Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ксении Константиновны Спиридоновой «Синтаксические средства воздействия на читателя в прозе Н. А. Тэффи» Магистерская диссертация




Скачать 92.36 Kb.
Дата06.07.2017
Размер92.36 Kb.
ТипДиссертация
РЕЦЕНЗИЯ

на выпускную квалификационную работу на соискание степени магистра лингвистики

Ксении Константиновны Спиридоновой

«Синтаксические средства воздействия на читателя в прозе Н. А. Тэффи»

Магистерская диссертация К.К.Спиридоновой посвящена изучению и описанию экспрессивных синтаксических конструкций в прозе Тэффи периода эмиграции. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

Во введении формулируются цель и задачи исследования, его материал и методы, а также обосновывается актуальность и научная новизна исследования. Как отмечает диссертант, последняя «состоит в полном и подробном описании синтаксических средств воздействия на читателя в идиостиле Н.А.Тэффи», однако в качестве материала привлекаются только рассказы Тэффи периода эмиграции, что требовало бы более корректной формулировки научной новизны.

Формулирование задач в целом не вызывает возражений, за исключением первой – «проследить связь биографии Н.А.Тэффи с ее поэтикой», которая сама по себе кажется трудновыполнимой, и неудивительно, что в ее решении К.К.Спиридонова, на наш взгляд, неубедительна.

Первая глава, «Особенности поэтики Н.А.Тэффи в период эмиграции» (объемом 9 страниц), носит, по признанию самого автора, литературоведческий характер. В этой главе штрихами описываются основные мотивы творчества Тэффи и некоторые особенности композиции ее рассказов.

Вторая глава, «Теоретические подходы к изучению функции воздействия», состоит из двух параграфов. В первом из них, который озаглавлен «Понятие экспрессивности в художественном тексте», на 2,5 страницах автор пытается описать существующие подходы к определению этого понятия и обозначить свой подход, однако для читателя остается неясным, как все-таки автор работы понимает экспрессивность. «Определение», представленное на с. 15-16, сложно считать таковым, поскольку оно, по-видимому, вырвано из контекста и не раскрывает сущность данного понятия.

Во втором параграфе, «Понятие синтаксической экспрессивности в художественном тексте», предпринята попытка описать функции экспрессивных конструкций и их специфику по сравнению с нейтральными построениями. Так, по мнению автора работы, экспрессивные синтаксические конструкции «повышают личностное начало речи, усиливают ее диалогичность, сводят к нулю безадресность речи, увеличивают степень спонтанности» (с. 18). Хотелось бы попросить К.К. более подробно раскрыть последний тезис.

Говоря о том, что делает ту или иную конструкцию экспрессивной, автор сначала вроде бы опирается на мнение В.А.Масловой, согласно которой экспрессия конструкции определяется степенью ее отклонения от некоей абстрактной модели. Ниже, однако, диссертант ставит знак равенства между экспрессивностью и нарушением нормы (с. 20), в связи с чем возникает вопрос: в чем же все-таки заключаются для диссертанта, во-первых, суть понятия «экспрессивность», а во-вторых, специфика экспрессивных конструкций – в отклонении от модели или отклонении от нормы? На наш взгляд, эта разница принципиальна для определения теоретических оснований собственного исследования.

Третья глава, в которой представлен анализ материала, носит название «Синтаксические средства воздействия на читателя в прозе Н.А.Тэффи периода эмиграции». Она состоит из трех параграфов, в которых последовательно рассматриваются фигуры прибавления (парцелляция и стык), фигуры убавления (зевгма, асиндетон и апосиопеза) и фигуры размещения (парентеза, синтаксический параллелизм, хиазм). Представленный материал позволяет составить впечатление о специфике синтаксиса Тэффи и приемах создания языковой экспрессии, однако единый подход к анализу и представлению материала в работе отсутствует. Так, основные тезисы, как правило, иллюстрируются списком примеров, однако в третьем параграфе часть их сведена в таблицу и каждый пример снабжен кратким комментарием.

Не вполне ясно, почему автор работы решает дать определение парцелляции, встречающейся в прозаическим тексте, опираясь на «Поэтический словарь» А.П.Квятковского. Более логичным был бы в этом случае выбор, к примеру, «Лингвистического энциклопедического словаря», где статья «Парцелляция» написана Ю. В. Ванниковым – ведущим специалистом по данному явлению. К сожалению, ссылки на работы Ю. В. Ванникова в диссертации К.К.Спиридоновой вообще не встречаются.

Выбор автором диссертации примеров парцелляции показывает, что К.К.Спиридонова не вполне разобралась с сущностью этого понятия. Наряду с примерами, действительно иллюстрирующими парцелляцию, представлены примеры, не содержащие ее, причем таких чуть ли не половина. Ср.: с. 25, п. 4: «Брови черненькой ниточкой без волос – как пигмент. Ресницы синие. Ноздри сиреневые. Губы оранжевые. Зубы фарфоровые, голубоватые с золотом» (этот пример, по словам, К.К.Спиридоновой, иллюстрирует парцелляцию второстепенных членов); с. 26, п. 5: «Выходило что-то из ряда вон глупое. Страдалица-жена даже растерялась. Ее роль была стоять перед мужем кротким укором. Теперь получалось, что он ее укоряет»; с. 28, п. 9:

«Она открыла окно, чтобы выветрить табачный дым.

Прислушалась. Ей казалось, что в воздухе еще гудит пасхальный звон. Нет, это был рожок автомобиля.

Прибрала на столе», и др.

Создается впечатление, что автор относит к парцелляции цепочки простых коротких предложений или дробное абзацное членение. Так, анализируя примеры с парцелляцией, К.К.Спиридонова пишет следующее: «Смысловой ритм рассказов Н.А.Тэффи характеризуется делением основной линии повествования на малые части, которые придают тексту повышенную мозаичность (пример 12) и афористичность (пример 14):

12) Был обычный парижский воскресный день начала лета.

Ни жарко, ни холодно. <…>

Василий Петрович Карпов вывел Татьяну Николаевну Рыбину на прогулку.

Он – высокий, худощавый, тусклой окраски, молчаливый, любит, стиснув зубы, шевелить желваками скул.

Она – плотненькая, не чересчур молодая, окраски произвольной золотистой. Выражение лица обиженное.

Идут» (с. 29-30).

Последнее предложение этого фрагмента автор называет парцеллятом (с. 30), что, очевидно, неверно. На с. 58 как два предложения рассматривается следующий фрагмент: «Для пасхального рассказа полагалось возвращение блудного мужа к жене, одиноко тоскующей над куличом. Или возвращение блудной жены к брошенному мужу, обливающему одинокими слезами бабу». Таким образом, очевидно, что сущность парцелляции автор понимает неверно.

В то же время следует отметить, что К.К.Спиридонова делает интересные наблюдения, касающиеся функциональной нагрузки экспрессивных конструкций и их роли в композиции произведения. По ее меннию, «предложения, помещенные в отдельный абзац, становятся семантически и эмоционально выделенными, несмотря на тесную смысловую и синтаксическую связь с последующими и предыдущими предложениями. Такое выделение важных с точки зрения восприятия и композиции предложений наиболее часто встречается в зачине и концовке художественного текста» (с. 31). Также дробное членение на абзацы может служить «для выражения особой динамики, быстрой смены действий, событий и фактов».

Интересные наблюдения делает К.К.Спиридонова и о роли еще одной фигуры прибавления – повторе, отмечая его «кинематографичность» (с. 34).

Во втором параграфе третьей главы, как уже говорилось, описываются фигуры убавления: зевгма, асиндетон и апосиопеза (усеченное предложение). На основании содержащихся в тексте примеров вынужден констатировать, что суть последней фигуры автор также понимает неверно. Несмотря на приведенное определение, согласно которому апосиопеза «представляет собой “стилистический прием <…>, состоящий в намеренном недоговаривании, усечении, прерывании высказывания, сопровождающемся особой интонацией (на письме выражается многоточием)”» (с. 44), для квалификации конструкции автор использует лишь последний формальный признак, т.е. наличие многоточия (см. примеры на с. 45), в то время как оно, как известно, может указывать не только на незаконченность высказывания, но и на перерывы в речи, переход от одной мысли к другой и т.д. Ср.: «Наши радости так походи на наши печали, что порою и отличить их трудно…». Таким образом, ни одного примера «реальной» апосиопезы автор работы не приводит.

Не всегда убедительны примеры бессоюзия. Так, в примере 8 на с. 41 фрагмент предложения с парным сочинительным союзом не то… не то квалифицируется как бессоюзный. Кроме того, автор отмечает, что экспрессивная функция асиндетона может усиливаться в том числе антитезой и апосиопезой (с. 41). Хотелось бы видеть в тексте работы примеры, иллюстрирующие это положение.

Замечание о некорректном отборе примеров относится и к описанию зевгматических конструкций. Так, автор указывает, что зевгма ментального типа «отражает причинно-следственные связи с точки зрения говорящего (автора) и способна создавать разные по смыслу предположения причинности, которые оформляются в однородный ряд именных компонентов синтаксической цепочки» (с. 42-43), однако в приводимой иллюстрации мы этого ряда именных компонентов не находим: «дамы <…> были уже не первой молодости и поэтому говорили о любви». Кроме того, в этом примере, сложно усмотреть саму зевгму. Непросто ее найти и в остальных иллюстрациях, например: «Что он делал – бог его знает. Что-то честное и скучное».

Анализируя зевгматические конструкции, К.К.Спиридонова указывает на их различные функции: они «создают комический эффект, усиливают трагический тон произведения и служат средством компактной с точки зрения семантики характеристики». Далее автор приводит пример, якобы объединяющий все три функции зевгмы: «Жители городка любили, когда кто-нибудь из их племени оказывался вором, жуликом и предателем. Еще любили они творог и долгие разговоры по телефону» (с. 42). Во-первых, данный пример требует развернутого комментария для подтверждения заявленного тезиса. Во-вторых, хотелось бы попросить автора привести примеры на каждую из перечисленных функций зевгмы отдельно.

Сложно согласиться и с квалификацией некоторых фрагментов текста. Так, в примере «Дома влетело ему и за драные чулки, и за грязное платье, и зачем в лес ходил» последний элемент ряда трактуется как придаточное предложение.

Третий параграф вызывает наименьшее количество возражений, однако характер замечаний тот же – неубедительный подбор иллюстраций и порой их лингвистический анализ. Так, в примере «Сидел он на табуретке боком, спустив левое колено к полу, словно ямщик на облучке, и, лихо расставив локти, тоже как-то по-ямщицки (будто правил тройкой) лупил по клавишам» вставную конструкцию автор трактует как «имитацию диалога» (с. 49). Авторская автокоррекция усматривается К.К.Спиридоновой в примере: «Маргарита Николаевна садилась на диван спиной к свету, психологически запутанную даму сажала лицом к окну – отчего не только душевные, но и физические ее тайны вылезали наружу – и задавала наводящие вопросы» (с. 50). В примере «За комнату платит не очень аккуратно, но это с ее точки зрения – пустяки. (Парфенова с этим взглядом не согласна, но пока что решила терпеть)», по мнению автора, «заключение второго высказывания в отдельное предложение и его выделение с помощью скобок подчеркивает экспрессивность текста» (с. 50). В чем же заключается эта экспрессивность, остается неясно.

Особо рассматривает К.К.Спиридонова сочетание парентетических конструкций с несобственно-прямой речью (с. 54), но и здесь иллюстрации вызывают недоумение, например: «Началось с того, что Балавин встретил на станции метро Сорокина и наскоро – так как они бежали в разные стороны – сообщил ему о скоропостижной смерти Мурашева».

Практическая глава, помимо уже заданных автору вопросов, рождает еще один: в чем заключается специфика рассмотренных синтаксических средств в прозе Тэффи по сравнению с прозой других авторов? За счет чего создается индивидуальный авторский стиль?

В работе К.К.Спиридоновой наблюдается и ряд более мелких недостатков. Так, автор смешивает понятия «грамматическое средство» и «уровень языка»: «Экспрессивная направленность текста образуется с помощью разнообразного количества грамматических средств, важное место среди которых занимает синтаксический языковой уровень» (с. 18).

Не всегда прослеживается логика повествования и анализа материала, причем ее нарушение автор пытается иногда компенсировать ненужной лиричностью. Так, например, анализируя зевгму, К.К.Спиридонова делает такое отступление: «Принимая во внимание тот факт, что бессоюзие является одной из фигур убавления, которые рассматриваются в данном разделе, мы позволим себе небольшое отступление от обзора зевгматических конструкций и обратим внимание на функционирование асиндетона в изучаемом материале» (с. 39). Через 3 страницы автор возвращается к описанию зевгмы, аргументируя отступление следующим образом: «Отметим, что мы не могли не сделать небольшое отступление и не дать краткое освещение функционирования экспрессивных бессоюзных конструкций. Выносить рассмотрение асиндетона отдельно нам кажется лишним и неудобным для восприятия, т.к. многие экспрессивные средства воздействия на читателя связаны друг с другом (как было и будет доказано в данной работе не раз) и изучать их в разных разделах было бы неправильным» (с. 41).

Диссертация слабо вычитана, не лишена орфографических и пунктуационных ошибок, а стилистические неточности встречаются достаточно регулярно («связь синтаксиса с эмиграцией становится правомерной» (с. 23), «синтаксическая структура предложения разрушается на фразы» (с. 25), «информация возникает у автора словно случайно» (с. 47), «повествование склоняется к восприятию героя» (с. 54), «зафиксировано минимальное количество данного экспрессивного средства» (с. 57) и пр.).

В то же время стоит отметить, что безусловно сильной стороной работы является знакомство автора со значительным объемом современной литературы по теме исследования. Список использованной литературы, кроме источника, насчитывает 77 наименований научной литературы и 5 наименований справочной, причем бóльшая часть списка – это научные труды, увидевшие свет после 2000 года, а последняя работа датирована 2014 годом.

Несмотря на сделанные замечания, можно сказать, что работа К.К.Спиридоновой позволяет составить впечатление об идиостиле Н.А.Тэффи и синтаксических особенностях ее рассказов, в целом соответствует требованиям, предъявляемым к квалификационной работе на соискание степени магистра лингвистики, и может быть оценена положительно.



Доцент кафедры русского языка А. А. Степихов
Каталог: ucheba -> zaschity -> zaschita-magisterskih-rabot-v-2014-g-1 -> kafedra-russkogo-yazyka-1
zaschity -> Рецензия на магистерскую диссертацию «Смеховые традиции в чешской и английской литературе»
zaschity -> Малая художественная проза Элизабет Гаскелл
zaschita-magisterskih-rabot-v-2014-g-1 -> Диссертация Н. В. Кузнецовой «Поэтическое творчество кн. И. М. Долгорукова: периодизация и проблемы текстологии»
zaschita-magisterskih-rabot-v-2014-g-1 -> На диссертацию Василия Васильевича Макарова «Библеизмы в творчестве В. В. Маяковского» представленную на соискание степени магистра лингвистики по направлению 03. 11. 00 «Лингвистика»
kafedra-russkogo-yazyka-1 -> На выпускную квалификационную работу на соискание степени магистра филологии Павликовой Екатерины Игоревны
zaschity -> Отзыв рецензента о магистерской диссертации М. Пантиной в лаконичном, но очень содержательном введении наличествует необходимая информация о творческой биографии М
zaschita-magisterskih-rabot-v-2014-g-1 -> На выпускную квалификационную работу магистра филологии Натальи Сергеевны Великодворской