Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Л. В. Балашова Номинации речевых жанров и их компонентов в современном русском языке




Скачать 333.33 Kb.
страница1/3
Дата29.06.2017
Размер333.33 Kb.
  1   2   3
Л.В. Балашова

Номинации речевых жанров и их компонентов в современном русском языке
«Высказывания и их типы, то есть речевые жанры, – это приводные ремни от истории общества к истории языка. Ни одно новое явление (фонетическое, лексическое, грамматическое) не может войти в систему языка, не совершив долгого и сложного пути жанрово-стилистического испытания и отработки» [Бахтин 1996: 165]. Это отражено, в частности, в номинации речевых жанров и их компонентов в современном русском языке: в выборе единицы, заимствованной или исконно русской, словообразовательно непроизводной или производной, причем с определенной словообразовательной структурой; в использовании первичного или вторичного ЛСВ для именования речевых жанров и их компонентов; в степени словообразовательной и семантической (прежде всего – метафорической) активности таких номинаций; в наличии системы экспрессивных синонимов для обозначения жанров, особенно в разных стратах современного русского языка. Поскольку «естественная лингвистика – это нерефлектирующая рефлексия говорящих, спонтанные представления о языке и речевой деятельности, сложившиеся в обыденном сознании человека» [Арутюнова 2000: 7], анализ положения номинаций жанров и их компонентов в лексико-семантической системе русского языка отражает их место в соответствующей языковой картине мира.

Как показал анализ толковых, словообразовательных, специальных словарей русского языка, а также словарей внелитературных стратов – просторечия и жаргонов (см. список литературы), различные речевые жанры в разной степени активно отражены в лексико-семантической системе. При этом четко прослеживается противопоставление жанров, функционирующих в книжных стилях литературного языка, то есть вторичных (по М.М. Бахтину), преимущественно письменных по форме, и тех жанров, которые функционируют в непосредственном обиходном общении, то есть первичны, или не закреплены за определенным стратом и стилем.

Естественно, что лексически наиболее систематизированы специальные жанровые подсистемы, функционирующие в книжных стилях – официально-деловом, научном и публицистическом (ср.: лирические жанры – эпиграмма, эпитафия, эпиталама, идиллия, эклога, песня, романс, послание, элегия, дума, гимн, дифирамб, ода, мадригал, канцона; дипломатические письменные предписания – договор, соглашение, конвенция, пакт, декларация, ультиматум, нота, протокол; вторичные, т.е. созданные на основе чужого текста, научные жанры – аннотация, реферат, справочник, рецензия, отзыв, лекция, учебник; жанры газетной публицистики – хроника, репортаж, интервью, статья, очерк, фельетон. Степень стабильности данных (во многом терминологических по своей природе) единиц напрямую зависит от экстралингвистических факторов (ср. неизменность жанров и их номинаций в религиозном дискурсе – молитва, проповедь, анафема и др.; появление новых административных письменных жанров и соответствующих номинаций – факс, резюме).

С этимологической точки зрения номинации книжных жанров делятся на два типа – заимстванные и собственно русские, причем номинации на базе иноязычных основ наиболее регулярны. Большинство из них представляет собой непроизводную субстантивную заимствованную лексику, лишенную для среднего носителя языка внутренней формы (ср.: административная документация – факс, контракт, оферта, акт, чек, квитанция, реестр, сертификат и др.; научные жанры – монография, реферат, аннотация, конспект, реферат, тезисы и др.; художественные жанры – эпопея, роман, новелла, трагедия, комедия и др.).

Словообразовательная активность таких номинаций очень низкая. Большинство из них либо вообще не формируют производных (ср.: факс, оферта, нота), либо являются ядром словообразовательного гнезда (в дальнейшем СОГ), состоящего из 2-6 производных с преимущественным синтаксическим словообразованием.

Субстантивные СОГ обычно формируются следующим образом: от существительных образуются относительные прилагательные и глаголы, которые, в свою очередь, могут стать производящей базой для новых отглагольных субстантивов (ср.: анкета – анкетный, анкетировать, анкетирование). Значительно реже внутри соответствующих СОГ возможно аспектуальное глагольное словообразование (ср.: дебаты – дебатировать, дебатироваться, дебатирование, продебатировать; дискуссия – дискуссионный, дискутировать, дискутироваться, подискутировать). Другой тип соответствующих СОГ – глагольный: глагол именует жанровый тип коммуникации, а производное существительное – дает именование жанра – как сам процесс общения, так и его результата (с возможной дальнейшей синтаксической и аспектуальной деривацией); ср.: денонсировать – денонсироваться, денонсирование, денонсация, денонсированный; прокламировать – прокламироваться, прокламирование, прокламация, прокламационный.

Относительно небольшие СОГ с заимствованной основой могут именовать также участника жанрового общения, подчеркивая временность такого жанрового статуса или, напротив, частотность использования (обычно как профессиональной деятельности) субъектом речи именно данного жанра (ср.: анонс – анонсодатель; некролог – некрологист; репрезентировать – репрезентация – репрезентант; либретто – либреттист), а также различные аспекты использования данных жанров и их более частные разновидности (ср.: интервью – интервьюировать, интервьюироваться, проинтервьюировать, интервьюер, радиоинтервью, телеинтервью).

Можно выявить и такую словообразовательную закономерность. Если ядром СОГ является иноязычный субстантив, именующий книжный жанр, то глагольных производных в гнезде может и не быть (ср.: биография – биограф, биографический; автобиография – автобиограф, автобиографический, автобиографичный, автобиографичность; памфлет – памфлетист, памфлетистка, памфлетер, памфлетный), причем это наблюдается даже в СОГ с достаточной словообразовательной активностью (ср.: лекция – лектор, лекторша, лектриса, лекторство, лектура, лекторский, лекторий, лекториум, кинолекторий, лектория, лекционный). СОГ с глагольным иноязычным ядром более последовательно формирует производные разных знаменательных частей речи, в которых в большей или меньшей степени именуются разные аспекты функционирования данного жанра.

Хотя, как отмечалось, большинство иноязычных номинаций словообразовательно малоактивны, в современном русском языке целый ряд таких заимствований включен в многочисленные СОГ (ср.: от 10 до 20 членов – аттестовать, консультировать, контракт, лекция, протест, протокол, псалом, репортаж, рецензия, роман, статья; от 20 до 30 – агитировать, информировать, инструктировать, рекомендовать, хроника, критиковать). Деривационная продуктивность вызвана разными причинами, но в целом она свидетельствует о значимости жанра в языковой картине мира.

Во-первых, словообразовательной активности способствует значимость самого жанра – частотность его использования достаточно большим числом носителей языка, отсутствие четкой закрепленности за одной узкой сферой коммуникации. При этом однокоренные лексемы способны в большей или меньшей степени охарактеризовать всё речежанрвое пространство соответствующей сферы общения.

Например, члены глагольного СОГ информировать обобщенно называют целый комплекс различных конкретных жанров, используемых в научном, деловом и публицистическом стилях. Ядро СОГ характеризует процесс жанрового общения – ‘предоставлять сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах’. Глагольные дериваты имеют залоговое или аспектуальное значение (ср.: информироваться, проинформировать). Отглагольные существительные обобщенно характеризуют процесс протекания жанрового общения и его результат – содержание коммуникации (ср.: информирование, информация), а также участников действия (ср.: информатор, информант, информантка). На дальнейших этапах деривации могут формироваться относительные прилагательные и абстрактные существительные со значениями – ‘имеющий отношение к жанру’, ‘способный стать субъектом жанрового общения (осведомленный)’, ‘содержащий сведения, которые могут стать предметом жанрового общения (насыщенный информацией)’ (ср.: информационный, информационность, информированный, информированный, информативный, информативность). Кроме того, производные члены данного СОГ могут детализировать разновидности указанного жанра – с точки зрения содержания и типа распространения, причем каждая из ветвей СОГ может формировать собственные дериваты по общим принципам (ср.: политинформация, политинфоматор; радиоинформация; телеинформация; экспресс-информация; дезинформировать, дезинформироваться, дезинформация, дезинформационный). Аналогичная система типична и для других продуктивных гнезд, причем в первую очередь – глагольных (ср.: инструктировать – инструктироваться, инструктаж, инструктирование, инструкция, инструктивный, инструктивно, инструктор, инструкторша, инструкторский, проинструктировать и др.).

В целом ряде случаев производные члены продуктивных СОГ имеют локальное значение, то есть называют место, специально предназначенное для коммуникации в определенном жанре или являющееся пунктом сбора тех, кто по роду деятельности обязан использовать соответствующий жанр (ср.: лекция – лекторий, кинолекторий; агитировать – агитпункт, агитпоезд, агитвагон, агитотдел). Показательно, что в многочисленных СОГ возможно формирование синонимических именований как нейтральных (ср.: инструктирование, инструктаж; лекторий, лекториум), так и эмоционально-экспрессивных и стилистических (ср.: лектриса, лекторша; критик, критикан), разговорных номинаций жанра и участников данного жанрового общения (ср.: агитка, инструкторша).

Во-вторых, словообразовательная продуктивность СОГ с иноязычной основой может быть связана с тем, что производные члены подвергаются детерминологизации, их семантика выходит за пределы именования жанра и различных аспектов жанровой коммуникативной ситуации (ср.: в СОГ информировать – информатика, биоинформация, фотоинформация; в СОГ рекомендовать – зарекомендовать себя как хорошего работника). Как правило, этот процесс связан с подобной детерминологизацией на уровне вторичных ЛСВ ядерных лексем СОГ (обычно по метонимическому типу).

Кроме того, семантическая структура ядерных членов СОГ с иноязычной основой может включать указание на несколько взаимосвязанных речевых жанров, на процесс и его результат. Словообразовательные производные мотивируются разными ЛСВ такой лексемы, что увеличивает деривационный потенциал СОГ. Например, лексема критика имеет следующие значения – 1. ‘Обсуждение, разбор чего-л. с целью оценить, выяснить недостатки’ (Не выдерживает никакой критики); 2. ‘Отрицательное суждение о чем-л.; указание на недостатки’ (Навести критику на что-л.); 3. ‘Разбор и оценка литературных, музыкальных и других художественных произведений’ (Отдел критики в толстом журнале). Дериваты формируют значения как в рамках именуемой жанровой ситуации, так и вне ее (обычно по принципу метонимии) (ср.: критический ум, критически мыслить, критичное суждение, относиться к себе некритично – критикан, критиканствовать – критицизм, эмпириокритицизм). Показательно, что чем больше единиц входит в СОГ, тем чаще производные включают оценочный компонент, а их значение лишь косвенно связано с определенным речевым жанром (ср.: критикан – Разг. Неодобр. ‘Человек, склонный все критиковать, во всем видеть недостатки’, то есть лицо, отмеченное такими чертами характера и таким поведением, которые обусловливают частотное использование и соответствующего речевого жанра).

Как отмечалось, абсолютное большинство иноязычных номинаций книжных жанров непродуктивно или малопродуктивно не только в словообразовательном, но и в семантическом отношении. Обычно жанровое значение является первичным, причем единственным, или производным от более широкого коммуникативного ЛСВ. Если данная лексема или производный терминологический ЛСВ имеет производные значения, то это, как правило, метонимия, сохраняющая связь с данным речевым жанром лишь в косвенной форме (ср.: претензия – 1. ‘Притязание, заявление права на обладание кем-чем-л., получение чего-л.’. Претензия на наследство; 2. ‘Жалоба, выражение неудовольствия’. Заявить претензию; 3. обычно мн. ‘Поведение, поступки того, кто желает признания за ним каких-л. достоинств, которые он себе приписывает’. Человек с претензиями).

Значительно реже номинации книжных речевых жанров с заимствованной основой способны формировать метафорические производные ЛСВ. Показательно, что абсолютное большинство метафор обнаруживается в разговорной речи и во внелитературных стратах – в просторечии и жаргонах: языковая рефлексия по поводу книжных речевых жанров (особенно именуемых с помощью иноязычной лексики) в обыденном общении явно свидетельствует об особой значимости самого жанра в языковой картине мира. При этом можно выделить несколько принципов формирования переносных ЛСВ.

Во-первых, метафорическое значение может оставаться в коммуникативной семантической сфере, давая эмоционально-оценочную (обычно шутливо-ироничную) характеристику близкому по своим содержательным признакам жанру из другого типа дискурса, прежде всего – обиходно-бытового общения (ср.: депеша – Угол., арест. ‘Заявление, письмо, переданные из камеры’; критика – Угол. Шутл.-ирон. ‘Брань, оскорбление’). С помощью подобных метафор может подчеркиваться близость (с точки зрения носителей просторечия и жаргонов) жанров, принадлежащих разным эпохам и этносам. Ироничная оценка именуемого жанра в этом случае выходит на первый план (ср.: датцзыбао – Студ. Шутл. ‘Студенческая стенная газета’). В ряде случаев в сленге наблюдается тенденция к созданию полноценных концептуальных метафор (ср.: [Арутюнова 1999; Балашова 1998; Лакофф, Джонсон 2004; Телия 1988]. Например, судебное заседание в уголовном жаргоне ассоциируется с экзаменом (ср.: экзамен – Угол. Шутл.-ирон. ‘Судебное заседание’). Тем самым не только подчеркивается содержательная связь этих жанров (гипержанров): обвиняемый – носитель жаргона – сдает своеобразный экзамен, на котором судья – строгий экзаменатор – выставляет оценку, либо положительную (оправдание), либо отрицательную (обвинительное заключение), но и намеренно снижается значимость этого коммуникативного события: провалить экзамен не так опасно, как попасть в тюрьму. Аналогичную картину можно увидеть при восприятии юридического общения следователя с подозреваемым в рамках публицистических жанров (ср.: интервью – Мол. Шутл.-ирон. ‘Допрос’).

Во-вторых, при метафоризации содержательные коммуникативные характеристики первичного ЛСВ нейтрализуются, а актуализируется какой-либо один, причем далеко не всегда объективно важный. Например, при метафоризации номинации относительно нового заимствованного литературного жанра комикса нейтрализуются все признаки, связанные с жанровыми характеристиками, кроме одного, отражающего реакцию читателя – ‘смешной, забавный’ (ср.: комиксы – Курс. Шутл. ‘Каникулы в военном училище’).

В целом реакция читателей, слушателей как носителей обыденного сознания на определенный книжный жанр, отношение к нему со стороны средних носителей языка становится основой для формирования метафор второго типа. Например, в разговорной речи сложный, аллегорический жанр притчи ассоциируется с чем-то малопонятным и сложным (ср.: притча – 1. ‘В религиозной и старой дидактической литературе: краткий иносказательный поучительный рассказ’; 2. Перен. Разг. ‘О непонятном, труднообъяснимом явлении, событии’). Литературный жанр романа (прежде всего – приключенческого, любовного) как самого распространенного и любимого среди широких слоев населения становится символом художественного творчества. Именно признак ‘вымысел; несоответствие реальной действительности’ становится базовым для формирования переносных значений у соответствующего субстантива и ряда его словообразовательных дериватов (роман – Угол., арест. ‘Дезинформация’; романист – Угол., арест., мил. ‘Человек, дающий на предварительном следствии ложные показания в большом количестве’). Иногда при метафоризации происходит почти полная десемантизация, а сохраняется лишь эмоционально-экпрессивный и оценочный признак. Именно он и составляет содержание такого ЛСВ (ср.: анафема – 1. ‘В христианстве: церковное проклятие за грехи против церкви, поношение веры’; 2. Прост. ‘Употр. как бранное слово’).

Показательно, что в сознании носителей сленга те книжные жанры, которые связаны с активным воздействием на сознание слушателей, читателей, обычно вызывают негативную реакцию, актуализируя такие признаки, как ‘меркантильность’, ‘личная выгода’, ‘неискренность’ и т.п. (ср.: пропаганда: в литературном языке – ‘Распространение в обществе и разъяснение каких-л. идей, воззрений, знаний, учений’; в уголовном жаргоне – Шутл. ‘Продажа’). Ирония наиболее очевидна при именовании явлений сугубо обиходных и физиологических (ср.: реклама – 1. Угол., мол. Шутл. ‘Костюм’; 2. Угол. Шутл. ‘Нижнее белье’; 3. Угол., мол. Шутл. ‘Лицо’; агитпункт – Мол. Шутл. ‘Мужской половой орган’.).

Достаточно регулярно в просторечии и жаргонах шутливо-иронично обыгрывается несоответствие между жанрами официально-делового стиля и обыденными, часто конфликтными отношениями между людьми в обиходном общении (ср.: запротоколировать – Мол. Шутл. ‘Избить кого-л.’).

В-третьих, между исходным, жанровым, и метафорическим значением могут вообще отсутствовать какие-либо общие сигнификативные или даже ассоциативно-коннотативные признаки. Новые ЛСВ обычно обозначают сугубо бытовую и физиологическую или психологическую сторону бытия человека, карнавально обыгрывая несоответствие книжности исходного, поддерживаемого явной иноязычностью номинации, и обыденности, частотной скабрезности метафорического производного ЛСВ (ср.: факс пошел – Мол. Бран.-шутл. ‘Об испражнении’; интерфакс – Мол. Шутл. ‘Мужской половой орган’; индульгировать – Мол. Шутл.-ирон. ‘Пребывать в состоянии депрессии’). Достаточно регулярно такая шутливо-ироничная номинация поддерживается внешней, или звуковой, метафорой (см., например: [Москвин 2006: 130]), где термин «метафора» отнесен к плану выражения слова [Любимов, Пинежанинова, Сомова 1996]. Никакого внутреннего «сходства» между первичным и вторичным значениями нет, но формирование за счет мимикрии новой внутренней формы усиливает образный экспрессивный потенциал таких именований (ср.: декреты писать – Жрр. Шутл. ‘Быть в декретном отпуске’; анонс – Жрр. Шутл. ‘Онанист’).

Однако общее число иноязычных номинаций книжных речевых жанров, которые подвергаются метафоризации, невелико, что подтверждает общий вывод о семантической и словообразовательной малопродуктивности этой части лексико-семантической системы языка.

Номинация книжных речевых жанров с помощью исконно русской лексики также обнаруживает определенные закономерности, которые имеют как общие, так и специфические черты с заимствованными номинациями жанров того же типа.

Так, с этимологической, словообразовательной и семантической точки зрения абсолютное большинство именований представляют собой дериваты, что подчеркивает их вторичность по отношению к первичным, или непосредственным, жанрам обиходно-бытового общения [Дементьев 2003: 67].

Во-первых, основная часть русских наименований книжных жанров – словообразовательно производные единицы. Наиболее типичной является следующая мотивация формирования соответствующих единиц. Ядро СОГ, в которые включены данные лексемы, представляет собой глагол или существительное, обозначающие различные аспекты коммуникации или неспециализированные, первичные речевые жанры. Терминологизация именования книжного жанра происходит либо на стадии образования отглагольного существительного, либо на стадии приставочного глагола, например:



  • говорить – 2. ‘Словесно выражать мысли, сообщать’ (говорить с друзьями) → переговорить – 1. ‘Обменяться мнениями, поговорить’ (переговорить по телефону) → переговоры – 1. ‘Обмен мнениями с деловой целью’ (мирные переговоры); договорить → договориться – 1. ‘Прийти к соглашению после обсуждения’ (договориться с друзьями о поездке на пикник) → договор – 1. ‘Письменное соглашение о взаимных обязательствах’ (международный договор);

  • просить – 1. ‘Обращаться с просьбой к кому-л.’ (просить друзей о помощи) → допросить – 1. ‘Произвести допрос’ (допросить свидетеля) → допрос – 1. ‘Опрос на следствии или суде (подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего) для выяснения обстоятельств дела, преступления’ (допрос свидетеля);

  • беседа – 1. ‘Разговор, обмен мнениями’ (дружеская беседа) → беседовать – 1. ‘Вести беседу’ (беседовать дружески) → собеседовать – Устар. ‘Вести разговор, беседу’ (собеседовать с рабочими) → собеседование – 1. Устар. ‘Разговор, беседа’ (дружеское собеседование); 2. ‘Специально организованная беседа на общественные, научные, учебные темы’ (экзамен в форме собеседования); беседа – 1. ‘Разговор, обмен мнениями’ (дружеская беседа) → политбеседа – 1. ‘Вести беседу’ (беседовать дружески);

  • звать – 1. ‘Голосом или жестом, сигналом просить приблизиться или отозваться’ (звать на помощь) → вызвать – 1. ‘Позвать откуда-л., пригласить, предложить, потребовать явиться (вызвать врача) → вызов – 1. См. вызвать; 2. ‘Требование, приглашение явиться куда-л.’ (прибыть по вызову).

Аналогичный тип словообразовательного формирования номинаций книжных жанров наблюдается в СОГ с ядром – лексемой некоммуникативной семантики (ср.: вина → винить → обвинить → обвинение).

Во-вторых, большинство тех единиц, которые в современном русском языке считаются непроизводными, в прошлом были дериватами (от основ с коммуникативным и другими значениями), претерпевшими процесс опрощения. В ряде случаев номинации жанров представляют собой словообразовательные кальки, однако и в этом случае морфемная структура прослеживается достаточно отчетливо (ср.: с основой глас- – провозгласить, провозглашение; огласить, оглашение; соглашение; с основой

  1   2   3