Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Кутырев В. А. Разум против человека




страница7/8
Дата03.07.2017
Размер1.84 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Самое недосягаемое – рядом. При современном состоянии сексуальной морали, муж, который не изменяет жене, подозрителен. Скорее всего, он “неполноценный”. Или (не) любит (не) женщин. Короче говоря – ненормальный. Аморальный. Мой упрек жене в лучшее время наших отношений: нехорошо быть такой хорошей. Я чувствую себя “грязным типом”. Совет мужу сварливой жены: терпи днем, если нетерпелив ночью. Совет невротику: если боишься выздороветь, то хотя бы не лечись. Совет неопытному: остерегайся людей, ведущих хищный образ жизни. Однажды я понял смысл выражения “стоять на ушах”, но для тех, кто не стоял, пусть это останется загадкой. Ее можно включить в тест на “на-стоящего человека”. В близкой совместной жизни люди испытывают друг с другом всю гамму чувств. От любви – до ненависти. Стремиться только к “счастью”, значит хотеть розу без шипов, климата без погоды, быть духовным потребителем, брать только одну сторону жизни – хорошую. Быть сладкоежкой. Близость же, как все на свете, имеет тень. А многие хотят только солнца. Пляжники. Потом уж не умеют быть близкими нигде, ни на солнце, ни в тени. Самолюбив(м)ые. Что лучше – иметь твердый взгляд или твердые взгляды Я бы предпочел первое, но имею только второе. Да и то не всегда. Люди обладают разными лицами (харями, харя(а)ктеристиками). А значит и характерами. Одни твердым, другие жидким, а некоторые – даже газообразным. Самый счастливый – пластичный, со свойством приспосабливаться, сохраняя себя. Но не хамелеон. Протей. Удачливый человек, это когда не он что-то находит, хотя бы например, грибы, а когда они его находят. Попадаются. А неудачник – сам “попадается”. О деятельности таких людей можно сказать: суетится как рыба в колесе и бьется как белка об лед. Человек должен стремиться к другому человеку. Специалист должен вырываться за пределы своей профессии. Человек духа – к предметности, предметный человек к рефлексии. Интеллигент – к народу, человек из народа – к образованию. Все живет другим. То, другое – материя, среда и почва этого. Любая замкнутая на себя данность – умирает. В любом споре по вопросу “кто лучше” нравственная сила за тем, кто не боится сказать, что он хуже. А старше тот, кто отдает и уступает. Берущий всегда немного ребенок. Брать – радость чувств. Дарить – радость духа. Моя филопсофия Гляжу на своего Филю и других знакомых собак: животные обретают душу. Параллельно тому, как у людей она распадается на интеллект и физиологию. А тот, у кого она остается, “по душам” может пообщаться только с псом. Недаром их так много заводят. “Для души”. Полно семей, в которых только одно живое существо, да и то собака. И любой непредвзятый наблюдатель должен признать, что большинство собачьих лиц благороднее человеческих. Взгляд тоже глубже и внимательнее. Мудрее, наконец. А сколько людей с мордами и пустыми глазами. Поневоле задумаешься, у кого на самом деле лицо. Хвост – улыбка собаки. Люди, истуканы вы этакие, виляйте хвостом друг другу. ... И все-таки, нет! Человек не хуже собаки, нет, не хуже! Он тоже чуткий и красивый. Бывает. Которого хочется любить. Иногда. Люди могут гордиться чем угодно: количеством выпитого вина, любовниц, краж, даже убийств. Гордятся болезнями. Как-то на остановке две старушки, с трудом скрывая удовлетворение, делились высокими цифрами своего кровяного давления. Нет такого зла, которое нельзя посчитать благом и оправдать. Даже смерть всего человечества. Даже превращение человека в роботообразное. Призыв современной западной цивилизации: главное – спокойствие. Призыв ушедшего Востока: главное спокойствие души. Это противоположные девизы. Овладение вторым автоматически дает первое. Овладение только первым (keep smile ) разрушает второе. Улыбающиеся нервы – вот состояние одних. Радостное бесчувствие – состояние других. И все “с состоянием”. Или стремятся к нему. Запутавшимся в обстоятельствах людям легче иногда уйти в мир иной, чем сменить эти обстоятельства профессию, жену, работу. Они готовы сменить мир, но не его детали. Такие вот мы бываем узкими и трусливыми. А надо-то всего – перейти в другую колею, по которой тоже едут миллионы людей и считают себя вполне благополучными. Объяснение самоубийств “потерей смысла жизни” не глубже объяснения причин разводов “несходством характеров”. По статистике, среди потонувших, тех, кто умел плавать всегда больше, чем кто не умел. Вторые не лезут в воду. Так в любом деле. Жертв больше всего среди полупрофессионалов. Так мы плаваем по жизни вообще. Полно “утопленников”. Нежить и утопленники. Много барахтающихся. И только кое-кто – пловцы. Ступени церебрализации Человек – субъект жизни. Тот, кто подавив инстинкты, получил душу. Интеллигент – субъект культуры. Тот, кто утратив душу, обрел духовность. Интеллектуал – субъект науки. Тот, кто истощив дух, остался с “менталитетом”. Менталитет – средостение между человеческим сознанием и искусственным интеллектом. Его носитель – “человеческий фактор”. “Здравствуйте факторы, молодые, незнакомые,” – говорю я своим знакомым компьютерщикам. Хорошие парни. Но головой и сердцем торчат уже в машине. В жизни только нижняя часть туловища – ноги и орган прямого продолжения этой жизни. Компьютерные вирусы поражают не столько другие компьютеры, сколько компьютерщиков, делая их вялыми, безразличными к “внешнему миру”, к другим живым людям. Жалко их. Но пожалеют ли они нас, когда будут совсем бесчувственными, нас, кто еще останется с душой и похожим на человека Поехал “за границу”: все радует глаз, но не трогает душу. Это любопытство. Вернулся на родину – наоборот. Это любовь. Вот почему я не завидую добровольным эмигрантам, их богатству, комфорту. Светит, да не греет. Космополиты, либералы, технократы и другие “беспочвенные” – это люди, теряющие чувства, сначала любви, а потом чувства вообще. Сначала к природе, родине, а потом к близким, к человеку. Душа-то одна. И она у них – усыхающая. Превращается в Разум. В рацио. В калькулятор. “Я бамбук, пустой бамбук, я московский пустой бамбук” (Песня-96). В молодости тянет туда, где не был. В зрелости едем куда нужно. В старости туда, где жил и что знал. Интерес смещается в область памяти. В конце пути не живут, а вспоминают как жили. “Мемуарное состояние бытия”. Благополучный человек. Не ввязывался ни в какие события. Прожил долго, но мало. “Долгонежитель”. Обладает ли человек тем, что не тратит Вряд ли. Он только “имеет”. Дольше ли живет тот, кто “бережется” Вряд ли. Он только существует. Есть время, когда человек получает радость от разнообразия и есть время, когда он получает ее от постоянства. Время молодости, время старости. ... Только после 40 лет я стал думать, что старики тоже люди. И теперь, читая студентам лекции по философии человека, чтобы преодолеть их юношеский шовинизм, я обычно говорю: есть только один способ избежать старости – ранняя смерть. То есть погибнуть. Надо полагать, Вы этого не хотите. Значит, желаю Вам счастья стать лысыми и седыми, в морщинах и с искусственными зубами, забывчивыми и бестолковыми. Итак, будущие склеротики и маразматики, не умирайте здоровыми, пусть ваша жизнь окажется долгой и плодотворной. На молодых лицах смятение чувств. Культуре – конец Да. Как воплощение духовных ценностей, она превращается в традицию. Что-либо новое рождается теперь только в виде техники и технологии. Проявлением этого процесса на “человеческом уровне” стал исход из культуры мужчин. В книжной литературе, классической инструментальной музыке, живописи все больше женщин. А парни с детства, заклеив уши плеерами, толкутся у игральных автоматов, сочиняют техномузыку, “рисуют” на компьютерах; став “хакерами” грабят банки; “по работе” же опутывают землю и космос все новыми и новыми программами, и наконец изобрели другую, виртуальную реальность. Открыв какую-либо аппаратную комнату, вы всегда увидите десяток молодых затылков в задумчивости сидящих перед своими машинами. “Программируют”. Потеря какой-то сферой мужского элемента верный признак того, что внутренне она надломилась. Но вот недавно на вокзале в толпе облепивших игральные автоматы пацанов я видел трех девочек. Значит, в техническое творчество пошел второй эшелон и скоро культура совсем останется без носителей. Она превращается в наследие. Становится памятью. И существует как отдельные вкрапления в сплошь искусственной среде. Как пережиток среди High Technology, хай тек, – высоких технологий, только технологии эти игровые, а не производственные. Универсализация культуры, происходящая сейчас в Европе, да и во всем мире, состоит в том, что она превращается в технику. Культура заменяется тектурой. Технократы и космополиты, бывшие певцы свободы, теперь воспевают стандарт. А у тех, кто ему сопротивляется и хочет сохранить свою веру, национальность, Родину, пол, наконец – “невроз своеобразия”. Вот как они заговорили. Мир становится Западом. Закат культуры. На восходе XXI века. Приобщился к психоделической культуре, пережив измененное состояние сознания. Открывается подлинно экзистенциальное измерение бытия, начинаешь понимать его самый глубинный смысл. До бессмыслицы, когда Все предстает как Ничто. До тошноты, без которой его трудно выразить. Я выразил два раза. Но “не приобщенный” читатель это все равно не поймет. Единственный теоретический вывод, который можно сделать из такого постижения реальности состоит в том, что “все дело в концентрации”. От нее меняются миры. Все дело в концентрации. А дело самого перехода в психоделическое состояние было в том, что я красил закрытую комнату. Это было мое первое столкновение с наркотиками как оружием массового поражения. Оно действительно массовое, так как находится на наших стенах. Мы им окружены. Теперь я бы принял участие во всемирном движении за запрещение масляных красок. И почти всей современной химии. Но к этому почти никто не присоединится. Бедные мы люди – маляры, всю свою жизнь красим, чтобы стала красивее, а потом оказывается, что краски были ядовитые. Помогая человеку пилюлями благополучия, давая транквилизаторы, можно прийти к полной неадекватности реагирования на среду, инициирующую болезненные состояния. Неадекватная реакция характерна для сумасшедших не только буйных, но и блаженных, довольных. Все скверно, а он смеется (раньше без таблетки, а тут таблетку принял). Он не преобразует мир, не улучшает его, а приспосабливается к нему. До каких пор Считается, что быть аскетом и стоиком в обычной жизни очень трудно. Нужна огромная воля. Может быть и трудно – но просто. Отдаваться одной стороне существования – воле, уйти от противоречия проще, нежели выдерживать напряжение борьбы его противоположных сторон, чувства и воли, ума и страсти. В аскетизме всегда есть элемент трусости, боязнь жизни. Настолько, что борющиеся с плотью монахи старались не спать: “во сне можно согрешить”. Аскеты – это культуристы духа. Сюда же относятся без конца “самосовершенствующиеся” – сидя на полу и в разных позах. Как и рекордсмены бодибилдинга, они – “надутые”. Это все-таки слабость, хотя в образе силы. Верующий поклоняется чему-то высшему и лучшему в сравнении с человеком – Богу. Настоящий атеист тоже должен верить в лучшее и поклоняться высшему но в человеке. Идеал такого человека был задан давно Христос. Так что нужно – христианский атеизм Или гуманизм Для европейской культуры, это, наверное, одно и то же. Христианство и другие религии – идеология человека как слуги Бога. Гуманизм – идеология человека как самостоятельной Личности. Просвещение – идеология человека как субъекта Деятельности. Актора. Постмодернизм – идеология человека как элемента Техники. Человеческого фактора. Обычно считают, что чью-то сложную работу может оценить только специалист. Но не менее верно, что подлинно новаторскую вещь может оценить только неспециалист. Предвзятость – порок (и порог) любого специалиста. Чем отличаются сциентисты от гуманистов Первые самоубийцы и сами роют себе (правда, и другим) яму. Они – могильщики человека. Гуманисты – его терапевты и плакальщики. В отношении и смыслах между ними огромная разница – и никакой разницы в результате. ... В философии науки пошли двусмысленные толки об Апокалипсисе. Это мол только “обновление”. Ах эти ученые обыватели! Уже торопятся согласится с антропологической катастрофой. Разное отношение к миру: аскеты, эпикурейцы, мизантропы, стоики. Вот еще одно: “в жизни надо все попробовать” – сказал один подвыпивший мужик в поезде. Этот тезис может означать целое направление в философии. Как его назвать Этика вседозволенности Философия свободы Скорее всего “идеология разложения”. Она привлекательна тем, что отвечает духу постмодернистского человека, утратившего какую-либо иерархию смыслов. Не худший способ отношения к миру, если его практикует биофил. А если некрофил Технократ Тогда страшно. Поступать как хочется – вот в чем действительная свобода человека. Все время поступать как хочется – вот рабство, в которое он попадает, если не может свободно ограничиться. Порок это страсть, ставшая неотвратимой. “Свободен первый шаг, но мы рабы второго” (Гете). Но шагаем за свободой. Все быстрее и дальше. Самая простая и глубокая игра, которую знают люди – в прятки. В нее можно играть даже с собакой. Собака не только ищет, но и сама скрывается за препятствиями, выглядывает, ждет, когда ее найдут. Это самая философская игра: был – и вдруг нет. Явился – исчез. Куда уж “бытийней”. Люди всю жизнь в нее играют. Друг с другом, сами с собой, с жизнью. Явился – исчез. Всегда хотел казаться лучше, чем есть и никогда не был самим собой. Так был ли этот человек вообще Был честолюбив, энергичен, суетился всю жизнь. И как награда, в конце вытянул на некролог. На “описание смерти”. Иметь хорошую несбыточную мечту или утопию это не так плохо. Она и есть настоящая. Мечта, которая может сбыться, не обладает полнотой своего бытия. Не лучше было бы людям, если бы исполнялось все, что они пожелают. Так, кажется, говорили древние. Сбывшаяся утопия не существует вообще. Погибшие мечты – это когда они сбылись или не сбылись Все мечты сбываются ... когда это уже не нужно. Пусть мечты сбываются! Но не все. Игра, смерть, онанизм – вот сущностные метафоры постмодернизма. Вместо традиционных – вера, надежда, любовь. Прямо или косвенно это признают сами его представители. Особенно последовательные, “чистые” – экстремисты. Гордятся этим. Сначала хоронили советскую литературу и культуру, потом стали порочить русскую, а теперь отрицают культуру вообще. Их главный враг – духовность, душа, потому что ни того, ни другого, по их мнению, на Западе уже нет. Мы здесь отстали, а их идеал, чтобы все было как на Западе. Их тексты то чисто физиологичны, то чисто концептуальны или механическая смесь. Ядро духовности – способность к любви, поэтому борьба с духовностью требует борьбы с любовью. Ее разлагают на секс и интеллект. Выражением духовности в социуме и культуре является совесть, поэтому борьба с духовностью означает отрицание морали, отказ от различения добра и зла. Постмодернизм – церебральный онанизм. Гордятся этим. В чем их сила В том же, что и у могильных червей. Тело культуры, которое гложут, “деконструируют” и растаскивают на цитаты – в прошлом, а они – настоящие. Хотя черви. За ними будущее. Потому что живая культура умирает, а они, мертвые – живут. Потому что – техногенные. Постмодернизм – это посткультура, когда мир текст, а жизнь дискурс. “Риторика”. Культура – тормоз прогресса и борьба с ней главная задача наших реформ. За цивилизацию. Ради техноса. Посткультура – это игра творцов смерти культуры. Имитаторы бытия, создатели симулякров. Постчеловеческое творчество. Предел посткультуры – постбытие. Наше Ничто. Никто. Непрерывный инновационный процесс, поток, который размывает идентичность предметов. Размывает “присутствие”. И уносит человека. “Не быть” диктуется всем. “Быть” – ваше личное дело. И тем, кто хочет выжить и спастись, я говорю: “На выход. Без вещей. Следуйте за мной”. ПОНИМАЮ, ЗНАЧИТ СУЩЕСТВУЮ Все в руках Бога, но неисповедимы пути Господни... потому что нет Его Как жаль! Разговор – обмен мыслями. Коммуникация. Из совместной деятельности. Молчание – обмен чувствами. Общение. Из совместного бытия. Знаю, значит действую. Чувствую, значит живу. Понимаю, значит существую. Раньше человек говорил: нет настроения. Пораженные медициной жалуются: депрессия. А философ скажет: опять приступ Небытия. Ничего не хочется. Говорят о кризисе и смерти философии. Не верится. Хочется думать, что это интеллектуальное кокетство снобов. Однако проблема существует. Ведь постмодернизм – культура цитат и, кроме технологий, ничего не рождает. Сейчас можно сочинить миф, но он будет искусственным. Собственно мифология все-таки в прошлом. Значит – умерла. Фольклор и религия – тоже. Современный человек не способен, в сущности, ни верить, ни любить. Эти вершины духа остались позади нас и уже недосягаемы. Умерло, быть может, даже искусство, все больше становящееся “игрой ума”. Прикладной наукой. Так и с человеческой философией. Она существует прежде всего как история. История философии. Значит – умерла. Говорят о смерти философии. В определенном смысле это верно – как следствие кризиса человека. Но в другом отношении, вследствие того же кризиса, у нее большое будущее. По мере того как люди вместо жизни переходят к рассуждениям о ней, философия получает новые импульсы. Общий вектор развития направлен от труда и любви к информации и рефлексии. Возник уже феномен технософи и. На этом пути философия вполне может процветать. Вспомните, господа пессимисты: пир во время чумы был философским. И будет. Философствование бывает: “Школьное”, университетско-профессорское. Трактующее и обучающее. Излагается методически. Умствование. (Философия рассудка) “Научное”, познающее. Занято собственными проблемами и на специальном языке. Эксплицируется логически. Мышление. (Философия разума). “Жизненное”, общечеловеческими словами, о драме и искусстве бытия. Постигается в общении. Раскрывается симфонически. Мудрость (Философия духа). Философ – это думающая сороконожка. Философствование начинается с вопроса “почему” и завершается, когда спрашивают “почем”. Начиная с древних греков роль философии была в том, чтобы отличать истинное от видимого. За эмпирическим явлением усматривать теоретическую сущность. Чувства нас обманывают, доверять можно только мысли. Все это верно для познания природы. В техногенном мире нас обманывают не чувства, а мысли. Видимостью стала информация. Роль философии в том, чтобы отличать объективный смысл действия от непосредственно поставленных перед ним целей. Чтобы понять, как из рациональных актов получается иррациональный эффект. Чтобы раскрывать коварство (нелинейность) сверхсложного типа развития. Мысль-чувство, “участное”, диалогическое (М. Бахтин), художественное (М. Хайдеггер), моральное (И. Кант) или аморальное, верующее (Ф. Аквинский) то есть, неравно-душ-ное мышление и есть гуманитарное, о котором столько разглагольствуют, в основном абстрактно и схоластически. “Голой мыслью”. Менталитетом, а не духом. Сциентистски. И эта форма убивает содержание. Ограничить гуманитарные науки – таков должен быть лозунг гуманизации образования. Гуманитарной и гуманной может быть только культура в целом. Настоящее гуманитарное знание человек получает из жизненных ситуаций, в которые он сам попадает. Потом из наблюдений над жизнью. Потом из общения и обмена знаниями с другими людьми. Потом из искусства и только после этого из чтения специальной литературы. Человек может очень много знать, но если нет первичных бытийных импульсов, это только ученость. Ею в основном заполнены все журналы и книги. И лишь немногие – “с импульсом”. Живые. Только их и надо читать. Но как их выделить Надо самому быть живым. Это называется “герменевтический круг”. Ранний ум. Тяжелая и скучная ноша, которую с повзрослением неизвестно куда нести и что с ней делать. В мире осталось всего несколько стран, еще богатых дураками и полезными ископаемыми. Они – “сырьевой придаток” иссыхающей цивилизации. Это дает надежду, что у России есть будущее. Может даже великое. В школах вводится изучение философии. Поговаривают, что надо бы в начальных классах. Детям, мол, интересно. Но это и печально. Значит они сразу живут в мире слов и мыслей, а не вещей и чувств. Вместо междометий и радостных криков они произносят тирады с пятью придаточными предложениями. Иной раз оторопь берет. Даже если не болтуны, все равно плохо: созрели, не успев расцвести. Зачем эта ученость, мудрецы на горшках и философы – молокососы Эти старчески умные подростки. Филососы. Потом им некуда развиваться. Их постигает разочарование, гиперрефлексия, потеря смысла жизни. Потому что произошло преждевременное прерывание детства. Духовный аборт. В глазах старца будет свет, если в глазах юноши был огонь. Сова же Минервы вылетает в сумерки. Она серая. Зачем нужны сумеречные де(ти)-каденты Успеют. Все это во вред человеку. Спорю, объясняю, нервничаю – бесполезно. “Успокаивает” одно: теперь все делается ему во вред. Уж раз прогресс нас переехал... Можно ли сказать: “Наша безмозглая наука” – нет, почти нет. “Наше бесчувственное искусство” – нет, но все чаще да. “Наша бездушная философия” – да, почти всегда – да. Об ученых и философах (теоретической массе): Перекормлены информацией ... Несварение головы ... ... Со всеми вытекающими отсюда последствиями ... ... ... Из-за этого бывает так, что не хочется слышать ни одного умного слова. Противно. Века рассуждений, монбланы книг о смысле жизни и назначении человека. Многие жизнь загубили в поисках ее оправдания. Перед кем Великие мудрецы давали изощренные наставления как жить, во что верить и каким быть. А все можно выразить несколькими словами. Будь в этом мире добрым, умным и веселым. В несчастье – мужественным. В конце – мудрым: спокойно уйди в мир иной. Что сложнее всего на свете Простота. Если теряем природу, пусть будет хотя бы дух, а не разум и интеллект. Если теряем предметы, пусть будут хотя бы образы и свойства, а не только знаки и отношения. Если теряем естественную реальность, пусть будет хотя бы искусство, а не только наука и техника. Если не способны молчать, пусть будет хотя бы речь, а не только языки программирования. Язык человечества – образы и понятия. Язык машин – символы и знаки. Математика. Для человека он искусственный, а для машин естественный. Машинам его дал человек, но теперь они дают его нам. Возникает два языка: “родной” и “машинный”. Не забудем мать родную! Фундаментализм. Алкоголь, наркотики и масс-медиа – это одно и то же. Может быть к ним иногда и надо прибегать, но в принципе живым и духовным человек должен быть сам. Информация – это только сырье, а в избытке шлак и энтропия. Я хочу иметь знания – о мире и понимание – человека, а не информацию о них. Знать – владеть информацией. Понимать – проникать за знания, сквозь информацию. Знание (информация) – экран, который надо преодолеть, чтобы выйти к другому, войти в другое. В Другую. “Достать”, как говорит сейчас молодежь. До-стал – п(р)онял – по(н)-ял, поимел. Войти и выйти в тело, в душу, в со-знание. Сделать их своими. О-своить. О-влад-еть. Понимать – “владеть вопросом”. Большинство людей “знают, но не владеют”. Понимающих мало. Очень мало. Особенно среди умных. Да и нельзя все понимать. Ум – преграда для понимания, при чем неодолимая, не просто экран, а настоящий забор, если у человека нет души. Не зря фраза : “счастье – это когда тебя понимают” – стала крылатой. Понимание – акт “спиритуального совокупления” с миром, который невозможен без сильных к нему чувств. Рождение смыслов Отец Павел Флоренский искал в словах отпечаток духа. Шел от бытия к быту. Много искусственного, натянутого. Гораздо легче и плодотворнее, потому что правдоподобнее, рассмотреть, как дух двигался от быта к бытию, как вырывался, вырастал из природы и быта. Быт и природа – жизненная почва мысли, здесь ее корни и истоки понимания. Истина. Есть = быть = существовать = естина; есть = съесть = исты хочу (южнорусские говоры). Еда как поглощение – это последняя, самая полная стадия овладения предметом. Высшая форма признания истины бытия предмета, когда его можно было съесть. Истинный, значит съедобный, а уж потом пошли все остальные наслоения культуры. Добр о. Корень обр, обработанный, образованный, оформленный, то есть сделанный человеком, добытый (добро = пожитки) и т.д. Добрый = полный = толстый (раздобрел) = богатый. А уж потом появился о-добрительный моральный смысл. Счасть е. В чем наше счастье Какой сложный вопрос. И какой он простой был в основе. Принесли добычу, сидят вокруг, делят. И кто получил свое – тот “с частью”. У него есть доля. А кому не досталось – тот “недоля”. Без – части, бесчастный, обездоленный. У-часть. Судьба. Все было гораздо проще, чем мы теперь думаем. И труднее. Ведь это был вопрос жизни, а не смысла. Красот а. Символика цветов (в европейской культуре): Черный, подлый, под дланью, скрытый, под-ручный, “левый”, дьявол за левым плечом, чернь; и наоборот белый, чистый, ангел за правым плечом, правый, правильный, белый, королевская лилия, белая гвардия, белый флаг. Черное знамя – разбойники, пираты, анархисты, кто против порядка, против первых, лучших, белого, власти, закона. Траур, гибель, зло, отрицание, разрушение. Красный, красивый, здоровый (красная девка), жизнь, кровь, сила, борьба, смесь белого и черного – Человек. Вку с. Часть, если еды – кусок, кус, кусать, кусаться, откусить, вкусить. Кус(ш)айте гости дорогие. Вкусно. Вкус. И уж потом, художественный вкус как чувство прекрасного. Высокий вкус. Ис-кушение. Сначала в еде, а далее во всех остальных “грехах”. Всякое дыхание славит Господа: Дух, запах, душа, душно, духи, духи, отдушина, отдых, отпых, вдохновение, выдохся, доходяга, сдох, доход. Не мистика чисел: Раз – это начало, удар, разить, сражаться, враги, врази (да расточатся врази его); зараз – одним махом, враз, тотчас. Развертывать, рас-ковывать, раз-зевать. Дать раза – ударить, взмахнуть; после раза, одного удара, логически получаются половины – два, две вещи, второй, то есть еще раз и т.д. Первый, второй, торетий (еще раз за вторым – уже торить, повторять). Третий – это уже много, несколько. После двух, “два и несколько”. Далее четверть, пядь и шест ( 1 после кучи). После пяти пальцев на ладони. И т.д. Иметь и имя растут из одного корня. Что в имени(и) тебе моем На разных этапах жизни человек носит разное имя: детское – Вова, Вовик; юношеское – Володя, Володька; взрослое, мужское – Владимир; взрослое, социальное, старческое – Владимир Александрович (аналогии: Митя, Дима, Дмитрий, Дмитрий Владимирович; Шура, Саша, Александра, Александра Александровна). Смена социальных ролей выражается в смене имени. На курорте даже старые люди отбрасывают отчество. Для матери человек обычно всю жизнь носит первое имя, для жены – юношеское, а в определенных ситуациях – детское. Желая сохранить ощущение молодости, некоторые не хотят, чтобы их звали по отчеству: “Зовите меня просто Светланой”. Во многом поэтому на Западе не принято указывать отчество. Но не только. Длинные составные фамилии (испанцы) и отчества (русские) – остатки феодально-патриархальных отношений. Буржуазная цивилизация их отбрасывает: не важно, чей ты сын, важно кто ты сам по себе. На родоплеменной стадии у человека нет личной фамилии и отчества, только имя или прозвище. Насильственно включая в цивилизацию, ему в виде фамилии давали имя отца, необходимость в отчестве они проскакивали. Традиционная лингвистика изучала физические корни имен, “переводила их”. Сейчас на этой почве слишком много мистификаций. “Ученая ахинея”. Самое же интересное – выявлять их социально-исторический смысл, рассматривать как рождение культуры. Сила слов Смысл ругательств – вызов обществу. Это слова для обозначения вещей и действий, которые не должны быть публично обозначаемы. Их, эти действия, знают все, но по отдельности, про себя, как тайну. В ругани индивид нарушает установленные законы, норму, табу, называя вслух этот священный тотем или акт. В ней выражается состояние души, когда человек провозглашает свое право на абсолютную свободу (праздник Ивана Купала в языке). Самые страшные ругательства – в самые священные и почитаемые вещи – в Бога, Душу, Мать. Это вызов индивида судьбе, обществу, всему свету, бросаемый им в минуту гнева и отчаяния, когда отбрасывается всякая условность в борьбе с неподдающимся окружением. Ах так, гори все синим пламенем – и избиение божков, святотатство, послать на х... начальника, от которого все зависело и перед которым долго унижался. Момент экзистенции. Но объекты, используемые для выражения таких состояний, меняются. “Черт” – его называние вслух было когда-то сильным ругательством, не проходило цензуры, а сейчас бог и черт умерли и это “литературная ругань”. Средством ругани остается называние интимных вещей. Но вот и о них стали говорить вслух. Скоро уж нечем ругаться. Как жить-то будем Или останется одно самое страшное китайское ругательство: “Те не умеешь жить.” Оно будет самым актуальным. Похвала – ласка голосом. Обмен комплиментами – словесные объятия. Или подготовка к ним. Оскорбление – удар голосом. Ссора – сублимированная драка, кулачный бой чувств и мыслей. Или подготовка к нему (ссора была не мужским делом: “что у вас рук нету, что ли”). Выругаться матом – изнасиловать. Только идейно. Когда много – нанесение телесных повреждений в речевой форме. Посланное проклятие – выстрел в спину. Если попал – произошло убийство, только “устное”. Если в поликлинике повесить табличку “психиатр”, на прием идут немногие, кому невмоготу, и чувствуют себя скованно. А если на табличке написать “психотерапевт”, то посоветоваться готов чуть не каждый. Семантический инцидент на транспорте: от станции плавно отошел белоснежный красавец паровоз. Стандартное оправдание ошибок: мы предсказывали хорошую погоду, но дело в том, что из Атлантики пришел циклон и она испортилась. Но это как раз и надо было предвидеть! Проблема снимается наукообразным рассказом о ней. Принцип, на котором стоит чуть не вся методология. Особенности статей, публикуемых академиками: всегда длинные (поскольку их не ограничивают), неконцептуальные (время, когда создана концепция далеко позади), абзацем дается чуть не каждое предложение (потому что они уважают каждое свое высказывание, считая особо ценной мыслью), менторские (по той же причине). Все, о чем пишут, не доказывается и не развивается, а декларируется. Доказательством истины здесь является сам человек, его статус. Одним словом, недостатков достаточно, да не достает достоинств. Первая заповедь педагога, если он хочет преподавать свой предмет современно: никогда не учить тому, что изучал сам. Учи тому, чего не знаешь. Право на безмолвие В век информации, когда все пишут, это занятие окончательно утратило ореол избранности. Возник феномен литературной толпы и интеллектуального базара. Все друг друга толкают и торгуют словами – ученая чернь, плебс, журнализы. Настоящие говорят мало. Пора бы за это платить, а может и награждать – Орденом Человеколюбия. Слава как известность – профанная. Многие предпочитают славу как неизвестность. “Серые кардиналы”. И эта слава – сакральная, хотя тайная слава похожа на жареный снег. Но это блюдо самое изысканное. Оно приготовлено на костре диалектики. Несть человека, иже не согрешит. Я не встречал автора, который удержался бы от разговора о своей новой книге. Как раньше о детях. Искренне написанная книга – это овнешненная душа. Издав ее тиражом несколько тысяч экземпляров, автор начинает жить тысячами жизней. Это большая ответственность. Когда тиражируются грязные души, они отравляют весь мир. Сколько таких! Я надеюсь, что моя отпущенная на волю душа никому не принесет вреда. А может и поможет, особенно родственным душам. Ведь они узнают друг друга сразу. Ну а с чужими, всегда деловыми или мертвыми, я всегда готов вежливо раскланяться. Рукописи не горят, говорил М. Булгаков. Да, зато они тонут. Даже изданные. Участь почти всех книг и душ в том, чтобы на мгновение показавшись в волнах бушующего информационного моря, тут же скрыться без следа. Их постигает судьба газет. А подаренные книги не читают вообще. Это как навязанные дети. Теперь ценят только то, что куплено. И книг жалко, и детей жалко. Не буду дарить. Никого. Первый шаг к одиночеству сделал Нарцисс: поглядел на себя как на другого. Вторым шагом было создание зеркал. А почему, пусть каждый домысливает самостоятельно. Перед зеркалом, с собой как другим. Воспользуйтесь тем, что появились “зеркала-льстецы”: в них добавляют бронзу и вы будете загорелым и без морщин. Еще более совершенными и совершенно нас друг от друга изолирующими являются экраны. Видеотелевизионные. Видимо невидимые стены клеток. Зоо(homo)парк. Только безответственный человек всегда может говорить правду. Например, ученый. Политик, муж, родитель обязаны уже лгать. Делать выбор, то есть поступать по совести. Свои поступки и действия мы стремимся обосновать необходимостью. Поступки других относим к области свободы. Это значит, что их могло бы не быть. Но наши дела и мы сами – обязательны. Цена свободы – ответственность. В ней воспроизводится отвергнутая свободой необходимость. Отрицание отрицания. Чем я сегодня занимался Руководил миром по телефону. Каков результат Мир по-прежнему сопротивляется. Как проводить день Утром обратись к должному, а вечером к желанному. – Высокий ответ древности. А как быть тем, кто работает во вторую смену – Низкий вопрос современности. Учитесь радоваться малому: пришел с работы, а квартира не сгорела и все близкие живы. Как это чудесно, как таинственно! Все остальное уже роскошь... После чудовищного количества споров о том, что такое материя и наша реальность, в качестве высшего достижения современной мысли родилось мнение: это отходы, своеобразное загрязнение чистого пространства-времени. Так заявляют многие логики, математики, теоретические физики и другие представители переднего края познания. Если перевести подобные идеи с птичьего языка (и сознания) ученых на язык людей, то чистое пространство-время есть Мысль. Значит, материя – это загрязнение мысли. Таково теперь решение “основного вопроса философии”. Но материя, природа включает в себя все живое, в том числе человека как естественное существо. И вот он и природа предстают как отходы мысли, как грязь от функционирования созданной мыслью искусственной реальности. Мы свидетели настоящей экологической перверсии. Если обычно речь шла о загрязнении природы результатами научно-технической деятельности, то здесь природа рассматривается как отходы самой этой деятельности. Как загрязнение ноосферы, мусор и помеха в развитии нового техногенного мира. Следствие становиться причиной. Смена субстанции. Больше того. В мировоззренческой ипостаси чистое пространство-время – Разум. Всемогущий и всеобщий разум – Бог. Раньше Бог творил природу и человека в своем высшем усилии – из уст. (“Вначале было Слово. И Слово было у Бога”). А теперь это его экскременты. Он посетил отхожее место, в результате чего возник мир. Итак, по данным новейшей науки и мы, и мир в целом – ... Правда, божье, почти божественное. Это утешает. К проблеме идентичности По мере развития систем управления и информации, мир становится все менее управляемым. Принципиальный скачок в его хаотизации – появление компьютеров, самого мощного средства управления. Окруженный ими человек попал в среду, где ничего не может предсказать. Футурология потерпела фиаско. Прогнозировать события уже и не пытаются, уповая лишь на усмотрение их некоего “паттерна”. Гадают, как раньше по панцирям черепах или на кофейной гуще. Угрозы и катастрофы стали техногенными, а если природные, то в основном спровоцированные человеком. Броуновское движение, нелинейный вихрь, турбулентный поток – таковы общепринятые метафоры этой ситуации. Приспособление, а не управление, адаптация, а не самоосуществление становятся задачей как человечества в целом, так и отдельных стран, организаций, индивидов. Изменяют не свое создание – искусственную среду, которая саморазвивается, а себя. Ради выживания. Но до каких пор Для обыкновенного человека мир состоит из объектов. Объект – часть мира, выделенная в чувственно-предметной деятельности и закрепленная в образе. Однако сейчас расчленение мира предварительно происходит в уме, в теории. Сначала знак, который онтологизируясь, превращается в модель. Модель – это напившийся крови знак. Знаки как вампиры – высасывают жизнь. А propos: Первыми представительницами малого секса были русалки. Ведь для любви у них только рот. Этим они и завлекали “бедных юношей”. А не каким-то там “пением”. Особенно страстно надо бороться за то, что неосуществимо против того, что побеждает. Это подлинно диалектический подход к реальности, действительная задача настоящего человека. Объективные тенденции реализуются сами. Для них достаточно исполнителя. Марионетки. А для противостояния им нужен Герой. Борец со своим временем. Меня упрекают в пессимизме. Может быть да. Но опаснее начинающееся “безболезненное” восприятие болезни, превращение патологии в норму. Привыкание. Пессимизм же не обязательно пассивизм. Я призываю стоять и надеяться до конца: корабль тонет, матросы заделывают пробоины, а пушки стреляют. Я матрос. Что есть истина Вечный вопрос. Ответов было много, вот еще несколько, навеянных духом времени. Это: то, к чему все стремятся; что никому не нужно; о чем обычно молчат; что как факт не существует. Как вольтова дуга, она вспыхивает на мгновение – в столкновении разной лжи. Что такое красота Сияние Истины (Платон) или Цветение Бытия (Гете) Проявление Духа или проявление Жизни Ответ мой будет: между ними, в напряжении борьбы. Решение большинства проблем состоит в том, что из острых они становятся хроническими. А на месте старой чаще всего появляется новая – более трудная, даже тупиковая. Но снятие старой, надоевшей и ставшей невыносимой проблемы воспринимается как решение. Так и живем, так и решаем-ся. Прогресс проблем – вот суть “проблемы прогресса”. Почему считают, что чем больше какую-то проблему обсуждают, говорят о ней, защищают по ней диссертации, тем она становится ясней и “решается” Напротив, результат умножающихся обсуждений в том, что ее запутывают. И это вовсе не ирония. Так идет развитие духа. Назначение проблемы в том, что она дает высказаться заинтересованным лицам. И в зависимости от преобладания интересов она запутывается в ту или другую сторону – куда идет развитие. При этом облачается в новые теоретические одежды, что дает основание обсуждать и запутывать ее на другом уровне. Сдвиг в сторону и облачение в новые терминологические одежды признается ее “решением”. Это действительно некое решение, так как в нем пробили дорогу другие интересы и тенденции, пришли новые люди. Когда же все говорят о сохранении чего- либо, это верный признак, что явление либо погибает, либо погибло. (Например, о сохранении природы, культуры, человека.) Что дело идет или будет идти в противоположном направлении. (Например, разговоры о гуманизации образования под аккомпанемент его реальной технологизации.) Но не говорить нельзя. Никто не хочет и не должен погибать молча. Это значило бы признаться, что ничего не было. Вас не было. Но это неправда. Все было, было. Было. И пока обсуждаем – есть. В эпоху самоотрицания человека прогрессизм и либерализм стали знаменем философской толпы. И толпы вообще. Любой, сколько-нибудь глубокий философ – консерватор. Как человек вообще, если он личность, а не актор или фактор. Познать нельзя помиловать Карнеги, имиджелогия, визажисты и пр. Типы взглядов – деловой, социальный, интимный. Курсы обучения поведению лица (12 мышц, левую угловую растягиваете, правую у рта поднять). “Как читать другого”, “Как продать себя”, “Пошлите любящий взгляд”... Все это называют познанием человека. Гуманизацией. Да пропадите вы все пропадом. Манипуляторы. И сами манипулируемые. Это и есть дегуманизация. Уничтожение человека. Превращение жизни в технологию, бытия в обладание, чувств в информацию. Мне улыбаются, но я тоже знаю, что со мной “работают”. Я – объект, меня “имеют”. Все друг друга “имеют”. И никто не живет. Или живут “по остаточному принципу”, до кого эти достижения не дошли. “В отсталых странах”. Да, много еще не познанного. Познаем, дойдем, доходим. Ни в чем не надо бояться глубины. Если превысишь свои возможности, она, в конце концов, тебя вытолкнет. Голову ломают на мелководье. Ум всегда на грани безумия. Какие-то гарантии психического здоровья дает только глупость. А вместе – дух, включающий в себя способность откликаться на зов чувств, “делать глупости”. Многие безумны, особенно шизофреники, от того, что не дураки, утратили этот дар. Самоотверженная любовь к себе. Мне очень нравится эта фраза. Но невозможно, просто невероятно, что она не была сказана кем-то другим раньше. Вот так с большинством наших мыслей: они собственные только потому, что нравятся себе. Самая глубокая причина существования явления отсутствие причины, когда оно существует само по себе – causa su i. Мир таков в целом. Но момент абсолюта есть в каждом явлении. Иначе как бы мир был causa sui в целом И самые драматичные ссоры между людьми – беспричинные. Как любовь. Экзистенциальная несовместимость. Или влечение. Как мелкая речка перед плотиной образует омут, так душа обретает глубину при сдержанности. И в страданиях, и в радостях. При несчастье, если сдержанность “после”, при счастье, если сдержанность “до”. Сколько лет человечеству Археологические раскопки, споры, радиоуглеродный анализ. Обычная научная суета. А я думаю проще: оно вышло на пенсию. Да, где-то уже лет за 60. Пенсия заработана, платит ее техника. Так что поживем, сколько там по статистике в среднем осталось. Мысль о смерти всего человечества, о его гибели в результате ядерной катастрофы (ужасная, трудновообразимая в своей бессмысленности), кажется всего лишь огорчением разума, его страданием, если помнить, что по отдельности человечество умирает ежесекундно. Со смертью человека умирает и человечество. Каждый человек его когда-нибудь хоронит. Смерть одного человека также абсурдна, как и всех. Перед лицом абсурдности бытия количественный фактор значения не имеет. Жалко только молодых. А если бы вдруг всем стало по 80-90 лет и все сразу умерли, то чего жалеть Только культуру. А культуре все равно, тем паче, что она тоже кончается, преобразуясь в технику. А техника в нашей печали не нуждается. Она не пропадет. Третья лягушка Известная притча о двух лягушках, одна из которых, попав в молоко, сложила лапки и утонула, а другая стала биться, получилось масло и она выжила, обычно приводится как урок надежды и борьбы до конца. Берите пример со второй лягушки. Забывают однако, что лягушка билась без какой-либо цели и надежды. Она просто билась. А будет ли “биться” без цели и надежды человек Человечество Ведь это “лягушка с рефлексией” – третья лягушка. Нам обязательно нужен смысл. Если не внешний – масло и выживание, то хотя бы признание ценности самого процесса деятельного дерганья, его внутреннее оправдание. Вплоть до того, чтобы найти смысл в отказе от поиска смысла. Если в творчестве тебя хвалят твои ближайшие коллеги, ты и в самом деле неплохо работаешь. Но только если они тебя замалчивают или хвалят за что-то другое, ты можешь предполагать в себе некоторые способности. И только если они тебя ругают, можно надеяться, что ты талантлив. И только если человека гонят – он гений или бездарь. Талант может быть признан, но другими, гений – и другими, и в другом месте, а часто даже в другом времени. Сколько людей погубил их талант! Он повышает риск развития. К нему нужна соответствующая воля, без которой человек, хотя и может что-то совершить, но довольно скоро пропадает и тем скорее, чем талантливее. А такое сочетание бывает редко. Даже способности могут принести немало зла. Я знаю людей, которые “никем не стали” только из-за них. Талант – дар и проклятие. Мы в основном знаем тех, для кого он стал первым, но как много тех, для кого он стал вторым. Самая большая опасность, если талант проявился в детстве – созрел раньше человека. Он его съедает. Обычно стараниями родителей. Есть очень заботливые людоеды. Все толкуют (токуют) о творчестве. Теперь уже “не красота, а творчество спасет мир”. Забывают только, что дьявол тоже твори т. Какой только чепухи не изобретают: квадратные персики, очки для разрезания торта, машина для подсчета волос на голове – настоящее научное хулиганство, то и дело перерастающее в прямые преступления. А главное, что по мере нарастания криков о творчестве реальная жизнь становится все менее творческой. Начали приветствовать и это: “деантропологизация творчества”. Пусть творят машины. И тогда уж – Не хватает творческого воображения представить, что тогда будет. Машины представят! Наука и религия имеют дело с возможными мирами. Нам важна наша реализация возможного. Мир, в котором мы живем. Это вполне достаточное основание, чтобы считать его высшим и лучшим из миров. В определенном смысле мы всегда должны быть антропоцентристами. Ценностный антропоцентризм – это гуманизм. Нынешнее состояние общественного сознания и философии таково, что приходится опасаться прослыть материалистом. Все чаще и чаще критикуют “антропоцентризм”. Думаю, что скоро придется опасаться прослыть гуманистом. А потом – человеком. Философам пора начать разрабатывать новое понятие: “пережитки гуманизма”. Чтобы существовать, надо делать усилие. Самым банальным образом. Желание, энергия, дурь уже не рвутся из человека. Он все чаще принуждает себя к действию. К самому обычному, к движению. Гиподинамия тела и духа. Гиподинамия в сексе: мужчины отдают инициативу: “Не охота”. Даже по студентам заметно: стали спокойнее, апатичнее, на лекциях почти не вертятся. А в перерыве ни взрывов дикого хохота, ни беготни, особенно как не стало стройотрядов и “картошки”. А у меня правая (или левая) ключица сломана на студенческой практике, но не в драке, а просто когда “все боролись” и я оказался внизу, в “куча мала”, на которую сверху поднажали. Соответственно, философия не дремлет и появились спекуляции на тему, что жизнь – это вообще “усилие”. Всегда – усилие. Усилие быть. (М. Мамардашвили). Да не всегда, а только теперь, только начинается. Раньше жизнь надо было обуздывать. Для чего и мораль. А теперь надо стимулировать. Для чего и порнография. В ближайшее время в моду войдет новое философское направление: “философия усилия”. Возгонка всего и вся в разум: не удивлюсь, если на руке заключенного вместо наколки: “нет счастья в жизни” скоро будет: “нет в жизни смысла”. Вместо счастья ищут его смысл. Вместо существования началось “смыслование”. Вот какое несчастье случилось с человечеством в XX веке. Писание, ученость, философия. Как и все завожу разные папки по проблемам. Одна из них посвящена поискам смысла жизни. Так и озаглавлена: “смысл жизни”. Взгляды и высказывания великих, где и как его обрести. Вчера подумал: а чего далеко ходить, может он у меня и заключен в этой папке Там и лежит Пожалуй, да. Для философа, теоретика заполнение картонных папок и писание текстов является основным занятием. Такова их картонная жизнь. И бумажные кораблики ее смысла. Или самолетики. Иногда – солдатики. Но главное, что все бумажные. Теоретику достаточно осознавать, что он нечто может осуществить и потому реально он ничего не осуществляет.
1   2   3   4   5   6   7   8

  • Все живет другим. То, другое – матери
  • Культуре – конец Да.
  • Культура заменяется тектурой.
  • Постчеловеческое творчеств
  • Умствование. (Философия рассудк
  • Мудрость (Философия духа).
  • Момент
  • Учи тому, чего не знаеш ь. Право на безмолвие
  • Борец со своим временем.
  • Прогресс проблем – вот суть “проблемы прогресса”.
  • Познать нельзя помиловать
  • Со смертью человека умирает и человечество.