Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Кутырев В. А. Разум против человека




страница4/8
Дата03.07.2017
Размер1.84 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Явь страшного человека. Россия и Америка. Мы плохо живем. Они хорошо функционируют. У нас, чтобы ни болтали нынешние демагоги и литературные жучки-водомерки, была культура. Мы хотим цивилизации. К ней стремится весь мир. От культуры – к цивилизации. От Духа – к Разуму. В этом смысл эпидемии американизма. Или “западнизма”. Это эпидемия наукотехники. Голова профессора Доуэлла, в направлении которой прогрессирует, деградируя, телесный человек, вполне может жить в современной электронизированной квартире. В Японии такие уже есть. Голова профессора Доуэлла – это чистый разум. Но есть смысл сделать его мощнее. Это – искусственный интеллект. Потом система искусственного интеллекта. “Мыслящая квартира”. “Мыслящий Дом”. Потом “мыслящая реальность”. “Виртуальная реальность”. От Жизни – к Мысли о жизни, потом – к жизни Мысли. Природа – Человек – Интеллект. Все, о чем мечтали в сказках, всякие ковры-самолеты, сапоги-скороходы, воплощаются в действительность. Так будет и с Богом. Бог как “Большой компьютер”, всезнающий и всемогущий. Таковы, в сущности, новейшие модели вселенной в физике. Мы не можем создать лишь то, о чем не можем помыслить, а на остальное запрета нет. Дело во времени. И в смысле. Каждый предмет существует как нечто самостоятельное, поскольку имеет свою специфику. Свою “тайну”. Смысл познания в прояснении, раскрытии тайны. Оно лишает предмет, говоря словами Хайдеггера, “потаенности”. Лишает самости. Бытия. Наука трансформирует реальность в информацию о ней. Тайна мира уходит в машину. “Машинные тайны”. Об одном “знакомом” Человек – это бесполезная страсть, говорил Сартр. Теперь наоборот, это бесстрастная полезность. Живет он по интенсивной технологии. Новый, мультипликационный человек. К-липовый человек. Постчеловек. Его появление требует расширения терминологии: вещество-существо-тещество; вместо человека – техновек, а человечество – техновечество. “Все прогрессивное техновечество...” – так будут начинаться передовые статьи в 3-ем тысячелетии. В них будут громить недобитых реакционеров, разных экологов, гуманистов, традиционалистов и прочих живых людей. “Живых” будут обязательно брать в кавычки. Как сейчас уже берут “природу”, “естественное” и начали доказывать, что человек всегда был искусственным, да и вообще: “люди ли мы” Растворяют... размешивают... превращают в материал. Не только фактически, но и идейно. Пятая колонна машинообразных, до сих пор маскировавшаяся под человека, под заботу о нем, вышла на улицы и открыто подняла свои знамена (следите за литературой, за успехами ка(о)мпании по борьбе с гуманизмом). Применение машин в сфере физического труда привело человека к потере мастерства, умений. Применение компьютеров в области умственного труда ведет к отупению ума, потере сообразительности. Без машины человек ничто. К тому же, если он находится в плохой форме, компьютер может отказаться с ним работать – сначала предупредительно, а потом – “выключит”. И донесет, “настучит” по инстанции. Что человек становится здесь придатком – это очевидно. И только неотвратимость столь печального процесса заставляет нас смотреть на него как на нормальный. Уповают, что с развитием ЭВМ человек сразу будет иметь нужную информацию о чем угодно – “информационный комфорт”. И все процветет – особенно наука. К Internet подключают школы. Но как любой другой, этот комфорт обезволивает, лишает энергии, только уже не одно тело, а и мысль. Получение готовой информации аналогично питанию через кровь, минуя желудок. Организм атрофируется. У мозга тоже есть “желудок”, который готовит, обрабатывает информацию, чтобы родилась мысль. Новое появляется в ходе поиска, “переваривания” жизни и только потом – информации. Без подобного этапа угол зрения исследователя будет слишком узким, а мышление стерильным, то есть бесплодным. Бесплодие духа идет вслед за бесплодием тела. Информационное общество: Древо Жизни засыхает, заглушаемое разросшимися ветвями Древа Познания. Таков конечный результат нашего первородного греха. Высшая, окончательная цена экспоненциального роста человеческого знания – человек. Скоро мы ее заплатим. Парадокс роста информации: главной заботой человека становится не изучение и запоминание нового, а забывание старого. В пределе – это бессмыслица. Стоит ли вообще что-либо запоминать, заведомо зная, что в это время другие изобретают то, что опровергает изучаемое и запоминаемое. Безудержный бег как самоцель без надежды куда-то прибежать и остановиться. Информационное общество, это когда: Вера – в Большой компьютер (бывший Бог). Надежда – Машинный прогноз (бывшие мечты). Любовь – Сексуальные услуги (бывшие ласки). Преступлением является переписывание информации, а болезнью называют компьютерный вирус. И глупость здесь в форме знания, которого накоплены горы. Горы мусора, которые опять надо разрывать, чтобы добыть что-то путное. Информационное общество, это когда: вещи превращаются в знаки, мысли в информацию, а человек в робота. Все три процесса взаимообусловлены. Однако отношение к ним разное. С первым мы почти не спорим. Приветствуем. В пользе второго сомневаемся, но ничего не предпринимаем. Насчет третьего предпочитаем не думать (мыслей нет, подавлены информацией). Практикуем самообман, надеясь неизвестно на что. Так и живем: будущим без будущего. Порнография, гомосексуализм, феминизм, онанизм, искусственное осеменение, клонирование – все это глубоко взаимообусловленные и подкрепляющие друг друга звенья одного и того же процесса разложения жизни, разрушение механизма ее воспроизводства. Утрата живых связей между людьми. Распад общества. Самоотрицание человека. Навстречу ему прямо по курсу движется техника, совершенствуются системы искусственного интеллекта, развертываются новые поколения роботов. Образуется ноотехносфера. Предметная реальность заменяется информационной. Мозг людей все больше отрывается от природы и тела, замыкаясь на компьютерные сети. Становится их пленником. Под восторженные крики команды о прогрессе корабль жизни тонет в океане отчужденной от нее мысли. Техноромантика Пошел в парк подышать свежим воздухом. В технопарк. Скоро их будет больше, нежели парков как оазисов природы в городе. Тем более лесопарков. Техника отнимает у природы даже слова. И никого это не удивляет. Будет и технолес Техноприрода Или просто: техническая реальность и чужеродный ей живой человек. Все это довольно грустно. Тогда нарисуем более вдохновляющую картину: “техногенный человек, гуляющий в технопарке, который расположен внутри технополиса”. Подслушанный на улице разговор родителей (в 2 тысяча ... году): перестал учиться, целый день шатается с роботами... Влюбилась в ПК – 80886, говорит, что красивый, тефлоновый... Завел роман с какой-то интеллектуальной системой... Невероятно Да, если не знать о случаях нешуточной привязанности к машинам и холодного равнодушия к людям. Возник даже феномен антропофобии. У людей. У “людей” Тест для искусственного интеллекта. Стояла большая толпа. Мне поручили найти незнакомую женщину. Примета была указана абсолютно точная: “вся из себя такая”. Я узнал ее сразу. Как только это сможет компьютер, мы перестанем узнавать друг друга. Из разговора подростков: если бы я был добрее, я дал бы ему в рожу. Когда это поймет компьютер, он будет с нами сама доброта. “Приходи ко мне вчера, будем завтра вспоминать”. Когда компьютер оценит эту прошло-будущую иронию, тогда настанет его настоящее время. Зачин сказки в XXI веке (с вариациями): Давным-давно, когда еще существовала природа и мы были людьми, а не: человеческим фактором... техногенным киборгом... интеллектуальными системами. До XX века в европейской культуре обычно считалось, что Алгебра не совместима с Гармонией. Алгебра сухая рациональность, а Гармония – живой дух. Сальери и Моцарт. Теория и Жизнь. Логика и Интуиция. Однако теперь мы вступили в мир, где интуиция превратилась из чувственной в интеллектуальную, жизнь вытесняется информацией о ней, а Моцарт сел за пульт музыкального автомата. Гармония стала геометрической. Дизайн! Нам нравятся функциональные обводы автомобиля, строгая симметрия высотных зданий, хищные линии сверхзвукового истребителя. Появляются “страсти по технике”, люди влюбленные в машину, хакеры. Можно сказать, что возникает “технический эрос”. Техноэрос. И разговоров о гармонии природы больше не слышно. Это XIX век. Более того, природа стала какой-то ущербной, неуклюжей, а в городах прямо болезненной. Концентрирует в себе яды и несет вред. Ее еще терпят. И всуе славят. Но скоро она будет вызывать раздражение. Аллергию в буквальном и переносном смысле слова. Аллергию к себе. Многие от нее уже прячутся. От себя прячутся. Да так, что скоро никто не найдет. Искусственное вытесняет естественное. Либо путем прямого уничтожения, либо путем имитации. Химия, биотехнология, синтетические вещи, продукты, организмы. Цветы и то все больше искусственные – “китайские”. Имитируется вся природа, даже жизнь. Как спастись и хотя бы продлиться “естественному человеку” Спасение там, где опасность. Надо идти до конца, имитируя полный кругооборот природы, весь цикл жизни, составной частью которого является смерть. Нужна искусственная смерть. А вводить ее надо под лозунгом: смерть искусственному! Оно тоже должно уничтожаться. “Умирать”. Надо развертывать деятельность по ликвидация результатов деятельности. Доведенная до своего логического конца идея безотходного производства предполагает ликвидацию всего, что сделано. Замкнутый технологический цикл должен распространяться на искусственную среду в целом. Тогда вторичное сырье станет первичным, а природа будет только для подпитки. Имитируя созидательное творчество, которое все больше становится разрушительным, надо имитировать и творчество разрушения, которое будет для нас спасительным. В Нью-Йорке пускают под бульдозер 10-этажные дома (еще не старые, в отличие от московских “хрущевок”), чтобы на их месте построить более комфортабельные или небоскребы. Современные технологии устаревают через 5-7 лет. Целесообразно сразу закрывать эти заводы и на их месте строить новые. Можно сносить целые города. Главное, чтобы новое строить на старом месте; не выбрасывать песок из песочницы, чтобы не приходилось его слишком много добавлять. Ведь взять-то уже негде. Наиболее продуктивно эти безумные игры начинают вестись в военном деле. Создаются производства уничтожения средств уничтожения. Разоружаются, чтобы вооружиться более эффективным оружием. Но зато в разоружении тоже заняты миллионы людей и затрачиваются миллиардные средства. Таких забот хватит на долгие годы. Перед человечеством открываются вдохновляющие перспективы – новое грандиозное поле деятельности по переработке сделанного. Абсурд погашается абсурдом. Решается самая главная проблема – быть занятыми и ослабить удушающую хватку избыточных средств и творчества, которую они набрасывают на жизнь и любовь. Производство приобретает внутреннюю цель и собственное дыхание. Пока оно дышит, передохнём (если не передохнем) и мы. Деяние – начало бытия. Деяние будет и его концом. Вступление в технический универсум деятельности поставило перед человечеством проблему – удержаться от безудержной деятельности. Считаться с ее мерой. Из-мерять и дозировать. Направлять и регулировать. “Ликвидатор” – такова будет самая нужная профессия XXI века. Три всадника Апокалипсиса были: Голод. Война. Чума. Доскакав до цивилизации, они превратились в: Изобилие. Технику. Лекарства. Всякий мыслящий человек, глядя на современные тенденции развития, должен быть пессимистом. Но он живет. Значит, живет или механически, или надеется. Кто надеется – оптимист. Каков механизм этого оптимизма Хотя бы все летело в тартарары, придумывается всеобщая великая иллюзия. Такая как ноосфера. Ноосфера как реальность – техносфера, которая губит и уничтожает все живое. Ее и воспеваем, на нее и уповаем. Радоваться своей гибели – это самая эффективная форма защитного механизма. Легче всего обману поддается безнадежно больной. Чем хуже положение, тем сильнее вера в спасение. Пока живем – надеемся. У нас нет выхода кроме как быть оптимистами. Из жизни Муз (с картины XX века): Алгебра, убивающая Гармонию. Гармония стала логической. Из жизни Муз (с картины XXI века): Гармония, убивающая Жизнь. Жизнь стала технической. Научно-техническая деятельность стала самоценной. Творчество ученых – игрой, в которой человечество проигрывает самое себя. Что делать Да пусть играют. Надо и относиться к их занятиям как к игре. Спасение там, где опасность, Надо культивировать науку без воплощения. Как искусство. Тем более, что они и так сливаются. Пусть будет “игра в бисер”, mind games, как говорят англичане. А перед практической реализацией все изобретения должны проходить через гуманитарные фильтры. Фильтры выживания. Жизнь ранена, хотя продолжается. Как Традиция. Традиционализм становится условием выживания, не только культуры, но и природы. Но кто осмеливается поднять знамя реакции Немногие. И что принесет она Хаос. “Я учу о Со-Бытии” ИЗ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕКА Я верю в гибель человека и торжество его разума. Все кричат: человек, человек! А может его уже нет Мы потеряемся незаметно. Выродимся. И даже воспоем свое исчезновение (в центре Москвы, через улицу протянут транспарант о праздничных концертах. Крупно написано: “Звуковая дорожка в Кремле”, и мелко: в которой участвуют...). Так кто выступает в Кремле Где тут подлежащее и где сказуемое В общем, уже воспеваем. Только не я. За это все и упрекают: пессимист. Я отвечаю: от оптимистов слышу. Все люди – Братья! Свобода, равенство, братство! Человек человеку друг, товарищ и брат! Братья во Христе! Братская любовь... И т.д. Что такое быть друг другу братом, очевидно и понятно. Было. Теперь для большинства людей это является пустой фразой. Символизм братства питался существованием реальных братских чувств и отношений. Но единственный ребенок в семье не знает, что это такое. Не будет знать их и человечество. Важнейший вид непосредственных связей между людьми, связей близости – распался. Этот распад предшествует распадению половых и родительских связей. Остаются только коммуникации. Одежда Демонстрацией ее социальных функций в чистом виде является ношение набедренных повязок, ношение одежды там, где физически она не нужна – в жарких странах. Человечество, переходя к социальности и борясь с бесконтрольностью инстинктов, стремилось освободиться от зоологических оценок друг друга. Чистое выражение зоологизма природы – гениталии (у двуполых). Возбуждение не всегда поддается контролю разума, вожделеть человек мог к тому, к кому запрещалось (первертивность, инцест), скрыть это трудно, особенно у мужчин и его закрывают. Оценка человека идет уже не по сексуальным показателям, а по достоинствам, полезным обществу: сила, ловкость, сообразительность. Что человек не может подчинить контролю разума, он скрывает – закрывает. Духовная одежда – лицемерие. Не иметь его также неприлично как ходить голым. Это цинизм и оскорбление общественной нравственности. Споры о смысле обрезания как обряда у многих первобытных и древних народов. Исписаны горы книг, мне же представляется очевидным, что это символизация победы культуры над естеством, господства духа над плотью. Ограничение плоти. Не “отрезание”, не уничтожение, но о-предел-ение, об-рез-ание, как наложение узды на телесност ь. Приобщение к ответственности, к морали, введение молодежи в социум. М. Лютер упрекает Э. Роттердамского в “О рабстве воли”: как мол они могут судить о Боге, они “с необрезанным сердцем и умом”, то есть, видимо, с варварско-языческим сердцем и умом. Отсюда уже все остальные действия – положить завет, отделиться от других племен. Почему мужчина – инициатор, он подходит к женщине, а не наоборот. На танцах, ухаживание, брачное предложение – почти у всех народов. Это все окультуривание того факта, что конечным итогом данной знаково-символической деятельности должно быть физическое соединение. Акт жизни. Чтобы он состоялся, мужчина должен его захотеть. Он способен имитировать разное поведение: улыбку, гнев, печаль, особенно актеры. Но эрекцию нет. Он не может ее “иметь”. Он должен в этом состоянии быть. Так устроена физиология. Хотение исчезает, когда его вынуждают. Ему нельзя сказать: Relax – расслабься. Тогда расслабится все. Эту скотину можно привести на водопой, но её нельзя заставить пить. Миллионы женщин, до 30, живут с мужем не испытывая никаких, кроме неприязни, чувств, компенсируя ее бытовым террором. Мужчина так не может. Он скажет: я импотент, “нахватался радиации”, буду алкоголиком, уйду в работу. И уйдет. К другой. Или в никуда. С одной стороны он животное более грубое и безлюбовное, чем женщина, а с другой, без чувств жить не может. В этом, а не в более высокой моральности или обычаях, почему среди мужчин мало проституции. С кем угодно, на заказ, без “понравилось”, у него не получается. Или в форме, когда он “не мужчина”. В этом же причина, почему его нельзя “естественно” изнасиловать. Отсюда вся цепочка культурных отношений и негативная реакция на проявление инициативы женщиной. Цепочка распадается по мере ослабления прокреативного значения половых функций и появления “искусственного секса”. Она заканчивается вместе с концом человека. Размножение у двуполых в форме спаривания – главная функция жизни, и следовательно долг человека как телесного существа. Кто его не выполняет – отступник, предатель жизни. Любовь и голод правят миром – говорили раньше. Как это меняется сейчас Миром правят секс и прибавочная стоимость – таким стал этот девиз в XX веке. Идет социализация голода и выхолащивание любви. “Хлебом”, потребностью сытых становится публичное самоутверждение, слава. Это называют “возвышением потребностей”. Получают удовольствие не от самой жизни, а от информации о ней. Жажда общения с другими людьми сужается, расширяясь до общения с вещами и знаками. До коммуникации. Любовь, влечение “возвышаются” до абстрактного взаимодействия и воображаемого отношения. До порнографии. Проблема отмирания родительских чувств превратилась из моральной в социальную. “И в конце времен охладеет любовь” – Евангелие (от Матвея, 24:12). Одна дилетантская реминисценция об изменении роли тела в культуре. Оно шло снизу вверх: Первобытная культура озабочена обузданием зоологизма, борьбой с инцестом, регулированием брачных, кровнородственных отношений. Культ фаллоса. Мир вращается вокруг гениталий. Человек-чресла. Потом проблема живота. Биться не на живот, а на смерть. Положить живот за други своя. Жизнь и живот, прокормление, еда почти тождественны. Вырастить ребенка – значит вос-питать его в буквальном смысле слова. Мир лежит на брюхе. Человек-живот. В Новое время на первом плане грудь, человеческие чувства, страдания плоти, борьба страстей. Сенсуализм и сентиментализм – любовь. Волнения души. Мир прижат к груди. Человек-сердце. Сейчас центром тела стала голова. Торжество расчета, рациональности. Интеллектуализм, церебрализация. Мир стоит на голове. Человек-мозг. Дальше у нас нет органов. Кончились. Далее киборг, искусственный интеллект, самоотрицание в пользу Другого. Сущность человека определяется соотносительно. Когда человека сравнивали с ближайшим к нему состоянием мира – животными, то его сущностью было все, что от них отличает: труд, сознание, речь. Сейчас явственно видно машинное будущее разума, возможность замены его биологической основы. Поэтому специфику человека начали усматривать в том, что его отличает от машин: страсти, интуиция, любовь, иррациональное, актуализируется внимание к биологической специфике, хотя она исчезает с катастрофической быстротой. Ее деградация в обществе: регламентация, рационализация, бюрократизация, а с другой стороны, возможность постепенной замены самого физического тела: “по частям” человек искусственный уже существует. Моделирование почти всех органов – ближайшая инженерная задача. Зрение давно полуискусственно, следующее поколение практически будет очковым (как сейчас японцы), о понижении слуха все слышали, 32 зубов ни у кого почти нет, о прогрессирующем обезволосении все знают, эректоры рекламируют и прочее, и прочее. Перед лицом технологии значение половых различий между людьми резко падает. Из языка исчезают слова женского рода. Пишет девушка, а подписывается “студент”, работает она “лаборантом”, даже и не учительница, а “учитель”, не секретарша, а “секретарь”. А ведь наш язык “дом бытия”, отражение жизни. В поступках мужчины специфически мужское начало не имеет поля развертывания. К нему предъявляются противоречивые требования: быть смелым и быть винтиком, быть самостоятельным и быть функциональным. Одномерный человек реализуется в главном – как однополый. Бесполый. Остальное – мелочи. “Это может только мужчина: иметь цель вне себя. Женщина – сама для себя цель и хочет быть ею для всего доступного мира. Она, конечно, старается, подражая мужчине, тоже завести себе интерес снаружи от себя – щипание корпии или научные исследования, – ей плохо удается это притворство”... (Татьяна Набатникова. Каждый охотник. М., 1989. с. 306). Все-таки это неверное рассуждение. Женщина берется уже эмансипированная, то есть неспособная к материнству или относящаяся к нему как к эпизоду. Напротив, женщина-мать всегда имеет цель вне себя. Цель эта – дети. Не просто природа и борьба с ней, на чем специализирован мужчина и что необходимо для развития общества, а природа живая, необходимая для продолжения человечества как совокупности существ, на чем была специализирована женщина. Говоря по большому счету, если женщины исчезнут из науки, техники, искусства (естественно, кроме исполнительства), то практически мало что изменится. Но когда они совсем забросят семью и воспитание детей, то мир забуксует. Отсюда и отношение к “деловым женщинам” и “образованным дамам”, гордящимся тем, что как матери они принесли себя в жертву культуре или может быть избрали ее своей жертвой – двусмысленное. Сопротивляется природа, сколько ее у человека осталось. Доброта людей индивидуальна, однако у ней есть общие природные корни. Доброта женщин развивается прежде всего в лоне материнства. Такова природа вещей. У женщины-матери она самоотверженнее мужской. Она почти слепая. Но сейчас материнство сведено к минимуму и сопутствующие ему качества остаются невостребованными, а если проявляются, то от “ума”, который только очень умных женщин не кидает в “комплекс копирования” мужского, вернее машинного, не разбирающего полов, поведения. За редкими исключениями, не рожавшая женщина духовно, точнее, душевно неполноценна, как неполноценен не знавший женщин мужчина. Она слишком зрячая. Отцовство играет важную роль в индивидуальном развитии человека, но оно все-таки меньше роли материнства. Возникают новые социальные феномены: “женщина-не-мать” (не баба) и “мужчина-не-мужик” (не отец). “Не-родители”. На грядках человечества все больше цветов без завязей. Пустоцветы. Человек бесплодный. Такая будет и доброта. Вежливая. Где-то у Достоевского была мысль: человек – такое подлое существо, что приспосабливается к любым обстоятельствам, когда другие животные уже отказались бы жить, умерли. Это потому, что он рождается “никем”, неспециализированным, “голым”, “дырка в бытии”. Он приспосабливается к любым обстоятельствам, потому что он их продукт. Они делают его по своей мерке. Три сорта способностей, три типа ума: человек умелый, может сделать вещь, предмет, преобразует материю; человек ум-ный, оперирует понятиями, преобразует сферу духа; человек ум-удренный (опытный, понимающий) преобразует отношения, успешно общается. Сейчас в цене вторая способность, хотя многие теоретически умные практически беспомощны и социально глупы. Однако их стараются не считать дураками. А вот кто делает вещи, но не может умно говорить, того считают недалеким, недоразвитым, того, кто умеет общаться и строить социальные отношения – считают только хитрым. Хотя сейчас, в условиях капитализации, произошел всплеск уважения к социально ловким, “хитрым”. Но в целом мир все-таки становится на голову. На ее левое полушарие. С этой позиции голова наносит окончательное поражение рукам. Для множества интеллигентов руки нужны сейчас для держания ложки, закрывания дверей и застегивания брюк. Хвост тоже не сразу превратился в копчик. Циклы искусства Классическое – изображение реальности. Модернистское – преображение реальности. Постмодернистское – изобретение реальности. Модернизм превзошел классику и как бы впереди ее. Но этот “перед” есть “зад” науки и техники. Постмодернизм – это “искусство” как возврат к первоначальному смыслу данного слова – “технэ”. Искусство превращается в искусственное. Круг замкнулся. Скоро начнется второй – опять изображение реальности. Но эта реальность будет информационно-синтетической. Уже есть термин: “синтетический реализм”. О ритуалах Когда-то в истории большую роль играли ритуалы. Обряды и церемонии. Особенно на Востоке. Чайная церемония, свадьбы, похороны. Придавая действию смысл, ритуал превращает его в Событие. Тогда чаепитие становится Встречей, еда – Общением, женитьба – Бракосочетанием. Для души и духа важна прежде всего подготовка, предвкушение, ухаживание. Процесс. Иначе не чай, а пойло, не еда или трапеза, а жратва (Макдональдс), не любовь, а секс. Поглощение мира, а не забота о нем. Поглощение миром, а не присутствие в нем. Не жизнь, а функционирование. Не мир, а Америка. Музыка в потоке времени Старинные народные песни: резкие, протяжные, почти без модуляций. Без инструментов. Чувственные. Мы их почти не воспринимаем. Экзотика. Этнография. Инструментальная классическая музыка и священные песнопения. Романсы. Симфонизм. Гармония. “Духовные”. Воспринимает избранная часть общества. Песни: лирические, гражданские. С довольно сложными модуляциями. Пели почти все. “Душевные”. Кончаются во второй половине XX века. Многие их еще любят, хотя петь почти перестали. Иногда вспомнят строчки: “Ой, рябина кудрявая, белые цветы...” Дальше обычно не знают. Тяжелый рок: ритмы, надрыв, бьет по вегетативной нервной системе. Как секс вместо любви. Музыка “психофизиологическая”. Исполнение человеко-машинное, требует некоторого специфического профессионализма. Сейчас, пожалуй, самая популярная. Компьютерная музыка. Без чувств, без духа и без души. Интеллектуально-информационная, технически гармоничная, машинный ритм и петь нельзя в принципе. Иногда, правда, на каком-то переходе ее любители “подвизгивают”. Голос исполнителя трансформируется до неузнаваемости и почти не важен. Под нее не удается даже танцевать и все дергаются сами по себе. Ритм не для живого. “Техническая” музыка. Как музыка техники и для техники. Доставляет удовольствие своей чистой формой как силуэт авиалайнера. Неважен даже композитор. Ее можно задать компьютеру как “тему” некоторым мычанием. Нравится “постчеловеческому” человеку. Из истории разврата (от сохи до секс-шопов) Человеческий “верх” и человеческий “низ” развиваются вместе. Между ними, как теперь модно говорить, констелляция. По своей скрытой тенденции она примерно такая: Человек чувственный – гетеросексуализм. Человек духовный – гомосексуализм. Человек мыслящий – аутосексуализм. Человек информационный, компьютерный (гомутер) – асексуализм. Да простят меня те, кто с этим не согласен. А еще больше – кто согласен. Скотоложество (фи!). Мужеложество (фуй!). Техноложество (ура!). В чем причин а, что на всей земле и во всех своих формах цивилизация изобретена мужчиной Принципиальные и даже бесчисленные мелкие достижения науки, техники, искусства сделаны им Неравенство социального положения не объясняет причину, оно само должно быть объяснено. Кроме того, сейчас во многих сферах более чем равенство, а в биологии, экономике, медицине около 80 женщин, но принципиально новые разработки дают 10 из работающих в них мужчин. Библиотеки переполнены пишущими женщинами, которым не мешает ни семья, ни армия, но все равно чувствуется, что женская наука, как спорт или шахматы, требует других мерок. Логической основой провозглашения полного равенства полов должно быть положение, что человек существо только социальное. Если же признавать, что человек биосоциален, а даже странно, как идеология могла затушевать очевидные вещи, то придется признавать неравенство полов. Разделение единого человека на два пола (высших животных вообще) не бессмысленно, если оно биологически целесообразно для выживания. Потребность в нем возникает, когда к одному и тому же существу предъявляются противоположные требования Например, быть активным и быть спокойным, быть агрессивным и быть заботливым. В определенный период жизни, если бы все особи были заняты рождением, им было бы трудно сохраниться. Поэтому один пол специализирован на контактах с внешним миром больше, чем другой. Иметь одинаковое поведение абсурдно, тогда незачем было разделяться. Специализированные во вне особи сильнее, у них несколько выше температура тела, чуть быстрее реакция и обмен веществ, больше мозг. Это обеспечивается особенностями гормональной системы и значимо при переходе к внебиологическим формам борьбы с природой. Даже если мозг только сцена, то и величина сцены что-то значит для постановки спектакля – больше возможностей. Но содержание спектакля социально. Поэтому среди мужчин больше святых и преступников, гениев и идиотов, страстных и бесчувственных. Они не по содержанию “лучше” или “хуже”, у них больше амплитуда колебаний. Как чаще асимметрия мозга и лица. В последнее время женщине стали “отдавать” эмоционально-образную, дионисийскую сторону бытия. Но это джентльменство не основывается на реалиях собственно человеческой истории. В религии, поэзии, музыке, живописи и прочих видах искусства мужчина господствовал не меньше, чем в науке. И только теперь, с потерей духовности (в постмодернизме все превращается в технику и технологию), из искусства уходит и он. Туда, куда уходит мир – в электронную музыку, компьютерную графику, виртуальную (гипер) литературу. Опять в первых рядах: но уже упадка. И первым там подохнет (это не ругательство: имеется в виду – “задохнется”). Женщина существо более плавное и гармоничное. Сбалансированное и благополучное. Но в более ограниченном диапазоне. Отмирание биологически обусловленного социального превосходства мужчин идет по мере технизации жизни и обезличивания, демонтажа человека. Сама идея равенства возникает по мере обесценивания женских, материнских функций, когда высшая похвала для женщины, что она похоже копирует мужчину или что может “не хуже”, “почти как” мужчина. Что она не поэтесса, а поэт, и даже – “штангист”. В общечеловеческом плане, однако, копирование мужского не вносит в мир ничего нового, делая людей одномерными. Помимо рождения, воспитания и облагораживания человека, любое другое женское творчество подражательно. Коварство прогресса в том, что женщины отказываются от себя сами, а мужчины развивают технику, в свете которой их биосоциальные преимущества перестают иметь значение (перед лицом машинных скоростей различие в величине шага на 5 см малозначимо, перед лицом подъемного крана способность поднять на 20 кг больше несущественна, перед лицом компьютера видение на два логических хода дальше становится неважным и т.д.). Но уж если пол перестает быть спецификой человека как личности, то какие еще черты тут будут значимы Техника – вот Великий Уравнитель всех наших способностей и отличий. Переход от равноправия к равенству, т.е. одинаковости – один из важнейших механизмов обезличивания людей, самоликвидация жизни. Равенство полов будет полным по мере и когда не будет человека, когда и насколько его заменят роботы. Буквально, по субстрату, или, для начала, по характеру деятельности. А пока промежуточный этап Unisex, стремление “отменить пол”, вытеснив его “гендерными установками” и “сексуальными ориентациями”. Выбором. Свобода от природы дошла до свободы от человека. От себя. Мужчина и женщина. Он и Она – это болт и гайка. Для скрепления мира. Но возникает Оно. Канцелярская кнопка. На кнопках мир теперь держится. Во всех смыслах. Абсурдность складывающейся ситуации чувствуют прежде всего мужчины. Зачем бежать, если ни зачем не угнаться, или когда твой бег ведет в болото, к гибели Отсюда инфантилизм, самоотрицание, ослабление мотивации к социальному успеху. У женщин еще есть цель – догнать, наконец-то, мужчину хотя бы на этапе издыхания. И во многом догоняют, но поезд человека, как в форме мужчины, так и в форме женщины, уже ушел. На перроне – интеллектуальная техника. Таков будет конец XXI века. А пока, 2-3 поколения, еще “повырождаемся”. В порнокультуре часто рассуждают на тему исторического права мужчин на полигамию. Тем самым обосновывается их право на супружескую измену в наше время. На то, что время от времени они должны “отпускать бобика погулять”. И большинство отпускают. Феминистки возмущаются этим двойным стандартом, требуя подобного для женщин. “Выравнивают мораль.” Но в чем коренится такая несправедливость, подумать никто не хочет. Объяснение, что мужчины поступают по “праву сильного” поверхностно. Корень же здесь есть и он одинаков у всех высших животных. “Работая со стадом”, самцы действительно второй раз к самке не подходят. Бегут к другой. Для этого есть природные основания. Во-первых, будучи оплодотворенной, самка успокаивается и больше их не хочет. Нет сигнала, что “путь открыт”, а животные насилием не занимаются. Во-вторых, оплодотворять самку, которая уже “понесла”, биологически бессмысленно, непродуктивно. “Пустая” трата врсемени. Поэтому ищут новые возможности, дерутся друг с другом, гон, когда они буй-ствуют. (Буй-ный, буевой, боевой, боец, воевой) бвойна; буй – рог, буй-тур, рогатый бык, х..-тур, наставить рога, чужой рог – значит действовал чужой буй. Итак, х=б=в (распространенная сербская фамилия Вуйкович по русски Рогов)=рог. (Куда ты на рожон х прешь Какого тебе рожна х надо) Рогоносец – это х-носец. Потому и насмешки. А дурак – это “турак”, бык (тура вместе со слоном и конем в шахматах), то есть человек в состоянии гона, возбуждения, дтурной, дт урится как бык. “Хочет”. Дурак – для мужчины в определенных ситуациях – похвала. Отголосок такой гордости: “Мой-то дурак...” Да и от любви “теряют голову”, “влюбился как дурак”, в отличие от умного, который не любит, а рассуждает. Некий след этих инстинктов остался и у людей, когда различие законов природы проявляется в различии моральных норм. Но самцы за свое преимущество должны как-то платить – риском, готовностью погибнуть, защищая свое стадо или общество. Если не платят – они паразиты. Вот почему мужское начало ярко проявляется в неблагополучное время и умаляется в комфорте, который превращает людей в паразитов. Мы становимся паразитами разума. Феминизм – это движение женщин, озабоченных компенсацией за состоявшуюся историю человечества при его переходе к машинной цивилизации, когда создание существ обесценилось в сравнении с созданием вещей и веществ, когда ценности жизни терпят поражение от ценностей ума. Оглянувшись с этих новых позиций, они почувствовали себя оскорбленными малозначительностью роли, которую сыграли в истории. Отсюда попытки ее переписывания, придумывание великих социальных женщин, страдания из-за фаллоцентризма вплоть до того, что Иисусу Христу пририсовывают груди, и смысл всей деятельности состоит в изживании данного комплекса. Девочки пытаются научиться писать стоя – похоже на мальчиков. Потерпев неудачу, взрослые феминистки требуют чуть ли ни принятия инструкции, чтобы тогда мужчины делали это сидя. Равенство так равенство. Их оскорбляет сама мысль о невозможности воспроизвести какую-либо мужскую позу или жест. Появилась “женская наука”, наглядное свидетельство того, что в постмодернистском мире истина, история, факты не играют роли и можно говорить как хочется, лишь бы смягчить обиду. Феминизм как идеология “отмены пола с компенсацией за историю” – это проявление абиотических и антиэкологических тенденций развития цивилизации, потери ею живого разнообразия. Люди забывают, что самоценна каждая форма бытия и жизнь как таковая первичнее деятельности. При такой культурной установке у женщин нет каких-либо оснований для чувства неполноценности. Все сильны по своему. Своим. Однако в современном мире все становится чужим. В том числе свой пол. Гомосексуализм и феминизм: свои среди чужих и чужие среди своих. Нужна экология пола. Мужская дружба. Она далеко не тождественна дружбе мужчин. Это дружба, возникшая в “мужском деле”. Бою, походе, борьбе, тяжелых испытаниях, где было проявлено самопожертвование, когда ради другого рисковали собой. Тогда другой – друг. В этом суть общения. Нынешний “городской мужчина” его не знает. Он знает много, почти все – кроме главного. Выражение: “ведет себя то как бык, то как теленок” символичнее, чем “то как лев, то как заяц”. В первом случае дано крайнее состояние одного животного, во втором – разных. Вот что делают время и развитие. Мальчик и мужчина могут достигать такой же разницы. Могут. Но сейчас опасность в раннем взрослении (ума) и позднем развитии (души). Ни быка, ни теленка. Говядина. Красивый мужчина – плохой любовник. Его надо любить самого. А умный, то бишь ученый – еще хуже. Он все знает, но мало что чувствует. Если мужчина красив и умен одновременно – мечта многих женщин – то им можно дать только один совет: бежать от него подальше. Общество не зря не поощряло заботу мужчины о своей красоте. “Природа вещей” предполагает, что он хочет, а не его хотят, он выбирает, а не его берут... Обычаи разлагаются вместе с разложением природы вещей. Подлинно тупыми и по настоящему глупыми бывают только мужчины. И даже лысина не признак ума. Она – наказание за бороду. Для сохранения баланса волос. Конспект эволюции Эволюция живого и начало человека: человекообразные, предлюди. Эволюция человека: дикарь – варвар – личность – актор – фактор. Постчеловек, роботообразные. Конец человека и становление искусственного интеллекта. Эволюция техники. Первым домашним животным был сам человек. Сам он, видимо, будет и первым роботом. Роботы вырастают внутри нас. Функционально многие ими уже являются. Главный признак роботизма – жизнь без чувств, без самостоятельного отношения к миру, особенно критического. А просто в качестве элемента целого. Раньше люди тоже редко поднимались до социальной самостоятельности, но тогда человек больше жил частной жизнью – в общине, группе, семье. Неприятное новое теперь в том, что механичность поведения проникает в эти группы – в общение с ближайшим окружением, с семьей, с самим собой. Потому вместе с ростом общения растет одиночество, в чем и заключается один из парадоксов современного социума – “одинокая толпа”. Популярная тема молодежных диспутов, когда они еще были (до “сексуальной революции”): что лучше: любить или быть любимым. Действительно, что лучше Кто любит, тот субъект отношений, кого любят – тот объект. Кто любит, получает удовольствие или мучается, живет чувствами; кого любят, удовлетворен или раздражен, живет сознанием. Первый горит, второй греется. В век рациональности предпочитают больше греться. Это безопаснее и выгоднее – это целесообразно, а любовь, как и вера – противоразумна, нерациональна. Все поверхностные люди хотят быть любимыми. И мало кто хочет любить. А кто хочет, то “абстрактно”. Или не может. В древности, в мифах любовь представала как вселенская космическая сила. Как влечение вещей к друг другу. Наука заменила это понятием притяжения и любовь как влечение осталась только для живой природы. Техногенный человек к природе равнодушен, в том числе живой, за исключением себя. Любят тело друг друга. В результате чего любовь превращается в секс. Но все больше любят только свое тело. В результате чего секс превращается в самоудовлетворение. Постепенно, однако, целого тела для умалившейся любви становится много. Она сосредотачивается на его части. Малый секс. Дошла до конца. Эгоист бы и рад полюбить – себя, но не получается. Духовно не получается. Любить себя то же самое как себя щекотать. Физиологическое раздражение есть, а не смешно. Не радостно. То и другое можно испытать лишь с кем- то. Суть любви, как и языка – общение, только разговор идет всем телесно-духовным континуумом. Любовь к себе и разговор в одиночку – щекотка сумасшедшего. Безумно не смешно. С малым сексом из фокуса интереса уходят женские органы продолжения рода. И фактически, и идейно. Это секс для одного пола. Мужчин. Дальше больше. Вместо таблеток началась компания лечения лекарственными свечками через прямую кишку. Говорят “лучше всасывается”. Особенно рекомендуют детям. Но во-первых, природа вещей предназначила для усвоения пищи желудок и всасывание через прямую кишку может вызвать ее функциональное перерождение с опасными последствиями. Во-вторых, это конечно “мода”, придуманная в целях дополнительного стимулирования продажи медпрепаратов. Типичная потребительская агрессия против человека: рынок болезней и лекарств должен непрерывно обновляться. Пичкают лекарствами и в рот и в ж... Скоро так предложат принимать пищу Ведь “всасывается”! Ну, люди, эти существа с куриными мозгами, особенно ученые, они не ведают, что творят. А где Бог-то, куда он смотрит. Особенно “в-третьих”: введение в задний проход посторонних предметов, тем более с детства, это элементарная подготовка будущих содомитов – и мужчин, и женщин. “Это” оральный секс оставляют женские органы сексуальности без работы. “Век п-ды” – эпатировал публику Вик. Ерофеев, говоря о нашем времени. Забвение п-ды – вот что происходит на самом деле. Потом все меньше будет желающих пользоваться своим природным органом и среди мужчин. Для содомитов он не актуален. Забвение истоков, откуда все мы вышли – вот к чему идет дело. Возвратиться к основам бытия, призывал М. Хайдеггер. Возвратимся. Только не к истоку, а к отбросам, не к началу, а к концам. Станем копрофагами. я, я, Я. Деловые, активные и... пассивизация желаний: все меньше, кто хочет брать, все больше, кто хочет отдаваться. Берите меня, л(е)- меня. Я, я, я... Гордые! “Малый секс”. Частичный секс. Секс с частью. С последним “человеческим фактором”. Поцелуй по-постмодернистски. Переход эгоцентризма в свою противоположность. Потеря центра. У-пали. Дружба в точном смысле слова может быть только в юности, пока человек не знает сексуальной стороны общения. Это “предлюбовь”. Дружба и любовь – стадии развития одного и того же стремления к близости, только в первом случае со своим полом, во втором с противоположным (если в норме). В дальнейшем близкое общение возможно или как приятельство, без тех чувств, что были в юности, или же, если они есть, то это любовь, хотя чаше всего платоническая. Пройдя высшую стадию близости – любовь, человек не может возвратиться к низшей. Для дружбы нужна невинность. Экзистенциальная любовь, это когда можно сказать: он мне не нравится, но я его люблю. Так относятся в “блудному сыну”, близкому человеку, к своему городу. К Родине. “Люблю отчизну я, но странною любовью...” Не способный к такой любви не имеет души. Космополит. Эмигрант. И все больше – “современный человек”. В доинформационном обществе, когда чувства людей были живее и непосредственнее, муж, подозревавший жену в неверности, страшно ревновал, стремился уличить ее, отомстить сопернику, восстановить свою честь и т.д. Также наоборот. Теперь, когда люди стали рациональными, ревность как элемент отношений засыхает, разве что алкогольная. Предпочитают “не замечать измены”, не стремятся разоблачить ее. Конструируя идеальное общество, мыслители прошлого были очень, очень озабочены этой роковой проблемой. Придумывали всякие регламентации. А она вот почти решилась, уйдя в сторону (вместе с любовью) И семьи уже не рушатся. Они – “распадаются”. Семья В социально-историческом смысле ее уже нет. “Контрактные семьи” все равно что “мертвые души”. Напряженность современных семейных отношений провоцируется завышенными ожиданиями в интимной жизни. Они буквально навязываются сексуальной пропагандой. На самом деле от семьи, в силу ее природы и назначения, человек вправе требовать лишь “секс по христиански”. А именно: жена “принимает” мужа, но сама не испытывает страсти. Для этого ей надо искать любовника. Муж “берет” жену, но без ответной игры и разврата. За этим ему надо идти на сторону или к проституткам. В целом получается полнота, правда, “разорванная”. Таков один из важнейших способов – аморальный – укрепления семьи и брака. Укрепления их морали. Тебе сказали все как есть Значит любят или ненавидят. Тебя обманывают Значит ценят и уважают. Дорожат. О многих семьях можно сказать: собаки пожрали детей. А детей – значит людей. Однако это старо. Распространяются семьи, в которых живых собак пожрали синтетические, а синтетических пожирают голографические (в США есть такие видеопрограммы). Все живое требует хлопот. Поэтому продается “видеокот”, “видеопес”. Они радуются приходу хозяина, лают на посторонних. Смотря какая программа. А не завести ли тогда видеожену Виртуального мужа Семью – тамагочи Или вообще – видеолюдей. Члены семьи – домочадцы. Теперь лучше сказать телечадцы. Или – домотельцы Тельца! И вообще, живите с комфортом: Ну как жизнь с молодой женой Да все нормально. Мы тут недавно такой унитаз поставили – итальянский. Закачаешься. Основная ценность семьи в том, что она лишает человека свободы. Не все могут ездить по дороге – и без узды. Курящие дамы, девицы: главное для них – независимый вид, который при этом принимается. Особенно величественны, да и просто неприступны курящие проститутки. Из записок интеллигентного человека Сегодня я провел трудную ночь. Влетевший в комнату комар то и дело пищал над ухом и совершенно не давал спать. Попытки наглухо закрыться одеялом не помогали. Это было что-то ужасное. Так дальше жить нельзя. Конечно, нельзя. Судья: каковы причины вашего развода Муж: она перестала бросать на меня ласковые взгляды. Жена: в прошлое воскресенье он забыл купить мне цветы. Судья: признать брак расторгнутым из-за несовместимости характеров и невозможности дальнейшего совместного проживания. Девизы времени До середины XX века говорили: Все надо делать с душой. Рекламировали: “Сделано с любовью”. Человек-личность. Время воспитания. В конце ХХ века говорят: Все надо делать профессионально. Рекламируют: “Сделано с умом”. Человек-специалист. Время образования. В XXI веке будут говорить: Все сделано автоматически. Начинают рекламировать: “Интеллектуальный продукт”. Человек-фактор. Время программирования. В XXII веке замолчим: Все будет делаться искусственно. Будут рекламировать: “Сделано без человека”. Человек-робот. Время виртуалистики. Признания времени Реализм: Как я тебя люблю. Модернизм: Ты бы мне нравишься. Постмодернизм: Я тебя бы нравишься, ты как мне люблю. Традиционная измена жене – с любовницей. Об этом вся классическая литература (век XIX). Модернистская измена жене – с любовником. Она зашифрована в авангардной художественной литературе XX века. Теперь же любовную связь мужчины и женщины называют традиционным сексом. То есть, чем-то устаревшим. Несовременным, принадлежащим прошлому. Постмодернистская любовная измена – самому с собой. Как она будет происходить, я не знаю. Может быть так: убежал к женщине. В общем, это предмет литературы будущего. Остается надеяться, что хоть какие-то традиции у людей останутся. И не все превратится в литературу. Самое полезное для человека природное лекарство другой человек. В Средние века ослабленных больных лечили “лежанием рядом со здоровым отроком”. Теперь, когда общение превращается в коммуникацию, в бездушное отношение, стали толковать о пользе телесных касаний. Хотя бы случайных, эпизодических. Придумали даже такое лечение: “контактотерапию”. Ничего удивительного, раз дети играют с компьютерами, а не друг с другом. Изначальное отчуждение человека от физической сути вещей. От телесности и тепла других существ. Скоро общение, да и просто “жизнь” начнут прописывать по рецепту: “Поезжайте, поживите недельки две”. А диагнозом болезни будет: пережитки гуманизма. Не все еще превратились в роботообразных. К феноменологии тела Все чувства моего кота написаны на его хвосте. Очень выразительное лицо. Он главный орган в “схеме тела”. Умница. Но иногда – хитрый, наглый, лукавый. Возможно, что хвост спасает кота от инфаркта. Говорят, что глаза зеркало души. Это уже деградация. Зеркалом души должно быть все тело. Как у моего кота. По существующей табели о рангах для госслужащих, если применить ее к животным, он где-то на уровне доцента или даже профессора (15-16 класс). Своим поведением кот почти ежедневно заслуживает новое имя. Сегодня он: “Мыньга”. А еще вчера был: “Спятило”. Прозвища даю я. Дело обычное, ведь мы – “одноклассники”. После человека... За границей больше всего хочется побывать в Японии. Поглядеть все “вживую”. Столько восторгов о достижениях этой страны. Правда, в основном у журналистов – представителей самой поверхностной профессии. А у меня закрадывается подозрение: являются ли японцы еще людьми Может они уже сверхлюди И сверхчеловек, о котором мечтал Ницше, появился, хотя история, как всегда, сыграла шутку: и не белокурый, и не бестия, а японец. Сверхчеловек осуществляется как постчеловек. Может быть это существо, о предстоящем возникновении которого я так много толкую, в действительности уже есть Мои подозрения усилились после того, как одна умудренная опытом (умудреханная) проститутка, сравнивая достоинства клиентов разных национальностей, сказала, что больше всего ей нравятся японцы. Самые вежливые и лучше всех платят. Хотя как о мужчинах, добавила она, говорить о них не стоит. Просто не стоит. В общем, хочу в Японию. Первые постженщины, по-моему, американки. Но чтобы убедиться в этом, надо ехать в Америку. Как жаль, что я “невыездной”. Единственное гуманное следствие происходящей биокультурной мутации: утихнут страдания феминисток, так как заодно с человеком человечество избавится от антропоцентризма, ядром которого всегда был “фаллоцентризм”. Постчеловек будет бесполым! Хочу в... Нет, не хочу. Говорят и пишут о засилье секса в культуре. Вместо любви. Когда-то был фильм “Раба любви”, а потом “Рабыня секса”. Символично, но поверхностно. Секс процветает прежде всего на экранах, а не в жизни, не говоря уже о любви, которой не стало и на экранах. 20 американских мужчин – импотенты. Значит на самом деле мы вступаем в эпоху порнографии. И... сексуальная революция превращается в порнографическую. Все это очень серьезно. Даже печально. Трагично. Любовь = влечение дух: это – одухотворенная чувственность. Но что происходит, когда дух сжимается до “знательности”, превращается в интеллект и информацию Любовь трансформируется в “интерес”. В подглядывание (ученые всегда “подглядывали” за природой). Отсюда формула современности: интеллект влечение = порнография. В силу обессиливания тела она становится все более изощренной. В силу интеллектуализации духа она становится все более смысловой. Что такое порнография Это не голое состояние или половой акт сам по себе. В бане, больнице, супружеской постели порнографии нет. Это половой акт сознания, духовное совокупление вместо физического. Секс не на деле, а в фантазии. В небольших дозах полезен, ибо человек существо с воображением, а как норма общественной жизни – яд, убивающий действительные сексуальные способности. Порнография – пятая колонна импотенции в стране любви. Порнография – это секс и любовь в техногенном мире. И.о. любви у и.о. человека. По мере того, как детские игры становятся все более интеллектуальными, компьютерными (задачи, головоломки, кубик Рубика, гонять шайбу световым лучом по экрану, охотиться в видеозале), т.е. становятся “игрой ума”, взрослые теряют способность к игре вообще, даже в сознании. Всякая живая игра опирается на двусмысленность, вытекающую из чувственной природы человека. Подавляя эту природу, они становятся мертво-серьезными, “деловыми”. И в сущности, бесталанными. Ведь для таланта нужна anima allegro – играющая душа. Или страдают: депрессии, потеря интереса к жизни. В последнее время психологи толкуют о необходимости обучения детей игре. Даже простейшим формам. Сами, спонтанно, они больше играть не могут. Потом – жить не могут. Дети не должны испытывать ни малейших неудобств. Памперсы. При мытье они не должны огорчаться. Специальные шампуни. А чтобы не ушиблись – не ползать. Манеж. Скоро им и ходить не будут давать: сидячие коляски чуть не до 3-х лет. Дети не должны плакать и напрягаться. Но ведь плач – это детская форма выражения чувства неудовольствия. Дети не должны чувствовать Или – “только радость” Но так не бывает. Не удивительно, что став взрослыми, они все хуже переносят неприятности, “не держат удар”. Духовная слабость как следствие физического комфорта. Слабость как следствие комфорта вообще. Комфорт – вот главная цель нынешнего человека. Отдадим все свои силы на достижение слабости! Уничтожение свободного времени – его организация и институализация. Свободное время – это время свободы. Институализация времени – борьба цивилизации с жизнью и индивидуальностью. Раньше подростки “убегали в Америку”, взрослые этого опасались, потом стали опасаться влияния улицы, потом ругать двор, сейчас подъезд. Дети уже в квартире. И опять убегают в Америку, правда, не отрываясь от стула. Люди все чаще ведут сидячий образ жизни. Формируется “культура сидящих”. Или “сидячая культура”. Это на XXI век. В следующем веке многие будут работать полулежа или вообще лежать. Также можно играть, “заниматься спортом” – у компьютера, в виртуальной реальности – не вставая с дивана. Это “лежачая культура”. И, кстати, чего уж тогда говорить о любви и сексе, если все будут – “лежащие”. Были действительными, становимся возможными. Импотенциализация бытия. Есть очень умные, самостоятельно мыслящие молодые люди. Особенно среди студентов. Всегда умны и все знают аспиранты. Подумаешь, говорю я. Это еще не свидетельство таланта. В 17 лет и черт красив. А вот защитить докторскую диссертацию и сохранить собственный взгляд на вещи, стать профессором и не стать тупицей – это трудно. Особенно в философии. Когда человек все время читает и пишет, у него поневоле развивается “библиотечный взгляд на мир”. Интеллигентская идеология. Да еще учат жить выступая в роли экспертов в политике или экономике. Несут ахинею. Кому-то так можно, но для творческой натуры убийственно. И вот рецепт спасения: побольше пить (чай) да гулять (в парке). И никогда не выступать (по телевидению!). Долгая разлука. Ждут, терпят, выносят, остается совсем немного – и вдруг, срыв, измена, побег – все прахом. Удивление. А удивляться, может быть, нечему. Падение на финише типичнее, чем на старте или даже на середине дистанции. Не хватило душевных сил. “Энергетики”, как принято говорить в эпоху тотального сциентизма. Проблема одиночества человека – это проблема его ненужности, невостребованности другим человеком. Он “не прорвался” к нему сквозь скорлупу социальности и мышления. Добровольно одинокие люди – это люди,неспособные к любв и. Наиболее развитое воображение у людей одиноких. Заменяя реальные связи и контакты, оно у них много работает, церебрализация жизни ведет к росту одиночества. Будущее за одинокими Ответ зависит от того, что понимать под одиночеством. Если как отсутствие лично-интимных, опирающихся на чувство отношений, то конечно, ибо способность чувствовать умаляется. Рационального же взаимодействия будет все больше и больше, вплоть до “растворения сознания”. Таков итог движения мира в постчеловеческое состояние: к одиночеству без уединения. А потом – к отсутствию одиночества из-за потери индивидуальности. Научились жить одинокими. Много уже таких. Научимся жить и мертвыми. Таких тоже немало. “Любовь или свобода” – так называлась одна из книг французских сюрреалистов в начале века. Очень глубокое это “или”. Полностью свободный человек не может любить. Это не совместимые состояния души. В лучшем случае – секс. Торжество “открытого общества” это подтверждает.
1   2   3   4   5   6   7   8

  • Тайна мира уходит в машину.
  • Пятая колонна машинообразных, до сих пор маскировавшаяся под человека, под заботу о нем, вышла на улицы и открыто подняла свои знамена
  • Бесплодие духа идет вслед за бесплодием тела.
  • Гармония стала геометрической. Дизайн!
  • Нужна искусственная смерть.
  • У нас нет выхода кроме как быть оптимистами.
  • Остаются только коммуникации . Одежда
  • Отсюда вся цепочка культурных отношений
  • Челове к -чресла.
  • Человек-сердце.
  • Одномерный человек реализуется в главном – как однополый. Бесполый.
  • Равенство полов будет полным по мере и когда не будет человек
  • Мы становимся паразитами разума.
  • Роботы вырастают внутри нас.
  • Поцелуй по-постмодернистски.
  • Из записок интеллигентного человека
  • Сверхчеловек осуществляется как постчелове
  • /Им/потенциализация бытия.
  • Добровольно одинокие люди – это люди,неспособные к любв