Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Легальный марксизм» Отражение марксизма в буржуазной социологии




Скачать 317.32 Kb.
Дата07.07.2017
Размер317.32 Kb.

Глава 9

«Легальный марксизм»

Отражение марксизма в буржуазной социологии


Своеобразным проявлением складывавшейся в России 90-х годов XIX в. либерально-буржуазной идеологии был «легальный марксизм» в лице Петра Бернгардовича Струве, (1870-1944), Сергея Николаевича Булгакова (1871-1944), Николая Александровича Бердяева (1874—1948), Михаила Ивановича Туган-Барановского (1865-1919) и др. Это течение представляло буржуазно-демократические направление внутри русской общественной мысли. И если на Западе буржуазные идеологи открыто выступали против марксизма, то в России в конце XIX в. марксизм был использован буржуазными интеллигентами против мелкобуржуазной идеологии народничества в качестве важнейшего теоретического средства борьбы.

Касаясь своеобразия общественно-политического положения, сложившегося в этот период времени, В.И. Ленин в своем анализе обращает внимание на такие важные обстоятельства: 1) в подцензурную печать пробивает себе дорогу теория революционного марксизма; 2) складывается временный блок между революционными марксистами и «легальными марксистами» — представителями либерального, буржуазно-демократического направления; социал-демократы использовали временное соглашение в своих целях и интересах для организации сил и пропаганды марксистских идей; 3) «легальные марксисты» искажали марксистскую теорию1.

«Легальные марксисты» выступили против народнической идеологии. Струве, например, помимо опубликованной книги «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» (1894) поместил в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» статью «Моим критикам» (1896), Туган-Барановский напечатал в журнале «Мир божий» статью «Значение экономического фактора в истории» (1895). Против этой критики поступили возражения со стороны Н.К. Михайловского и Н.И. Кареева. В ответной статье «Экономический фактор и идеи» (1896) Туган-Барановский продолжал полемику

283
против субъективного метода в социологии. Выпущенная им позднее известная книга «Русская фабрика в прошлом и настоящем» (1898) доказывала несостоятельность народнических теорий по вопросу о судьбах капитализма в России.

«Легальные марксисты» по преимуществу заимствовали из марксизма его отдельные социологические и экономические идеи, приспосабливая их к своей либерально-буржуазной политической программе. Для большинства из них был характерен вульгарно-экономический подход к оценке социологической концепции марксизма.

В.И. Ленин в работе «Что такое „друзья народа” и как они воюют против социал-демократов?», отмечая позитивное значение выступления Струве, вместе с тем указывал, что «легальные марксисты» искажали учение Маркса. Как замечает Ленин, идеологи буржуазного либерализма начали с признания ряда положений марксизма, проводя свою программу под флагом так называемого «критического развития» марксизма.

Для Струве были характерны известные колебания, уступки в результате критики его взглядов марксистами, что нашло свое отражение в его статье «Моим критикам», а также в том, что он был автором «Манифеста Российской социал-демократической рабочей партии» (принятого на I съезде партии). Но впоследствии, в статье «Мои контакты с Лениным» (1934), он написал, что «Манифест» выражал официальную марксистскую концепцию, но не его личные, более «сложные» взгляды.

Струве, Булгаков и другие «легальные марксисты» в своей критике исторического материализма использовали различные формы идеализма. Струве открыто провозглашал необходимость эклектизма в социологии. «Я не боюсь быть диким, — писал он в 1901 г. — и брать то, что мне нужно, и у Канта, и у Фихте, и у Маркса, и у Брентано, и у Родбертуса, и у Бем-Баверка, и у Лассаля»2.

Однако особую роль у Струве и других «легальных марксистов» в борьбе против марксистской философии и социологии играло неокантианство. Струве указывал при этом на взгляды Риля и Зиммеля. Он писал, что «философское обоснование высказываемых взглядов в значительной степени опирается на названный труд Риля («Философский критицизм и его значение для положительной науки», — Б.Ч.)»3. Буржуазные идеологи требовали идеалистических обоснований социологии. «Материализм в общефилософском смысле и исторический материализм, — писал П.А. Берлин, — не находятся ни в какой логической или систематической связи, и поэтому исторический материализм и весь



284
вообще марксизм может быть и должен быть возведен на ином философском фундаменте»4. «Легальные марксисты» пытались отторгнуть от марксистской социологии ее философское основание — диалектический материализм.

Исходя из общих позиций позитивизма, Струве отрицал какое-либо положительное значение диалектического метода для марксистской социологии как якобы нежизнеспособного компонента в теории Маркса. П. Струве утверждал, что «метафизическая часть» марксизма «должна разделить судьбу диалектики и материализма, оказавшихся одинаково несостоятельными перед судом философской критики»5. Ему вторил Булгаков, для которого «вся теоретическая схема может быть снята с исторического содержания „Капитала”, как перчатка с руки, без всякого вреда для этого содержания»6. Диалектике был противопоставлен плоский эволюционизм. Критикуя последний, Г.В. Плеханов впоследствии писал: «В теоретическом отношении защищаемая г. П. Струве теория эволюции имеет, как мы видели, тот коренной недостаток, что в ней есть место только для изменения уже возникших вещей, а не для возникновения новых»7.

Бердяев и Булгаков отмечали, что именно неокантианство прежде всего явилось средством борьбы против марксизма. Булгаков заявлял, что он ставил себе «обширную и широкую задачу, состоящую в том, чтобы внести в марксизм прививку кантовского критицизма»8. Бердяев в письме С.А. Венгерову подчеркивал, что, хотя в университетские годы марксистская литература оказала определяющее влияние на его общественное направление, но что он «никогда не соединял марксизм с материализмом»; в философии его учителями сделались Кант, неокантианцы и имманентная школа гносеологического махизма, а позднее — Ницше и Фихте. После ареста и ссылки в 1898-1900-х годах, по признанию Бердяева, у него «произошел окончательный разрыв с марксизмом даже в критической его форме и вообще со всеми формами подчинения духовной жизни социальной среде»9.

Струве гордился тем, что он впервые предпринял попытку «внести» в марксизм идеи неокантианства и тем самым предвосхитил «критический поворот» бернштейнианства на Западе. «В „Критических заметках”, — писал он, — была сделана первая в литературе марксизма попытка привлечь к развитию и обосно-



285
ванию марксизма критическую философию; в них же были развиты взгляды, заключавшие в себе отрицание Zusammenbruchstheorie und Verelendungstheorie. Таким образом, основные мотивы критического поворота в марксизме были предвосхищены, правда в очень несовершенной и рудиментарной, но все-таки довольно явственной форме, в моей книге 1894 года»10.

Этот факт отмечался буржуазными философами. Так, например, С.Л. Франк позже писал: «Вопрос об отношении между кантианством и марксизмом в России не нов; в некотором смысле он прямо исходит из России. По крайней мере впервые о нем заговорил П.Б. Струве во вступительных главах своих „Критических заметок” (1894 г.), и он первый среди марксистов призывал обновить философскую основу марксизма путем замены материализма кантовским критицизмом»11.

Впоследствии В.И. Ленин, касаясь истории борьбы с оппортунизмом и имея в виду выступление «легальных марксистов» против марксизма, писал: «История сыграла шутку и заставила оппортунистов отсталой страны предвосхитить оппортунистов ряда передовых стран»12.

Неокантианство «легальные марксисты» пытались использовать для «критического реформирования» марксизма, иначе говоря, для его «развития» в приемлемом для них направлении13.

Даже целый ряд буржуазных и мелкобуржуазных идеологов указывали Струве на противоестественный характер соединения марксизма с неокантианством. Так, например, В.М. Чернов не без основания отмечал противоположность исторического материализма (в специфической интерпретации Струве) и неокантианства Риля и др. В заключении статьи он писал: «Подводя итоги своей работы, полагаю, что из нее достаточно ясна не только неудовлетворительность попытки г. Струве обосновать экономический материализм на критической философии, но и крайняя тенденциозность в худшем смысле слова»14.

286
Впоследствии Бердяев в «Вехах» отмечал, что «Струве в первой своей книге прегрешил слишком социологическим истолкованием теории познания Риля, дал гносеологизму Риля благоприятное для экономического материализма истолкование. А Зиммеля одно время у нас считали почти марксистом, хотя с марксизмом он имеет мало общего»15.

Свою философию истории Струве строил на базе идеализма. Исторический процесс, по его мнению, определялся развитием культурных ценностей человечества. Последнее обусловливает в конечном счете все социальные и экономические стороны общественно-исторического процесса. «Экономический материализм» Маркса, по мнению Струве, в состоянии объяснить лишь весьма узкую область общественных явлений. К тому же он нуждается при оценке общественных явлений в существенных изменениях.

При рассмотрении общественно-исторического процесса и его объяснения Струве исходил из эклектического соединения идеализма и ряда положений вульгарного экономического материализма. Последний он выдавал за марксизм. С самого начала эклектическая концепция Струве таила в себе внутренние противоречия, которые позже неизбежно привели его, как и других «легальных марксистов», к принятию последовательного идеалистического взгляда на исторический процесс.

Внутренняя противоречивость концепции Струве слишком была очевидна. Марксистская социология находилась в полном противоречии с неокантианскими идеями. Все попытки «легальных марксистов» соединить материалистическое понимание истории с неокантианством были беспредметны. Не без основания Н.И. Кареев в связи с полемикой вокруг книги Штаммлера «Хозяйство и право» писал «...из критики познания Канта никоим образом экономический материализм выведен быть не может»16.

Признавая в рамках настоящей истории историческую необходимость капитализма в России, «легальные марксисты» пытались использовать идеи марксистской социологии для обоснования «прогрессивной и культурной миссии» капитализма в необозримом будущем. Этим объясняется отношение «легальных марксистов» к отдельным экономическим и социологическим идеям марксизма и их оценки для утверждения своей идеалистической концепции развития человечества. Отсюда с неизбежностью проистекала ревизия ими исторического материализма.

Впоследствии Булгаков, расставшийся со своей прежней социологической позицией, вынужден был следующим образом объяснить пору «увлечений марксизмом»: «После политического удушья 80-х годов марксизм являлся источником бодрости и дея-



287
тельного оптимизма, боевым кличем молодой России, как бы общественным бродилом. Он усвоил и с настойчивой энергией пропагандировал определенный, освещенный вековым опытом Запада практический способ действия, а вместе с тем он оживил упавшую было в русском обществе веру в близость национального возрождения, указывая в экономической европеизации России верный путь к этому возрождению»17.

Взгляды «легальных марксистов» характеризовались весьма заметной пестротой. Некоторые из них — Струве и особенно Булгаков — придерживались первоначально в известных пределах относительно более правильной трактовки некоторых положений материалистического понимания истории. В этом смысле можно отметить статьи Булгакова «О закономерности социальных явлений», «Закон причинности и свободы человеческих действий», «Хозяйство и право».

В них автор, возражая против термина «экономический материализм», называл свою позицию «социальным материализмом». Он выступал против попытки выведения всех социальных явлений из экономики. «По учению социального материализма производственные отношения не непосредственно обусловливают каждый отдельный исторический факт, а лишь в последнем счете»18. Выступая против приписывания «социальному материализму» автоматизма действий человека, а также и против свободы действий, Булгаков писал: «На самом деле только представление о закономерности человеческих действий и делает возможным действительно свободную, т.е. разумную, целесообразную, деятельность и исключает индифферентизм... Закон развития общества говорит не то, что выйдет без наших действий, а из наших действий»19.

В статье «Хозяйство и право» Булгаков даже соглашался с классовой характеристикой марксистами государства. «И если общество — писал он, — состоит из классов, то государство есть



288
организация классов, и если обычное отношение классов есть борьба, государство есть организация борьбы классов, причем, коль скоро в этой борьбе очевидная победа и господство принадлежит какому-нибудь одному классу, то, естественно, в руках этого класса государство превращается в орудие классового господства»20.

Однако такая теоретическая позиция вовсе не была характерной для всех «легальных марксистов». Первоначально, как замечает В.И. Ленин, приходилось указывать на сравнительно небольшие отступления их от марксизма и от положений материалистического понимания истории21.

Но эти отступления непрерывно росли, все больше и больше сказывался отход «легальных марксистов» в сторону идеалистического понимания истории22. Следует, однако, заметить, что был небольшой отрезок времени после критики В.И. Лениным «Критических заметок» Струве, когда последний временно смягчал свою «неортодоксальность», например в статье «Моим критикам», помещенной в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» (1895). Ленин отметил известное полевение Струве, смягчившего свои «восторженные оценки» капиталистического способа производства по сравнению с «Критическими заметками». Ленин вместе с тем подчеркивал, что в случае дальнейшего отступления Струве от занятых им позиций разрыв с ним неизбежен. В письме к А.Н. Потресову в июне 1899 г. он писал: «Если П.Б. (Струве — Б.Ч.) „совершенно перестанет быть Genosse”, — тем хуже для него. Это будет, конечно, громадной потерей для всех Genossen, ибо он человек очень талантливый и знающий, но, разумеется, „дружба — дружбой, а служба — службой” и от этого необходимость войны не исчезнет»23.

Струве был наиболее видным «легальным марксистом». Его теоретические выступления относятся ко времени начала 90-х годов. Он выступил с рядом теоретических статей в немецкой печати, в которых анализировал экономическое положение России и ход ее дальнейшего социального развития. В своих статьях в журнале «Sozialpolitisches Centralblatt» Струве считал неизбежным и желательным гибель мелкого крестьянского хозяйства в интересах развития капитализма. Он выдвигал в связи с этим



289
аграрную политику, которая исходила из интересов крупного крестьянского хозяйства.

В статье «К оценке капиталистического развития России» он писал о необходимости «реалистического понимания хозяйственного развития России», воспевал капитализм и экономические результаты его развития24. В рецензии на книгу Е.М. Дементьева «Фабрика, что она дает населению и что она у него берет» он утверждал: «Капитализму в России принадлежит большое будущее и важная историческая миссия». Задача социальной политики заключается в устранении некоторых вывихов этого развития. Социальная политика может и должна сделать невозможными все эксцессы этого юного великана»25.

Струве возлагал большие надежды на государство, на его социальную политику. Он полностью принимал положения Брентано и Зомбарта по вопросу об особой экономической роли буржуазного государства. Струве писал: «Государство стоит перед задачей добиться целым рядом политических и экономических мероприятий, чтобы процесс экспроприации массы мелких производителей проходил с наименьшими жертвами. Цель этих мероприятий — такая форма землевладения, которая дает рациональное производство»26.

Ф. Энгельс был знаком с выступлениями в немецкой печати Струве. В письме к Н.Ф. Даниельсону от 17 октября 1893 г. он подметил у него стремление затушевывать бедственные последствия развития капитализма в России, его оптимистическую оценку буржуазных отношений. «В берлинском „Sozialpolitisches Centralblatt" некий г-н П. фон Струве, — писал Энгельс, — опубликовал о Вашей книге большую статью; я должен согласиться с ним в одном пункте: что и для меня современная капиталистическая фаза развития в России представляется неизбежным следствием тех исторических условий, которые были созданы Крымской войной, того способа, каким было осуществлено изменение аграрных отношений в 1861 г., и, наконец, неизбежным следствием общего политического застоя во всей Европе. Но Струве решительно не прав, когда, желая опровергнуть то, что он называет Вашим пессимистическим взглядом на будущее, сравнивает современное положение России с таковым в Соединенных Штатах. Он говорит, что пагубные последствия современного капитализма в России будут преодолены так же легко, как и в Соединенных Штатах»27.

В своих теоретических взглядах Струве опирался на Брентано и Зомбарта, которые являлись его идейными вдохновите-

290
лями. Типичную буржуазную доктрину он стремился применить к конкретным условиям России, сдобрив ее некоторыми формально принятыми идеями марксизма. В.И. Ленин, отмечая теоретическое родство взглядов «легальных марксистов» со взглядами Брентано и Зомбарта, писал, что «большинство идейных вождей русского либерализма воспитались на немецкой литературе и специально переносят в Россию брентановский и зомбар-товский „марксизм”, признающий „школу капитализма”, но отвергающий школу революционной классовой борьбы»28.

Струве находился в постоянной переписке с Зомбартом, Шмидтом и др. В письме из Берлина в декабре 1895 г. он писал Г.В. Плеханову: «Только что получил Ваше письмо. С Вашим взглядом на Зомбарта я не согласен: он очень сочувствует не только теории социализма, но и практике; здешнее министерство народного просвещения очень косится на него и подбирается к нему, так что врагом он, я думаю, никогда не будет»29.



Ревизия марксистской социологии


В 1894 г. Струве, как говорилось выше, выпустил книгу «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России». В ней была дана критика экономической и вместе с тем социологической теории и программы народничества. Струве обосновывал и защищал капитализм, подчеркивая его экономическую и культурную миссию, но всячески скрадывая его социальные пороки. В своей социологической теории он рассматривал экономическое вне социального, отрицал значение классовой борьбы для общественного развития.

Касаясь марксистской социологии, он потребовал ее кантианской ревизии, утверждая, что будто бы «чисто философское обоснование этого учения еще не дано»30. Струве предлагал обратиться к современным последователям Канта.

Следуя за философской позицией Риля, Струве подчеркивал, что проблема объективного и субъективного лежит в рамках мыслимого бытия. «Дальше мы в определении объективности и реальности не можем идти: предполагать за индивидуальным или коллективным сознанием реальный мир внешних „вещей” есть метафизика»31.

Идеализм статьи Струве вызвал протест В.И. Ленина. «Я помню, — замечает Плеханов, — как Ленин, увидевшись со мной летом 1900 года, спрашивал меня, почему я оставил эту статью



291
без внимания»32. Под влиянием Ленина Плеханов приступил к написанию статей против Струве. В ноябре 1900 г. он писал Аксельроду: «Я по уши занят со статьей против Струве, которую они (Ленин и Засулич, — Б.Ч.) тоже требуют»33.

В работе В. И. Ленина «Что такое „друзья народа” и как они воюют против социал-демократов?» и книге Струве «Критические заметки» обнаружились две различные методологии. Исходя из идеализма неокантианцев, Струве противопоставил объективно научной и революционно-критической методологии марксизма неокантианскую, субъективно-идеалистическую методологию, прикрытую объективизмом. «Логические нормы, — заявлял Струве вслед за Рилем, — вытекают из формального единства сознания не одного, а всех находящихся между собой в духовном общении людей. Эти необходимые и общие формы мыслительной работы и составляют трансцендентальное сознание»34.

Понятие закономерности в обществе Струве выводил не из объективных материальных начал общественного развития, а из формального согласия трансцендентального сознания людей. Закономерности, необходимости он противопоставлял свободу. Свобода не связана с закономерностью. «Итак, — писал Струве, — свобода беззаконна. Впрочем, другого философского смысла, кроме отрицания необходимости или закономерности, слово „свобода” и не имеет»35. Струве утверждал, что определение Энгельса о свободе как исторической необходимости будто бы является совершенно несостоятельным.

Под этим углом зрения Струве пытается критиковать материалистическое понимание истории, отстаивая принцип свободы действия людей. Это дало основание Булгакову в критической статье против Струве заметить: «...я был немало удивлен, встретив новую попытку отстоять свободу именно у сторонника материалистического понимания истории, Струве»36. Правда, будучи эклектиком, Струве не доводит до конца свою идеалистическую точку зрения.

Исходя из дуализма понятий свободы и необходимости, Струве вслед за неокантианцами проводит принципиальное разграничение между теоретическими и практическими идеями. «Для успехов научного исследования, — писал он, — огромную возможность имеет принципиальное разделение между теоретическими построениями и практическими идеями, устанавливающее взаимную независимость и тех и других. Это принципиальное разде-

292
ление должно быть признано за руководящее начало отыскания теоретической истины»37.

Материалистическое понимание истории «легальные марксисты» рассматривали в качестве «объективной теории», не имеющей отношения к какому-либо практическому идеалу. Идеал марксистов якобы стоит вне науки.

Объективистский подход Струве означал исключение из содержания материалистического понимания истории социального идеала — коммунизма — и борьбы за него пролетариата. Он писал: «Материалистическое понимание истории не претендует давать ответ на вопрос: что делать? Этот вопрос решается в другой инстанции — интересов и идеалов, оно говорит лишь: как делать»38.

Булгаков утверждал, что он, несмотря на свою полемику со Штаммлером и Струве по вопросу о свободе и необходимости, также рассматривал идеал марксизма находящимся вне науки. «Пришлось признать стоящим вне всякого спора, что самый идеал марксизма дается не наукой, а „жизнью”, является, стало быть, вненаучным или ненаучным»39.

Струве интересовали лишь некоторые выводы, которые следовали из материалистического понимания истории, главным из которых являлось признание им исторической необходимости капитализма, сменяющего феодально-крепостнический строй. Поэтому Струве пытался всячески отделить от материалистического понимания истории вопрос о борьбе за социализм, лишить его смысла и значения. В «Критических заметках» он утверждал, что можно быть марксистом, не будучи социалистом40.

Струве был не против возможности использовать в борьбе с народничеством и его социологическими идеями отдельные положения марксизма, но он был далек от признания реальности социализма. Употребление понятия последнего для него означало не более как признание необходимости капитализма. Он писал, что «под социализмом мы можем разуметь только идеальный строй, тогда как „мирской уклад” выдвигается с претензией на полную реальность. Социализм реален лишь постольку, поскольку он в отрицательных терминах воспроизводит капитализм»41.

Тезис Струве «пойдем на выучку к капитализму» необходимо вытекал из всей его социологической и политической позиции, которую он затушевывал с помощью объективистской методологии. В.И. Ленин с исключительной глубиной вскрывает объек-

293
тивизм Струве, показывает, что «легальный марксист» при решении всех теоретических вопросов истории устраняет классовый анализ, стремится стать над классами. Струве, замечает Ленин, «не разбирает, какие классы складывались при этом, какие классы являлись носителями процесса, заслоняя собой другие, подчиненные им слои населения; одним словом, объективизм автора не доходит тут до материализма — в вышеупомянутом значении этих терминов»42.

Еще в работе «Что такое „друзья народа”» В. И. Ленин писал об искажении «легальными марксистами» революционной теории Маркса, при котором минуется учение о классовой борьбе, минуется цель исследования — «вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации, чтобы помочь пролетариату сбросить их»43.

Марксистская социология искажалась Струве, ее революционно-классовое содержание устранялось. Вслед за Зиммелем он на место марксистского конкретного социального деления общества на классы выдвигал вопрос об абстрактной дифференциации общества на группы. В.И. Ленин, критикуя этот тезис Струве, указывал, что понятие «дифференциации», «разнородности» и т.п. получает совершенно различное значение, смотря по тому, к какой социальной обстановке применить его; в современном буржуазном обществе оно означает для марксиста признание классов — пролетариата и буржуазии44.

Другие «легальные марксисты» «упрощали» марксистское понимание классов и классовой борьбы в иных формах. Туган-Барановский исходил из распределительной теории происхождения классов и утверждал, что классовая борьба является лишь борьбой за распределение в обществе продуктов. Он выхолащивал ее социальное содержание, упрекал Маркса в односторонности при рассмотрении вопроса о роли классовой борьбы. «Учение о господстве классовых интересов, — заявлял Туган-Барановский, — совершенно бессильно объяснить истинную сущность морали, религии, искусства и науки, ибо классовый интерес не представляет собой критерия добра, истины и красоты»45.

Касаясь вопроса общественного сознания, «легальные марксисты» отвергали классовый подход к его объяснению. Они солидаризировались со Струве и в решении вопроса о социальной природе государства. Государство Струве рассматривал в качестве надклассовой организации, имеющий всеобщий общественный характер, выполняющей общественные функции.

При решений социологических проблем Струве становился на почву объективизма. Он отходил от изображения и истолко-



294
вания конкретного процесса в область абстрактных положений. Абстрактное идеалистическое рассуждение Струве о дифференциации в обществе, о прогрессе вообще и прочих социологических категориях представляло собой прикрытую защиту буржуазного общества.

Ядром экономического материализма, утверждал Струве, является «объективизм», беспристрастное констатирование неизбежности экономического развития независимо от действий людей46, поэтому «положение о производстве и обмене, как основе общественного порядка, занимает центральное место в учении Маркса и Энгельса»47. Экономический материализм является учением о развитии производительных сил, безотносительно к социальному вопросу. «Объективному производственному началу» подчинены действия людей. Экономические силы капитализма, делает вывод Струве, непреодолимы. Они определяют прогресс в обществе, все действия людей.

Апологетический характер взглядов Струве нашел свое отражение в отрицании им таких основных черт капитализма, как неравномерность, противоречия, классовая борьба. Напротив, по его мнению, закономерность и пропорциональность являются чертами развивающегося капитализма. «Капитализму же, — писал Струве, — принадлежит та историческая заслуга, что он на фундаменте неравномерного распределения создал производство, не мирящееся с этой неравномерностью и во имя своего существования ее отрицающее»48.

В.И. Ленин в своей критике апологетической линии в социологии Струве подчеркивал, что ее существенной чертой является скрадывание, затушевывание роста противоречий49. Струве считал возможным установление равномерности и пропорциональности в капиталистическом производстве. Между производством и потреблением необязательно, противоречие: «Реализация продукта, — утверждал он, — будет всегда совершаться гладко, если только производство будет планомерно организовано»50.

Подобную позицию занимал и Туган-Барановский, который считал, что капитализм в своем развитии безграничен. Он приводил свои схемы гладкой реализации продуктов в капиталистиче-

295
ском обществе, утверждая, что убежден в доказательной силе этих схем и в правильности своей теории рынков. По его мнению, поэтому нет оснований говорить о неизбежности кризисов. Эти положения уже были намечены Туган-Барановским в 1894 г. в теоретической работе «Периодические промышленные кризисы». В другой работе «Русская фабрика в прошлом и настоящем» он заявлял, что капитализм внутренне способен к непрерывному развитию и что будет происходить «самокорректирование» его пути развития.

Туган-Барановский искажал марксизм в духе вульгарного экономизма и техницизма. По его мнению, производительными силами следует считать лишь материальные элементы хозяйственного процесса, из их содержания тем самым исключалась главная производительная сила — трудящиеся.

«Легальные марксисты» выступили критиками Марксовой теории воспроизводства. Они отвергли марксистский тезис о том, что развитие производительных сил при капитализме все более и более приходит в противоречие с узким основанием, на котором покоятся отношения потребления. Струве считал ложным тезис о том, что в той мере, в какой производится богатство, производится также и бедность, а с нею угнетающие рабочий класс силы.

«Легальные марксисты» пытались устранить из социологической концепции Маркса теорию классовой борьбы. «Экономический фатализм», который они, как правило, приписывали Марксу, исключал роль и значение классовой борьбы в капиталистическом обществе. Булгаков впоследствии в своей характеристике марксистской социологической концепции в лекциях «История социальных учений в XIX веке» превратно утверждал, что марксизм сводит историю человечества исключительно только к истории классовой борьбы. «Для философии истории марксизма, — говорил Булгаков, — характерно утверждение не о том, что в истории вообще наблюдается борьба классов, а то, что история есть только борьба классов, и экономическая борьба классов есть истинная цель исторического процесса»51.

«Легальные марксисты» из своей ложной трактовки социологической концепции Маркса делали вывод о том, что ни личность, ни социальные группы, ни классы не могут изменить течение предопределенной экономической жизни. Рецензируя известную книгу Штаммлера, Струве считал, что приведенный автором пример о лунном затмении и человеческих действиях правилен, «превосходен»52.

Само собой разумеется, отвергнув закон классовой борьбы в антагонистическом обществе, «легальные марксисты» выступили против марксистской теории революции. Еще в «Критических за-



296
метках» Струве потребовал коренного изменения в учении Маркса о революции. Он, как и другие «легальные марксисты», противопоставил ему путь реформ. «Социальные реформы, — писал Струве, — составляют звенья, связывающие капитализм с тем строем, который его сменит, и — каков бы ни был политический характер того заключительного звена, которое явится гранью между двумя общественно-экономическими формами, — одна форма исторически вырастает из другой»53.

В последующих статьях, относящихся ко времени 1897 г., Струве развивал взгляд, согласно которому капитализм сменяет конвульсивную форму своего раннего развития эволюционно-планомерной. Реформы — экономические и социальные, а не революция, по его утверждению, являются средством осуществления прогресса в обществе. Подчеркивая эволюционный принцип изменений в обществе, Струве писал: «Социально-политический радикализм окончательно сроднился с идеей эволюции, он привык мыслить и аргументировать эволюционно»54.



Политический и теоретический крах «легального марксизма»


Материалистическое понимание истории в вульгарной трактовке было временной станцией на пути буржуазно-либерального мировоззрения Струве, Булгакова, Бердяева и др. Некоторые из них более быстро свернули в сторону последовательного идеализма; другие, как например Булгаков, более медленно. Последний еще в 1899 г. в статье «Хозяйство и право» выступил против эклектического и идеалистического истолкования соотношения права и хозяйства, утверждая, что «право своей особой закономерности не имеет и подчинено в своем развитии хозяйству»55 и что источник права — государство, являющееся «организацией классового господства»56.

Но даже в этой статье Булгаков, «исправляя» положение марксизма о классовой борьбе, заявлял, что «классовая борьба, o6леченная в государственные рамки, если исключить революцию, есть в высшей степени легальная борьба, борьба из-за законов и на почве закона»57.

Точки над «i» поставил Струве. Его выступление против революции со всей возможной резкостью сказалось в статье «Марк-

297
сова теория социального развития» («Marxsche Theorie der sozialen Entwicklung») в немецком журнале «Archiv für soziale Gesetzgebung und Statistik» (1899). Струве, следуя здесь за неокантианцем Штаммлером, выступил против учения Маркса о конфликте между производительными силами и производственными отношениями как основе социальной революции, выставив тезис, согласно которому процесс общественной эволюции имеет своей причиной развитие хозяйства и постепенное приспособление к нему отстающего права. Классовая борьба и революция были отвергнуты. Напротив, утверждалось, что не напряжение классовых противоречий характеризует социального процесса их постепенное убывание, притупление.

В.И. Ленин, а за ним и Г.В. Плеханов выступили против ревизии Струве марксистской теории революции. Последний писал, что топить противоречие между производительными силами и теми его имущественными отношениями, на основе которых держится право, «в неопределенных и потому бессодержательных разглагольствованиях о противоречии между хозяйственными явлениями и правовыми учреждениями и о приспособлении права к хозяйству — значит не выяснять вопрос, а запутывать и затемнять его до последней степени»58.

Струве в своей рецензии на книгу Бернштейна «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» превозносил бернштейнианскую ревизию марксизма. В письме к Потресову от 2 февраля 1899 г. он писал по поводу полемики Плеханова против Бернштейна, что трагизм Плеханова «заключается в том, что он отстаивает совершенно безнадежные позиции: 1) ортодоксальный взгляд на общественную эволюцию, 2) материализм, который никому и ни на что не нужен, 3) гегельянство (диалектика и проч.), тоже абсолютно ни к чему не нужное и совершенно несостоятельное. Все это реквизиты ортодоксии, которая держится только тем, что она стала дорогой традицией, т.е. консерватизмом человеческих мозгов»59.

В течение 1899-1900 гг. можно наблюдать быструю перестройку социологических взглядов «легального марксизма» в сторону последовательного идеализма. Причиной этой эволюции являлись реальные процессы классовой борьбы в стране, активное вступление на историческую арену российского рабочего класса и успехи революционной социал-демократии. Отходу «легальных марксистов» от их прежних эклектических теоретических позиций способствовал известным образом ревизионизм Бернштейна, а также неокантианство Риккерта. Булгаков в статье «Основные проблемы теории прогресса» писал по поводу книги Риккерта «Границы естественнонаучного образования понятия»: «Тезис о невозможности установления исторических законов и предска-



298
заний доказан здесь совершенно неопровержимо, так что всякие дальнейшие доказательства по существу дела являются вполне излишними»60.

Отходя в области философии истории к идеализму, Булгаков на место детерминизма в учении о прогрессе ставит телеологию. Для него теперь прогресс — это телеологическая эволюция. «Значение теории прогресса состоит в том, — писал он, — что она призвана заменить для современного человека утерянную метафизику и религию»61. Учение о прогрессе — это вера в избранный идеал.

Теория Маркса и Энгельса представляет собой, заявлял Булгаков, вероисповедание многих миллионов людей. Она недоказуема и не может предсказать будущее. История и социология лишены возможности научного предсказания будущего. В социологии невозможен научный прогноз. В книге «Капитализм в земледелии» Булгаков писал, что завеса будущего непроницаема.

Булгаков, обсуждая вопрос о возможности научного прогноза, приходил к заключению, что предсказание сводится к своего рода импрессионизму, к художественному синтезу, имеющему субъективную убедительность. Поэтому «научная «социология вовсе не способна расширить наш исторический кругозор и раскрыть для нас будущее, раз к этому не способна история, в прямой зависимости от которой она находится»62.

В процессе идейной эволюции между немецкими ревизионистами и «легальными марксистами» сложился идейный союз. Струве постоянно переписывался с К. Шмидтом и сотрудничал в немецкой буржуазной печати. В 1899 г. «легальные марксисты» в области политической экономии выступили против Марксовой теории прибавочной стоимости. Туган-Барановский заявил о необходимости отказа от марксистской теории прибавочной стоимости и о своем согласии с положениями вульгарной политической экономии. Струве в статье «Против ортодоксии», опубликованной в журнале «Жизнь» в том же году, потребовал критического пересмотра всего учения Маркса. «У нас, — писал по этому поводу В.И. Ленин, — г. Струве начал „критикой” во имя бернштейнианства, а кончил организацией либерального журнала „Освобождение”, либерального в европейском смысле этого слова»63.

Таким образом, 1899-1900 гг. являются временем полного отхода «легальных марксистов» от некоторых марксистских положений, некогда вкрапленных ими в свою эклектическую социологическую концепцию. Так, Струве в статье «Назад к Лассалю» (1899) обозначил окончательно свой разрыв с марксистскими идеями, а Бердяев в статье «Борьба за идеализм» в «Мире бо-



299
жием» (1901) продемонстрировал свой отказ от марксистской социологии. «Борьба за идеализм, — писал он, — завещание XIX века ХХ-му. Наступающий XX век принадлежит идеалистам, которые не только осуществят социальные идеалы второй половины XIX века, но и вольют в новые формы возвышенное духовное содержание»64. Подобный отход от прежних представлений о социальном идеале совершил и Туган-Барановский, который возможность обоснования социального идеала стал искать в этике Канта.

Булгаков в публичной лекции «Иван Карамазов» (1901) противопоставил социализму мистику и религию. В предисловии к сборнику «От марксизма к идеализму» он пытался представить марксизм в качестве религии, вероисповедания его последователей. Марксизму, писал он, «свойственны многие черты чисто религиозного учения, и хотя он в принципе и отрицает религию как буржуазную „идеологию”, но известными своими сторонами сам является несомненным суррогатом религии»65. Идеал марксизма якобы ненаучен. «От вненаучности идеала недалеко уже до признания его и сверхнаучным, т.е. до внесения в социологию постулатов метафизики и религии»66.

Плеханов в своей записной тетради, отмечая полный отход Булгакова в сторону религии и идеализма, писал по поводу лекции «Иван Карамазов»: «И тогда же Булгаков в своей публичной лекции „Иван Карамазов как философский тип” заговорил о боге и бессмертии как о вековечных вопросах русской интеллигенции и об атеистическом социализме как о „переходном миросозерцании, предшествующем высшему синтезу”, который должен состоять в слиянии экономических требований социализма с началами философского идеализма и оправдывания первых последними. При этом следует отметить, что Булгаков, по его же собственному признанию, пришел к религиозно-философским исканиям и после того, как утвердился в своем убеждении относительно невозможности научного прогноза в социологии и с тем вместе утратил это «единство „мировоззрения” и „идеала”, которое прежде давалось марксизмом»67.

Это ложное понимание марксизма, его социальной функции впоследствии получило широкое распространение у «критиков» марксизма и в настоящее время используется в борьбе против марксизма-ленинизма буржуазными идеологами в лице Бохеньского, Фалька, Фетчера и др.

Бердяев в «Автобиографии» признавался: «Я решительно стоял на том, что христианское религиозное сознание несовместимо

300
с революцией и с социализмом в его радикальных и интегральных формах»68.

Констатируя итоги идейных превращений «легального марксизма», его эволюцию, Бердяев писал: «Критический марксизм скоро превратился в совсем уже не марксизм и даже в антимарксизм по непреодолимой внутренней логике и психологии»69.

По меткому замечанию Ленина, «легальный марксизм» явился отражением марксизма в буржуазной литературе70. Заигрывание с марксизмом было недолгим. Струве начал критикой в духе бернштейнианства, а кончил принятием буржуазной политической программы71. Социально-политическая эволюция «легальных марксистов» сопровождалась их полным переходом в области философии и социологии на позиции идеализма, мистицизма и религии.

Таков бесславный политический и идеологический путь, который проделали бывшие «легальные марксисты». Глубокий анализ эклектических социологических воззрений «легальных марксистов» и их эволюции дан в работах В.И. Ленина, особенно в произведении «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве». Эта последняя работа знаменательна и тем, что она имеет методологический характер. В ней вскрывается методологическая основа эклектических философских и социологических взглядов «легального марксизма».



301

1 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.6, с.15-17; т.16, с.96-98; т.26, С.227, и др.

2 Струве П. Против ортодоксальной нетерпимости. Pro domo sua. — В кн.: Струве П. На разные темы. СПб., 1902, с.302.

3 Струве П. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России. СПб., 1894, с.46.

4 Берлин П.А. К вопросу о значении философии Гегеля для основных положений марксизма. — «Жизнь», 1900, т.VIII, с.167.

5 Струве П. Предисловие. — В кн.: Бердяев Н.А. Субъективизм индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н.К. Михайловском. СПб., 1901, с.VI.

6 Булгаков С. Задачи политической экономии. — В кн.: Булгаков и от марксизма к идеализму. СПб., 1903, с.343.

7 Плеханов Г.В. Избр. филос. произв., т.II. М., 1956, с.615.

8 Булгаков С. От марксизма к идеализму. СПб., 1903, с.XI.

9 Бердяев Н.А. Автобиография.   ИРЛИ ф.377, Собр. биографий Ia, 1912 г., ед. хр.321, л.4.

10 Струве П. Против ортодоксальной нетерпимости, с.300-301.

11 Франк С.Л. Философия и жизнь. СПб., 1910, с.348.

12 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.41, с.12. В этой связи представляет интерес «Автобиографическая заметка» Туган-Барановского, в которой указывается, что он «никогда не был неограниченным поклонником Маркса и всегда относился к его теории, признавая ее сильные стороны, критически», и только незнакомством с его первыми трудами объясняется, что в общественном мнении он долго слыл «одним из самых правоверных марксистов». Поэтому Туган-Барановский считал свою антимарксистскую книгу «Теоретические основы марксизма» логичным завершением прежнего отношения к марксизму, отвергая на этом основании близость к ревизионизму Бернштейна, который, писал он, «на меня ровно никакого влияния не имел» (ИРЛИ, ф.377, Собр. биографий 1а, 1913-1914 гг., ед. хр.2772, л.2-3).

13 Крживицкий Л. Из психологии общественной жизни. (Человек и идеал). — «Жизнь», 1900, т.VIII, с.137.

14 Чернов В.М. Экономический материализм и критическая философия. — «Вопросы философии и психологии», 1897, кн.39, с.644.

15 Бердяев Н. Философская истина и интеллигентская правда. — В кн.: Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1909, с.14.

16 Кареев Н.И. Экономический материализм и закономерность социальных явлений. — «Вопросы философии и психологии», 1897, кн.36, с.118.

17 Булгаков С. От марксизма к идеализму, с.VII. Булгаков в своей «Автобиографии», написанной в 1913 г. для «Критико-биографического словаря русских писателей и ученых», признавался, что, будучи «воспитан в семье священника с наследственным религиозно-бытовым укладом» и получив первоначальное образование в духовной школе, он увлекся социализмом, «воспринятым как религия общественности»; политическая экономия марксизма «фактически для меня сделалась как бы богословием» и «чисто профессионального научного интереса у меня не было» (ИРЛИ, ф.377, Собр. биографий 1а, 1913 г., ед. хр.521, л.1, 3 об.). Не случайно поэтому Булгакову легко удалось добиться отмены цензурного ареста его книги «О рынках», доказав, что она не представляет собой популяризирования учения Маркса. Докладчик Главного управления по делам печати подтвердил, что «г. Булгаков вовсе не касается социальной стороны марксизма» (ЦГИЛ СССР, ф.776, оп.21, ч.1, 1897-1898 гг., ед. хр.246, л.15 об., 17).

18 Булгаков С. О закономерности социальных явлений. — В кн.: Булгаков С. От марксизма к идеализму. СПб., 1903, с.8.

19 Там же, с.33.

20 Там же.

21 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.16, с.96.

22 Характерный штрих идейной эволюции Струве отметил в своих мемуарах А.М. Воден, бывший однокурсник его по университету и тоже «легальный марксист». «Первый реферат Струве об основных фактах биографии Маркса (1890), —писал он, — впоследствии им всячески умалялся, как „недостаточно оригинальный”». Но, по словам Р.Э. Классона, как вспоминает Воден, в этом и было главное достоинство реферата, поскольку в нем не имелось никакой «струвистской отсебятины», так характерной для обращения Струве с марксизмом (Воден А. На заре «легального марксизма». (Из воспоминаний). — «Летописи марксизма», 1927,т.III, с.72).

23 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.46, с.32.

24 Struve P. Zur Beurteilung der kapitalistischen Entwicklung Russlands. — «Sozialpolitisches Centralblatt», 1899, №1.

25 «Sozialpolitisches Centralblatt», 1894, №20, S.235.

26 Struve P. Die wirtschaftliche Entwicklung. — «Sozialpolitisches Centralblatt», 1893, №1, S.3.

27 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.39, с.128.

28 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.19, с.361.

29 ГПБ, Архив Дома Плеханова, Отд. рукописей, №3255, ед. хр. В.406.7, л.1.

30 Струве П. Критические заметки..., с.46.

31 Струве П.Б. Свобода и историческая необходимость. — «Вопросы Философии и психологии», 1897, кн.36, с.125.

32 Плеханов Г.В. Избр. филос. произв., т.III. M., 1957, с.210.

33 Переписка Г.В. Плеханова и П.Б. Аксельрода, т.I. M., 1925, с.137.

34 Струве П. Критические заметки..., с.34-35.

35 Струве П.Б. Свобода и историческая необходимость, с.132.

36 Булгаков С. Закон причинности и свобода человеческих действий.—В кн.: Булгаков С. От материализма к идеализму. СПб., 1903, с.38.

37 Струве П. Против ортодоксальной нетерпимости, с.296-297.

38 Струве П.Б. Свобода и историческая необходимость, с.139.

39 Там же, с.141.

40 Струве П. Критические заметки..., с.69. Подобная позиция была, по-видимому, характерна для «легальных марксистов» вообще. В своей «Автобиографии» Булгаков признавался, что «в области политики, когда был марксистом», он «не был активным социал-демократом» (л.3 об.).

41 Струве П. Критические заметки..., с.32.

42 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.1, с.445.

43 Там же, с.339.

44 Там же, с.431.

45 Туган-Барановский М.И. Теоретические основы марксизма. СПб., 1906, с.115.

46 Впоследствии Бердяев в «Вехах» утверждал, что объективное начало марксизма у социал-демократов отступало перед «субъективным началом», которое связано с классовым моментом. «Экономический материализм утратил свой объективный характер на русской почве, производственно-созидательный момент был отодвинут на второй план, и на первый план выступила субъективно-классовая сторона социал-демократизма. Марксизм подвергся у нас народническому перерождению, экономический материализм превратился в новую форму „субъективной социологии”» (Бердяев Н. Философская истина и интеллигентская правда, с.13).

47 Струве П. Критические заметки..., с.116.

48 Там же, с.159.

49 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.1, с.404, 526.

50 Струве П. Ответ Ильичу. — «Научное обозрение», 1899, №8, с.1581.

51 Булгаков С.Н. История социальных учений в XIX веке. М., 1913, с.355.

52 Струве П.Б. Свобода и историческая необходимость, с.135.

53 Струве П. Критические заметки..., с.130-131.

54 Струве П. Международный конгресс по вопросам законодательной охраны рабочих (1897).   В кн.: Струве П. На разные темы. СПб., 1902, c.414.

55 Булгаков С. Хозяйство и право. — В кн.: Булгаков С. От марксизма к идеализму. СПб, 1903, с.79.

56 Там же, с.77.

57 Там же, с.79.

58 Плеханов Г.В. Избр. филос. произв., т.II, с.520.

59 Социал-демократическое движение в России, т.3. М.-Л., 1928, с.348.

60 Булгаков С. Основные проблемы теории прогресса. — В кн.: Булгаков С. От марксизма к идеализму. СПб., 1903, с.123.

61 Там же, с.121.

62 Там же, с.126.

63 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.9, с.51.

64 Бердяев Н. Борьба за идеализм. — В кн.: Бердяев Н. Sub specie aeternitatis. СПб., 1907, с.34.

65 Булгаков С. От марксизма к идеализму, с.IX.

66 Там же, с.XI.

67 ГПБ, Архив Дома Плеханова, Отд. рукописей, №5441, ед. хр.4, Записная тетрадь №3, л.7.

68 Бердяев Н.А. Автобиография, л.7-8.

69 Бердяев Н. К истории и психологии русского марксизма. — В кн.: Бердяев Н. Sub specie aeternitatis. СПб., 1907, с.383.

70 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.1, с.347.

71 Интересно отметить, что редакция ревизионистского журнала немецких социал-демократов «Sozialistische Monatshefte» видела в Струве вождя русских либералов, для которого будто бы близки интересы рабочего класса. Оппортунистическое руководство «Vorwärts» поспешило даже выдать журнал Струве «Освобождение» за социал-демократический орган. В газете от 15 июня 1902 г. в отделе «Parteinachrichten» сообщалось: «С 1 июля с.г. будет дважды в месяц выходить новый орган российской социал-демократии. Во главе этого журнала, который будет носить имя „Освобождение”, стоит известный русский экономист Петр Струве».

Каталог: data
data -> Биография Аристотеля 3 Политика и объекты политики 4
data -> Аристотель 'О душе' Какие задачи познания души ставит Аристотель?
data -> Программа дисциплины Западная философия до середины ХХ века для направления
data -> Александр II и отмена крепостного права в россии объект исследования
data -> «Как памятник началу века, Здесь этот человек стоит…» А. Ахматова
data -> Сми о партиях и парламентских выборах в Кыргызстане
data -> Власть за Мариповым стоят Шадиев и Илмиянов
data -> Решение Дастана Бекешева Дастан Бекешев решил идти на парламентские выборы с партией власти сдпк
data -> Власть государство как родственник: все в нем великие, а семья нищая

  • Ревизия марксистской социологии
  • Политический и теоретический крах «легального марксизма»