Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Может, Вы и правы, наших поэтов государство так не баловало. Но это было давно, а теперь, в рыночное время, повсюду намекают на самоокупаемость, самофинансирование




Скачать 461.71 Kb.
страница2/3
Дата15.05.2017
Размер461.71 Kb.
1   2   3
Может, Вы и правы, наших поэтов государство так не баловало. Но это было давно, а теперь, в рыночное время, повсюду намекают на самоокупаемость, самофинансирование.

----Приносить прибыль, быть рентабельными, дорогой Шагинур, могут только бордели и шоу-бизнес. А мы с вами говорим о национальном искусстве. Для нашего большого и разбросанного по всему свету народа культура куда важнее экономики, только она еще объединяет татар и ничего больше. Даже еще вчера такая цементирующая сила, как религия, вдруг потеряла свою значимость. Любой татарин в европейской, арабской, азиатской, не говоря уже о мусульманской стране, может легко удовлетворить религиозную потребность без Казани. Какие мечети в Лондоне, Париже, Стамбуле, Карачи, Мадриде, Хельсинки! И этот список, к радости, все множится и множится. Чтобы расцвела культура, нужна, как модно сейчас выражаться, только политическая воля. Хотите пример? Захотели иметь европейского уровня конный спорт, автоспорт, футбол, хоккей, баскетбол в Казани, он мгновенно и появился. Чему я, большой болельщик, безусловно, рад. Радуясь взлету профессионального спорта в Казани, как человек знающий, что почем в спорте, сколько стоят приглашенные со стороны игроки, тренеры, содержание команд, спортивных баз, стадионов, медицинского обслуживания, миллионное страхование звезд, их быт, их передвижения, зарплата чиновничьего аппарата и еще многие другие расходы — все же хотел бы обратить внимание на эти астрономические суммы. Могу с погрешностью в пять-семь процентов даже назвать суммы этих затрат, но не хочется сыпать соль на раны коллегам, людям чутким и эмоциональным. Но сравнить попытаюсь, уверен — надо. Как вы помните, в советское время деньги на культуру выделялись по остаточному принципу, главными статьями расходов были: армия, космос и содержание коммунистических режимов во всем мире. Но даже тот остаточный принцип финансирования в Казани вспоминают как лучшее время для искусства. На мой взгляд, все яркие достижения литературы и искусства связаны с советским периодом, имена, известные миру: Нуриев, Губайдулина, Ирек Мухамедов — из того времени. Если бы культура получала хотя бы половину того, что имеет сегодня спорт, у нее настал бы золотой век. Я не ставлю задачу противопоставлять культуру спорту, слава Аллаху, хоть спорт у власти в почете. Но в условиях российской действительности, где вся жизнь пронизана коррупцией, взяточничеством, и спорт весь продажный: от судей до самих игроков. Оттого любая победа, успех — сомнительны, не греют душу, не радуют. Если бы спорт в России был чистым, честным, то победы как-то оправдывали бы столь высокие расходы, а так — деньги на ветер.

Я вырос вдали от Татарстана, но кто знает меня, может подтвердить, во мне много татарского, гораздо больше, чем у многих, живущих там. И эти качества сложились во мне благодаря силе искусства, благодаря тем песням и мелодиям, что я слышал в детстве, тем рассказам, что я внимал в застольях родителей. Для меня, повторюсь, человека не чуждого спорта, творчество одного Ильгама Шакирова гораздо выше любых спортивных побед!..Уже почти век живет на сцене «Зангар шаль», уверен, что и последующие сто лет, пока есть татары, она будет греть сердца людей. Искусство, литература, как правило — труд одиночек. И их творцов, казалось бы, поддержать легче, чем спортивные команды, но не получается, к сожалению.

Балетные спектакли готовят годами, но идут они десятилетиями. Балетам Дягилева, Фокина уже почти сто лет, и они не сходят со сцены. Музыка даже одного Фарида Яруллина к балету «Шурале», его оркестровые пьесы уже полвека пробуждают в татарах гордость за свою культуру, задевают в душе национальные струны. Я уверен, что победа слетевшихся со всего света за огромные деньги варягов-легионеров, бьющихся за казанский футбол, хоккей, баскетбол, не могут вызывать подобные глубокие чувства, разве что сиюминутные. Уверен, гораздо больший эмоциональный подъем чувствуют зрители, когда чествуют на сабантуях истинных богатырей земли татарской.

Профессиональный спорт — часть масс-культуры, и, я думаю, он не должен иметь преимуществ в финансировании перед национальной культурой. Слишком несравнимые величины, ни по каким параметрам, ни в краткосрочной перспективе, ни с оглядкой на будущее нашего народа. А спорт, прежде всего массовый, конечно, надо развивать, татары — спортивная нация, это общеизвестный факт.

Позволить себе рассчитывать на окупаемость культуры может только очень большой народ, как, например, русский, где читателей, слушателей десятки миллионов. В России одних писателей, даже сегодня, под сто тысяч. Они могут рискнуть пойти рыночным путем, хватит и тех, кто выживет, не умрет. Коммерциализация русской культуры уже дает себя знать, результат известен каждому, и нет нужды обсуждать ее плоды. Татарская культура может выжить только с помощью государства — это аксиома. Она не выдержит даже кратковременного эксперимента.

Убежден, культуру восстановить гораздо труднее, чем экономику. Примеров тому тоже немало: возьмите богатую, процветающую Турцию, там нет профессионального театра, книгоиздания, в нашем понимании, да и литература не развита. То же самое и в Греции, где бываю часто, там только несколько лет тому назад появился оперный театр европейского уровня. А Казанскому оперному театру уже более полувека. Отстав однажды в культуре, останешься навсегда на задворках истории, это не спорт — сегодня проиграл, завтра выиграл. Есть решение этой проблемы и в условиях рынка, пример совсем недалеко, в братском Казахстане. Недавно Нурсултан Назарбаев дал обширное интервью «Литературной газете». Касался он там и культуры, наравне с другими проблемами, и не по остаточному принципу — останется время, скажу пару слов и о культуре. В Казахстане принята и уже реализуется государственная программа по культуре. Давно определен перечень книг, которые в обязательном порядке переведут и издадут на русском и английском языках. Другого пути, заявить о себе в мире — нет. Вот праздник-то у казахских писателей, не грех и выпить за здоровье власти! А я изданные миллионными тиражами книги на русском языке не могу выпустить на татарском, кстати, уже переведенных по моей инициативе. Чувствуете разницу государственного подхода?

----И все-таки, я хочу вернуть Вас к поэзии, которую Вы так высоко оценили. Какой период поэзии, какие поэты вам близки по духу?



----К поэзии я приобщился во время, когда формируются вкусы, взгляды на жизнь, на искусство — в 14 лет. В Актюбинске мне дали на ночь аккуратно переписанную от руки толстую, в коленкоре тетрадь запрещенного в ту пору Сергея Есенина, с тех пор я и дружу с Поэзией. В поэзии, как я уже не раз говорил, есть ответы на все вопросы бытия. Поэзия мне нужна и в радости, и в дни печали, в нее я убегаю от невзгод, неудач, плохого настроения. Не побоюсь сказать крамольную, на взгляд литературоведов, мысль, что большая поэзия вненациональна, она не имеет границ. Хотя я прекрасно понимаю, что любая поэзия сильна национальными корнями. Но лучшие ее образцы становятся достоянием всего человечества, и воспринимаются вне национального контекста. В этом сила больших литератур, больших поэтов, питаясь национальными корнями, им удается воспарить над местечковостью и подняться не только над своим аулом, но и над всем миром. В последние десятилетия, когда открылся мир, я часто бываю заграницей, и всегда захожу в Европе в книжные магазины и везде встречаю прекрасно изданные книги Омара Хайяма, Рудаки, Хафиза. К переводам этих поэтов хорошо приложили руки англичане еще полтора века назад, а от них, да и от русских переводов Тхоржевского тоже, отпочковались: немецкие, французские, испанские, итальянские переводы. Но это сути не меняет, важна данность, поэзия Востока востребована как никогда, а за ней последуют и другие культурные интересы.

Мое увлечение поэзией пришлось на время, когда поэзия оказалась на пике своего расцвета, популярности, она могла соперничать с эстрадой, собирала полные залы дворцов и переполненные трибуны стадионов. Тиражи поэзии равнялись тиражам прозы. 60-е, 70-е годы стали временем поэтом, ежегодно издавался альманах «День поэзии», страна знала, любила своих поэтов. Увлекшись поэзией, я, конечно, не пропускал и татарскую, прежде всего: Габдуллу Тукая и Мусу Джалиля, которых издавали много, красочно, большими тиражами. В начале 70-х я приобрел книгу стихов Равиля Файзуллина «Саз», изданную в «Молодой гвардии», до этого я часто встречал его стихи в периодике, его имя уже гремело в литературе. По-настоящему я полюбил татарскую поэзию, когда начались мои татарские университеты в домах творчества. Стихи Туфана, Сибгата Хакима я впервые услышал из уст Мустая Карима и Мусы Гали. Очень красиво читал стихи Рафаэль Сафин. На всех вечеринках в домах творчества читали стихи. В те годы я приезжал в Малеевку с японским магнитофоном, а писатели привозили мне из Казани татарские записи, под родные мелодии я и писал свою прозу. Через песни я лучше узнал поэтов, поэзию. Лучшая лирика у всех народов всегда становится песней. В летних домах творчества сложилась традиция устраивать творческие вечера с участием приехавших на отдых поэтов. Однажды в 78-м году в Коктебеле я слушал на таком поэтическом вечере Рената Хариса. Помню, что на русском он читал стихотворение «Русские ворота» и еще четыре стихотворения по-татарски. Читал он великолепно, зал аплодировал ему долго, хорошая поэзия чувствуется по ритму, размеру, звуковому ряду. К этому вечеру в Крыму я уже ориентировался в татарской поэзии. К 80-м годам, хотя и работала еще старая гвардия больших поэтов: Туфан, Сибгат Хаким, уже сформировалась группа поэтов, которая на долгие годы станет определять лицо нашей поэзии. Уже четверть века я внимательно слежу за их творчеством, и скажу без преувеличения, редко в какой поэзии выпадает на один временной отрезок такой щедрый звездопад талантов. На всякий случай, я зарезервирую для себя в литературоведении определение этой группы — как Великое поколение. Большинству из них сегодня под шестьдесят, кому чуть больше, кому чуть меньше. Это, на мой взгляд, Равиль Файзуллин, Роберт Ахметжанов, Радиф Гаташ, Зульфат, Мударрис Аглям, Ренат Харис, Гарай Рахим, Разиль Валеев, Рустам Мингалим, Ахмет Рашит, Фанис Ярул¬лин, Гакиль Сагиров, Зиннур Мансуров, Харрас Аюп, Роберт Миннуллин, Рафаил Газизов, Раниф Шарипов... Выскажу и такую парадоксальную мысль, родись они в разные периоды истории, каждый из них, индивидуально, стоял бы на золотом пьедестале поэзии. Нам выпало счастье знать, видеть, читать их в одно время, но по-настоящему разглядят их только наши потомки. Бывает так, что среди многих бриллиантов трудно разглядеть единственный самый-самый. О них столько написано статей, панегириков, исследований, монографий, что моя хвалебная оценка их творчества излишняя. Любопытна она одним — это взгляд человека любящего, знающего поэзию и наблюдающего, что ни говори, со стороны. В этом мое право на оценку. Обидно одно, что никого их них, кроме Файзуллина, не удалось вывести на Всесоюзную орбиту, но это не их вина и не слабость их поэзии. Повторюсь, поэзия нуждается в покровительстве.

---- Я согласен с оценкой названных Вами поэтов, но Вы сами говорите, средний возраст у них за шестьдесят, а поэзия дело молодое. Отчего ярко не заявляют о себе, как и Ваши кумиры, молодые поэты?

---- Поколение поэтов, которых я назвал поименно, подняли планку поэзии столь высоко, что еще десятилетиями мы будем замечать этот провал, слабость идущих вслед поэтов. Если бы я писал литературоведческую статью, а не беседовал бы с Вами, Шагинур, я бы обязательно отметил, что каждый из любимых мной поэтов и все они вместе сделали революцию в татарской поэзии. Они раздвинули ее границы, обогатили рифмой, формой и, прежде всего, философичностью, интеллектом, кругозором, образностью. Это поколение прекрасно образовано, за некоторыми и очная аспирантура числится, оно впитало не только родную культуру, историю, но и мировую. Идущий впереди их по возрасту Марс Шабаев, чувствуя потребность в развитии границ поэзии, перевел даже Уитмена. Сегодня я думаю, что этот перевод, в первую очередь, был адресован этому поколению. К сожалению, может я ошибаюсь, но это мое частное мнение, это первое такое мощное интеллектуальное поколение и, скорее всего, последнее. Я не могу не сказать о том, что я часами говорил с Рафаэлем Сибатом по телефону о мировой литературе, поражаясь его начитанностью, его интеллекту. Этому поколению, к которому принадлежу и я, повезло, нас воспитало время, расцвет национальных культур, благополучие и мощь страны и высокое место писателя в культурной жизни общества.

Конечно, поэзия никогда не иссякнет, есть и в молодом поколении таланты: Ркаиль Зайдулла, Газинур Мурат, Лилия Газизова, Рифа Рахман, Рафис Курбан, Лябиб Лерон, Марат Закир... Но перед ними взяты такие высоты в поэзии, такие Эвересты, что дух захватывает! Это, если сравнить со спортом, после Боба Бимона, двадцать семь лет назад прыгнувшего в длину на 8 м 90 см. — заниматься прыжками. И после Боба Бимона каждый год появляются чемпионы мира, Европы, Олимпийские чемпионы, им вручают золотые медали, безумные гонорары, но никто, уверяю вас, не забывает, что было 8 м 90 см! Великое поколение оставит после себя не только большую поэзию, но и высоко поднятую планку возможности поэзии. Вот такими ориентирами и сильна мировая поэзии.

---- Сегодня в беседе с Вами мы забрели далеко в глубины литературы и пользуясь тем, что Вы не обходили острых углов, отвечали искренне и на все имеете свой выстраданный взгляд — не шутка десятки лет биться в татарскую литературу, имея за собой реализованный успех в русской словесности — я задам Вам вопрос, очень волнующий меня самого, кстати, он неожиданно возник из нашего разговора. В 60-х в идеологии Кремля родилась благая идея — выделить из национальных литератур яркие имена и всячески поддерживая их, демонстрировать заботу о литературах больших и малых народов. В качестве примера напомню: Киргизия — Чингиз Айтматов, Казахстан — Мухтар Ауэзов, Туркмения — Берды Кербабаев, Таджикистан — Мирзо Турсунзаде, Узбекистан — Гафур Гулям, Калмыкия — Давид Кугультинов, Башкирия — Мустай Карим, Дагестан — Расул Гамзатов, Чукотка — Юрий Рытхэу. Почему не нашлось такого лидера у нас, и кто, на Ваш взгляд, мог претендовать на это место?

---- Этот вопрос, дорогой Шагинур, беспокоит не Вас одного, он беспокоит уже которое поколение татар, волновал он и меня. В опубликованных в «Казан утлары» записных книжках Аяза Гилязова он касался этой темы. Он назвал несколько фамилий, в том числе и Амирхана Еники, на его взгляд, не подходивших на эту роль. Но кого он хотел бы видеть лидером, он так и не сказал. Наверное, не хотел никого обижать и унес тайну с собой навсегда. Но вопрос вы задали настолько больной, острый, что его обязательно надо ставить перед всеми известными писателями и из их ответов мы получим картину — почему и кто? Конечно, часто обсуждали эту тему и в домах творчества, потому она для меня не нова. Сейчас мне 63 года, я вошел в возраст Пророка, отдал десятки лет литературе и я выскажу, как вижу эту старую рану, а точнее, упущенный нашей литературой шанс. Я вижу кандидатуру только Хасана Туфана, он имел для этого все: талант, авторитет, любовь народа.

---- Но Вы, наверное, упустили из вида, что он был репрессирован, и долгие годы провел в Сибири.

----Знаю, хорошо знаю. Много о нем читал, много слышал от людей, близко знавших его. В такой же ситуации и там же, в Сибири, находился и Давид Кугультинов, но это не помешало ему стать одним из самых заметных поэтов страны. Дело не в Туфане, а во власти, если бы в ту пору обком возглавлял человек уровня Минтимера Шаймиева, он, безусловно, сделал бы ставку на Туфана. Но не было в ту пору таких людей, к сожалению. Думаю, и писатели не очень рвались отдать пальму первенства одному, даже Туфану. Тут я должен оговориться, что эту мысль о писательском «единстве» я не раз слышал от старшего поколения татарских писателей. И Аяз Гилязов, в упомянутых записных книжках, говорит вскользь о такой ментальности своих собратьев по перу, говорит с сожалением. Если не я, то и никто другой — и сегодня прослеживается в наших рядах. Не судьба, не повезло ни татарской литературе, ни великому Туфану, как не везло ему в жизни с книгами, переводами. Жаль, какое прекрасное сочетание, какая великая преемственность получилась бы: Тукай — Туфан! Но это реально упущенный вариант, а был еще один, теоретический, для многих он может показаться фантастическим. Но я все же пофантазирую на эту тему, ибо так поступили мудрые казахи. Вместе со стареющим Мухтаром Ауэзовым они все время упорно поднимали молодого Олжаса Сулейменова. Когда Мухтар-ага ушел из жизни, Олжас автоматически занял его место. Я хочу сказать, что вместе с Туфаном следовало делать ставку и на Равиля Файзуллина, звезда которого в то время разгорелась даже ярче, чем у Олжаса Сулейменова, кстати, ровесника и друга Равиля Файзуллина.Сегодня, когда прошли десятилетия, Равиль Файзуллин своей жизнью, талантом, многотомным творчеством подтвердил, что вырос в крупнейшего поэта, и ставка на него, в свое время, оказалась бы только любезностью, авансом. Я думаю, что в те годы он уже стоял рядом с Евтушенко, Вознесенским, Рождественским, тем же Олжасом Сулейменовым и Мумином Каноатом, который мгновенно сменил умершего Мирзо Турсунзаде. Но в творчестве Равиля Файзуллина случился неожиданный перерыв. Почти пятилетняя командировка в Альметьевск, а перед этим еще два года в армии, и он потерял на время высоко набранный со студенческих лет яркий полет. Зная творчество Файзуллина думаю, работа в Альметьевске не пошла на пользу его поэзии, он не чиновник по своей сути, душевному складу, он глубоко литературный человек, в его жилах течет поэтическая кровь. Надо отметить, что и власть не очень баловала его, но, слава Аллаху, она и не очень мешала ему работать, жить своей жизнью, своими взглядами. Но поверьте моему литературному чутью, он еще крепко удивит нас неожиданными гранями своего таланта, новыми произведениями. Вот такой расклад ситуации я даю, дорогой Шагинур, думаю, он вызовет новые дискуссии, так бывает, когда перевязывают старые раны.

----Почему Вы выбрали для жизни Ташкент? И что Вас натолкнуло заняться литературой?

----Да, я пришел в литературу из строительства. Пришел поздно — первый рассказ написал в 1971 году. Меня с молодых лет, с юности влекло искусство: музыка, балет, живопись, литература, театр, кино, эстрада. В Ташкент я приехал в 1961 году и поставил себе задачу пересмотреть весь репертуар всех столичных театров. За год я с этой программой справился, включая и узбекский театр Хамзы, где в те годы блистали непревзойденные актеры Шукур Бурханов, Аброр Хидоятов, Сара Ишантураева. Я даже стал ходить на концерты узбекской музыки, и с тех пор для меня лучшим певцом остается Фахретдин Умаров. Репертуар театров я пересмотрел ни один раз. Так что мое постоянное присутствие в театрах было замечено кругом ташкентских театралов и меломанов. В те годы я познакомился и подружился надолго с молодым танцовщиком и балетмейстером Ибрагимом Юсуповым, учеником Юрия Григоровича. Почти вся вторая половина XX века узбекского балета связана с его именем. В 1964 году Ибрагим Юсупов поставил в Ташкенте балет «Спартак». На премьеру приезжал сам великий композитор Арам Ильич Хачатурян. В ту пору любой творческий коллектив, гастролировавший по стране, непременно посещал Ташкент. Артисты любили Ташкент за гостеприимство, за мягкость климата, обилие фруктов, за сценические площадки, достойные самых известных звезд, за верных зрителей, почитавших высокое искусство.

Не могу удержаться, чтобы не перечислить коллективы, бывавшие в Ташкенте или точнее, что мне удалось увидеть самому: Ленинградский БДТ — Георгия Товстоногова, театр Николая Акимова, Кировский балет, где блистала ташкентская балерина Валентина Ганнибалова. Знаменитый МХАТ, «Современник», театр «Сатиры», театр Аркадия Райкина. В Ташкенте регулярно, с большой помпой проводились декады национальных искусств всех республик. Столица в ту пору имела пять больших концертных залов: театр им.Свердлова у сквера, театр эстрады на Навои, Ледовый дворец, концертный зал с органом «Бахор» и, конечно, великолепный театр оперы и балета им.Навои, а чуть позже появится и роскошный дворец «Дружбы народов». Вот в них кто только не выступал! Доминико Модунио, Жильбер Беко, Марсель Марсо, Сальваторе Адамо, Том Джонс, Хампердинк, Джорж Марьянович, Радмила Караклаич, Эмил Димитров, Лили Иванова, великий Николай Гяуров, Марыля Родович, Карел Готт, Дан Спатару и т.д.

О советских звездах и именитых коллективах я и не говорю, все достойные побывали в Ташкенте не раз. В те годы были модны мюзик-холлы, был и ташкентский мюзик-холл, в котором блистали Юнус Тураев, Науфаль Закиров. Ни одни мюзик-холл, а их в стране было 14, не проехал мимо Ташкента. Гастролировали у нас мюзик-холлы и из-за рубежа, приезжали в Ледовый дворец и мюзик-холлы на льду — незабываемое красочное зрелище А какие оркестры, великие биг-бенды оставили свой след в нашем городе: оркестр из ГДР «Шварцвайс», испанский оркестр «Маравелья», оркестры Олега Лундстрема, Эдди Рознера, Юрия Саульского, Александра Цвасмана, Рауфа Гаджиева, Мурада Кажлаева, оркестр Анатолия Кролла «Современник». В 60-е годы А.Кролл возглавлял Государственный эстрадный оркестр Узбекистана, в котором пел незабвенный Батыр Закиров Знаменитый джаз-оркестр Карела Влаха, с его бессмертным «Вишневым садом» А несравненный саксофонист Папетти с итальянским оркестром «Палермо». Даже легендарный оркестр Бени Гудмана (США) дал в СССР всего два концерта — один из них в Ташкенте.

Когда в столице появился новый органный зал «Бахор»,— по тем временам лучший в СССР, все известные органисты, такие как Гарри Гродберг, бывали у нас по пять-шесть раз в году. Обязательно надо упомянуть и Государственный симфонический оркестр Захида Хакназарова, выступать с его оркестром приезжали выдающиеся музыканты со всего мира.

А какие шумные поэтические вечера проводились в столице, на которых с блеском выступал молодой поэт Александр Файнберг Вот такой пространный ответ на ваш короткий вопрос — почему я выбрал для жизни Ташкент. Такое высокое искусство формировало зрителя, и я благодарен времени, Ташкенту, своему окружению, что они повлияли на мои вкусы, мировоззрение. Дали мне культурный багаж, с которым можно было вступать в литературу, в жизнь.

Но прежде чем перейти к тому, как я начал писать прозу, мне хотелось сказать несколько важных для меня слов о самом массовом явлении культуры — кино. Наверное, человек, внимательно читающий это интервью, уже задался вопросом: почему молодой провинциал из казахской глубинки решил одолеть репертуар всех ташкентских театров? Верно. Человек не может вдруг, в одночасье, стать заядлым театралом или меломаном, этому нужен веский повод или чье-то влияние: семьи, друзей, возлюбленной. Ташкент прельщал меня как культурный центр, он близок мне по ментальности, а к решению переехать сюда подтолкнул кинематограф, давший мне первые представления о культуре, другой жизни. Я дружу с кино с детства.

С киношниками Ташкента я познакомился сразу. Я хорошо знал Джамшита Абидова, Мелиса Авзалова, Равиля Баты-рова, Али Хамраева, Адылыиу Агишева. Киношники и указа¬ли мне путь в литературу, можно сказать — командировали. Как-то на презентации фильма Али Хамраева, я сделал невинное, на мой взгляд, замечание, которое задело мэтра, и он мне ответил с иронией: напиши что-нибудь сам, а я обязательно это экранизирую. Сказано было прилюдно, и меня это крепко затронуло. Я вернулся домой и за три дня написал рассказ «Полустанок Самсона». Он был напечатан в московском альманахе «Родники» и с тех пор издавался раз тридцать, по нему ставили радиопостановки. Это случилось осенью 1971 года. Сегодня я понимаю, что те десять первых лет жизни в Ташкенте, прошедшие в насыщенной высокой культурой среде, и явились главным поводом того, что я начал писать, а реплика знаменитого режиссера лишь послужила толчком, рано или поздно это все равно бы случилось. В 40 лет я оставил строительство, и уже 25 лет живу жизнью профессионального писателя. Написав с десяток книг повестей и рассказов, я вдруг почувствовал, что мне тесно в рамках малого жанра. Наверное, к роману меня подтолкнуло и время, я видел закат коммунистической эпохи. К тому времени я общался не только с людьми искусства, среди моих друзей уже были представители высшей власти. В начале 80-х годов меня стала волновать тема — «человек во власти», «власть и закон». Я видел заметное раздвоение личности у людей во всех структурах власти, ощущал все нарастающую несправедливость вокруг. Общество ждало перемен. И я написал роман «Пешие прогулки». Роман почти одновременно вышел в Москве и в Ташкенте, причем местный тираж был 250 000! Беспрецедентный случай! С выходом «Пеших прогулок» я получил широкую известность...

----


1   2   3

  • И все-таки, я хочу вернуть Вас к поэзии, которую Вы так высоко оценили. Какой период поэзии, какие поэты вам близки по духу
  • Великое поколение
  • Я согласен с оценкой названных Вами поэтов, но Вы сами говорите, средний возраст у них за шестьдесят, а поэзия дело молодое. Отчего ярко не заявляют о себе, как и Ваши кумиры, молодые поэты
  • Но Вы, наверное, упустили из вида, что он был репрессирован, и долгие годы провел в Сибири.
  • Почему Вы выбрали для жизни Ташкент И что Вас натолкнуло заняться литературой