Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Куновская Марина Час для перемен




Скачать 393.11 Kb.
страница1/3
Дата27.06.2017
Размер393.11 Kb.
  1   2   3
Куновская Марина Час для перемен Два монолога за один вечер Эти два текста почти не связаны между собой, и их вполне можно представлять как отдельные пьесы. Одна из них – для актера, другая – для актрисы, и герои, скорее всего, никогда не встречались. Но если кто-то решит показать оба моноспектакля за один вечер, автор будет особенно рад. Ведь человечество состоит из мужчин и женщин, и свои перемены происходят и у тех, и у других, и для перемен нужна не целая биография, а не больше, чем час времени. Я думаю, что публика могла бы сравнить эти истории и сделать какие-то выводы из самого процесса сравнения. Часть первая. У папы все в порядке Монопьеса для актера с куклой. Действующие лица: Герой – мужчина лет 25-30. Младенец в возрасте 2-3 месяцев. (В этом качестве выступает кукла, которая, благодаря техническим или режиссерским ухищрениям, будет кричать или причмокивать в нужное время.) Комната, оборудованная обыкновенно – как жилище, где обитают молодые родители и ребенок. Кроватка, полка с игрушками, стол для переодевания младенца, магнитофон, за перегородкой – кухня с холодильником. Еще компьютер, полка с книгами, диван, телефон. Всюду в беспорядке разбросаны вещи. Играет тяжелый рок и на фоне музыки – громкий плач ребенка. Мужской голос из-за сцены: Дочка, папа какает! Папа сейчас придет. Папе нужно ходить в туалет. Звук спускаемой воды. Появляется Герой, одетый в вытянутые треники и майку, быстро идет к кроватке. ГЕРОЙ. Не можешь уже подождать две минуты! Папа же не носит памперс, ему нужно писать и какать в туалете. Ты же не будешь менять папе памперс, подумай сама! (Герой берет младенца на руки, начинает расхаживать взад-вперед и укачивать). А-а-а-а-а-а-а. Спи ребенок, спи дитя. Спи хорошая, не плачь. Подрастешь и съешь калач. Спи хорошая, усни. Папе силы сохрани. А-а-а-а-а-а-а. Младенец орет громче. ГЕРОЙ (раскачивает ребенка с размахом, так что у него перехватывает дух, и тот на минуту замолкает). А –а. А-а. Вот молодец, вот умница. Засыпай. А проснешься, и животик пройдет, и мама придет. И заткнет тебе пасть сисей (смущенно смеется). Прости, дочка, мою грубость. И накормит твой милый прожорливый ротик вкуснейшим молочком…(Обращается к публике.) Вы не думайте, я на самом деле люблю своего ребенка. Но она орет уже час, и я не знаю, как с этим бороться. У любого нервы сдадут. Младенец снова начинает орать. ГЕРОЙ. Может, тебе моя музыка не нравится Не доросла ты, может, еще до современного искусства Ну, не волнуйся, папа добрый, папа готов слушать все, что нравится тебе. Про кузнечика, Антошку, веселых гусей, всю эту детскую лабуду. (Подходит к магнитофону, одной рукой меняет кассету, когда начинают звучать детские песни, убавляет звук). Ну что, лучше (Младенец, вроде бы, слегка затихает). Да, дочь, что же станет с моими эстетическими вкусами за пару ближайших лет Может быть, я сумею полюбить твои песни, и сам стану слушать твою детскую попсу А может, ты скоро переключишься на классику, и я вслед за тобой стану таким утонченным-утонченным. Смотри, мама тут уже заготовила целый килограмм классики. Чайковский, Бетховен, Дебюсси, прости господи. (Младенец снова орет громче. Герой снова начинает мерно раскачиваться с младенцем на руках и напевать). Маленькой девочке холодно зимой, из лесу девочку взяли мы домой. Дикую девочку взяли мы домой (Младенец затихает). Баю-бай, должны все дети ночью спать, баю-баю завтра будет день опять. Вот молодец. Хорошая девочка. А то вела себя как плохая девочка. На нас ведь люди смотрят. (Кладет ребенка в кроватку, и младенец снова начинает орать). О, боже! Ну, ничего, осталось два часа. Подожди, дам тебе соску (ищет ее среди разбросанных вещей, находит на полу, вытирает о штанину, засовывает ребенку в рот и пытается увещевать, стоя над кроваткой). Дочка, ты же так хорошо спала вчера, и я тебя укладывал. Ты что, боишься, что мама не придет Я и сам боюсь, но это нервное, поверь мне. Уже очень скоро придет. А хочешь маминого молочка Она тебе надоила полную бутылку. Сейчас, подожди. (Хватает ребенка, бежит на кухню, достает бутылку из холодильника, дает ребенку. Ребенок орет еще громче). Что Не нравится мамино молочко Может, прокисло (Пробует). А, кажется уже остыло. Момент. (Ставит разогревать, при этом пытаясь укачивать ребенка. Ходит, почти подбрасывая ребенка к потолку. В это время звонит телефон, но герой не подходит. Он берет ребенка под мышки и снова пытается увещевать.) Ты ведь уже не новорожденная. Ты должна понимать, что за секунду бутылка не согреется. А папа сам дать тебе молочка не может. У папы нет сиси. Так несправедливо устроила природа. Сися есть только у женщин. Ты, кстати, женщина, и у тебя когда-нибудь будет сися. Даже две. А у папы – грудь. Я читал, что в далеких африканских племенах мужчины при необходимости отращивают себе сиси, но у нас так не бывает. Я бы не отказался, честное слово, но так не бывает. Смотри, у меня совершенно плоская поверхность (задирает майку и демонстрирует ребенку). Да, дочка, увы. Зато у наших пап сильнее мускулы. Это по-своему не хуже сиси. И я могу тебя вот так подбрасывать очень долго (подбрасывает ребенка к потолку). Особенно если ты при этом успокаиваешься. А еще у папы есть борода. Ну, это трудно пока объяснить, зачем она нужна. Но маме нравится. (Наконец, бутылка нагревается, Папа дает ее младенцу, и плач сменяется на чмоканье. Герой утирает лоб рукавом и обращается куда-то в сторону зала.) Вы думаете, я эксгибиционист, да Нет, я просто зарабатываю деньги. Я же отец семейства, в конце концов. За то, что эта камера висит у меня дома, я получаю вторую зарплату. А на работе сейчас – только полставки. Потому что моя жена тоже хочет работать. На мой взгляд, это блажь, но я люблю свою жену. А у нас на телевидении вдруг полюбили кормящих пап. Вот так мы и выкручиваемся. (Сосредоточенно склоняется к ребенку, затем снова обращается к камере.) Чтобы вам было ясно: я не сатрап, я уважаю работающих женщин. Тем более, мы с женой зарабатываем примерно одинаково. Но она не учитывает, что если бы я работал на полную ставку, то у меня происходил бы должностной рост. А так мы все три года будем на одном уровне. Она-то на полную ставку точно не выйдет. Я думал, что со временем смогу ей это объяснить, но тут подвернулась эта халтура с риэлити-шоу. И я решил, что так будет лучше. Потому что не факт, что объяснишь. У нее же свои аргументы, да. А это все-таки моя любимая женщина и мать моих детей. А если мы сможем немного откладывать, то с годика возьмем няню. И если наша девочка станет поспокойнее. Потому что я не завидую няне, которая пришла бы к нам работать прямо сегодня. Я даже сомневаюсь, что мы в принципе нашли бы желающую. Разве что на зарплату директора банка. (Снова склоняется к ребенку, а затем сообщает камере.) Кажется, она довольна. Прелестное создание. Когда она не кричит, она совершенно прелестное создание. С ушками, глазками, со всеми делами. Какающий ангел. А если еще улыбается…Я, как все отцы, думал, что хочу мальчика, но в каком-то смысле девочка лучше. Знаете, мальчики очень уязвимые. У меня же не было младших братишек и даже сестренок. Мальчику я бы точно что-нибудь повредил…А у девочки снаружи ничего особенно хрупкого нет. Я только сначала боялся, что головка оторвется, но теперь она уже, по-моему, приросла крепко. Засыпает. Прелесть. Все удовольствия сразу – и жрать, и спать. Я так не умею. Жалко. Вообще насчет спать сейчас как-то получается слабо. Говорят, что у молодых родителей открываются внутренние резервы. Это точно, иначе бы мы уже здесь загнулись. У меня же, между прочим, кроме этой полуставки и вашего кино, есть какая-то личная жизнь. Я же мыслящее создание, в конце концов! Или вы думаете, что пока ребенок не пойдет в детский сад, я должен быть только приложением к ней Нет, не дождетесь. Лучше я спать буду меньше. (С ребенком на руках подходит к компьютеру). Спи, спи родная. Сейчас папа включит эту машинку…Эту умную машинку. Потом, если ты позволишь, я положу тебя куда-нибудь. И немного поработаю. А ты будешь дремать рядом, и тебе приснятся хорошие сны. Вот увидишь. Когда папа работает, а ты спишь рядом, снятся очень хорошие сны. (Кладет ребенка на диван рядом с компьютером, тот слегка хнычет.) Ну, пожалуйста. Ну, хоть десять минут. Не поработать, так хоть краем глаза посмотреть. Чтобы продолжать верить, что я когда-то закончу. Дочка, папе надо, понимаешь Почти как тебе молочка или покакать. Пожалей папу, папа ведь не железный. (Камере.) Уговорил. Вроде уговорил. С ребенком можно договариваться, это точно. Только не всегда терпения хватает. И потом, если она жрать хочет, тут уж договаривайся – не договаривайся…Знаете, младенцы ужасно прожорливы. (Садится за компьютер, открывает программу. Снова сообщает камере.) Я прогаммер, чтобы вы знали. Работаю по специальности, но в конторе мы пишем какую-то фигню. Я даже толком не знаю, что эта вся программа умеет делать. Мне дают задания кодировать разную мелкую хрень. Типа открыть страницу в окошке другого цвета, или из-под другого приложения, выбрать цвет для буквочек. А что этими буквочками пишут, такие же программы, бухгалтерские отчеты или, может, чертежи подписывают, я не в курсе. Можно бы узнать, но мне сейчас не до того. А дома я сам себе хозяин. Хочу сделать хороший поисковик. Такой, которого еще нет. Чтобы не дублировал одинаковые документы. Логически одинаковые, а не только совсем одно и то же. Я уже придумал сам принцип. А это главное. Осталось только написать, в одиночку тут работы на полгода, а может на год. При восьмичасовом рабочем дне. Так что реально лет на пять, и то если няню возьмем. Но это будет…Это будет по-настоящему круто. Если, конечно, не обгонят. Вы понимаете, о чем я Вот сейчас, к примеру, ищешь что-нибудь про детские колики, а тебе выдается сто описаний укропного чая и еще двадцать цитат с форумов, где мамки говорят, что ребенка надо прижать к себе и носить вертикально. А моя программа выдаст в таком случае только две ссылки, и ничего лишнего. Потому что реально больше ничего нет. И что делать с этими коликами, на самом деле никто не знает! А Интернет только пожирает наше время, и все! (Резко отодвигает мышку и стучит себя ладонью по лбу.) Блин, она же у меня не отрыгнула. Я же забыл про вертикально. Вот и поработал папа. Сейчас опять начнется. (С выражением ожидания на лице поворачивается к дочке и та, действительно, начинает хныкать.) О, сокровище мое! Подожди, может еще не поздно. Сейчас я вытряхну из тебя все лишнее. (Кладет младенца на колено, начинает быстро гладить по спине.) Ну, давай, скажи папе бурятское спасибо. Вот как я (издает звук отрыжки). Скажи, и сразу полегчает. Верь папе, папа дурного не посоветует. (Ребенок продолжает слабо хныкать.) Что же делать, что же делать…А, вот что, я тебе сказку расскажу. Моя бабушка говорила, что все дети любят сказки, даже если сами не разговаривают. (Поднимает ребенка под мышки и держит лицом к себе.) Жили-были дед и баба. И была у них курочка Ряба. Блин, я же ненавижу эту сказку. Сказка на тему «зачем тебе золото, лучше запасай компост». На чужой каравай рот не разевай, где родился, там и пригодился. Вот такими сказками нас всех и зомбировали, поэтому мы и живем по колено в компосте. Это мягко говоря, учитывая цензуру (кивает камере и продолжает, слегка подбрасывая ребенка). Нет, я не подписывался не ругаться, но мало ли. Кто-то запишет это добро на видео, потом подарит моей дочке, и она во мне разочаруется. Скажет, папа не интеллигентный. Вы думаете, у меня комплексы А у кого их нет! Так я хоть понимаю, что нас зомбировали, и хочу из этого компоста выбраться. Да что там, из этого говна выкарабкаться и жить по-человечески. И чтобы моя дочка жила по-человечески и могла, когда захочет иметь своих детей, хотя бы сразу нанять няньку. Тебе, дочка, не нужна сказка про курочку Рябу. А какая нужна, еще вопрос. Наверное, про Пеппи – Длинный Чулок. Только я ее не знаю, вот в чем беда. Пробел в образовании. Я знаю про Емелю и Ивана- дурака, но ты же не Иван, ты, по крайней мере, Василиса. Василиса Прекрасная и Премудрая. Ладно, слушай про Василису. Жила-была одна девочка, звали ее Василисой Премудрой. И поначалу она была лягушкой. В том тридевятом царстве девочка, когда хотела найти хорошего мужа или, например, хорошую работу, временно превращалась в лягушку. Потому что лягушки быстро прыгают по дорожкам, и болота им не страшны. Они любое болото переплывут, а потом превращаются в принцесс. Но наша Василиса хотела не мужа, и не должность. А хотела она попасть в Страну Чудес, где можно играться целыми днями, и тебе за это платят деньги. Но вход в это волшебное царство охранял Змей Горыныч с тремя головами, каждая из которых изрыгала огонь. Что же было делать Василисе, ведь никто не учил ее отрезать змеям головы Да и если бы учил – она бы, наверное, не стала. Она же была добрая девочка, хотя и целеустремленная. Видимо, не обойтись ей было без Ивана-дурака, который умел отрезать змеям головы без лишних сантиментов. (Ребенок, умолкший на некоторое время, снова хнычет.) Да, неправа была бабушка. Или сказка тебе не нравится Не нравится, что снова все свожу к этим мужикам. Ну, дочка, я же не феминист, я только учусь. (Ребенок плачет громче.) Слушай. Ты же не знаешь. Иван-дурак не станет все делать за Василису, как было бы в царской России. Он просто научит ее искусству фехтования. Учиться не позорно даже для царевны-лягушки. Она научит Ивана шить рубахи и печь караваи, а он ее – биться на мечах со змеями. (Ребенок плачет еще громче.) Тебе не нравится сам сюжет Ты думаешь, что играться целыми днями – не такая хорошая перспектива Или ты не любишь сказки вообще Звонит телефон. Герой хватает трубку и кричит, не вслушиваясь Алло. У меня ребенок орет, я не могу говорить. Позвоните через два часа. Бросает трубку, снова обращается к дочке, кричит. Ты понимаешь, чем я ради тебя жертвую, дура! Я даже с Вовкой на рыбалку не хожу. А он уже два раза звал. (Ребенок чуть затихает, и герой тоже говорит тише.) Я выпал из общества, даже не говорю по телефону, только слушаю, как ты орешь. Одна надежда, что ты когда-нибудь подрастешь, и мы вместе пойдем на рыбалку. Я надеюсь, что этот счастливый день наступит. Ты будешь ловить маленькую рыбку на специальную детскую удочку, я буду ловить большую рыбку. Только расти быстрее, учись говорить, а не орать, пожалуйста. (Ребенок снова усиливает громкость. Папа садится на диван, кладет ее рядом и обращается к видеокамере.) Кажется, я больше не могу. Я сейчас выброшу ее в форточку. Этот ангел меня задрал. Хорошо, что вы на меня смотрите и удерживаете от криминала. Но я удивляюсь, почему под окнами девятиэтажек каждое утро не находят бездыханные тела младенцев. Наверное, потому, что отцы от этого самоустранились. А женщины покрепче. Они и рожают, они и слушают этих монстров днями напролет. Прости меня, Господи, дети, конечно, цветы жизни. (Пытается имитировать плач ребенка, стараясь перекричать дочку. Ребенок от неожиданности затихает.) Цветы жизни…Цветы жизни. Цветы жизни надо поливать. Сейчас, дочка, я дам тебе пить, и тотчас тебе будет лучше. (После некоторых усилий находит бутылочку с водой, дает младенцу, тот чмокает.) О! Папа умный. Папа читал доктора Комаровского. Не каждый родитель читал всего доктора Комаровского, а папа читал… (С облегчением выдыхает, потом на лице его появляется раскаяние.) Какой ужас. Я хотел выкинуть своего ребенка в форточку. Я не верил, когда мне рассказывали о таких фантазиях, а вот оно. Какой ужас… (Обращается к камере.) Вы думаете, я зверь Нет, я обычный человек, который толком не спал последние пару месяцев. Но я, конечно, никогда не сделаю того, что здесь наобещал. Я уже привязался к этому маленькому чудовищу (осторожно целует ребенка). Я уже почти не представляю себе, как может быть иначе. (Снова поет.) В лесу родилась елочка, в лесу она росла. Зимой и летом стройная зеленая была…. (Обращается к камере.) Знаете, я долго не понимал, что такое дети. Ходил на работу, ездил на рыбалку, а летом на море, и не понимал, какой кайф в этих орущих созданиях. Я думал, что я великий программист и должен осчастливить человечество революционными технологиями. Хотя, честно говоря, работать над своими проектами почти не успевал. Ну, вы понимаете, надо зарабатывать деньги, а творчество – это по вечерам, для души, когда никто не позвал в гости, когда жена не привлекла к хозяйству. Но я верил в свою звезду, потому что у меня очень много идей, надо только найти время. А потом однажды я узнал, что одну вещь, о которой мечтал, уже сделал другой человек. И даже лучше, чем я хотел. Тогда я и понял, что технологии по-любому появятся, а вот моего ребенка без меня никто не родит. Никто не покажет мне, какой я был маленький, что нового видел вокруг себя, как учился ходить и разговаривать. И жена после этого очень быстро забеременела. Я был счастлив, правда! Но я почему-то видел своего сына уже школьником. Сына, мальчика лет шести, который задает миллион вопросов папе. И у него такой же чуб и сандалики, как у меня в детстве. А здесь девчонка. И к тому же все время орет. Это было … неожиданно. Конечно, я догадывался, что они орут, но не думал, что так много. И ей скоро нужно будет покупать куклы…И учить с ними играть. Хотя моя жена говорит, что всем детям нужно всякие разные игрушки. Может, она и права. Может, и зря мне не покупали когда-то куклы. Вот и родилась дочка, которая доиграет в них за меня. А я вместе с нею. Вообще, это ведь только степень приближения. Ведь и мальчик не был бы моей точной копией, правда Тогда какая разница – ребенок и ребенок. Дочка. В конце концов, вообразить себя мальчиком любой дурак может. А вот примерно такой я был бы девочкой. Тем более, сейчас у меня такая кукла есть…Мужики, вы не представляете себе, каково это играть с живой куклой…Я бы ни на что на свете теперь это не поменял. (Ребенок уснул, и герой осторожно кладет ее в кроватку. Затем возвращается к компьютеру смотрит на свою программу, пишет пару строк, останавливается, сообщает камере.) Ни фига не получается. Не соображаю, что дальше писать. А ведь я профессионал, и план у меня есть. Но очень спать хочется, и нельзя, и от этого хочется еще больше. Но знаю, что если лягу, она тут же проснется (трет глаза, снова обращается к камере). Наверное, я слишком много разговариваю. Как будто это не риэлити-шоу, а лекция. Но по крайней мере я стараюсь не врать, честно. Знаете, ведь я это не только ради денег. Если бы я умел работать только ради денег, я был бы бизнесменом и не морочил вам голову. Но мне кажется, что я могу принести этим какую-то пользу. Что-то вам объяснить. Мне кажется, будет правильно, если отцы будут больше времени общаться с детьми. С самого начала, потому что когда дети уже бегают и задают вопросы, может быть поздно. Вот мой отец, к примеру, вел себя как все. Он приходил с работы, спрашивал как дела, и даже не прислушивался к ответу, и садился смотреть телек. Ну, еще иногда игрушки покупал, и все. Однажды он подарил мне лошадку. Такую, знаете, детскую качалку, как в книжке Агнии Барто. Наверное, импортную, потому что у нее были очень умные глаза. Как у настоящего породистого скакуна. Я с ним разговаривал и таскал за собой по дому, и мне бы никогда не пришло в голову использовать моего коня как качалку. Я даже мечтал, как освобожу его от этих дурацких полозьев, потому что мне казалось, что они ему мешали. Я думал, что попрошу отца помочь мне с этой операцией. Но не успел. Однажды отец пришел домой пьяный и решил со мной поиграть. «Почему ты никогда не ездишь на своем коне, - сказал он. – Это же очень просто!». И стал наглядно показывать. А лошадка, конечно, не была рассчитана на взрослого дядьку. Я долго плакал, когда она сломалась. Отец сначала пытался утешать, потом пообещал купить новую, но я наотрез отказался. Потом он стал насмехаться, что я, как девчонка, убиваюсь из-за какой-то игрушки. Наверное, с его точки зрения это было смешно. И я ему поверил. И перестал вообще играть с игрушками. Только книжки читал. А ведь я еще в школу не ходил, между прочим. Потом, конечно, пошел и был отличником, таким маленьким бирюком. Но теперь думаю, что зря тогда ему поверил. Хотя – что еще мог сделать маленький мальчик… (Всхлипывает.) Жалко лошадку. Жалко до сих пор (встряхивается). Я сам уже как младенец становлюсь, ей-богу. До слез лошадку жалко. Дочке такую же куплю, вот что. (Последние слова он говорит уже засыпая, откинувшись на диван). Звонит телефон, герой одним прыжком бросается к трубке. Алло. Ты что, сдурел Я же просил через два часа. Она только-только заснула. Конечно один. На работе. Слушай, давай ты мне не будешь указывать, чем должна заниматься моя жена, а я тебе не стану рассказывать, с кем твоя тебе изменяет. Конечно. Но я тебе рассказывать не буду. Вот как хочешь, так и понимай. Ага, привет семье (кладет трубку, сообщает публике). Задумался. Так ему и надо. У всех так называемых сильных мужчин бред ревности, я уже заметил. Не знаю я ничего про его жену, конечно. Но пусть помучается. Чуть мою деточку не разбудил, мерзавец. (Выдергивает телефонный шнур из розетки.) Так-то лучше будет. А то поспать человеку не дадут. Чего доброго опять звонить начнет, отношения выяснять. Возвращается на диван. Вообще-то Вовка хороший парень. Мы с ним росли вместе, в одном дворе, он поэтому уже хороший. У него своих детей двое. Только он их вообще в таком возрасте не видел. Сидел на работе до упора. Думал, что деньги зарабатывает, ага. А для дома купил специальные домашние костюмы, себе и жене. Чтобы перед ребенком ходить прилично. При том, что обычная молодая семья, в смысле заработков, то есть ради этих костюмов пришлось одни макароны месяц жрать. Но он в таких трениках перед дочкой ходить не мог себе позволить. А жена, как муж за порог, так она в халат переодевается. Как этот костюм хоть день сохранить, когда все время с ребенком Тут же и молоко, и памперсы, и все дела. Но ему это даже в голову не приходило. Так то есть от жизни оторвался. (Подходит к кроватке.) Не разбудил, слава Богу. Может, хоть немножко поспит. Только я работать уже не буду. Все равно ни фига не соображаю. Когда рядом, наконец, заснул ребенок, можно заниматься только тупой домашней работой. Порядок вот наводить можно (начинает собирать разбросанные пеленки, потом берет тряпку и вытирает пыль, расставляя по местам разбросанные вещи.) Это процесс бесконечный, но он как-то успокаивает. Раскладываешь все по полочкам, и как-то легче становится. Хотя, конечно порядка никакого с ребенком быть не может. Даже если ты научишь ее жрать по часам, то она отомстит тебе совершенно неуправляемым поносом. И будешь менять памперсы как миленький, а то сам задохнешься…А когда два часа подряд меняешь памперсы, все вещи вокруг почему-то тоже занимают очень причудливые позы. (Добирается до компьютера.) Надо бы и здесь порядок навести, лишние файлы повыбрасывать, антивирусник включить. Но, знаете, лучше я вообще его пока выключу. Может, потом, когда жена придет. А то, мне кажется, ребенок ревнует к работе. Сяду – и она сразу проснется. А ей ведь тоже надо спать, правда Я ведь не только из-за ее плача укладываю. Дети же растут во сне. (Выключает компьютер, стирает с него пыль, затем перемещается к полке с игрушками, возвращает туда те, что разбросаны по полу, вытирает пыль.) Между прочим, моя девочка уже интересуется игрушками. Честное слово, я сам удивился. Вот я везу, к примеру этот грузовик, а он смотрит внимательно-внимательно. А вот с этим мишкой все время разговаривает. Так, знаете, одними губами, по-младенчески, и ручкой машет. Удивительно. Говорят, оглянуться не успеешь, как побежит, заговорит, и только покупай ей всяких Барби. Я в магазине уже смотрел – настоящая Барби оказывается не меньше пятидесяти баксов стоит. А у нее же еще и домики, и наряды, и мебель, и друг Кевин. Как мы все это потянем… Хотя пока мне не верится насчет Барби, а тем более, что в школу ее придется собирать. Когда с ней сидишь, время медленно-медленно тянется, как у младенца. И при этом ничего делать не успеваешь. Такой парадокс. Я вот думаю, если сейчас английский опять начать учить, он очень хорошо зайдет, как к себе домой. Потому что родители от младенца заражаются, а она же сейчас как раз начнет язык осваивать. Если бы еще не так спать хотелось. (Застывает перед разложенными игрушками.) Сколько, дочка у тебя сокровищ! Даже завидно. И что ты себе выберешь Может, с куклами вообще играть не будешь, как твоя мама надеется Твоей маме хочется доказать, что девочки кукол не так уж и любят, мол, это все воспитание. Ну а мне все равно – что выберешь, то и ладно. Даже если из тебя домашняя клуша вырастет, это же твоя жизнь будет. Я конечно хотел бы, чтобы жизнь у тебя была интересная, но не мне же это решать. (Снова смотрит в сторону камеры.) Знаете, я недавно Библию открыл: хотя в церковь и не хожу, но это великая книга, и я уважаю. Бывает, откроешь ее и прочитаешь что-то такое, очень в тему. Вот на это раз открылся такой список имен, длинный-длинный – родословная Христа. И знаете, про некоторых людей ничего вообще не известно, кроме того, что они были в этом списке. Хотя там одни мужчины, в древнем Израиле женщин за людей не считали. Но эти мужчины, в сущности, ничем от женщин не отличались, ведь все, что они достигли, это ребенка родили. Там так и пишут – «родил». Но ведь нельзя сказать, что их жизнь зря была, правда Я имею в виду, раз они в этой родословной. Ведь если бы не они, род бы прервался, и что тогда Вот я когда этот список открыл, мне как-то легче стало, что я до компьютера уже сколько добраться не могу…Ведь, честно говоря, я и до того, как ребенок появился, не так уж часто к нему подходил. Может, для кого-то это и достаточно, за жизнь одного нормального ребенка вырастить. Или даже не одного. А что Меня однажды жена в кино отпустила, так я на три часа от всего этого оторвался, и подумал, что лучше, когда детей несколько…Ведь могла и тройня родится, в принципе. Ужас какой, да Кошмарный сон. И они бы орали по очереди, а потом и расползаться начали… Из кроватки снова раздается плач. О Боже! (Хватает ребенка на руки, говорит скороговоркой, чтобы убаюкать скоростью речи.) Дочка, здравствуй, здравствуй хорошая, здравствуй, уже проснулась. Ты очень рано проснулась, засыпай опять. Засыпай, а папа здесь еще подметет, и проснешься в полной чистоте, как ты любишь, как тебе нравится. Ну, или не засыпай, полежи тихонько, поиграйся. Папа твои игрушки сложил, а ты можешь обратно разложить, папа опять уберет, только не ори, пожалуйста. (Подносит ребенка к полке с игрушками, показывает ей одну из них, а ребенок снова завывает…) Понял, не дурак. Такие глупости тебя сегодня не волнуют. Может, ты папу слушаешь, что я тут ерунду говорю, а ты за меня переживаешь Не бойся, дочка, у папы все в порядке, у папы хватит времени на все. Даже скорее хватит, чем если бы ты не родилась, точно тебе говорю. Потому что я должен быть тебе хорошим примером. Папа должен вызывать уважение, папа же мужчина, а что будет, если ты вообще уважать мужчин не будешь Я же ответственный человек, я обязательно напишу свою программу, вот увидишь. Ты же знаешь, что я иногда встаю рано-рано утром, когда мама с тобой дежурит. Могу через день вставать рано-рано утром. Это очень хорошее время, я его очень люблю. Я встаю рано-рано утром, и целых два часа до работы могу делать что угодно. За два часа, если не лениться, можно что угодно написать. Это такой кайф, дочка, когда выпиваешь чашку кофе и пишешь что угодно. А я раньше это не ценил, спасибо тебе, что объяснила. Так что у меня на самом деле куча времени, и ты по этому поводу не плачь. (Ребенок, чуть успокоившийся, завывает снова.) Что, это было не сочувствие, не сострадание, не печаль за папу Такие сложности тебе пока непонятны, да Непонятны, так непонятны, что ты! Все равно не плачь. Нечего плакать. Ты же позавчера вела себя гораздо лучше, я думал, ты уже взрослеть начала, и скоро совсем хорошо себя вести станешь. А что изменилось Ничего не изменилось. Только вот люди на нас теперь смотрят. (Застывает, осознав то, что сказал.) Точно, люди смотрят. Меня же кто-то предупреждал – младенцы все это чувствуют, все эти посторонние взгляды. А ну-ка. (Берет табурет, забирается на него и отключает видеокамеру. Свет на сцене гаснет, и ребенок замолкает, а герой в полной темноте говорит очень медленно.) Так вот оно что. Да. Значит, придется обойтись без второй зарплаты. Значит, не судьба. Ну что же, нам не привыкать. Экономить нам не привыкать. Хорошо, что камера выключается. И в контракте ничего нет про неустойку. Хорошо. Ничего, выкрутимся как-то. Выкрутимся. Вы уж извините, уважаемая публика. Я хотел быть с вами, но ребенок не разрешает. Не дает мне сделать революцию в общественном сознании. А мне главное, чтобы ребенок не плакал. А вы уж тоже как-нибудь сами выкручивайтесь, думайте, куда нас ведет прогресс. Спи, моя хорошая, с тобою только свои. Занавес.
  1   2   3