Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Королева на День»




Скачать 169.79 Kb.
Дата06.07.2017
Размер169.79 Kb.
(«Королева на День»)
…Владимир как раз собирался включить телевизор, где показывали матч каких-то европейских футбольных команд, когда раздался звонок в дверь. Владимир удивился – жена должна была приехать только через два дня, а сын обещал нагрянуть на выходные. Был четверг, и гостей губернатор не ждал. Он открыл ворота и через несколько секунд звонок раздался уже во входную дверь. Владимир распахнул её, и обмер от удивления.

-Не ждал? – спросила Рогнеда, смахивая с бровей немного влажную чёлку – начинал накрапывать дождик. Её глаза светились странным, болезненным светом.

-Рогнеда! – воскликнул Владимир, - Как ты… Почему ты…

-Как, почему, - проворчала Рогнеда, отодвигая Владимира и проходя в дом, - У меня хорошие осведомители. Я знаю, что Ирина уехала на два дня. Дома нет никого, кроме тебя. И собаки.

-Дюк спит, - механически сказал Владимир, не отрывая глаз от Рогнеды, - Мне… как –то не по себе…

-От того, что Дюк спит? – рассмеялась Рогнеда, - Или от чего-то другого? Ты меня боишься?

Владимир покачал головой.

-С чего я должен тебя бояться…

-А зря. Когда Рогнеда выходит на охоту, она не берёт с собой холостых патронов.

Рогнеда медленно подняла руку к верхней пуговице своей чёрно-красной блузки, медленно расстегнула её, и так же медленно потянулась ко второй, - всё это время она смотрела на Владимира не отрываясь, и губы её дрожали в насмешливой улыбке.

-Не надо, - остановил её Владимир, вернее, попытался остановить, ибо Рогнеда уже расстегнула все пуговицы и, блузка чёрным туманом упала к её ногам. Рогнеда осталась в красивом шёлковом чёрном бюстгальтере, но её рука уже тянулась к его застёжке. Владимир взял Рогнеду за руки и обнял, чтобы остановить.

-Рогнеда… Ты странная… Ты не такая…

-Я странная? – Рогнеда взяла его голову руками и поцеловала Владимира сначала в губы, а потом в мочку уха, - Что странного? ОНА так никогда не делает? А вот так? – и она, как вампир, впилась своему любимому в шею. Владимир с трудом оторвал её от себя.

-Ты опять об Ирине? Я знал, что эта её затея со свадьбой… с концертом… С юбилеем, не обернётся ничем хорошим…

-Знал, но не предотвратил, - Рогнеда сделала всего одно лёгкое движение, и её шикарная чёрная юбка, расшитая чёрным бисером, соскользнула с её бёдер. Владимир покраснел, он часто дышал. Рогнеда рассмеялась.

-Тебе же это нравится. Ты меня не останавливаешь. Так скажи мне, почему ты не подумал тогда обо мне, когда давал своё согласие на тот юбилей?

-Я думал. Я не переставал думать и делал всё возможное… Но как я мог…

-Как ты мог пойти против НЕЁ? – усмехнулась Рогнеда, проводя рукой по своим обнажённым плечам, - Я это знала. Я тоже… не должна была принимать предложение… но это было дело чести… Вопрос чести.

-Чего же ты хочешь сейчас? – спросил Владимир тяжёлым голосом.

-Тебя. Исключительно тебя.

Она запрыгнула на Владимира, и тому пришлось взять её на руки. Рогнеда обвила его шею руками, и тихо рассмеялась.

-Неси меня… Сам знаешь, куда… В вашу спальню… На вашу постель… Я буду королевой на день… Вернее, на ночь… Королевой… Твоей…


( «Королева на День», эпизод 2)
Рогнеда приняла душ – она плескалась долго и не думала о времени, ею овладело странное чувство не то возбуждения, не то неясного наслаждения, она пела вполголоса, смеялась, вспоминая какие-то эпизоды, потом резко мрачнела, и наконец выключила воду. Закутавшись в тёплый махровый халат, она пошла к себе, вытирая волосы на ходу длинным полотенцем. Рогнеда не успела сесть на кровать, как в дверь раздался стук и кто-то вошёл.

-Селеста? – Рогнеда не поднимала глаз.

-Нет, - это был Клаус, - Не закрываешься? Странно…

Рогнеда отложила полотенце.

-А от кого закрываться? – спросила она с усмешкой, - Все свои. Я никогда не закрываю дверь комнаты.

-Да… Я заметил… - Клаус немного приблизился, – он был в шёлковой пижаме и длинном халате, Рогнеде показалось, что халат этот был ему великоват, - Ты сказала – Селеста? Ты думала, она к тебе заглянет? Ты её ждёшь?

-Нет. Девочка уже давно должна спать. Я просто… просто не думала, что это можешь быть ты.

Рогнеда посмотрела на Клауса немного вызывающе. Тот усмехнулся.

-Тебе идут мокрые волосы.

-Странный комплемент. Почему ты не спишь?

-Ты с самого начала говорила, что в моей комнате слышен душ… Я не мог заснуть. К тому же, ты пела… Я думал о тебе.

-Под шум воды и пение? – засмеялась Рогнеда, - Никогда не думала, что шум воды может помешать спать… Что ж, извини. Я просто расслаблялась.

-На неделе ты не ночевала дома, - продолжил Клаус, - Селеста предположила, что ты была у своего возлюбленного.

-Вижу, вы уже подружились с Селестой,- Рогнеде не хотелось говорить о Владимире, - Правда, она хорошая девушка?

Клаус всё понял, и последовал за мыслью Рогнеды.

-Да, хорошая. Немного взбалмошная… Капризная… Но добрая.

-Как ты находишь её вокал? – Рогнеда потрогала свои волосы – они почти высохли.

-Вокал? Он… Она поёт… Приемлемо. И даже хорошо для актрисы… Послушай, Рогнеда, я не расположен говорить о Селесте.

Рогнеда посмотрела на него спокойно, но немного коварно.

-Не расположен? – сказала она, - А может, ты расположен пойти в свою комнату и заснуть, ведь уже полвторого ночи, а завтра генеральная репетиция.

-Я привык поздно ложиться. И репетиции мне не страшны. Я к ним тоже привык. Рогнеда, ты притворяешься или действительно не понимаешь, что я пришёл к тебе?

Рогнеда окинула его странным взглядом.

-Я это вижу. Вопрос – зачем?

-Потому что ты мне нравишься, - И Клаус сел рядом с Рогнедой так близко, что та почувствовала его дыхание на своём лице, – это было дыхание мужчины, готового переступить черту. Готова ли была Рогнеда? Она прищурилась. Что-то внутри неё кричало без остановки – «Возьми, возьми!», и бесполезно было заглушать эти звуки.

Несколько минут они молчали, потом Клаус положил руки на плечи Рогнеды и медленно стащил с них халат. Рогнеда закрыла глаза, судорожно сглотнула слюну, и задышала чаще. Она не могла сопротивляться. Самое странное, что она НЕ ХОТЕЛА этого. Рогнеда откинула голову назад, потом открыла глаза и посмотрела на Клауса. Тот не отрывал взгляда от неё. Рогнеда опустила свои ладони на его и положила их на свои обнажившиеся плечи, потом приблизила своё лицо к его и спросила так тихо, что Клаус с трудом расслышал:

-Ты не будешь жалеть?

-Я никогда ни о чём не жалел.

-Тогда мы с тобой похожи.

И она потянулась к его губам. Клаус запустил пальцы в её ещё влажные волосы и поцеловал в бледные губы долгим, безудержным поцелуем. Рогнеда медленно упала на кровать и потянула его за собой, не отрываясь.

-Ты странная женщина, Рогнеда, - услышала она хриплый голос Майне.

-Не думаю, что тебя это остановит…
( «Королева на день», эпизод 3)
Разбудил его стук в дверь. Майне открыл глаза – стакан валялся на полу, телевизор пел голосом Агилеры, - Клаус прищурился, и попытался понять, в чём дело, и понял только одно – что ещё не утро, а ночь, но насколько глубокая, определить он не мог, так как не мог разглядеть стрелки на своих наручных часах. Стук повторился. Майне встал и побрёл открывать – на пороге стояла Рогнеда в чём-то бархатном и чёрном.

-Можно войти? – спросила она. С Клауса сразу слетел весь хмель и сон, он пропустил Рогнеду и закрыл дверь.

-Что-то случилось? – спросил он. Рогнеда промолчала. Она подошла к кровати и подняла стакан, поставив его на тумбочку, потом обернулась и посмотрела на Клауса своим странным, внимательно-испытующим взглядом. Клаус понял, что дело серьёзное.

-Что-то случилось? – повторил он.

-Случилось. Уже давно, - Голос Рогнеды был глухим и хрипловатым.

-Что же? – Клаус шагнул к ней.

Рогнеда молча что-то расстегнула на своём наряде, и нечто чёрное и бархатистое упало к её ногам, оставив Рогнеду в откровенной чёрной сорочке. У Клауса дыхание перехватило. Он медленно подошёл к Рогнеде и протянул к ней руку – ему было страшновато, он сам не знал, почему – женщина, идущая напролом всегда вызывала у него страх. Рогнеда взяла его руку и положила себе на бедро, потом взяла вторую и крепко сжала. Её взгляд говорил красноречивей всяких слов. Клаус обнял Рогнеду и страстно поцеловал. Рогнеда стащила с него футболку и со странным отчаянием толкнула на кровать, она часто дышала, но, как показалось Клаусу, была готова вот-вот заплакать.

-Рогнеда… - попытался объясниться Клаус – желание ещё не совсем затмило ему глаза, но Рогнеда его перебила.

-Только никаких вопросов… Ты и так всё знаешь…

И она впилась губами в губы Клауса.


( «Сердце напрокат»)
Рогнеда переоделась в халат и села на кровать в своём номере. Как ни странно, ей не хотелось спать. Она думала на совсем посторонние темы – вспоминала детство, вспоминала юность, почему-то вспомнилась и подруга – болгарка, с которой она дружила в школе… Знать бы, где она сейчас и что с ней. Наверно, она слышала о Рогнеде. Возможно… Как знать… Рогнеда включила телевизор, но ничего не понимала по-польски, просто смотрела на мелькание на экране. В номер постучали.

-Я ничего не заказывала, - сказала Рогнеда выученную по-польски фразу, полагая, что это прислуга.

-Это Гонсало, - услышала она. Рогнеда вздрогнула, запахнула халат и открыла. Гонсало вошёл. Он так и был в сценической одежде – шёлковой рубашке и кожаных брюках.

-Ты не переоделся? – удивилась Рогнеда.

-Не хотелось. Мне не мешает. Я хотел бы поговорить.

Рогнеда села на диван. Гонсало – напротив, через столик, на кресло.

-Какие-то проблемы? – спросила Рогнеда негромко.

-Проблемы.

-Опять Элис? Вроде бы, она от тебя отстала.

-Если бы ко мне приставала Элис, я бы сам отправил её считать зелёных зайцев, не ища твоей защиты. Я не маленький. Проблема во мне… и в тебе.

-Как всегда – проблема во мне, - рассмеялась Рогнеда, - Для всех я просто ходячая проблема. Гонсало, чего ты добиваешься?

-Я ничего не добиваюсь. Я просто отчаялся. Мне надоело. Я вру с самого с тобой знакомства. Я устал ото лжи. Я ношу псевдоним, я забыл свою биографию, я терплю легенды, возникающие вокруг меня и моего прошлого… Я бы хотел хотя бы немного правды.

Рогнеда повела плечами. Гонсало смутил её.

-Какой правды ты хочешь? Отказываться от псевдонима уже поздно, все привыкли к тебе, как к Гонсало, биография… ну что ж, её можно подкорректировать… Что ещё?

-Наши с тобой отношения.

-У нас нет отношений, Гонсало. Мы… играем. Ты знаешь. Есть игры помасштабней нашей. Дэвид Копперфильд и Клаудиа Шиффер, Пугачёва и Киркоров… Только наша игра долго не продлится. Скоро ты будешь избавлен от обязанности изображать влюблённого.

-Вернее, ты будешь от этого избавлена, - уточнил Гонсало.

Рогнеда нервно потёрла ладони.

-Ты думаешь, ты мне неприятен?

-Нет. Я думаю, что я тебе нравлюсь, и нравлюсь больше, чем тебе кажется. Ты не хочешь в этом признаться. Ты запуталась.

Рогнеда встала и подошла к Гонсало, она села перед ним на корточки, взяла за руки и заглянула в глаза.

-Возможно. Я запуталась, как и всегда. Но что я должна сделать? Я не хочу что-то трогать. Я не хочу нарушать тот порядок вещей…

Гонсало перебил её. Он наклонился и поцеловал её в губы. Рогнеда высвободилась.

-Гонсало, не надо усложнять… я не хочу экспериментировать…

-Это не эксперимент. Я люблю тебя.

И он снова поцеловал её, крепко обняв и подняв с пола. Рогнеда перестала сопротивляться. Она запустила пальцы в светло-каштановые волосы Гонсало, и дыхание у неё перехватило. Любовь была куда приятней игры в неё. Она знала, что на следующее утро будет проклинать себя за нестойкость, но не могла отказаться от того, чего, на самом деле, подспудно хотела…


( «Пять Последних Грёз»)
Мы вернулись домой, пообедали, и Эйдан предупредил, что время сюрприза надвигается, поэтому мне лучше не заваливаться спать, чтобы не пропустить его.

-Мы куда-то едем? – попробовала догадаться я, потому что дома никаких следов сюрприза я не обнаружила.

-Да. Оденься покрасивей. Хотя ты и так всегда очень красиво одеваешься.

-По-моему, я начинаю догадываться, - проворчала я.

-Ничего ты не догадаешься, - хитро сказал Эйдан.

-Посмотрим…

Потом он попросил меня отвести нас к отелю «Европа», так как сам дороги не знал.

-Ага! – восторжествовала я, - Я тебя раскусила! Ты пригласил каких-то своих приятелей, и решил закатить праздник! Нет, Эйдан, если это так, то на такие посиделки я не пойду. Я поворачиваю обратно, извини.

-Нет-нет! – Эйдан схватил меня за руки, лежащие на руле, - Ладно, ладно, теперь можно сказать правду. Я скажу. Я снял для нас номер на одну ночь.

-Номер? - не поняла я,- В «Европе»?

-Да. Лучшая гостиница города. Романтический вечер… В этом номере точно не будет ощущаться присутствие никого, кроме нас.

-Но «Европа» - дорогущая гостиница!

-Ну и что? Оно того стоит. Я запасся финансами, когда ехал в Россию, тем более, здесь принимают кредитные карты.

Я замолчала. Так вот, что за сюрприз… Понятно… Мне стало немного не по себе, появилась какая-то пустота в груди. Настал момент истины. Я хотела этого… да, но не была вполне морально готова. Эйдану не понравилось моё молчание.

-Ты не хочешь? – спросил он серьёзно, - Я перегнул палку, взял на себя слишком многое?

-Нет, нет, всё просто замечательно, просто я…

-Не надо так зажиматься. Это просто романтический вечер. Пошли. Я покажу тебе номер.

…Номер оказался, конечно, не люксовым, но одним из самых дорогих. «Европа» - ничего не попишешь. Весь номер был украшен розами, а посередине стоял стол с шампанским. У меня почему-то подкосились ноги. Всё слишком походило на кино. Эйдан бережно отвёл меня за стол, отодвинув стул.

-Погоди, я включу музыкальное сопровождение, - сказал он. Через пару мгновений заиграло что-то лирическое.

-Мой земляк. Крис де Бург. Нравится? – он просто весь сиял.

Я кивнула. У меня не было слов. Эйдан разлил по бокалам шампанское.

-Ну… Давай за что-нибудь выпьем… За что?

-За… мечты.

-Лучше так – чтобы все мечты сбывались. Абсолютно все, даже самые несусветные.

Я отхлебнула из бокала. Эйдан смотрел на меня как тогда, в первый раз, в самый –самый первый раз – за кулисами «Алмейда». Всё как будто начиналось сначала – только без Себастьяна, без предрассудков, без ошибок… Мы о чём-то заговорили… всё было как во сне… слишком красиво и нереально. Потом Эйдан предложил мне потанцевать.

-Помню, мы уже танцевали с тобой, - сказал он, беря меня за талию, - Только в первый и во второй раз это был менуэт из пьесы. Теперь всё будет немного по-другому… немного… но по-другому.

Он прижал меня к себе. Я так часто и отчаянно дышала, как будто мне не хватало воздуха. Впрочем, мне его действительно не хватало. Я ощущала, что и он волнуется. На третьей песне, Эйдан поцеловал меня в шею, и я сорвалась. Я обхватила его голову руками и поцеловала в губы так крепко, как будто от этого зависела вся моя жизнь. Мы прекратили танцевать. Тёплые руки Эйдана гладили мои плечи, спину… потом я, как сквозь сон, почувствовала, как он легко подхватывает меня на руки и несёт куда-то… несёт…

-Я люблю тебя, - пошептала я, пока он покрывал поцелуями мою шею и грудь, - Только тебя… Всегда… всегда я любила только тебя… Я не могу без тебя… Не могу…

Какие-то странные слезы не то восторга, не то возбуждения, брызнули у меня из глаз.

-Я тоже люблю тебя. Ты моя. И это навечно, - услышала я…

(«Красота порока»)
…Надежда плескалась в душе очень долго, и когда она вышла, весь пол в ванной комнате был забрызган. Николай вступил на эти брызги с каким-то странным удовлетворением, как будто обычная жёсткая горная вода на белом кафеле делала его ближе к Надежде. Он с каким-то приятным холодком в сердце думал о том, что сейчас Надежда ждёт его, что они одни, что они одни во всём мире, и только горы смотрят им в окно, но они молчат и ничего не выдадут, не скажут… Горы… воздух… леса… Надя… Всё переплелось в сознании Николая. Когда он вышел, Надежда лежала под синтепоновым одеялом, волосы её, подсушенные феном, белым облаком покоились на подушке, глаза были закрыты, казалось, она уже спала.

-Надя! – тревожно позвал Николай, подойдя ближе. Надежда сразу же открыла глаза и улыбнулась.

-А ты долго. Ещё бы чуть-чуть и я заснула. Как душ? Освежает? Когда я мылась, то представляла, будто стою в водопаде… горном водопаде.

-Неужели ты сделала воду холодной? – наивно испугался Николай.

-Глупенький, это был тёплый водопад, - и Надежда откинула одеяло смелым движением. Она была в красном белье, очень красивом красном белье, так идущим к её мраморной коже и светлым волосам. Николай слабо задрожал от переполнивших его эмоций. Пред глазами всё поплыло. Он стоял неподвижно, жадно глядя на прекрасную Данаю, лежащую пред ним, но не мог шелохнуться, словно тот тролль, обратившийся в камень с восходом солнца.

Надежда смотрела на него с улыбкой, после чего встала и подошла, сделав всего несколько шагов. Её красивые обнажённые руки легли на плечи Николая, она прижалась к нему всем телом и поцеловала в губы.

-Ну что же ты, в самом деле, - прошептала она жадным шёпотом, - Чего ты боишься? Я не Хильдра… я не убью тебя.. хотя… как знать… может, я убью тебя своей любовью… своими поцелуями… Иди ко мне.

И Николая будто прорвало. Он обнял Надежду крепко-крепко и, она увлекла его на кровать. Её руки беспрестанно скользили по его спине, а его пальцы нежно касались обнажённой кожи Надежды на плечах, груди, животе… Сознание Николая туманилось и он уже не отдавал отчёта ни своим мыслям, ни своим действиям, он не видел Надежду, он чувствовал её, ощущал каждой клеточкой тела и души, и весь мир, и даже эти молчаливые прекрасные и холодные норвежские горы перестали существовать для него, - только она, только она…

-Я люблю тебя, - прошептал он горячо.

-Я тоже, - и Надежда закрыла глаза.


( «Постучись в мой Сон»)
Визит Гёрти куда больше взбудоражил Карлу, чем успокоил. Она ходила по квартире, как раненая кошка, пока не решилась залить возбуждение и тоску коньяком. Она опрокинула в себя почти всю бутылку и моментально захмелела. Самое отвратительное заключалось в том, что голова при этом продолжала оставаться невероятно чистой и светлой, а вот тело так и набрякло, словно напитанное дождевой водой. Карла добрела до кровати и упала на неё в изнеможении.

Спать совершенно не хотелось, очень мешало сердце, выстукивающее дикий ритм. Карла попробовала ненадолго отключиться, и у неё почти получилось, однако в себя её привело лёгкое прикосновение к щеке.

«Муха» - подумала Карла, не открывая глаза, но потом поняла, что муха не может быть такой тёплой и даже горячей. Она медленно разлепила тяжёлые от алкоголя веки и увидела над собой лицо. Сердце её превратилось в маленький пожухлый комочек и затерялось в лёгких. Только у одного человека на свете было такое лицо. Только один человек на свете мог так смотреть и только один человек мог убить своим взглядом, а потом воскресить.

-Доминик…, - простонала Карла, задыхаясь.

Доминик улыбнулся и снова погладил её по щеке. Антонелли вскочила и дрожащими руками обхватила его голову, приблизив свои губы к его губам. Его срывающееся горячее дыхание опаляло её кожу.

-Доминик, прости меня, прости, прости! – зашептала она, лихорадочно гладя его по волосам. Её пальцы утопали в их невыносимо мягком шёлке.

-Тише, милая, - остановил её Доминик, мягко целуя в покрывшийся испариной лоб, - Я не сержусь. Я просто не могу на тебя сердиться. Ты прекрасна. Ты – лучшая.

Карла зажмурилась и припала к его губам со всей накопившейся в неё безответной страстью. Она не помнила, сколько времени – секунд, минут, часов, столетий – она целовала эти сладкие, мягкие, отзывчивые губы, изнемогая от желания взорваться безумным криком.

-Я люблю тебя, я так тебя люблю, мой сладкий, нежный мальчик, мой самый красивый, самый лучший, самый замечательный…- бормотала она, прижимаясь к Доминику всем телом и желая только одного – раствориться в нем, как одна жидкость растворяется в другой.

Доминик пристально посмотрел ей в глаза – о! – она умирала от этого взгляда, он убивал её своим чёрным зноем, - невыносимая пытка!

-Я пришёл, чтобы любить тебя, - сказал он негромко, но очень чётко и страстно,- Я пришёл, чтобы отдать тебе всего себя… всю свою любовь… всю свою страсть… Ты будешь моей, Карла.

-Клянусь, что убью себя после этого, чтобы больше ни один мужчина мира не прикоснулся ко мне после тебя! – прошептала Карла, с закрытыми глазами, буквально раздирая на нём рубашку.

-В этом нет надобности, - Доминик отвёл её руки и сам стал медленно расстёгивать пуговицы, не отводя своего режущего до крови взгляда, - Потому что это будет не только эта ночь. Их будет много… так много, как ты пожелаешь… любимая…

Он отбросил рубашку прочь, и она белым облаком упала на пол в окутанной сумраком комнате, потом решительно распахнул леопардовый халат Карлы. Она закрыла глаза, ощущая, как холодный крест падает с его груди на её, как его руки скользят по всему её телу, а губы по-вампирски ищут с сумасшедшей скоростью пульсирующую сонную артерию на шее.

-Да!!! – закричала Карла и проснулась. Несколько минут она пьяным взглядом бороздила комнату, потом увидела, что лежит на кровати одна, одетая, а рядом на полу валяется изрядно помятый Форбс, с которого на неё почти издевательски смотрит Доминик. Это был сон! Это была иллюзия, фантом!
( «Пятый Угол»)
…-Ну, конечно, в некотором количестве она присутствует, однако его всё время как будто что-то сдерживает. Он не знает прелести полёта! – и Белл взмахнула руками.

Её левая ладонь смазала по плечу Доминика, и Кастаньеда перехватил её. Белл посмотрела на него внимательно, но ничуть не удивилась, как будто только и ждала этого.

-Я хочу дать концерт, - произнёс Доминик негромко, пристально глядя ей в глаза.

Белл кивнула.

-Почему ты спрашиваешь моего согласия? – спросила Даркин, - Разве я запрещу?

-Я просто спросил. Я хочу дать концерт просто так. Ни в поддержку нового альбома, ни ностальгируя по прошлому… просто концерт. Здесь, в Париже.

-Я буду помогать тебе, - Белл привстала и приблизила своё лицо к тонущему в сумерках лицу Доминика, - Я всегда с тобой. Ты покоришь Париж. Ты покоришь Европу. Ты сделаешь это столь же легко, как сделал это со мной, - и она коснулась кончиками пальцев его щеки.

Доминик перехватил и вторую её руку, прижав их обе к своему лицу. Белл запустила свои тонкие пальцы в изящных кольцах в смоль волос Доминика. Тот нерешительно дотронулся до её подбородка, губ, волос, шеи и осторожно положил руки на талию Белл, на её обнажённую вырезом вечернего платья спину. Даркин закрыла глаза и волна уничтожающего блаженства пробежала по её телу. Она обхватила голову Доминика полыхающими ладонями ещё сильней и судорожно припала губами к его губам. Что-то внутри неё лопнуло, словно какая-то струна, словно человек, испытывающий жажду, она наслаждалась тем, что пила сладкую воду с губ Доминика бесконечно… бесконечно… Ей было уже всё равно, и ушли куда-то все сомнения, отступили доводы рассудка – она дышала тяжело и часто, она задыхалась, она изнемогала. Запах волос Доминика, запах его кожи, нежность его невыносимо ласковых рук – всё это кружило ей голову и поздно уже было останавливаться. Муж её родной сестры… В чём разница? Где барьер? Барьера нет, есть только плавящая рассудок страсть.

Они целовались так долго, пока им обоим не стало хватать воздуха. Доминик немного отстранился, его рука дрожью пробежала по спине Белл вверх и вниз, сбросив бретельку с её левого плеча. Бретелька упала не до конца, но Белл сама скинула её и нырнула в объятья Доминика, не слушающими пальцами расстёгивая его шёлковую рубашку, пахнущую дорогой тканью, французским одеколоном и любимым мужчиной.

-Белл…, - Доминик попытался что-то сказать, потому что знал, что надо что-то сказать перед тем, как повернётся колесо судьбы, но не мог найти слов. Уже не модельер Белл Даркин, не сестра его жены, не кто-то ещё, а просто женщина – Белл, безумно красивая и желанная женщина была рядом так близко, что ближе не бывает.

-Молчи, - жарко прошептала Белл, покрывая поцелуями его лицо и шею, - Говорить мы будем потом… Нам будет, что сказать… а теперь – молчи… неужели ты не чувствуешь этого… не чувствуешь…

Она взяла левую руку Доминика в свою и стащила с его безымянного пальца обручальное кольцо – у Доминика было очень красивое, резное обручальное кольцо – оно упало в темноту, печально звякнув. Доминик сделал то же самое. Он стащил с пальца Доркин кольцо, когда-то подаренное ей Майлзом, и бросил на пол. Они оба не знали, для чего проделали этот странный ритуал – было бесполезно думать, когда страсть застилала глаза.



-Прости меня…- зачем-то прошептал Доминик, роняя Белл на шелка роскошного дивана…