Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Курсовая работа студентки 2 курса отделения Теоретического и экспериментального языкознания




страница1/4
Дата06.01.2017
Размер0.7 Mb.
ТипКурсовая
  1   2   3   4
Санкт-Петербургский государственный университет

Факультет филологии и искусств

Кафедра общего языкознания

Голубева Александра Дмитриевна


Оценка представителями разных социальных групп нормативного и ненормативного вариантов слова (методом ассоциативного эксперимента).
Курсовая работа

студентки 2 курса отделения

Теоретического и экспериментального языкознания

Научный руководитель — к.ф.н., доц. В.Б. Гулида

Рецензент — магистр Н.М. Бичурина

Санкт-Петербург

2009


  1. Введение.

  2. Теория ассоциаций и ассоциативного эксперимента. История вопроса.

    1. Ассоциация в психологии и в лингвистике.

    2. Ассоциативный эксперимент в историческом аспекте.

    3. Теория и методика ассоциативного эксперимента.

    4. Необходимость и сфера применимости ассоциативного эксперимента.

    5. Типология ассоциаций.

    6. Вербальные ассоциации как средство описания социальных явлений.

    7. Выводы.

  3. Ассоциативный эксперимент: описание, анализ, выводы.

    1. Описание эксперимента.

    2. Факторы влияния.

    3. Материал эксперимента.

    4. Анализ результатов эксперимента.

      1. Методика анализа и трактовка ассоциаций разного типа.

      2. Группировка слов.

    5. Описание результатов эксперимента по фактору «наличие высшего образования».

      1. Люди без высшего образования:

        1. Описание результатов по отдельным категориям слов.

        2. Общие тенденции и выводы.

      2. Люди, находящиеся в процессе получения высшего образования:

        1. Описание результатов по отдельным категориям слов.

        2. Общие тенденции и выводы.

      3. Люди с высшим образованием:

        1. Описание результатов по отдельным категориям слов.

        2. Общие тенденции и выводы.

      4. Общие выводы описания по фактору «наличие высшего образования».

    6. Выводы.

  4. Заключение.



Введение.

Данная работа представляет собой попытку применения метода ассоциативного эксперимента в социолингвистике. Прежде ассоциативный эксперимент успешно использовался в психо- и этнолингвистике [Залевская 1999: 106]. В социолингвистике этот метод также применяется [Фрумкина 2001], однако является молодым и относительно новым.

Целью моей работы является исследование восприятия нормативного и ненормативного вариантов слова представителями разных социальных групп методом ассоциативного эксперимента. Исследование восприятия нормы представителями разных социальных групп является традиционным для социолингвистики, однако до сих пор не проводилось методом ассоциативного эксперимента.

Достижение данной цели невозможно без выполнения ряда задач. В первую очередь необходимо создание теоретической базы, а именно исследование и суммирование существующих на данный момент представлений о теории и истории ассоциаций, методике ассоциативного эксперимента.

Далее я предполагаю рассмотреть существующие на данный момент типологии ассоциаций и в случае необходимости предложить свою, составленную с опорой на уже существующие, но учитывающую особенности конкретного исследования. Меня интересует реакция представителей разных социальных групп на форму слова — следовательно, внимание к форме должно быть отражено в используемой типологии; кроме того, возможно, существуют формы реакции, не имеющие лингвистического содержания (и, следовательно, не рассматриваемые психолингвистикой), но интерпретируемые с социальной точки зрения. Предложение собственной типологии, удобной именно для данного исследования, тем необходимее, что не существует некой единой, общепризнанной типологии ассоциаций. Ассоциативный эксперимент является методом многих наук (психологии, психолингвистики, этнолингвистики, социолингвистики); очевидно, что в каждом случае необходимы свои критерии оценки результатов.

Потом я намереваюсь провести собственно ассоциативный эксперимент и проанализировать его результаты. Здесь передо мной стоит две задачи: во-первых, непосредственно оценить разницу в восприятии нормативного и ненормативного вариантов слова представителями разных социальных групп; во-вторых, оценить применимость и удобство предложенной мной типологии ассоциаций.

Данная работа не претендует на завершённость и полноту и является первым шагом в более обширном исследовании.

Глава 1. Теория и история ассоциаций и ассоциативного эксперимента.


Перед тем, как приступать к рассмотрению проведённого мной эксперимента и оценке его результатов, представляется целесообразным рассмотреть теоретический и исторический аспект представлений об ассоциациях и ассоциативном эксперименте. Систематизация и краткое изложение существующих на данный момент представлений об ассоциациях и ассоциативном эксперименте необходимы в данной работе в качестве теоретического базиса. Кроме того, поскольку данное исследование выполнено в развивающейся области с применением относительно нового метода (ассоциативный эксперимент на данный момент не относится к традиционным методам социолингвистики), необходимо дать краткий исторический обзор развития и использования данного метода.

Теория и история развития представлений об ассоциациях в психологии даны по работе С. Л. Рубинштейна «Основы общей психологии»; эти же вопросы в психолингвистике рассмотрены на основании монографии Е.И. Горошко «Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента».


1.1. Ассоциация в психологии и в лингвистике.

«Понятие ассоциации возникло довольно давно, и в истории его связывают с именами Аристотеля и Платона. Так, Платон уже упоминает о случаях припоминания по сходству и смежности. А Аристотель говорил, что образы, возникающие без видимой внешней причины, являются продуктами ассоциации» [Горошко 2001]

Современное понимание ассоциации впервые возникло в XVIII веке в Англии, где в то время господствующей психологической школой была так называемая «школа сенсуалистического материализма». Сам термин «ассоциация» был введён Дж. Локком в 1898 году. [Горошко 2001]

Основоположниками ассоциативного направления в психологии, оказавшегося одним из наиболее мощных ее течений, являются Д. Юм и Д. Гартли. Поскольку данная школа, как видно из названия, стремилась свести любые психические явления к физическим и рассматривать их как таковые, Юм представил ассоциацию как «своего рода притяжение представлений, устанавливающее между ними внешние механические связи» [Рубинштейн 2000: 211]. При этом «все сложные образования сознания, включая сознание своего «я», а также объекты внешнего мира являются лишь «пучками представлений», объединенных между собой внешними связями — ассоциациями» [Рубинштейн 2000: 42]. Иными словами, представители данной школы рассматривали ассоциацию как некое внешнее относительно представлений явление, как закон, по которому они соотносятся.

Учение Юма было продолжено в ХIХ веке Джеймсом Миллем, его сыном Джоном Стюартом и Т. Брауном. Так, Дж. Милль в разработанной им ассоциативной концепции ментальной механики стремился все законы душевной жизни вывести из механических по своей сути связей (ассоциаций) далее неделимых элементов (ощущений или представлений) [Mill 1878, цит. по Горошко 2001]. В дальнейшем это направление развивали А. Бэн и Г. Спенсер. Они разработали учение об ассоциациях как определенной системе психологической науки, и созданное ими учение стало той системной парадигмой, на которую опиралась западноевропейская психология в период своего становления. [Горошко 2001]

Вообще до конца XIX века принцип ассоциаций был одним из главных, которым оперировала психология. Но поскольку одни и те же научные воззрения не могут господствовать неограниченно долгое время, на смену ассоцианизму пришла функциональная психология.

Впоследствии, уже в XX веке, академик И.П.Павлов вернулся к теории ассоциаций и пересмотрел её, предложив идею о том, что в основе ассоциации лежит условный рефлекс. «Исследования Павлова, преодолевая упрощенческие представления вульгарного ассоцианизма о проторении путей, вскрыли процессы, составляющие физиологическую основу образования условно временных — ассоциативных — связей во всей их реальной сложности, обусловленной открытыми Павловым закономерностями возбуждения и торможения, концентрации, иррадиации и индукции в деятельности коры» [Рубинштейн 2000: 211]

Именно на павловской теории ассоциаций покоятся нынешние воззрения на это явление. В основе ассоциативной теории Павлова лежит понятие представления. Представление — это воспроизведенный образ предмета, основывающийся на нашем прошлом опыте, и тем самым отличающееся от сиюминутного восприятия. Представление может основываться на единичном воспоминании о единичном предмете, взятом из личного опыта, на обобщённом воспоминании о данном предмете и на обобщении класса предметов.

При этом «представления воспроизводятся не изолированно, а в связи с другими представлениями» [Рубинштейн 2000: 214] Одними из существенных связей в данном случае являются ассоциативные. Они возникают в первую очередь как следствие пространственной или временной смежности объектов. Иногда рассматриваются ассоциации по сходству и по контрасту, однако, если расширить понимание «смежности», оно включит в себя и сходство.

Скажем, у нас есть представление А=a-b-c-d и представление А1=a-b-k. Они сходны, поскольку имеют некие тождественные части. Однако если представление А ассоциируется с представлением А1, то можно сформулировать данную ассоциацию так: сочетание a-b по смежности вызывает элемент k.

Суммируя, можно сказать следующее. Теория ассоциаций имеет очень большое значение в психологии и долгое время превалировала над другими воззрениями; в данный момент ассоцианизм не является отдельной школой психологии, его положения критически пересмотрены другими школами, но теория ассоциаций по-прежнему актуальна. [Горошко 2001]
Внимание к ассоциациям в лингвистике возникло значительно позже. Первым об ассоциациях между словами заговорили представители Казанской лингвистической школы. В частности, Н. В. Крушевский в своей работе «Очерки науки о языке» рассмотрел слово как «единицу психическую», подчиняющуюся психическим законам, в т.ч. законам ассоциаций. Он рассматривал ассоциации по сходству и по смежности как парадигматические и синтагматические, тем самым привнеся в теорию ассоциаций лингвистический аспект; он также выделял ассоциации лингвистические и экстралингвистические.

В данном случае речь идёт исключительно о вербальных ассоциациях, т.е. о тех, где ассоциативная связь присутствует между двумя словами или словосочетаниями. Одним из методов исследования вербальных ассоциаций является ассоциативный эксперимент.


1.2. Ассоциативный эксперимент в историческом аспекте.

Первым ассоциативный эксперимент провёл английский психолог Френсис Гальтон в конце 1870-х годов. «Он работал над двумя проблемами в области исследования ассоциаций: изучением многообразия ассоциативных идей и определением времени, требуемого для возникновения ассоциаций (времени реакции). Одним из его методов изучения многообразия ассоциаций заключался в том, что испытуемый должен был пройти 450 ярдов по Пелл Мелл в Лондоне, в районе между Трафальгарской площадью и Сент-Джеймским дворцом, обращая свое внимание на различные предметы до тех пор, пока они ассоциативно не подскажут ему одну или две идеи.» [Горошко 2001] Разнообразие полученных реакций поразило исследователя, и он повторил эксперимент через несколько дней, после чего обнаружил определённые закономерности в результатах. Это заинтересовало его, и он продолжил работу, теперь уже засекая время реакции, причём реакцией могло быть как слово, так и описание образа или ситуации. Гальтон пришёл к выводам, оказавшим большое влияние на науку (например, выяснилось, что до 40% ассоциаций уходят корнями в детство испытуемого), но еще большее влияние оказал разработанный им метод.

После Гальтона ассоциативным экспериментом занимались Вильгельм Вундт с учениками, которые также засекали скорость реакции и вывели свою классификацию ассоциаций; Хьюго Мюнстерберг, использовавший этот метод для определения индивидуальных особенностей личности; Джеймс МакКин Кэттел, который тестировал при помощи ассоциативного эксперимента уровень интеллекта, и другие.

Ассоциативный эксперимент широко применялся в самых различных сферах, от теоретической психологии до прикладного психоанализа (в частности, этот метод использовал знаменитый психоаналитик Карл Юнг). В развитие этого метода внесли свой вклад и лингвисты. Например, совместное исследование лингвиста А. Тумбе и психолога К. Марбе показало, что испытуемые чаще всего реагируют на стимул словом, относящимся к той же части речи.

С возникновением психолингвистики, то есть с середины XX века, область применения и цели психолингвистического эксперимента расширились и изменились. «Во второй половине ХХ столетия изучение ассоциаций приобрело несколько иной вид. Этому способствовал ряд причин: появление и развитие структурализма и всестороннего лингвистического описания значительного количества национальных и редких языков; проявление интереса к национально-культурной специфике языковых фактов и возникновение новых научных дисциплин (психолингвистики, семиотики, культурологии и др.). Новый поворот в ассоциативных исследованиях был также предопределен и целым спектром причин теоретического плана, связанных с изменением некоторых взглядов и установок на процессы формирования и функционирования языка и мышления. Но, думается, наиболее существенный толчок в разработке ассоциативной проблематики был вызван чисто практическими нуждами как психологии, так и лингвистики: практикой психоанализа, потребностями психиатрии, разработкой новых методик преподавания иностранных языков, созданием машинных языков, моделированием процессов порождения и восприятия речи, интересом к анализу языкового сознания и построению моделей картин мира представителей различных культур и социальных групп и прочее» [Горошко 2001] Появилось понятие ассоциативного поля, введённое Ш. Балли, как совокупности реакций на стимул; у ассоциативного поля описывается ядро (наиболее частотные реакции) и периферия. [Там же] Также появилось понятие ассоциативной нормы, основанное на наиболее частотных реакциях.

Горошко [2001] выделяет всего пять этапов становления ассоциативного эксперимента как научного метода, из которых первые два не относятся к психолингвистике и были описаны выше.



  1. Этап становления САЭ как метода научного познания (1879 – 1910).

  2. Появление понятия «ассоциативная норма» и возникновение первых ассоциативных норм (1910 – 1954).

  3. Психолингвистический этап (50-е годы – начало 70–х г.г. ХХ века).

  4. «Деятельностный этап» в истории развития САЭ (70-80 годы ХХ века) в основном был связан с увеличением количества исследований, их масштабов, а также разработке всё более детальной методики эксперимента.

  5. Завершающая стадия этапа формирования ассоциативного направления в психолингвистике. Возникновение ассоциативной лингвистики (с конца 80–х годов ХХ века по настоящее время).

Ассоциативный эксперимент как метод социо- и этнолингвистики сравнительно нов. В этнолингвистических исследованиях он применялся и оправдал себя [Залевская 1999: 106], однако социолингвистических исследований с применением этого метода немного; в качестве примера можно привести эксперимент Р. М. Фрумкиной, описанный в учебнике «Психолингвистика» (2001). Целью ее эксперимента было выяснение отношения испытуемых к определённым социально-идеологическим понятиям, полученное непрямым опросом. Школьникам и студентам-первокурсникам из Москвы и Польши (гг. Варшавы и Торуни) предлагались наборы стимулов, разбитые на семантические классы «Мораль» и «Политика». Всего было опрошено примерно 100 человек. Результаты эксперимента показали разницу отношения представителей разных стран и школ к данным понятиям. Так, например, ученики средней школы в ответ на стимул «грех» из набора «Мораль» давали ассоциации Бог, ад, яблоко, Адам, Ева, падение, т.е. связанные с конкретным библейским мифом; ученики же католического колледжа давали ассоциации смерть, ад, боль, зло, несчастье, падение и т.д. На основании этих и других ассоциаций на стимулы из набора «Мораль» Фрумкина делает следующий вывод: «Для учащихся обычной школы моральная и религиозная проблематика остаётся чем-то привычно-внешним, сводимым к атрибутике, клише… Учащиеся религиозного колледжа, напротив, устремлены к постижению религиозных смыслов как способу постижения своего «Я»» [Фрумкина 2001: 201] Иными словами, на основе различий между наборами ассоциаций (и, соответственно, различий в отношении к предлагаемым понятиям) появляются различия в ценностях представителей разных социальных микрогрупп, в данном случае — школьников из двух учебных заведений.

При этом автор не рассматривает данное отношение как осознанное, интеллектуальное; она пишет, что не может «рассуждать, что именно её респонденты думают о власти. Зато она может судить о том, что они чувствуют по её адресу». [Фрумкина 2001: 202]

Таким образом, с одной стороны, доказано, что ассоциативный эксперимент может применяться как метод социолингвистического исследования; с другой стороны, количество подобных исследований пока незначительно, а ассоциативный эксперимент как метод социолингвистического исследования, соответственно, является развивающимся направлением.


1.3. Теория и методика ассоциативного эксперимента.

Выделяют три типа ассоциативного эксперимента:



  1. свободный (испытуемому даётся вербальный стимул и предлагается дать любую вербальную реакцию);

  2. направленный (на реакцию накладываются некие ограничения, например, требуется отвечать только существительными, или же стимулом является не просто слово, а слово в заданном контексте или ситуации);

  3. цепной [Горошко 2001] или цепочечный [Белянин 2004: 130] (испытуемому предлагается давать неограниченное количество ассоциаций на стимул в течение определённого времени).

Каждый из этих типов призван решать определённый круг задач. Так, направленный эксперимент необходим для того, чтобы определять глубинную семантику слова [Сахарный 1989: 95]. Например, испытуемый получает задание дать антоним на слово «холодный». Смена контекста меняет наиболее частотную реакцию: «холодная вода в кастрюльке» получает антоним «горячий», а «холодная вода в реке» — «тёплый». [Там же] Сахарный делает вывод о том, что у слова «холодный» есть два типа глубинной ситуативной семантики, которые актуализуются в зависимости от контекста.

Цепной эксперимент позволяет исследовать процесс мышления, его скачки и направление [Горошко 2001].

В данной же работе наибольший интерес представляет именно свободный ассоциативный эксперимент, поскольку её целью не является ни исследование глубокой семантики слова, которая может быть скрыта и от самого носителя языка, ни процесса мышления. Напротив, мы имеем дело в том числе и с эксплицитным, осознанным восприятием носителем языка нормативного и ненормативного вариантов слова; соответственно, использование направленного эксперимента в данном случае нецелесообразно. Кроме того, целью проводимого эксперимента не является исследование динамических процессов сознания, ввиду чего цепной эксперимент также неуместен. Таким образом, исследование будет проведено методом свободного ассоциативного эксперимента; как следствие, именно его методику я намереваюсь рассмотреть подробнее.
Методика ассоциативного эксперимента различается в зависимости от конкретных целей исследователя, языкового материала и аудитории, с которой он работает. От испытуемого при этом требуется следующее [Горошко 2001]:


  1. Сконцентрировать внимание на эксперименте, подготовиться к восприятию стимула;

  2. воспринять стимул (а именно узнать и понять его);

  3. провести самонаблюдение, т.е. осознать, какие реакции и мысли у него возникли в ответ на стимул;

  4. сформулировать ответ.

Разумеется, сам испытуемый не осознаёт протекающих в его сознании процессов. Задача исследователя — создать ситуацию спонтанной речи, контекст, при котором эти процессы будут протекать наиболее естественно.
Организация ассоциативного эксперимента. Требования к проведению.

  1. Испытуемым предлагается набор вербальных стимулов, т.е. слов, на каждый из которых они должны дать реакцию.

  2. Стимулы предлагаются последовательно, причём так, чтобы лингвистическая цель эксперимента не была понятна испытуемым.

  3. Стимулы задаются так, чтобы у испытуемого не было времени на обдумывание реакции: ассоциация должна быть спонтанной. Испытуемому даётся инструкция «отвечать первым словом, которое приходит в голову». Это принципиальный момент, поскольку ассоциативный процесс исключает отбор ответов. [Фрумкина 2001]

  4. Если испытуемый даёт более одной ассоциации на стимул, нужно проследить, чтобы это всё были ассоциации на изначальный стимул, а не цепочка ассоциаций.

Фрумкина [2001] пишет, что «ответы на каждый стимул мало зависят от порядка их предъявления», однако ясно, что в данном случае (работа с парами слов) это не так. Поэтому для соблюдения п.2 я расположила стимулы случайным образом. Кроме того, для минимизации эффекта усталости половине испытуемых стимулы давались в обратном порядке.

Ассоциативный эксперимент может проводиться как в устной, так и в письменной форме; во втором случае — как с единичным испытуемым, так и с группой. До интересующих лингвиста стимулов выдаются несколько «ложных», ответы на которые не учитываются: они необходимы для того, чтобы испытуемый понял процедуру эксперимента и справился с волнением. Также могут измеряться и оцениваться скорость реакции, т.е. длительность т.н. латентного периода — периода, разделяющего момент предъявления слова-стимула и момент начала ответа, и частотность слов — как стимулов, так и реакций. Стоит отметить, что частотное слово может быть реакцией не только из-за его связи со стимулом, но и просто по причине своей частотности [Фрумкина 2001: 30].

Возможно также отслеживание и оценка физиологических реакций организма, таких как сужение и расширение сосудов организма.
1.4. Необходимость и сфера применимости ассоциативного эксперимента.

Несмотря на значительный возраст эксперимента (в том числе и ассоциативного) как научного метода, возможность исследования языка, а также неязыковых концепций мышления (например, социальных установок) человека через данный эксперимент вызывает ряд вопросов. Л. В. Сахарный [1989: 88] подробно рассматривает следующие вопросы:

1. Как доказать, что в эксперименте выявляются действительные языковые правила?

2. В эксперименте создаются заведомо искусственные ситуации, и то, что проявляется при этом в речи, для естественного функционирования может быть не характерно.

3. В спонтанной речи может проявляться то, чего не получить экспериментально, т.е. возможности экспериментальных методик ограничены.

Л. В. Сахарный приходит к следующим выводам:

1. Единственный способ изучения языка — через речь, так признаётся в традиционной лингвистике. Но если можно изучать язык через речь спонтанную, почему нельзя делать то же через речь, полученную в экспериментах?

2. Нельзя провести чёткую границу между естественным и неестественным, типичным и нетипичным. Эксперимент позволяет выделить принципиальные особенности речевой деятельности, выявляемые и в неэкспериментальных ситуациях.

3. Эксперимент — не единственный метод психолингвистики; эксперимент — такой же инструмент лингвистики, как наблюдение и исследование существующего текста. Разумеется, существует опасность неосознанного влияния экспериментатора на ход эксперимента или столь же неосознанная выдача испытуемым ожидаемых, а не наивных реакций, однако при грамотном соблюдении методики, чёткой формулировке гипотезы и системности анализа результаты эксперимента будут представлять лингвистический интерес. Фрумкина [2001] идёт дальше, утверждая, что мы не можем измерить социальные установки или характер; их описание возможно только через их проявления. (Разумеется, существует интроспекция, т.е. самонаблюдение [Белянин 2004: 127], и это ценный метод, однако ввиду колоссальной субъективности интроспекции полагаться только на неё нельзя). Языковые оценки, отношение к норме — это концепции, который носитель языка может не формулировать вербально даже для себя самого, т.е. их невозможно исследовать, только задавая прямые вопросы, поэтому для их исследования и необходимо прибегнуть к опосредованному методу, в частности — ассоциативному эксперименту.

Также возникает вопрос об универсальности полученных результатов, о том, до какой степени мы имеем право на обобщение. Белянин [2004: 135] пишет, что «ассоциативное поле у каждого человека своё и по составу наименований, и по силе связей между ними… На характере ассоциаций сказываются и возраст, и географические условия, и профессия человека. <…> Однако принадлежность к определённому народу, одной культуре делает «центр» ассоциативного поля достаточно стабильным». Иными словами, при достаточном количестве материала мы можем провести процедуру обобщения и получить данные об оценке представителями конкретной социальной группы представителей других социальных групп, об их отношении к определённым языковым явлениям.


1.5. Типы ассоциаций.

Одним из ключевых вопросов при интерпретации результатов ассоциативного эксперимента является трактовка ассоциаций. В психолингвистике не существует единой общепринятой их типологии [Доценко 2003, Горошко 2001], и её составление является темой большого количества дискуссий. Кроме того, ввиду широкой применимости ассоциативного эксперимента в различных областях и науках, перечисленных выше, логично предположить возможность существования многих типологий, каждая из которых актуальна для конкретной науки или даже для конкретного исследования. Горошко [2001] утверждает, что выведение единой типологии ассоциаций не является необходимым; необходимым является лишь выбор исследователем критерия, который он положит в ее основу и который, в свою очередь, зависит от цели исследования.

Говоря о типологиях ассоциаций, базирующихся на лингвистических принципах, можно выделить ряд сходств.

Во всех рассмотренных классификациях используемые термины могут трактоваться по-разному; так, например, каждый из учёных даёт своё определение парадигматическим ассоциациям. Это следует принять во внимание, однако, поскольку исследование содержания лингвистических ассоциаций не является целью данной работы, я ограничусь только указанием на этот факт.

Фрумкина [2001] предлагает следующую типологию:


  1. Близкие по смыслу, где в пределе ответом является синоним стимула («большой» — «огромный», «талант» — «способности», «хотеть» — «желать»);

  2. противопоставленные по смыслу, где в пределе ответом является антоним стимула («большой» — «маленький», «белый» — «чёрный», «день» — «ночь»);

  3. ассоциации по созвучию («кино» — «вино», «шашка» — «чашка»);

  4. генетические ассоциации, т.е. работающие по принципу «выше — ниже», называющие род стимула, если был назван вид, и наоборот («фрукт» — «яблоко», «сталь»  — «металл»);

  5. партитивные ассоциации, т.е. работающие по принципу «часть — целое» («квартира» — «комната», «день» — «сутки»).

Сахарный [1989: 92] приводит иную типологию. Он делит ассоциации на:

  1. Парадигматические (т.е. такие, где стимул и реакция находятся в парадигматических отношениях, напр. «стул» — «табуретка»):

    1. в отношении координации («стул» — «табуретка»):

      1. синонимичные («друг» — «товарищ»);

      2. антонимичные («друг» — «враг»);

    2. в отношении субординации («фрукт» — «яблоко»);

    3. в отношении суперординации («стул» — «мебель»);

  2. синтагматические (т.е. такие, где стимул и реакция находятся в синтагматических отношениях, напр. «стул» — «стоит»).

  3. тематические (т.е. такие, в которых стимул и реакция при необходимом изменении формы образуют «отмеченное сочетание слов» или могут использоваться в рамках одного контекста, напр. «друг» — «любовь», «друг» — «парта»).

Сахарный отмечает, что парадигматические ассоциации на самом деле являются «частными случаями сложных связей в ассоциативном поле человека» [1989: 93]

Белянин [2004: 131] выделяет (в дополнение к уже упомянутым в двух типологиях выше) клишированные («мастер» — «золотые руки») и личные («мужчина» — «я должен») ассоциации. Среди клишированных хочется отдельно выделить ассоциации, «отражающие различные аспекты родной культуры испытуемого» («площадь» — «Красная») и текстовые реминисценции («мастер» — «Маргарита»)» [Белянин 2004: 134].

Две приведённые типологии во многом схожи. В обеих рассматриваются ассоциации, находящиеся в отношениях синонимии, антонимии, супер- и субординации; Фрумкина также выделяет ассоциации по созвучию, которые Сахарный не рассматривает, но опускает тематические, т.е. такие, где явно присутствует ассоциативная связь значений, но она не относится ни к одному из приведённых выше типов.

Однако в обеих типологиях рассматриваются исключительно лингвистические критерии, ассоциации между словарными значениями (не считая ассоциаций по созвучию у Фрумкиной), что кажется недостаточным в рамках данного исследования, поскольку объектом его внимания является разница реакции испытуемых на форму слова, а не только на его лексическое значение.

Поэтому мне бы хотелось обратить внимание на типологию ассоциаций А. П. Клименко [1974] Он выделяет следующие типы:


  1. фонетические ассоциации, где имеется созвучие между стимулом и реакцией, а семантическая связь либо не выражена, либо выражена слабо;

  2. словообразовательные ассоциации:

    1. морфемно-словообразовательные реакции, не имеющие четких семантических отношений между стимулом и реакцией,

    2. синтаксические дериваты (реакции, в которых происходит перевод основного значения стимула в иную грамматическую плоскость),

    3. реакции, составляющие со стимулом целое слово и не объяснимые как ассоциации самостоятельных семантических единиц;

  3. парадигматические реакции, которые отличаются от стимула не более чем по одному, хотя и существенному, семантическому признаку (семантическому множителю);

  4. тематические ассоциации, которые могут либо составить вместе со стимулом грамматически отмеченное сочетание слов в результате грамматического изменения реакции, либо могут быть употреблены в рамках тематически ограниченного контекста (предложения);

  5. синтагматические реакции, составляющие вместе со стимулом подчинительное сочетание;

  6. цитатные ассоциации (перенос цитат из литературных произведений, кинофильмов, пословиц, песен и т.п.).

Данная типология представляется куда более обширной, чем первые две, и практически исчерпывающей. Помимо чисто лингвистических типов ассоциаций, связанных со словарным значением слова, здесь рассматриваются также словообразовательные и, что особенно важно в рамках социолингвистического исследования, цитатные. Таким образом, из трёх приведённых здесь типологий и ещё достаточно большого их количества (в психологии: Гальтон 1880, Юм 1906, Гоббс 1936, Траутшольдт 1883, Мюнстерберг 1892, Бурдон 1893, Циген 1989, Тумб и Марбе 1901, Лурия 1928 и др.; в психолингвистике: Крушевский 1883 (в изложении Залевской 1978: 6), Шубин 1969, Маршалова 1972, Соколова 1999, Сабитова 1991, Иванова 1997, Караулов 1999 и др.), рассмотренного в монографии Е. И. Горошко [2001], гл. 3, я полагаю именно типологию А. П. Клименко наиболее подходящей для социолингвистического исследования. Тем не менее, некоторые дополнения всё же кажутся мне необходимыми, поскольку существуют ассоциации, значимые для социолингвистического исследования, но не упомянутые в приведённых выше типологиях.

Подтверждение или опровержение данного предположения также будет задачей моей экспериментальной работы.

Итак, я предлагаю разделить ассоциации на:



  1. Ассоциации, данные непосредственно на словарное значение слова, соотносящие слово с абстрактным представлением о данном предмете. Их я буду в дальнейшем буду именовать «семантическими»:

    1. синтагматические;

    2. парадигматические:

      1. находящиеся в отношении координации:

        1. синонимы;

        2. антонимы;

      2. находящиеся в отношении субординации;

      3. находящиеся в отношении суперординации;

    3. связанные с денотатом слова в многообразии его культурных значений и коннотаций (этот пункт схож с тематическими ассоциациями из классификации Сахарного);

  2. Ассоциации, являющиеся отсылкой к конкретному тексту:

    1. прямые;

    2. непрямые;

  3. Ассоциации, связанные с непосредственной языковой оценкой:

    1. напрямую;

    2. косвенно;

  4. Фонетические ассоциации:

    1. в одну ступень;

    2. в две ступени.

  5. Отсутствие ассоциации:

    1. с резким отказом дать таковую;

    2. без резкого отказа;

  6. Индивидуальные ассоциации.

Поясню пункты этой классификации.

Психолингвистика в основном занимается изучением различных типов семантических ассоциаций; более того, ассоциации по созвучию трактуются как усталость испытуемого и его нежелание сотрудничать (Хотя Сахарный и пишет, что «Эксперименты показывают, что абсолютно нейтральных слов не бывает» [Сахарный 1989: 99], т.е. что любые результаты эксперимента должны учитываться, фонетические ассоциации он при этом в принципе не рассматривает) («Фонетические ассоциации могут рассматриваться как смысловые. Обычно они даются испытуемыми, которые не желают сотрудничать с экспериментаторами, или в состоянии усталости, …а также умственно отсталыми испытуемыми.» [Белянин 2004: 133]). Думается, что в контексте социолингвистического исследования такой подход к ассоциациям неприменим, поскольку любую реакцию, даже не несущую чисто лингвистической информации, можно интерпретировать с социологической точки зрения; поэтому, хотя я и даю подробную классификацию семантических ассоциаций, в дальнейшей работе мне хочется уделить больше внимания всем нелингвистическим типам.

Ассоциации, являющиеся отсылками к конкретным текстам, — это группа ассоциаций, связанная с цитатами и реалиями окружающего мира (в данном случае подразумеваются те реалии, которые также связаны с цитатами, см. ниже). При этом, хотя я и разделила их на «прямые» и «непрямые», на практике они представляют собой континуум: так, например, на слово «туфлЯ» я получала ассоциации «чей», «чей туфлЯ», «Вицин», «Кавказская пленница» и т.д. (подробнее я рассмотрю это в непосредственном описании эксперимента). При этом очевидно, что все эти ассоциации являются отсылками к одному и тому же прецедентному тексту, хотя одна из них является частью цитаты, другая полной цитатой, и ещё две — названиями реалий (именем актёра, произнёсшего эту фразу в фильме, и названием самого фильма). Форма во всех случаях различается, но отсылка сохраняется одна и та же. Иными словами, форма отсылки к тексту, хотя и является, безусловно, интересной темой, представляет собой материал для дальнейшего исследования; я же исходила из того, что подобная отсылка может быть неочевидной (т.е. ассоциация может быть не в виде прямой цитаты), но её всё равно необходимо рассматривать.

Ассоциации, связанные с непосредственной языковой оценкой («социальные») — это такие ассоциации, при которых испытуемый прямо или косвенно соотносит приведённое слово с неким социальным стереотипом, т.е. обобщённом представлением о представителе той или иной социальной группы.

Данные ассоциации возникают в первую очередь у людей, для которых важна социальная идентификация (social identity) — «та часть представления человека о себе, которая происходит от его принадлежности к социальной группе или группам, а также эмоциональной оценки данной принадлежности» («that part of an individual’s self-concept which derives from his knowledge of his membership of a social group (or groups) together with the value and emotional significance attached to that membership») [Kristiansen 2001: 134] В той же работе рассматривается не только социальная оценка индивидом самого себя, но и других людей, и предлагается следующая концепция: для человека, который высоко оценивает свою принадлежность к социальной группе, представители других социальных групп выглядят несколько «усреднённо», образуется стереотип (обобщённое представление). У людей, для которых социальное деление менее значимо, тенденция к мышлению стереотипами меньше. Речевая характеристика — один из элементов данного стереотипа, достаточный, притом, для того, чтобы вызвать у индивида в сознании полное изображение стереотипного представителя данной социальной группы. Языковая оценка (language attitude), таким образом — это акт приписывания некой формы слова некому стереотипу, социальное её отнесение. Такие ассоциации я отнесла к группе «ассоциаций с языковой оценкой».

Возможны два способа языковой оценки: непосредственное называние социальной группы, которая может так говорить (например, «немолодая киевлянка») или «передразнивание», т.е. называние слова в определённой форме, которое в сознании испытуемого связано с тем же стереотипом, что и стимул, принадлежит к тому же пласту речи. Во втором случае нужно быть внимательным и понимать суть передразнивания. Скажем, человек, считающий слово «бухгалтерА» неприемлемым, может ответить «курьерА» или любое другое слово, которое он, очевидно, тоже считает абсурдным и несуществующим, иронией маркируя своё отношение к стимулу (негативное). С другой стороны, он может ответить «договорА». Безусловно, этот вариант он тоже считает неграмотным, однако в данном случае передразнивание сопряжено с языковой оценкой и суждением по ее поводу; иными словами, позицию испытуемого в этом случае можно описать как «так говорить неправильно, но я привык, что есть определённая группа людей, которые так говорят, и допускаю это». Испытуемый не просто называет другое «неправильное» слово, он называет «неправильное» слово, встречающееся, по его мнению, в той же среде, то есть соотносит стимул с неким стереотипом — например, слова «бухгалтерА» и «договорА» часто соотносятся со стереотипом «немолодая женщина-бухгалтер».

Аналогично с ассоциацией по созвучию. Возможна просто рифма, а возможна «рифма с передёргиванием», с явной негативной оценкой. Наличие негативной оценки определяется и по косвенным признакам (манера поведения в процессе эксперимента), и путём прямого вопроса испытуемому.

Кроме того, даже при отсутствии негативной оценки, фонетическая ассоциация может быть в одну и в две ступени. Скажем, на слово «шОферы» было довольно большое количество ассоциации «шАферы», но также встречалась ассоциация «свадьба». Совершенно очевидно, что на самом деле «свадьба» — это ассоциация на «шаферы», и только «шаферы» — на «шОферы», то есть ассоциация получается двухступенчатой, однако первой ступенью в ней остаётся именно фонетическая.



Отказ дать ассоциацию также встречался достаточно часто, и, в отличие от собственно психолингвистического исследования, в моей работе рассматривается как значимый результат. Я полагаю, что отказ дать ассоциацию является интерпретируемым видом реакции, социальным по содержанию; иными словами, отказываясь дать ассоциацию, испытуемый не даёт экспериментатору непосредственно лингвистического материала, но, несомненно, даёт социальный. В зависимости от формы отказа экспериментатор получает либо сведения о незнании испытуемым данного слова, либо об оценке им социального стереотипа, с которым он данный вариант слова связывает. Тут я предлагаю также оценивать, в какой форме был дан отказ: было ли это сопряжено с резкой негативной оценкой слова (прямой: «такого слова нет» — или иронической, например, в виде передразнивания) или таковая отсутствовала.

Наконец, индивидуальные ассоциации не представляют особого интереса для социолингвистического исследования, т.к. характеризуют особенности психики и биографии отдельного индивида, а не его социальную принадлежность.

Таким образом, в практической части я сосредоточусь на социально содержательных ассоциациях, которые могут быть как собственно языковыми, так и тематическими, и связанными с концептами (социальными стереотипами).
1.6. Выводы.

В первой главе я рассмотрела и обобщила общую теорию и историю ассоциаций, а также предложила те пункты типологии ассоциаций, которые необходимы для анализа материала социолингвистического исследования в добавление к уже существующим типологиям. Оправданность и применимость предложенных дополнений будут оценены в следующей главе, где я попробую использовать свою типологию для оценки результатов проведённого эксперимента. Я также обосновала применимость ассоциативного эксперимента в сфере социолингвистики, рассмотрев его обобщённую методику и теорию по данному вопросу. Таким образом, необходимый базис для дальнейшей практической работы создан.


  1   2   3   4

  • Введение.
  • Глава 1. Теория и история ассоциаций и ассоциативного эксперимента.