.33.6–7).

Во втором параграфе «Культ героев» исследуются сходные элементы в повествованиях о Сципионе, Геркулесе и Александре Великом.

Известно, что во время похода через Альпы Ганнибал претендовал на покровительство Геркулеса (Nep. Han. 3.4; Liv. XXI.41.7; Plin. mai. Hist. nat. III.123). Вероятно пунийский полководец желал убедить своих воинов, союзников и врагов, что божество сражается на стороне карфагенян и победа армии Ганнибала обеспечена. В рамках этой пропаганды нужно рассматривать и сон Ганнибала, будто бы приснившийся ему накануне похода на Италию (Cic. De div. I.49; Liv. XXI.22.6–9; Val. Max. I.7.1 ext.; Sil. It. Pun. III.163–214). Естественным ответом на пропаганду карфагенян могло стать желание римлян найти своего героя, окруженного ореолом божественного покровительства. Наиболее раннее сравнение Сципиона с Геркулесом следует искать в комедии Плавта «Амфитрион» (190 г. до н. э.), в которой автор, не отходя от греческих образцов, намекает на политическую обстановку своего времени. В своих комедиях Плавт часто высмеивал претензии новых героев на чрезвычайные почести. В произведениях Горация, Сенеки и Силия Италика также прослеживается сравнение Сципиона и Геркулеса, хотя для них это уже просто литературный прием (сопоставление полководца древности с легендарным греческим героем), но который мог возникнуть, только имея веские основания, – например, существование аналогичных рассказов во времена Сципиона.



Сципион Африканский – первый римлянин, которого бесспорно сравнивали с Александром. О подражании Александру или копировании его поступков Сципионом речи не идет. Наиболее выразительная параллель в биографии двух героев – рассказ о зачатии от божества, принявшего облик змея, – «чистый продукт греческой историографии». История у Нового Карфагена напоминает переход Александра по побережью Памфилии, когда он провел войско по узкой полосе суши между морем и горной грядой. Это было возможно только при северном ветре; как только Александр захотел там пройти, ветер сменил направление с южного на северное. Сам Александр видел в смене ветра вмешательство богов (Plut. Al. 17.3; Arr. Anab. I.26.1). У. Вилькен предположил, что могла существовать некая связь между изложением Каллисфена и литературной разработкой рассказа о штурме Нового Карфаген. Аналогия, несмотря на различия, удивляющая. Великодушие по отношению к пленникам обоих полководцев сравнивалось неоднократно (Gell. VII.8; Front. Strat. II.11.5–6; Amm. Marcel. XXIV.4.27). Деятельность Сципиона не выходит за рамки традиционной политики его времени, в его поступках скорее виден римский аристократ, чем новый Александр, но определенные фрагменты традиции об Александре греческие авторы (а позднее и римские) переносили на Сципиона.
1   2   3

  • Научная новизна исследования
  • II . ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ Во введении
  • Первая глава « Сципион Африканский Старший: Эпоха. Жизнь. Легенда »
  • Второй параграф « Римская культура и эллинизм »
  • В третьем параграфе « “Легенда о Сципионе”: истоки и содержание понятия »
  • Во второй главе «Элементы “легенды о Сципионе”: Свидетельства античных авторов»
  • Рождение от бога »
  • Второй параграф « Юность »
  • Третий параграф « Захват Нового Карфагена »
  • Сципион и римский пантеон »
  • Во втором параграфе « Культ героев »