Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Курсовая работа студентки 2 курса отделения Теоретического и экспериментального языкознания




страница2/4
Дата06.01.2017
Размер0.7 Mb.
ТипКурсовая
1   2   3   4
Глава 2. Ассоциативный эксперимент: описание, анализ, выводы.

Во второй, практической главе своей работы я займусь непосредственным описанием проведённого мной эксперимента, проанализирую его результаты с применением собственной типологии ассоциаций и сделаю выводы по следующим вопросам:



  1. принципиальная применимость ассоциативного эксперимента в качестве метода социолингвистики;

  2. применимость и удобство предложенной мной типологии ассоциаций в данном исследовании;

  3. потенциальная возможность её применения в дальнейших исследованиях;

  4. выявленные различия восприятия нормативного и ненормативного вариантов слова представителями разных социальных групп.


2.1. Описание эксперимента.

Целью проводимого мной эксперимента было исследование оценки представителями разных социальных групп нормативного и ненормативного произносительного варианта слова. Исследование проводилось на материале пар (иногда — троек) слов, различающихся флексией и ударением. В каждой паре или тройке одно слово было нормативным, другое (другие) — нет. Конкретно были взяты следующие слова:

свёкла/свеклА

Искра/искрА

договОры/договорА

тОрты/тортЫ/тортА

срЕдства/средствА

кОды/кодА

крЕмы/кремА

джЕмперы/джемперА

тЕноры/тенорА

лИфты/лифтЫ

тУфля/туфлЯ

бАржа/баржА

бухгАлтеры/бухгалтерА

аэропОрты/аэропортЫ/аэропортА

шрифтЫ/шрИфты/шрифтА

слЕсари/слесарЯ

вЫборы/выборА

офицЕры/офицерА

плОщади/площадЯ

шофёры/шОферы/шоферА

(в каждой группе нормативный вариант стоит на первом месте, проверено по «Толковому словарю русского языка» под ред. С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, 2001)
Данный набор слов принадлежат лексическому корпусу социолингвистического исследования языкового изменения в области русского ударения (Кафедра общего языкознания, социолингвистика); конкретные варианты были выбраны по следующим принципам:


  1. Эти слова являются общеупотребительными (проверено по «Частотному словарю русского языка» под ред. Л. Н. Засориной, 1977), т.е. принадлежат общему (неспециальному) корпусу слов.

  2. Данные слова можно разбить на несколько следующих категорий:

  3. Ненормативный вариант с флексией «-а» отражают существующую в современном русском языке тенденцию к увеличению числа подобных форм [Крысин 2003: 13]

Подготовка к эксперименту заключалась в следующем: я случайным образом выстроила порядок слов и добавила в начало списка три слова, напоминающих слова из него (существительные нарицательные во множественном числе). Полученная анкета выдавалась испытуемым (отмечу, что, как уже было упомянуто выше, в половине случаев я меняла порядок слов на обратный, чтобы исключить эффект уставания испытуемого. Изменение порядка не затронуло три «пробных» слова). Поскольку ключевое значение в моём исследовании имела реакция испытуемых на ударение, я выбрала устную форму проведения эксперимента, т.е. такую, где и стимул, и реакция даются в устной форме, в основном индивидуальную, иногда с привлечением малых групп. Это позволило тщательно следить за тем, чтобы темп эксперимента был достаточно высок, и испытуемые не задумывались слишком надолго; кроме того, такая форма исключала неправильное прочтение испытуемым стимула. При этом я старалась по возможности «очеловечить» эксперимент, отследив и оценив не только вербальную и фактическую реакцию испытуемого на слово, но и его эмоциональную реакцию, интерес к эксперименту и степень языкового пуризма.

Помимо вышеописанного, эксперимент включал сбор необходимых социологических данных, а именно, испытуемые должны были сообщить:


  1. Имя, фамилию (по желанию);

  2. пол;

  3. возраст;

  4. род занятий, образование (высшее, неполное высшее, нет высшего);

  5. профессия родителей;

  6. район России, где прошло детство;

  7. нынешний район проживания.

Поясню выбор параметров.

Имя и фамилия испытуемого незначимы для эксперимента, но практика показала, что многим неуютно отвечать без них, они отвечают невнимательно и рассеянно, потому что «результатов всё равно никто не узнает» (т.к. они анонимные, пояснил один из испытуемых). С другой стороны, некоторым не хотелось называть своё имя, в случае со студентами — паспортное имя (многие молодые люди привыкли к обращениям по прозвищам). Таким образом, я спрашивала, какой вариант общения и обращения наиболее удобен для человека и использовала именно его.

Пол нужен для гендерной оценки результатов эксперимента.

Возраст, род занятий, образование и отчасти профессия родителей — основные критерии деления испытуемых на социальные группы (см. ниже). Также профессия родителей может иметь значение для индивидуальной оценки результатов конкретного испытуемого. (Т.е. вряд ли стоит причислять двух студентов-медиков, безработных, учащихся на третьем курсе, родители одного из которых — высококвалифицированные хирурги, а другого, например, военный и санитарка, к одной социальной группе. С другой стороны, если испытуемый даёт неожиданную ассоциацию, даже такие небольшие знания о его биографии и воспитании помогут понять, является таковая сугубо индивидуальной или всё же социальной).

Район, где прошло детство, и нынешний район проживания оба имеют значение для последующей географической оценки результатов эксперимента.

Все приведённые данные являются факторами влияния, которые упоминаются как наиболее типичные, например, у Вахтина и Головко [2005: 41] или у Ерофеевой [2005: 60]
2.2. Факторы влияния.

Рассматривать результаты эксперимента необходимо по всем факторам или группам факторов. Стоит также учитывать, что некоторые факторы могут «резонировать» друг с другом. Иными словами, «если фактор1 и фактор2 независимо друг от друга способствуют увеличению в речи частоты какого-либо явления, то их одновременное присутствие может значительно повысить использование данного явления в речи» [Ерофеева, 2005: 41]. Ерофеева предлагает «рассматривать группы факторов как один сложный фактор, а говорящих, объединённых по нескольким факторам, как единую социальную группу» [Там же: 42] Так, например, результаты её экспериментов показали, что «при выборе вариантов из ряда, члены которого различаются по степени традиционности в языке, наиболее последовательно ведут себя представители старшего поколения, по социально-профессиональной характеристике — филологи, по территориальной принадлежности — ленинградцы», т.е. что именно все эти факторы в сочетании усиливают друг друга.

Впрочем, подобное рассуждение действительно в отношении не всяких двух факторов и возможна ситуация, при которой будут просматриваться определённые тенденции по каждому из выбранных факторов, но не по их сочетаниям.

Вахтин и Головко перечисляют классические факторы влияния, которые рассматриваются в социолингвистических работах: занятие, образование, уровень доходов, тип жилища, район проживания. Тем не менее, ниже они указывают, что «навязанные извне социальные признаки совершенно не обязательно имеют отношение к реальной социальной стратификации данной общности» [Вахтин 2004: 62] Иными словами, выбор рассматриваемых факторов не является жёстко закреплённым.

В данной работе я решила исследовать один фактор влияния: образование испытуемого. Во-первых, это один из самых традиционных факторов, наряду с полом и возрастом. Во-вторых, в вышеупомянутом эксперименте Ерофеевой [2005: 42] было подтверждено его влияние (в совокупности с другими факторами) на стремление к традиционности в речи, а значит, вполне вероятно, что он оказывает влияние на отношение к норме и ее восприятие.

Кроме того, рассматривая формы существования русского языка, Л. В. Крысин выделяет три критерия, маркирующих носителей русского литературного языка [Крысин 2003: 35]:



  1. русский язык является для них родным;

  2. они родились и/или длительное время живут в городе;

  3. они имеют высшее или среднее образование, полученное в учебных заведениях с преподаванием на русском языке.

Чуть ниже он поясняет, что «норма литературного языка… предполагает различные, вариативные способы речи» [Крысин 2003: 39] Норма динамична, и Крысин постулирует, что различия в её восприятии варьируются в зависимости от социальных характеристик [Там же: 41] Таким образом, можно предположить, что некие различия в восприятии нормы существуют не только у людей с высшим образованием и людей без образования вообще, но также и у людей с высшим образованием и людей со средним, т.е. что присутствует определённая градация. Именно её я и ставлю целью рассмотреть.

Рассмотрение результатов данного эксперимента по остальным факторам требует дальнейшего исследования.


2.3. Материал эксперимента.

Всего я опросила 131 человек, нынешних жителей Санкт-Петербурга и Москвы, уроженцев различных регионов России, в возрасте от 17 до 61 года, мужчин и женщин. Опрос проводился методом случайной выборки, т.е. я не устанавливала заранее строгого количества и социальных параметров людей, которых собиралась опросить. Тем не менее, количество собранного материала достаточно для репрезентативного анализа, поскольку по Вахтину и Головко [2005: 66] минимальное число испытуемых в одной группе при социолингвистическом исследовании равняется пяти, и это условие в данном случае соблюдается.

Для анализа в данной работе я выбрала один фактор, образование. При этом оно оценивалось в три ступени (есть высшее, нет высшего, испытуемый в процессе получения высшего). Наличие или отсутствие высшего образования является традиционным фактором влияния, а третью группу («студентов») я выделила, исходя из предположения о том, что пребывание в процессе обучения должно влиять на восприятие испытуемым нормы. Я предположила, что, даже обучаясь негуманитарной специальности, человек всё равно заостряет внимание на «правильном» и «неправильном».

Итого, получилось следующее количество информантов (в чел):



Без высшего образования

34

В процессе получения высшего образования

47

С высшим образованием

50

Всего

131



2.4. Анализ результатов эксперимента.

2.4.1. Методика анализа и трактовка ассоциаций разного типа.

В данной работе я поставила перед собой задачу проанализировать в первую очередь количество и удельный вес ассоциаций с языковой оценкой среди всех других; тем не менее, я исходила из того, что социальная характеристика может выражаться не только в прямой социальной оценке, но и в другом виде (содержании семантических ассоциаций, причинах отказа дать ассоциацию, отсылках к конкретным текстам и т.п.), ввиду чего оценивала количество и качество остальных типов ассоциаций. При этом я руководствовалась следующими принципами.

Семантическая ассоциация подразумевает, что приведённый стимул кажется испытуемому абсолютно нормальным словом, которое он употребляет в обиходе или хотя бы слышал, которое для него социально нейтрально и семантика которого прозрачна. Большое количество семантических ассоциаций в данной группе на данный стимул, очевидно, указывает на то, что в данной группе данный стимул (т.е. это слово в этой форме) употребим, либо что представители данной группы в принципе не задумываются о форме слова.

Ассоциация с отсылкой к прецедентному тексту характеризует социальную группу и культурные явления, с которыми она имеет дело (так, например, у людей с высшим образованием слово «офицеры» вызвало определённое количество ассоциаций с одноимённым фильмом, которых не было ни у студентов, ни у людей без высшего образования). Кроме того, данный тип ассоциаций логическим образом может даваться на слово в конкретной, фиксированной форме, поскольку только в ней оно существует в цитате (как, например, слово «туфлЯ»). В определённом смысле, приведение цитаты в ответ на стимул говорит о том, что испытуемый скорее воспринял форму слова, не вдаваясь в семантику; поэтому на подобные ассоциации, выдаваемые в ответ на нормативный вариант слова, следует обратить особое внимание.

Ассоциация с языковой оценкой указывает на то, что данная форма в данной группе не используется, но при этом испытуемый приписывает использование данной формы другой группе. Зачастую подобное сопряжено с негативной оценкой, но не самой формы слова, а социальной группы, которой оно приписывается.

Фонетическая ассоциация (которая, как я уже говорила выше, в психолингвистике считается одним из способов отказа испытуемого), очевидно, говорит о том, что испытуемый не воспринял семантику слова или что она для него затемнена. Реакция на форму вместо реакции на содержание указывает на то, что испытуемый обратил внимание на форму, она бросается ему в глаза и привлекает внимание в достаточной степени, чтобы первая ассоциативная связь возникла именно с ней (хотя, безусловно, некоторый процент людей в принципе склонен давать ассоциации такого рода). Соответственно, большое количество фонетических ассоциаций указывает на то, что данная форма в данной группе не используется и при этом испытуемый не приписывает использование подобной формы никакой другой группе (в этом случае мы имели бы дело с ассоциацией с языковой оценкой). В определённом смысле такую ассоциацию действительно можно считать формой отказа (в дальнейшем мы увидим, что эти две реакции выполняют схожую функцию).

Индивидуальные ассоциации (связанные с личным опытом и биографией испытуемого) я, разумеется, записывала и заносила в таблицы, однако в данной работе они не рассматриваются ввиду неактуальности.

Наконец, отказ дать ассоциацию является важной социальной характеристикой испытуемого, поскольку в большинстве случаев свидетельствует о силе нормативной установки его языкового поведения (или — иногда — о незнании семантики стимула). При этом важно различать два противоположных сценария отказа: «я не знаю такого слова» (с подтекстом «мне не хватает образования, но кто-то, возможно, знает это слово») и «я знаю, что такого слова нет» (с подтекстом «мне хватает образования, чтобы знать подобное и негативно оценивать употребление данного слова»). В соответствии с этими двумя сценариями можно выделить две противоположные причины отказа дать ассоциацию: первая из них сопряжена скорее с негативной оценкой собственных познаний или лишена оценки вовсе («У меня ничего не ассоциируется с этим словом»), вторая же — с негативной оценкой стимула. Отказы второго типа я называю «резкими».


2.4.2. Группировка слов.

Для дальнейшего описания тенденций, которые я выделила в ассоциациях представителей разных социальных групп, я предлагаю разбить приведённый выше список слов на несколько следующих категорий:



  1. Базовая категория слов (теноры, лифты, аэропорты, коды, площади, шрифты, джемперы). Это слова, у которых просматривается наличие нормативного варианта (вызывающего семантическую ассоциацию) и ненормативного варианта (вызывающего фонетическую ассоциацию или отказ от таковой)

  2. Слова, имеющие социально окрашенный вариант (средства, договоры, бухгалтеры, слесари, шофёры). Это слова, у которых в ряде случаев просматривается наличие двух вариантов: нормативного (вызывает семантическую ассоциацию) и социально маркированного (вызывает ассоциацию с языковой оценкой).

  3. Слова, «которые изучали в школе» (свекла, торты, кремы). Это слова, форме которых в определённый момент жизни испытуемых уделялось некое особое внимание. В итоге у некоторых испытуемых воспоминание о том, что нужно помнить, как правильно произносить это слово, является самой сильной ассоциацией.

  4. Слова, сильно связанные с прецедентными текстами (туфля, искра, выборы, офицеры, баржа). Это слова, одна из форм которых (вне зависимости от нормативности) находится в сильной связи с определённой цитатой, что перекрывает их семантику для испытуемого.

  5. Слова, для которых приводилось два ненормативных варианта (торты, аэропорты, шофёры, шрифты). В данном случае интересно проследить разницу реакции на два разных ненормативных варианта.

  6. Полисеманты (кремы, средства, коды, площади, искра). Это слова, которые, в зависимости или вне зависимости от ударения имеют несколько значений. Соответственно, в данном случае необходимо провести анализ семантических ассоциаций, чтобы проследить, есть ли зависимость значения от ударения или рассматриваемой социальной группы.

Данные категории выделены на основании моих предположений относительного того, какие ассоциации могут появиться в качестве реакций на некоторые варианты данных стимулов. Очевидно, что они могут и не появиться (данная категория будет не выражена) или появиться не у всех рассматриваемых социальных групп. Собственно, исследование наличия или отсутствия разделения на данные категории у разных социальных групп является составляющей цели исследования.

Разумеется, подобная классификация не означает, что, скажем, на слово из второй категории отсутствуют фонетические ассоциации; речь идёт исключительно о заметном присутствии ассоциаций описанного типа, которое следует рассмотреть особо.


2.5. Описание результатов эксперимента по фактору «наличие высшего образования».

2.5.1. Люди без высшего образования.

2.5.1.1. Описание результатов по конкретным категориям слов.

Категория 1 (базовые слова).



Пример: лИфты — многоэтажка (3), грязь (2), подъёмники (2), шахты (2), этажи (2), аттракцион, боюсь, вахтёры, грузовые, два, двери, ехать вверх, завод (с комментарием: «В городке, где я рос, есть лифтовый завод»), здание, кабина, кнопки, контролёрша, переезд, подниматься, поломка, сам ты лиф, служба, современные, шестерни. Отказов — 2, из них резких — 0.

ЛифтЫ — подъёмник (3), шахта (2), вверх, высота, грязь, дом, заср*нные, здание, зеркала, клаустрофобия (с вопросом: «Как это называется, когда в лифте страшно и в других маленьких штуках?»), коробки, кранты, лифтёрша, ломаются, многоэтажки, не работают, небоскрёб, отель, подъезд, последний этаж, починять, при подъёме скрипят, «с когтями, но не птица, летит и матерится», страшно, стройка, транспорт, унитаз, чинить. Отказов — 3, из них резких — 0.

На слова базовой категории в основном давали семантические ассоциации вне зависимости от выбранной формы. Определённое количество отказов чаще всего было связано с тем, что испытуемый недостаточно чётко понимал семантику (особенно в случае с более специфичными словами, например, «шрифты» или «коды»). В приведённом примере «лИфты-лифтЫ» разницы между первым и вторым вариантом слова вообще почти не наблюдается. В других словах этой категории она присутствует, но всё равно выражена достаточно слабо.


Категория 2 (слова, имеющие социально окрашенный вариант).

Пример: бухгАлтерыденьги (3), зарплата (3), компьютер (2), цифры (2), 1С, в фирме, время, коллеги, курсы, налоговая, нарукавники, отчёт, подсчёт, получившие бухгалтерскую профессию, просчёты, расчёты, счёт, счётные машинки, толпа, толпа толстых тёток, украшения, усталые, учителя, чисто мужской коллектив. Отказов — 4, из них резких — 0.



БухгалтерАдебет (2), деньги (2), женщины (2), зарплата (2), счёты (2), аэропорт, бумажки, бухгалтер по имени «А», бухгалтерский отдел, бюстгальтерА, договоры, юбки, люди, милый, нарукавники, не требуются, отдел, счёт, тётя Галя, толпа, усталые, учёт, шум. Отказов — 5, из них резких — 1.

К языковым оценкам люди без высшего образования в целом не склонны. Определённое количество оных возникло (например, на «свёкла» — «бабушка в платочке», при этом от того же испытуемого на «свеклА» — «овощной рынок»), но их количество незначительно, и в целом социальное маркирование отсутствует или слабо выражено.

Тем не менее, в некоторых случаях («средствА») социальный маркер может оказаться настолько силён, что даже некоторые люди без образования дают оценку: «деревенщина», «совок». При этом данная оценка имеет ярко выраженный негативный характер.

Кроме того, почти исключительно люди без высшего образования давали редкие социальные оценки нормативных вариантов, например, оценка на стимул «слЕсари»: «кино» — с пояснением: «только в кино видел слЕсарей — опрятных и трезвых». Иными словами, только для представителей этой группы нормативный вариант оказывался социально маркированным.


Категория 3 (слова, «которые изучали в школе»).

Пример: тОрты — сладкие (7), день рождения (2), кондитер (2), кондитерская (2), крем (2), ваниль, Зиновьева, клоуны, кремовые, круги, магазин, пирожки, пирожное, Полёт («марка торта»), праздник, привезли, сладости, слякоть, советский магазин, старые комедии. Отказов — 4, из них резких — 1.

ТортЫ — сладкое (5), вкусные (4), кондитерская (3), кондитер (2), большие (2), очередь (2), пирожное (2), сладость (2), «деньрожденный колпак», день рождения, звёздочки, калории, копирайтеры, красота, крем, люблю, свадебный стол. Отказов — 3, из них резких — 1.

ТортА — вкусно, кондитерское изделие, не люблю, люблю, розовые, свадебные, свечка, сладкие, съели, трубочка для крема, угощение, хочется, чай. Отказов — 19, из них резких — 5.

Слова из третьей категории никак не обозначены у людей без высшего образования (и, таким образом, могут рассматриваться аналогично словам из первой категории). Стоит заметить, что, например, на слово «тортЫ» они давали больше семантических ассоциаций, чем на слово «тОрты». То есть вопрос выбора формы у них не стоит (они не задумываются о том, что какой-то из вариантов правильный, а какой-то — нет), и даже наблюдается сдвиг в сторону ненормативного варианта (он им привычнее).


Категория 4 (слова, сильно связанные с прецедентными текстами).

Пример: офицЕры — военные (6), господа (5), армия (4), прицел (4) погоны (2), Алексий II, Белая гвардия, водка, Газманов, защитники, звёздочки, муштра, ордена, официанты, парни в форме, подтянутые, приказы, форма. Отказов — 0.



ОфицерА — военные (4), служба (3), белые (2), бла-бла-бла, господа, Козьма Прутков, петухи, официанты, плац, погоны, подводная лодка, подтянутые, полковник, поштучно, родина, саркастическое обращение, собрание, фуражки, шинель. Отказов — 9, из них резких — 1.

Отсылки к прецедентным текстам для слов данной категории в целом обнаружились у всех, однако их количество, разумеется, зависит от текста, о котором идёт речь. Связь слова «туфлЯ» и фильма «Кавказская пленница» (с цитатой «Чей туфля? Моё!») наиболее ярко выражена как раз у людей без высшего образования, равно как и слова «офицеры» — с песней «Господа офицеры» в исполнении О. Газманова. Это вполне логично, поскольку данные тексты представляют собой элементы массовой культуры, знакомой всем слоям населения. Связь слова «Искра» с названием коммунистической газеты тоже ощущается, но чуть слабее. Наконец, отсылка к тексту на слово «выборы» (которое ассоциируется со спектаклем Квартета И «День выборов» у многих) ещё менее популярна в этой среде. Видимо, дело в том, что представителям данной социальной группы этот спектакль слабо знаком.

Интересно, что в этой социальной группе отсылка к тексту может идти не от той формы, которая в данном тексте присутствовала (т.е. к «Кавказской пленнице» — от слова «тУфля», а не «туфлЯ», а к речи Горбачёва — от «договОры»), что лишний раз указывает на то, что люди из этой социальной группы принципиально не замечают формальных различий.
Категория 5 (слова, для которых приведены два ненормативных варианта).

Пример: шрифтЫ — типография (5), буквы (2), MS Word (2), печать (2), бумага, верстка, газета, готические, жирафы, иксЫ, кириллические, клавиатура, краска, мелкий, написание, печати, печатное дело, раздел, снова, фотошоп, цветные, чёрные буковки. Отказов — 5, из них резких — 0.

ШрИфты — буквы (5), набор (2), вёрстка, жирные, интервалы, ишь ты!, каретка, кегли, компьютерные программы, офис, печатные, печать, разные, строчки, типография, точки, трансформация, файлы, фотошоп, штифт. Отказов — 9, из них резких — 2.

ШрифтА — буквы (2), типография (2), верстка, для печати, каллиграфия, кета, книга, колхоз, линотип, печать, пластины, чертёжник, чертёжные, шериф. Отказов — 18, из них резких — 5.

Разница реакции на разные ненормативные варианты наблюдается у данной социальной группы.

В группе «тОрты-тортЫ-тортА» более привычным и нормальным является второй вариант (причём, как уже было сказано, он получил больше семантических ассоциаций, чем нормативный).

В группе «аэропОрты-аэропортЫ-аэропортА» наблюдается довольно резкое (для данной социальной группы, в принципе к таковому не склонной) отделение нормативного варианта от ненормативных, причём между двумя последними острой разницы в числе семантических ассоциаций нет; тем не менее, я отметила, что на слово «аэропорты» получено большое количество фонетических ассоциаций, причём многие из них — с ироническим оттенком («аэропортЫ» — «воздушные штаны»), в то время как «аэропортА» скорее вызвали отказ. Мне кажется, это свидетельствует о том, что форма «аэропортЫ» звучит чуть более экзотично и абсурдно для данной группы.

Группа «шрифтЫ-шрИфты-шрифтА» вызвала определённое смущение среди людей без высшего образования, поскольку им было явно непривычно употребление этого слова во множественном числе. В данном случае видна последовательная градация нормативности, где «шрифтЫ» выступает как наиболее приемлемый вариант, «шрИфты» — как менее и «шрифтА» — как наименее приемлемый. Стоит, впрочем, ещё раз обратить внимание на то, что в ответах испытуемых не поднимался вопрос «нормативности», скорее, они просто не понимали слова с маргинальным ударением (я получила очень много ответов «я не знаю этого слова», «я не понимаю» и просто молчания).

В группе «шофёры-шОферы-шоферА» возникло интересное разложение. Слово «шоферА» получило меньше семантических ассоциаций и тем самым оценивается как «неправильное», в то время как «шОферы» неожиданно вызвали определённое количество социальных оценок, которые можно обобщить как «они сами так говорят». Это тем интереснее, что в других рассматриваемых социальных группах картина практически противоположная (т.е. в качестве варианта «они сами так говорят» выступает вариант «шоферА», а неприемлемого — «шОферы»).


Категория 6 (полисеманты).

Пример: срЕдства — цель (6), моющие (2), бумажки, возможности, гигиены, денежные, деньги, для уборки, достижения цели, доход, к существованию, капитал, материальные, оправданы целью, передвижение, позволяют, посуда, провиант, скромные, способность, способы достижения цели, среда, существования, унитаз, хлорка, экономика. Отказов — 3, из них резких — 0.

СредствА — деньги (6), бухгалтерия (2), моющие (2), жлобы, Sanex (моющее средство), бабки, бухгалтер, политики, выживание, дезинфекции, денежные, защиты, лекарственные препараты, макияж, мыть, мЫшление, новые русские, пожаротушения, разбазаривают, редкий, «совок» (СССР), так говорил мой препод, чёрный. Отказов — 4, из них резких — 2.

У людей без высшего образования обнаружилась тенденция к разложению значений полисеманта на жаргонное (более конкретное) и литературное (более абстрактное); соответственно, в роли первого выступает ненормативный вариант, а в роли второго — нормативный.

Так, например, чётко заметно разделение для группы «срЕдства-средствА»: если первое имеет абстрактное значение и может ассоциироваться с «целью», «денежными», «к существованию», то «средствА» — «деньги», и при этом на этот вариант полностью отсутствуют ассоциации с абстрактной семантикой.

Для группы «кремы-кремА» разделение отсутствовало, но любопытно, что обе этих формы вызывали ассоциации только с косметическими кремами (а не кулинарными, например).

«Площади-площадЯ» — только городские (а не рекламные или не геометрические, например); «площади» вызвали конкретные названия («Победы», «Декабристов»), «площадя» — абстрактные характеристики («большие», «с домами»). Я предполагаю, что это также связано с устоявшимися и привычными для уха сочетаниями в названиях (т.е. что такие ассоциации являются своего рода отсылками к текстам).

Разделение между «Искрой» и «искрОй» в данной социальной группе практически отсутствует. Возможно, это связано с тем, что в данном случае мы имеем не полисемант с двумя разными регистрами, жаргонным и литературным, (как в случае «срЕдства-средствА»), а полисемант, обозначающий две разных реалии (у прочих информантов прослеживается чёткое разделение «Искры» в абстрактном значении и «искрЫ» в техническом). Интересно, что отсылки к ленинской газете вызвал как первый, так и второй вариант, что является нарушением общего принципа о том, что отсылки к прецедентным текстам возникают только как реакция на конкретную форму слова.

Наконец, рассматривать полисемию форм «кОды-кодА» вряд ли имеет смысл ввиду острой маргинальности последней (вариант «кодА» почти не получил семантических ассоциаций ни от одной из рассматриваемых социальных групп).

1   2   3   4

  • 2.1. Описание эксперимента.
  • 2.3. Материал эксперимента.
  • 2.4. Анализ результатов эксперимента. 2.4.1. Методика анализа и трактовка ассоциаций разного типа.
  • 2.4.2. Группировка слов.
  • 2.5. Описание результатов эксперимента по фактору «наличие высшего образования». 2.5.1. Люди без высшего образования.