Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Конспект лекций (Стандарт пд-опд)




страница1/20
Дата06.04.2017
Размер4.38 Mb.
ТипКонспект
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Уральский государственный университет им. А.М. Горького»


Факультет политологии и социологии


Кафедра теории и истории политической науки

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ


(Название)
Конспект лекций

(Стандарт ПД-ОПД)







© Уральский государственный университет, 2011

© Русакова О.Ф., составление, 2011




Тематика лекций по дисциплине

Название

п/п



Тема, раздел


Лекции


(час.)

1

Современные трактовки предметной области политической философии

4

2

Основные типы политической философии

6

3

Онтология политической власти

6

4

Политический хронотоп

4

5

Предметная область и исследовательские направления политической дискурсологии

6

6

Дискурс политической коммуникации

4

7

Концепт справедливости

6

8

Концепт политического насилия

6

9

Концепт идентичности

4

10

Политическая философия радикализма

6

11

Либеральные течения в современной политической философии

4

12

Политическая философия коммунитаризма, мультикультурализма и феминизма

6







Всего 62


Лекция 1. Тема: «Современные трактовки предметной области политической философии « (4 час.)
Вопросы:

    1. Актуальность политико-философских исследований.

    2. Методологические подходы к предмету политической философии.


Содержание

В последние годы в России заметно возрос интерес гуманитарной общественности к проблемам политико-философского характера. С приобретением самостоятельного дисциплинарного статуса в начале 1990-х гг. политическая философия не только вошла в учебно-образовательные комплексы ведущих российских университетов, но и стала предметом специального научного интереса определенных групп исследователей и отечественных научных школ.

Сегодня значительный вклад в развитие отечественной политической философии вносят следующие центры политико-философских исследований: институты философского профиля в рамках РАН, специализированные кафедры по теории политической науки и философии политики в крупных российских вузах (МГУ, МГИМО, СПбГУ, УрФУ и др.), РАПН (Российская ассоциация политических наук), Фонд «Центр политической философии», Центр политической теории в ГУ-ВШЭ,Журналы «Полис», «Политическая наука», «Полития», «Дискурс-Пи» и др.

В настоящее время в России уже сложилось профессиональное исследовательское сообщество, для которого разработка проблематики политической философии, включая проблемы ее предмета, дискурса и концептов, является приоритетным направлением интеллектуальной деятельности. Вместе с тем, развитие политической философии в России связано с определенными трудностями. Среди основных – недооценка чиновниками от образования теоретического и практического значения политико-философского знания для расширения познавательного горизонта и профессиональной компетентности политологов-обществоведов. Одна из причин, почему современные выпускники высшей школы редко выбирают политико-философскую тематику для своих квалификационных работ и диссертаций, заключена в слабом знании предметной области, проблематики, дискурсных особенностей и концептосферы современной политической философии. Со многими оригинальными политико-философскими концептами российские студенты просто не знакомы, или знакомы поверхностно.

В других странах развитие политической философии также сталкивается с рядом трудностями. Даже в США, где профессональная коммуникация в области политико-философских исследований выведена на уровень специализированных конгрессов, продолжает оставаться актуальной проблема обновления дискурса политической философии, расширения ее проблемного поля, взаимосвязи политико-философских концептов с живой политикой.

Словом, сегодня, не смотря на заметные теоретико-методологические достижения мировой политико-философской мысли, ее продвижение в области дисциплинарной саморефлексии, политическая философия все еще пребывает в ситуации дискурсивно-предметной неопределенности, в ожидании обновления собственного дискурса. В этой связи обращение к проблемам специфики предметной области и особенностей дискурса современной политической философии продолжает оставаться актуальным и научно востребованным.



Методологические подходы к предмету политической философии

На наш взгляд, многообразные точки зрения на особенности предмета политической философии можно объединить в семь основных групп, представляющих семь ведущих методологических подходов. К таковым мы относим следующие:



  • позитивистский подход (сциентистский),

  • ценностный подход (аксиологический),

  • деонтологический подход (разновидность аксиологического подхода), фокусирующий внимание на политических идеалах и нормах, на вопросах о хорошем и плохом политическом правлении, о правильной и неправильной политической практике;

  • концептологический подход, концентрирующий внимание на базовых концептах, разрабатываемых политической философией;

  • мультипарадигмальный подход, рассматривающий предметную область политической философии как совокупность разнообразных мировоззренческих и когнитивных установок (парадигм), лежащих в основе того или иного течения политической мысли;

  • структурно-философский подход, выделяющий внутри предмета политической философии проблемно-тематические блоки, аналогичные отраслевой структуре философского знания.

  • дискурсивный подход, выявляющий разнообразные типы и дискурсивные особенности политического философствования на основе проведения дискурс-анализа соответствующих текстов и публичных интеллектуальных практик.

Рассмотрим далее более подробно обозначенные методологические подходы, иллюстрируя их высказываниями и умозаключениями известных политических философов современности.



1.2.1. Позитивистский подход

Для позитивистов или сциентистов идеалом научного знания выступают данные точных наук, полученные в результате эмпирических исследований. Позитивисты проводят строгое разграничение между знанием научным и знанием гуманитарным. Научное знание, считают они, носит объективный и беспристрастный характер, поскольку опирается на точные данные, гуманитарное же – субъективно, так как оперирует ценностными суждениями и потому не может претендовать на истинное знание о мире. В перспективе, считают представители данного подхода, все ценностное знание будет заменено научным, эмпирически верифицируемым. Политическая практика, по мнению позитивистов, в конечном итоге будет стремиться к полному исключению из своего теоретического арсенала ценностно-ориентированного знания.



Согласно позитивистской точке зрения, ценностно-ориентированная политическая философия не отвечает идеалу научного политического знания, и поэтому время ее сочтено. Идеи политической философии могут представлять интерес разве что для историков политической мысли. Данная точка зрения на предмет политической философии получила широкое распространение в 50-60-х гг. ХХ века в американской политической науке, исповедующей бихевиоризм в качестве основного методологического принципа политических исследований, отвечающего требованиям научности. Сторонники бихевиоризма противопоставляли эмпиризм, инструменталистский утилитаризм и прагматизм собственной методологии абстрактным метафизическим политическим теориям, под которыми подразумевалась политическая философия. Джон Ганнел, исследовавший процесс методологического размежевания между сторонниками позитивизма и философского осмысления политики в американской политической науке, отмечал: «Имелась глубокая трещина между «бихевиоралистами» …, которые хотели трансформировать политические исследования в подлинную научную дисциплину», и «антибихевиоралистами» (или политическими философами), верившими, что «целью изучения политики было то, что называлось политической мудростью»1. Некоторые исследователи считали, что к концу 1950-х возникла опасность растворения политической теории между полюсами сциентизма и философского морализма2 .

Следует отметить, что в американской политической науке весьма распространенным является употребление понятия «политическая теория» для обозначения работ философско-политического характера, опирающихся на ценностно-нормативный подход. В центре методологических дискуссий, таким образом, оказывался вопрос о том, должна ли политическая наука включать в себя вопросы политической теории, которая не опирается на бихевиористскую парадигму. Представители позитивистского подхода в ходе своих рассуждений приходили к выводу о том, что политическая теория переживает эпоху своего заката, утрачивает значение для получения нового знания о политике, т.е. обречена на полное исчезновение. Данная позиция нашла свое отражение в работах Альфреда Коббана3, Дэвида Истона4 Роберта Алана Даля5 и др. Вот как данное явление описал в начале 60-х гг. прошлого века Данте Джермино: «Мнение о том, что политическая теория находится на грани исчезновения, с ужасающей скоростью распространяется по цеху политической науки. Во главе профессиональных плакальщиков находится Альфред Коббан, как никто другой много сделавший для того, чтобы превратить суждение о том, что политическая теория находится в полном упадке, в практически неоспоримое клише. Эссе Коббана уже почти десятилетней давности с очевидностью захватило умы внушительной части представителей политической науки, причем некоторые из них уже прибегли к похоронным метафорам, чтобы описать нынешнее состояние политической теории»6.

Сам Д. Джермино разделяет иную точку зрения: «Я считаю, что подобное суждение в корне неверно и что длительное согласие с ним лишь скрывает тот факт, что сегодня делаются значительные усилия для восстановления политической теории в качестве исследовательской традиции. То, что Коббан описывает как упадок политической теории, есть, с моей точки зрения, кризис позитивистской политической науки. Он зафиксировал неизбежный упадок политической теории, ограниченной рамками дискурса позитивистской вселенной, в которой правит дихотомия «факт – ценность»… Политическая теория сможет расцвести, подобно тому, как это было раньше, лишь через восстановление прочной онтологии и адекватной эпистемологии, - это потребует отказа от физикалистской интерпретации опыта, которая десятилетиями доминировала в политической науке. Масштабная философская трансформация такого рода уже полным ходом идет в нашей дисциплине. Имеющиеся уже сейчас результаты позволяют выдвинуть суждение о том, что наступает период, когда мы сможем стать свидетелями полноценного возрождения политической теории»7.

Данте Джермино оказался прав: констатируемый им кризис позитивистского метода получил свое выражение в появлении работ крупных ученых (Ханна Арендт, Исайя Берлин и др.), возрождающих интерес гуманитарной общественности к ценностно-ориентированной политической теории, называемой политической философией. Значительный вклад в методологическое осмысление предметной области политической философии с позиции ценностного (аксиологического) подхода внес Лео Штраус8.

1.2.2 Ценностный подход

В плане освещения ценностного подхода к предмету политической философии обратимся к сборнику работ Лео Штрауса, вышедшего под заголовком «Введение в политическую философию», в котором автор подвергает критике позитивизм в политической науке.

Штраус утверждает, что ценностный подход в любых социальных исследованиях является неизбежным. Позитивистская установка на отказ от ценностного подхода при изучении политической жизни, по мнению Штрауса, является методологическим заблуждением. «Невозможно, — пишет он, — изучать социальные феномены, т.е. все важные социальные феномены, не вынося при этом ценностных суждений… Человек, отказывающийся различать великих политиков, посредственностей и безумных обманщиков, может быть хорошим библиографом; но он не способен сказать что-либо уместное о политике и политической истории… В общем невозможно понять мысль или действие, не прибегая к их оценке. Если мы, как это часто с нами бывает, не в состоянии адекватно оценивать, то мы не будем адекватно понимать» [25, с. 19 -20 ].

Политическая наука, считает Штраус, невозможна без ценностных суждений и установок идеологического предпочтения. Например, когда исследователи проводят различия между демократическими и авторитарными свойствами политических институтов или политиков, то включают в свою трактовку авторитарности все то, к чему они, как хорошие демократы, относятся неодобрительно, «или, когда они говорят о трех принципах легитимности – рациональной, традиционной и харизматической – само используемое ими выражение «рутинизация харизмы» выдает протестантское или либеральное предпочтение, которое не принял бы ни один консервативный еврей или католик: в свете этого понятия происхождение Галаки из библейского пророчества, с одной стороны, и происхождение католической церкви из учения Нового Завета, — с другой, неизбежно оказываются случаями «рутинизации харизмы» [25, с. 20].

Ценностный подход при анализе политики, согласно Штраусу, позволяет политической философии не только производить оценку политических реалий с позиций их соответствия тем или иным представлениям об общественном благе и идеальном общественном устройстве, но также определенным образом понимать и интерпретировать политические действия с точки зрения их правильности и справедливости.

По Штраусу, научное и политико-философское познание имеют много общего. Их объединяет стремление к универсальному, достоверному и истинному знанию. И то и другое важно для политической практики, для разработки политических стратегий и моделей общественно-политической жизни. Идеи свободы и справедливости, которые разрабатывает политическая философия, не менее значимы для действующих политиков, чем эмпирические политические исследования. Политическая философия, согласно Штраусу, рассматривает глобальные вопросы, которые связаны с великими жизненными целями человечества, стремиться разработать критерии правильного политического устройства общества.

Штраус следующим образом трактует предмет политической философии: «В словосочетании «политическая философия» слово «философия» обозначает способ рассмотрения: рассмотрения, одновременно обращенного к корням, и в то же время всеобъемлющего; слово «политическая» указывает одновременно на предмет и функцию: политическая философия обращается с политическими делами таким способом, который должен иметь определенное отношение к политической жизни; таким образом, предмет политической философии должен совпадать с целью, с конечной целью политического действия. Темой политической философии являются великие цели человечества – свобода и правление или империя; это цели, способные возвысить всех людей над их ничтожными Я» [25, с. 9 - 10].

Для Штрауса очевидно, что политическая философия есть ветвь философии. А поскольку главной целью философии, по его мнению, является поиск универсального знания о целом (Боге, мире, природе вещей, человеке), то и предметом политической философии является поиск универсального знания о политике. Данный поиск не является ценностно-нейтральным. Он всегда включает оценочный подход, связанный с такими понятиями как правильность и справедливость. Политическая философия стремится к знанию о критериях правильности и справедливости. «Политическая философия, — отмечает Штраус, — это, с одной стороны, попытка выяснить истинную природу политических вещей, а, с другой, — узнать, что собой представляет правильный или хороший политический порядок» [25, с. 11 ] .

Штраус различает политическую философию и политическую мысль в плане их содержания и интенций. Не всякая политическая мысль носит политико-философский характер. Под политической мыслью подразумеваются любые идеи, мнения и суждения, относящиеся к политике. Политическая мысль далеко не всегда озабочена своей достоверностью и стремлением к получению ценного знания. К политической мысли можно отнести разнообразные вымыслы и политические иллюзии, не обременяющие себя аргументами и доказательствами. Напротив, политическая философия представляет собой постоянное интеллектуальное усилие, направленное на получение истинного знания.

Различаются также традиционные формы репрезентации политической мысли и политической философии. «Политическая мысль, не являющаяся политической философией, находит свое адекватное выражение в законах и кодексах, поэмах и историях, брошюрах и публичных речах…; надлежащей формой представления политической философии выступает трактат» [25, с. 12 ] .

Штраус проводит различие между предметом политической философии и предметами таких дисциплин, как политическая теология, социальная философия и политическая наука.

От политической теологии политическую философию отличает ее исключительно светский характер, апелляция не к божественному откровению, а к человеческому разуму. Отличие же от социальной философии состоит в том, что для политической философии все страны и народы выступают политическими сообществами, тогда, как социальная философия считает политическое сообщество всего лишь частью того, что обозначается понятием «общество».

Следует отметить, что Штраус, хотя и подвергает критике позитивистский взгляд, принижающий роль политической философии в понимании мира политики, он в то же время разделяет представления позитивистов о принципиальном отличии научного и философско-политического знания. В духе позитивизма Штраус считает необходимым отделять научное политическое знание, к обладанию которым, по его мнению, стремится исключительно политическая наука, от политико-философского знания. «Научное политическое знание, — утверждает Штраус, — на самом деле несовместимо с политической философией» [25, с. 13] Политическая наука, по его мнению, исключает философский подход, а политическая философия – научный.

Несмотря на собственную приверженность философско-политическому образу мышления (Штраус предпочитал себя называть политическим философом), взгляды Штрауса на будущее политической философии были столь же пессимистичны, что и у представителей сциентистского подхода. Свои мысли относительно ожидаемой печальной участи политической философии в условиях господства позитивистских взглядов Штраус подкреплял рассуждениями о происходящем процессе распада ее предметной области. Значительная часть того, что раньше называлось политической философией, рассуждал Штраус, эмансипировалась, вошла в предметные области экономики, социологии и социальной психологии. То же, что осталось, растащили на части философы истории и богословы. Вот его печальный вывод: «Едва ли будет преувеличением сказать, что сегодня политическая философия существует только как предмет похорон, то есть для исторического исследования, или же как тема слабых и неубедительных торжественных заявлений» [25, с. 16].

Пессимистический настрой относительно перспектив развития политической философии можно обнаружить также в ряде работ сторонников деонтологического подхода к предмету политической философии.

1.2.3. Деонтологический подход

Деонтологический подход является разновидностью ценностного подхода в политической философии. В центре его внимания – проблемы политического идеала и политической нормы, вопросы о хорошем правлении, о политических ошибках и политических преступлениях, о политическом благе.

Деонтологический способ рассмотрения политики – типичный для всей классической политической философии от древности до наших дней, размышляющей об идеальных и нормативных моделях политической жизни общества, о наилучшем государственном устройстве и способе правления, о политической мудрости и мудрых правителях. В данном подходе категории должного, идеального, универсального, нормативного выступают исходными при анализе политических реалий.

Деонтологический подход также предполагает включение в предметную область политической философии широкий спектр вопросов, связанных с проблемами политической этики и морали. Сюда относятся вопросы о соотношении морали и политической целесообразности, о моральных аспектах политического выбора и политической свободы, о нравственных гранях политического насилия и противостояния, о справедливой и несправедливой политике.

Включение в политический анализ деонтологической проблематики рассматривается сторонниками данного подхода как важнейший признак философского осмысления политики, а, следовательно, как главная черта политической философии, которая делает ее предмет отличным от предмета позитивистской политической науки.

В числе известных политических философов современности, стоящих на позициях деонтологического подхода, – французский исследователь Филипп Бенетон.

Бенетон солидаризируется со Штраусом в том, что изучение политики невозможно без проведения различий между благими и дурными вещами. Идея описательной и аналитической политической науки отказаться от оценочных суждений, замечает он, столь же абсурдна, «как и идея медицины, запрещающей проводить различие между здоровьем и болезнью» [4, с. 23].

Как и Штраус, Бенетон констатирует существование процесса маргинализациии политической философии, растворение ее предмета в других социально-политических дисциплинах. «Кажется, — пишет он, что современная политическая философия близка к интеллектуальному исчерпанию (хотя и наблюдается некоторое обновление классической или классической христианской философии), разве она не обречена на то, чтобы отречься от философии и раствориться в политической науке? Вопрос остается открытым…» [4, с. 93] .

Три момента, по мнению Бенетона, свидетельствуют об усилении в современной политической науке позитивистской позиции, что может привести в итоге к отмиранию политической философии.

Первый момент связан с глубоким кризисом марксистской политической философии и распадом коммунистических режимов, чьим обещаниям и надеждам не суждено было сбыться.

Второй момент состоит в попытке отказа философского либерализма от философии и в утверждении в качестве ведущего методологического принципа понимания и объяснения политики принципа разумного эгоизма. Даже известная работа Д. Ролза «Теория справедливости»,9 по мнению Бенетона, содержит в себе интенцию принижения роли философского осмысления политики в угоду представления о том, что идея каждого относительно его собственного блага и есть его благо, если только никто не посягает на выбор другого. «Из этого следует, что политика сводится к технике на службе прав расчетливого человека. Философия при этом отступает», — утверждает Бенетон [4, с. 94].

Третий момент связан с тем, что современная политическая наука взяла курс на разрыв с философией. Сделав своим идеалом ложно понимаемое «научное» знание, политологи стали пренебрегать проблематикой политической философии. В итоге, отмечает Бенетон, среди современных способов понимания политики доминирующим оказался не философский, а позитивистский: «наука» добилась превосходства над философией. Следствием отказа от философского подхода к политике стало торжество позитивистского принципа нейтральности или «объективности». Точка зрения внешнего наблюдателя объявляется высшей точкой зрения. Правило нейтральности заставляет ученого воздерживаться от ценностных суждений. Согласно позитивистскому подходу, наука наблюдает, экспериментирует, объясняет, но не судит и не предписывает. «Область науки – это область разума, вопрос же ценностей в итоге подчиняется иррациональному» [4, с. 98] . Конфликт ценностей трактуется как чуждый научному подходу к политике. Ценностный способ анализа политики сводится к анализу мнений. «А мнениям запрещен вход в град науки, по крайней мере, в качестве предмета изучения» [4, с. 98 ] .

Отказ от философского осмысления политики, по Бенетону, является глубоко ошибочным как с методологической, так и с практической точки зрения, поскольку недооценка значимости теоретических разработок по философско-политической проблематике наносит ущерб реальной политической практике. Технологический или утилитарно-прикладной подход, который возобладал в современной политической науке, привел к тому, что в политических исследованиях стали доминировать ценностно-нейтральные категории структурного анализа и рыночного обмена. «Политика (а в действительности демократическая политика) стала походить на рынок, где совершается рациональный обмен, мотивированный интересом. Политический режим не является более главной причиной всего самого важного в социальной жизни людей, он утратил этот статус, уступив место таким категориям, как социальная структура, «культура» или рынок. Политика растворилась в социальном» [4, с. 102 ].

Усиление позитивистской тенденции в политической науке Бенетон связывает с бурным развитием теории общественного выбора или Public Choice. «Мыслители этой школы анализируют политику … в терминах стоимости, выгоды и риска или, если хотите, в терминах ставок, стратегий и стратегических контекстов. Выбор избирателей, программы партий, общественные решения по сути своей принадлежат к тому же типу интерпретации, что и экономическое поведение: у акторов всегда есть лишь одно основание для действия, они пытаются рациональным и эгоистическим образом извлечь максимальную выгоду, изменяются лишь ситуационные логики» [4, с. 104 ].

Подобная интерпретация политических реалий, лишенная оценочного момента, считает Бенетон, приводит к тому, что стираются принципиальные различия в поведении людей. Постулаты теории общественного выбора уравнивают весь мир: человек всегда и везде одинаков. «Нацистский лидер, продавец стекла, голлистский избиратель, человек, занимающийся биржевыми спекуляциями… — все в основе своей объяснимы одинаковым образом» [4, с. 104].

Встав на точку зрения критики позитивизма в политологии, Бенетон считает необходимым включение в предметную область политической науки традиционные вопросы политической философии, содержащие ценностные моменты. К числу таковых относятся, прежде всего, вопросы о хороших и плохих политических режимах и институтах, о политической свободе и ее границах, о политике как искусстве, о добре и зле.

Деонтологический подход к пониманию особенностей предметной области политической философии разделяет известный британский исследователь Дэвид Миллер – профессор и преподаватель политической теории Оксфордского университета.

«Мы можем определить политическую философию, — отмечает Миллер, — как исследование природы, причин и последствий власти хорошего и плохого правителя» [18, с. 10]. Хорошее правление заключается в следовании принципу справедливости. Осуществление на практике данного принципа оказывает влияние на качество жизни людей, поскольку позволяет людям спокойно жить и трудиться.

К главным вопросам политической философии Миллер относит следующие: «Действительно ли то, в каком государстве мы живем, влияет на нашу повседневную жизнь? Действительно ли мы можем выбирать своих правителей? Или же форма правления нам неподвластна? И можем ли мы знать, почему одно государство лучше, а другое хуже?» [18, с. 13].

В центре внимания политической философии, считает Миллер, стоит вопрос о том, какова наилучшая форма правления. Этот вопрос, в свою очередь, заставляет задуматься над тем, могут ли люди сами выбирать форму правления, или она предопределена неподвластными им силами.

В том случае, если мы встанем на позицию исторической предопределенности выбора форм правления, т.е., на позицию исторического детерминизма или фатализма, вопрос о наилучшей форме правления утратит свой смысл.

По мнению Миллера, в начале ХХI века возникло новое течение фатализма, развивающееся в рамках теории глобализации. Данное направление получило свое воплощение в известной работе Ф. Фукуямы «Конец истории». «Развитие новой, глобальной экономики, — пишет Миллер, — породило мысль о том, что если государство хочет влиться в эту экономическую систему, у него практически не остается пространства для маневра. Любое государство, которое попыталось бы сопротивляться рыночной системе, сразу столкнулось бы с экономическим кризисом. И единственный тип государства, который кажется жизнеспособным в условиях глобальной конкуренции, —это либеральное демократическое государство. Разумеется, государство может быть иным, например, иметь исламский режим, но расплатой будет большее или меньшее экономическое отставание, а платить такую цену не желает ни одно общество. Суть этой теории, известной как «теория конца истории», заключается в том, что под влиянием экономических факторов все общества придут к более или менее схожему типу управления» [18, с. 17].

Фаталистическая концепция конца истории будет подорвана реальными событиями, убежден Миллер. Уже сегодня развиваются движения, подвергающие критике ход современной глобализации, идет процесс нарастания национализма. «Эти тенденции ставят под сомнение идею о том, что экономическое развитие – главная цель общества. На первый план выходит идея общечеловеческих ценностей. Сейчас это центральная проблема политической философии. И даже если мы ограничимся спорами о политике (это основное проблемное поле политической философии), все равно придется затронуть вопрос о том, можно ли пожертвовать экономической свободой ради всеобщего равенства, ограничить личную свободу во имя укрепления общества» [18, с. 17 - 18].

Политическая философия, по Миллеру, занимается жизненно важными вопросами, связанными с проблемами реального политического выбора. Он возражает тем, кто считает бесполезными политико-философские рассуждения о правильном правлении и призывает тех, кто хочет изменить порядок вещей, заниматься практическими делами - выходить на улицы, устраивать демонстрации и т.п. Именно идеи, развиваемые политической философией, оказали решающее влияние на ход важных исторических событий. Трудно, к примеру, оспорить огромное влияние трактата Ж-Ж. Руссо «Об общественном договоре» на историю Великой Французской революции. В этой связи Миллер приводит слова Томаса Карлейля: «Жил-был человек по фамилии Руссо, он написал книгу, в которой не было ничего, кроме идей. Переплеты второго издания этой книги были сделаны из кожи тех, кто смеялся над ней вначале» [18, с. 21].

Потребность в политической философии, считает Миллер, есть всегда, особенно в те периоды, когда общество сталкивается с необычными ситуациями, когда вступают в конфликт ценностные ориентации. Здесь центральным становится политико-философский вопрос о приоритете ценностей. Например, в конфликт могут вступить такие ценности, как закон и порядок, с одной стороны, и свобода личности, с другой стороны, свобода личного выбора и верность национальным традициям.

Проблемное поле политической философии, считает Миллер, претерпевает изменения по мере появления новых актуальных вопросов политической жизни общества, требующих глубоких философских ответов. Однако неизменно в центре внимания политической философии оказываются следующие вопросы: «Почему политика необходима? Какое право имеет кто-либо принуждать другого человека делать что-либо против воли? Почему я должен повиноваться закону, если я с ним не согласен?» [18, с. 26].

В ходе рассмотрения традиционных и новейших проблем политической философии, считает, Миллер, невозможно стоять на позиции ценностного нейтралитета, на позиции некоего бога-олимпийца, беспристрастно наблюдающего за идейными спорами. Лично сам Миллер не скрывает своих политических взглядов, приводя в пользу своей точки зрения определенные аргументы. «Невозможно писать о политической философии, не будучи политическим мыслителем. И хотя я пытался показать читателю, что не существует единственно приемлемого ответа на вопросы, по поводу которых идут ожесточенные споры, я также не скрывал своих собственных предпочтений», - констатирует исследователь [18, с. 29].
Своеобразное видение предмета политической философии мы находим у Александра Пятигорского в его работе «Что такое политическая философия: размышления и соображения. Цикл лекций» (М., 2007).

В трактовке предмета политической философии, данной Пятигорским, деонтологическая парадигма трансформирована в эпистемологическую. А именно, автор утверждает, что политическая философия имеет дело исключительно с мыслительными рефлексиями по поводу политики в форме идеально-нормативных образов или абсолютов. «Объект политической философии, - утверждает Пятигорский, - это политическая рефлексия, рефлексия о политике». «Предмет – основные понятия политической рефлексии» [20, с. 28; 29].

Основными понятиями политической рефлексии, по Пятигорскому, выступают понятия политическй власти, государства, революции и войны. В мышлении каждого человека присутствуют некие стереотипные образы, которые обозначаются данными понятиями. Эти понятия-образы раскрываются Пятигорским через введение дополнительного инструментального понятия – «абсолют». Согласно автору, политическая философия имеет дело с абсолютной политической властью, абсолютным государством, абсолютной революцией и абсолютной войной, то есть, - исключительно с идеально-нормативными образами-рефлексиями. Эти образы – явления когнитивного мира, а не объективного бытия, они не онтологичны, а эпистемологичны. Они относятся к философской рефлексии, а не к фактам объективной реальности. Пятигорский отмечает: «Говоря об абсолютном, я подчеркиваю, что это – термин политической философии, в данном случае моей. И будет чушью, если вы откроете окно и скажете: «О, кажется, начинается абсолютная революция!». Или радио пищит, или телевизор что-нибудь показывает: «О, это пахнет не каким-нибудь Косово или Чечней, а абсолютной войной!». Вы должны понимать, о чем мы говорим, ведь не о том, что происходит в Косово или на Кавказе, - ничего подобного. А о том, что происходит в нашем собственном мышлении и в восприятии других людей» [20, с. 31].

Идея абсолюта – это тот идеал, с которым человек соотносит реальные политические события и политические практики, идеал, который выступает в сознании каждого инструментом политической рефлексии. Данный идеал рефлексируется человеком как настоящая или ненастоящая революция, настоящая или ненастоящая война и т.д. Такого рода оценочные рефлексии исходят из определенных мыслительных установок. Для одних, абсолютной революцией, то есть, настоящей, была большевистская революция 1917-го года, с которой сравниваются как с идеальной моделью другие революции. При сравнении обязательно производятся оценочные суждения. К примеру, Освальд Шпенглер на следующий день после того, как случилась немецкая революция в 1918 г., писал: «Немцы, бездари, какой позор, что это за революция, чушь какая-то! Ерунда, курам на смех. Вот русские сделали настоящую революцию» [20, с. 32]. То есть, Шпенглер, который, отнюдь, не разделял идеи коммунизма, в своей оценке немецкой революции исходил не из собственных идеологических предпочтений, а из присутствующей в его мышлении абстрактной идеи о том, как должны делаться настоящие революции вообще. Именно такими предельными абстракциями в их инструментальном применении к реальной политике, абстракциями, выступающими в своих превращенных формах (политические символы, мифы, симулякры), по мнению Пятигорского, и занимается политическая философия. Так, например, тоталитаризм рассматривается им как превращенная форма абсолютного государства, а тоталитарный лидер – как символическое воплощение данной превращенной формы. Тоталитаризм, по Пятигорскому, является детищем идеи абсолютного государства в его предельной версии. Более того, феномен тоталитаризма заострил философский вопрос об абсолютном государстве, положил начало проблематизации идеи государства вообще [20, с. 106].


Интересную авторскую версию деонтологического взгляда на предметную область политической философии предлагает российский политолог и профессиональный политик Эдуард Бурбулис.

Своеобразие политической философии Бурбулис видит в том, что для нее основным предметом рассмотрения является политика как искусство возможного, как политическое жизнетворчество. Политическое жизнетворчество, по мнению политолога, должно быть ориентировано на систему четырех базовых ценностей. Первая ценность – истина: профессиональный политик призван и обязан судить о действительности, опираясь на научную культуру, позволяющей избегать поверхностную оценку событий, прогнозировать последствия этих событий в длительной перспективе, связывать эти события в определенную систему. Вторая базовая ценность – гармония или красота. Она связана со способностью политика к продуктивному воображению, близкому к эстетической художественной деятельности. Третья ценность – добро: для одухотворения власти профессиональный политик должен руководствоваться духовно-нравственными и философско-мировоззренческими ориентирами. Четвертая ценность – польза. Именно она доминирует в политике, поскольку реальная политическая деятельность всегда связана с идейно-прагматическим результатом (С. 19-21). «Таким образом, с точки зрения политической философии универсальная система базовых фундаментальных жизненных ценностей будет выглядеть в виде кварты: истина, добро (как совокупное нравственное содержание человеческой жизни), красота и польза. А профессиональный политик, призванный одухотворить власть, должен обладать естественным культурным богатством в виде гармоничного сочетания этих ценностей. Разрыв или искажение этих четырех оснований жизнедеятельности губительны для личности, включенной в политический процесс, так и для общества, которое испытывает на себе результаты его деятельности» (Бурбулис Г.Э. Политическая философия как жизнетворчество //ПОЛИТЭКС = POLITEX: Политическая экспертиза: Альманах. Вып. 2. – СПб.: 2005. С. 21).

Практической мерой реализации четырех базовых ценностей, их реальным синтезом, считает автор, является свобода. Вопрос о свободе рассматривается им в качестве основного вопроса не только политики, но и политической философии. Свобода же трактуется как выбор в спектре возможного (Там же. С. 31, 32).

Согласно Бурбулису, политическая философия есть продукт мысли-деятельности того или иного политического философа. Она индивидуализирована, пронизана экзистенциальными мотивами личности мыслителя. Политического философа интересует не политика сама по себе, не власть как ее квинтэссенция, а смысловое содержание, человеческое измерение политики. Политический философ сам определяет текст и контекст мира политического, сам задает его смыслы (Там же. С. 22-23). «Коренной вопрос политической философии – это вопрос о том, какой смысл, какое сущностное содержание имеет в жизни каждого конкретного человека политическое как социальная реальность» Там же. С. 23). Профессиональная роль политического философа, считает автор, заключается в том, чтобы всю свою научную и философскую состоятельность реализовать с позиции активного гражданина и целеустремленного политика. «В этом качестве политический философ всегда нравственно присягает служить сообществу - обществу» (Там же. С.24-25).

По мнению Бурбулиса, политический философ – не сторонний наблюдатель и аналитик политических реалий, а тот, кто стремиться с позиции определенной системы ценностно-жизненных ориентиров раскрыть смыслы происходящих событий, в водоворот которых он сам лично погружен. «Политическая философия, - констатирует автор, - и есть выявление и артикулирование этих смыслов, а на их базе – системы ценностей, т.е. смысло-деятельность» (Там же. С. 30). «Политический философ – это тот, кто не может философствовать без внутреннего обращения к политике и заниматься политикой без внутреннего обращения к философии, а политическая философия – это продукт, который создает политический философ» (34).

Свою оригинальную концепцию политической философии Бурбулис обозначает термином «политософия». Расшифровывая данное понятие, автор отмечает: «Содержательно политософия является единством политической мудрости и мудрой практической политики, а точнее – мудрой практической жизнедеятельности. В этом концептуально-смысловом значении политософия рассматривается как новый способ понимания мира, как новый вид практического творения мира и, в конечном счете, как качественно новый образ жизни» (Бурбулис Геннадий. Миссия политологии в современной России (Человек политософский в лабиринте политики) Материалы… С. 1).

Возникновение данной концепции автор связывает с растущей в глобализирующемся обществе потребностью в политической мудрости и осуществляемой на ее основе достойной и эффективной политической практикой. Политософия трактуется как незаменимая в эпоху глобализации познавательно-проективная, ценностно-смысловая, жизнепрактическая деятельность, предназначенная для научного осмысления новых политических реалий и выработки новых способов практической жизнедеятельности. Эта потребность совпадает с проблемами, угрозами и вызовами, устремлениями и надеждами, которые все более остро характеризуют сегодня мировую политику и будущее глобального сообщества.

Основной вопрос политософии: как человеку жить достойно среди людей, в родной стране и в современном мире? Политическая мудрость с позиции политософии означает способность человека сознавать и действовать в соответствии с универсальными ценностями человеческого бытия.

«Святая троица» политософии: Человек – Власть – Свобода. Стратегическая цель политософии – миротворение. Исходные понятия политософии: политическая мудрость, мудрость человеческого бытия, производство свободы, одухотворенная власть, толерантная ответственность.

(Человек политософский в лабиринте политики). Материалы для диалога-дискуссии на заседании Клуба уральских политологов «20-Летие уральской школы политологии: испытание кризисами». Москва – Челябинск. 29 мая 2009 года. С. 1 - 57).

В последнее время в интеллектуальных кругах становится распространенным мнение о том, что политическая философия способна органично соединять в себе научные и ценностные подходы при изучении политики, анализ объективных политических реалий с анализом нормативных моделей политической жизни. Таким образом, снимается вопрос, поставленный позитивистами, о вытеснении политической философии за пределы научной мысли.

За соединение научных методов и ценностно-деонтологических подходов в политической философии выступает, к примеру, французский исследователь Пьер Манан. В работе под названием «Общедоступный курс политической философии», изданной в Париже в 2001 году, П.Манан говорит о неправомерности жесткого противопоставления научного и ценностного знания. По его мнению, политическая философия соединяет в себе две фундаментальные ценности – ценность Науки и ценность Свободы. Данный подход вполне реалистичен, ибо наука и свобода в реальной политической жизни находятся в состоянии переменного господства: то наука командует свободой, то свобода командует наукой. «…Эти две инстанции, эти две «ценности» действительно господствуют над нашей жизнью: наши общества организованы ради Науки и ради Свободы. Это – факт и, я думаю, факт, определяющий наше нынешнее положение».

Политическая философия, согласно Манану, начиная с Макиавелли, основным предметом своего изучения делает не столько вопрос об идеальном политическом устройстве, сколько вопрос о реальных и возможных формах организации политической жизни общества или о политических телах.

Манан расшифровывает понятие политического тела следующим образом: «В теле «все» присутствует в каждой части, общая жизнь оживляет каждую часть, ибо она оживляет целое. Именно это является самым значимым аспектом данного понятия, гораздо более важным, чем эвентуальное подчинение частей друг другу и целому. Таким образом, идея тела в применении к политическим сообществам отнюдь не является грубой и механической; напротив, это идея сложная и воистину духовная: она означает, что в политическом сообществе каждый элемент является самим собой и одновременно – всем, он живет своей собственной жизнью и одновременно жизнью целого. И в этом смысле любое политическое сообщество каким-то образом представляет собой тело .

Согласно Манану, в поле зрения современной политической философии оказываются три измерения политических тел: реальное, возможное и виртуальное.



Реальные политические тела – это уже сложившиеся в истории человечества территориально очерченные и духовно объединенные политические устройства. К ним относятся города-полисы, нации-государства, империи.

Возможные политические тела – это перспективные проекты политического устройства, т.е. модели более или менее вероятного политического будущего. Анализ возможных политических тел предполагает применение политической философией методов научного прогнозирования и сценарного подхода при осмыслении политической жизни.

К виртуальным политическим телам, судя по общему пафосу книги, Манан относит мечты людей об едином гармоничном мире, мире всеобщего согласия и взаимного признания, мире, в котором господствуют общечеловеческие ценности.

При рассмотрении империи как политического тела, Манан выделяет империю реальную, империю возможную и империю виртуальную. В качестве примера реальной империи современного мира им называются Соединенные Штаты Америки. США являются реальной империей потому, что именно они сегодня диктуют всему миру правила политической игры. «Империя реальная – это, конечно, американская империя. Соединенные Штаты, отмечает автор, - не только выполняют «функцию империи», являясь гарантом, потребителем и последней инстанцией, к которой прибегают в случае крайней нужды, - такую роль играла Великобритания в Х1Х веке; Соединенные Штаты делают гораздо больше, они осуществляют настоящее имперское правление, не только благодаря прямому вмешательству, дипломатическому, финансовому или военному, но еще в большей степени благодаря тому, что они устанавливают правила, по которым подавляющее большинство обитателей планеты соглашается жить…» .

Примером возможной империи, по Манану, выступает проект объединенной Европы: «Империя возможная – это та, которую когда-нибудь создаст Европа, если строительство Европы к чему-нибудь приведет».

Под виртуальной же империей Манан подразумевает власть всего человечества в целом, слабым прообразом которой выступает ООН .

Значительное внимание в своем курсе политической философии Манан уделяет анализу Европы как возможному политическому телу.

Внутри европейских стран, отмечает он, происходит столкновение двух основных проектов развития - проекта национального суверенитета и проекта объединения с другими европейскими государствами в единое общеевропейское сообщество. Наилучшим же проектом возможной Европы, по мнению Манана, является такой проект, в котором диалектически будут соединяться оба данных тренда.

Как любое тело, политическое тело под названием «Европа» должно иметь свои определенные границы. Европа не может бесконечно расширяться. «Европа, - пишет Манан, - должна прежде всего определить свои границы, причем не только линии на карте или местности; она должна установить духовные пределы, приняв для этого соответствующее решение в отношении Востока, то есть Украины и России, и в отношении Юго-востока, то есть Турции».

Возможность Европы стать самостоятельным политическим телом, считает Манан, в значительной степени будет зависеть от того, каким образом она станет выстраивать свои отношения с США. При этом Европа неизбежно встанет перед трудным выбором: «оставаться по-прежнему гигантом, не способным зашнуровать себе ботинки, - или делать реальной свою потенциальную силу».

По мнению Манана, существует определенный соблазн представлять будущую Европу в виде универсального Государства-нации. Но данный проект несостоятелен, поскольку содержит в себе двусмысленность: «Непонятно, идет ли речь о новом большом, очень большом протагонисте нового века наряду с Соединенными Штатами, Китаем и так далее. Или же имеется в виду нечто противоположное: не создание нового политического тела, а институализация конца политики, сведение общей жизни к правам и правилам гражданского общества и цивилизации». Для самого Манана наиболее предпочтительным был бы второй путь. «Европа», пишет он, - это некая политическая возможность, потому что она обещает выход из политики, прощание с политикой. Так мы сможем избежать ограниченности и разочарования, не отделимых от всякой политической формы… Мы чувствуем, что мир готовится выйти из века политики, чтобы организоваться без посредства политики, и мы присоединяемся к этому движению, потому что оно, как представляется, приведет к окончательному осуществлению взаимного признания. Выход из политики позволит нам реализовать то, чего не могла обеспечить ни одна политическая форма. Заявляет о себе мир над- или постполитический, мир непосредственно политический».

Перспектива освобождения от политики соблазнительна, но в то же время общественный порядок, основанный исключительно на гуманитарных принципах, является иллюзорным. Любые гуманитарные устремления, отмечает Манан, окажутся бесплодными, если не получат необходимое политическое обрамление. «Новый порядок не сможет возникнуть, если мы не решимся принять ограничения старого порядка, то есть ограничения наших условий политического существования. А эти ограничения в свою очередь, дадут возможность реализовать человечность человека, без иллюзий, но в истине его политической природе».

В своем курсе политической философии Манан не ограничивается рассмотрением исключительно вопросов реальной и возможной организации различных политических тел. В центре его внимания проблемы понимания и реализации политической свободы. Свобода, как было заявлено автором в самом начале курса, выступает фундаментальной ценностью, вокруг которой выстраиваются теоретические построения западноевропейской политической философии. Следует данной традиции и Манан, рассматривая сквозь призму понятия свободы такие феномены, как демократия, государство, коммунизм, нацизм, права человека и др.



1.2.4. Концептологический подход

В основе данного подхода лежит идея о том, что политическая философия представляет собой интеллектуальную деятельность по конструированию различных концепций, на основе которых осуществляется теоретическое осмысление феноменов мира политики. По отношению к идеологии и живой политической практике политическая философия выступает в роли концептуального ядра, задающего теоретико-методологические основания для объяснения и интерпретации политических явлений.

Концептологический подход к предмету политической философии предполагает концентрацию исследовательского внимания на анализе определенной серии концептов и способов их интерпретации представителями различных идейно-политических течений. Данный подход представлен в отечественной политической философии работами Т.А. Алекеевой и В.П.Макеренко .

Т.А.Алексеева дает следующую трактовку концепции как основному строительному материалу политико-философского знания: «Концепция – это нечто большее, чем простое наименование явления или вещи. Можно, например, говорить о концепции президентства». В этом случае, мы имеем в виду не конкретного президента, а совокупность идей о способе организации исполнительной власти. Концепция, таким образом, носит общий (всеобщий) характер в том смысле, что может быть применена к нескольким объектам, в широком смысле – ко всем объектам, обладающими теми же определенными характеристиками … Формирование концепций – это необходимый шаг в процессе рассуждений; концепции – «инструменты», с помощью которых мы думаем, критикуем, аргументируем, объясняем и анализируем … Для того, чтобы сделать наше восприятие окружающей действительности осмысленным, мы должны придать наблюдаемым нами явлениям смысл – это происходит через конструирование концепций».

Политическая философия стремится перевести систему политических понятий в концепции. В итоге формулируются концепции ключевых понятий политической мысли, таких, например, как «свобода», «справедливость», «равенство», «порядок», «развитие» и др. Поскольку в рамках различных концепций одного и того же понятия даются неодинаковые его интерпретации, то между различными концепциями разворачивается конкурентная борьба. «Фактически каждый термин воплощает в себе несколько конкурирующих между собой концепций, причем ни одну из них мы не можем признать в качестве «истинной». Эта борьба выливается в концептуальные споры. Анализ данных споров и стремление к преодолению интерпретационных противоречий, считают сторонники концептуального подхода, являются главными задачами политической философии. В то же время, те, кто занимается изучением предмета политической философии, понимают, что концептуальные споры часто являются неразрешимыми, поскольку в основе каждой философско-политической концепции лежит определенная идеологическая установка. Либерально ориентированная политическая философия будет развивать, к примеру, такие концепции справедливости, с которыми вряд ли согласятся политические философы левой ориентации. «Для многих философов, особенно социалистической ориентации, распределительная справедливость выступает в качестве фундаментального морального императива. Для других, например, для Фридриха фон Хайека, лауреата Нобелевской премии, сторонника рынка и противника плановой экономики, понятие «социальной справедливости» представляется «оскорблением» самого понятия «справедливость».

Представители концептуального подхода вводят в оборот понятие «концепт». Концепт – это кластер идей и интерпретаций, возникающий вокруг определенного политического понятия. Иначе говоря, концепт – это «смысловой сгусток», позволяющий сгруппировать какие-то явления, обладающие общим признаком под одной «шапкой». Концепт поливариантен в своей интенции, предполагает множество интерпретационных версий и потому открыт для новых интерпретаций. «Всякий концепт предполагает подвижность, изменчивость, способность как бы «плавать « внутри концепции. Это не столько твердое ядро, сколько узел концепции (sore). В противном случае мы не могли бы утверждать, что конкуренция разворачивается вокруг одного и того же понятия. Каждую из интерпретаций концепта мы можем назвать его концепциями. Иными словами, мы понимаем каждую концепцию как раскрытие смысла и развитие концепта».

Разработчики концептуального подхода рассматривают предметную область политической философии как динамично развивающуюся концептосферу, внутри которой происходит столкновение идеологизированных комплексов интерпретаций концептов, ставших предметом дискуссий в академических и политических кругах. Идеологическая ориентация рассматривается как системообразующее начало для конструирования той или иной версии политического концепта. Вот почему в своих работах сторонники концептуального подхода дифференцируют философско-политические интерпретации концептов по их мировоззренчески-идеологическим основаниям, выделяя либеральные, социалистические, анархические, марксистские, феминистские, коммунитаристские, постмодернистские и иные интерпретации таких концептов, как «свобода», «демократия», «справедливость» и т. д. в современной политической философии.

Соединение концептологического подхода с анализом мировоззренческих и идеологических установок приводит к выделению в рамках современной политичекой философии множества конкурентных концепций, представленных авторами, относящихся как к одной и той же идеологической формации, так и к разным идейно-политическим и философским течениям. К примеру, В.П.Макаренко при анализе концепта «равенство»/«неравенство» рассматривает либерально-эгалитаристские концепции равенства (концепции средств и шансов), представленные в работах М. Уолцера и А.Сена, и конкурирующие с ними, но тоже либеральные, распределительные концепции равенства Д. Ролза, Т.Нагеля, Д.Миллер, Р.Дворкина. Макаренко отмечает, что правомерность концепта равенства для развития философско-политической мысли и политической практики не оспаривается ни одним из либеральных авторов, считающих социальное равенство необходимым морально-политическим требованием. Однако каждый из них оспаривает трактовку равенства, данную другими. «Никто из авторов, - пишет Макаренко, - не отрицает моральное значение социального равенства. М.Уолцер отбрасывает простое равенство в пользу сложного. Д.Миллер отвергает равенство материальных условий и раздела благ между членами общества в пользу всеобщего равенства статуса ... Р.Дворкин считает, что одобрение равенства ресурсов вытекает из одобрения абстрактного политического равенства всех граждан…».

Представление о политической философии как перекличке и конкуренции идей в рамках определенной концептосферы легло в основу содержания и структуры нового учебника по политической философии Т.А.Алексеевой «Политическая философия: От концепций к теориям» (М., 2007). Понимание философско-политической деятельности как формирования смыслового ядра и составления системы логических аргументаций в пользу той или иной интерпретации конкретного концепта дает автору учебника основание для выделения трех форм существования политической философии:



    1. конструктивизм – конструирование идеальных образов какой-то политической структуры или решения какой-то политической проблемы;

    2. артикулирование – раскрытие содержания и разъяснение смысла той или иной концепции;

    3. интерпретация – трактовка имеющихся философско-политических текстов .

Процесс артикулирования или разъяснение концепций трактуется как их актуализация. Актуализация проявляется во включении смыслового ядра концепций в решение актуальных проблем политической жизни. Тем самым концептосфера политической философии превращается в концептосферу идеологии, которая нацелена на идейную организацию определенной политической практики. Разъясняя идеологическую трансформацию политической философии, Алексеева обращается к работам американского политолога Майкла Фридэна: «Политические концепции, согласно Фридэну, образуют то, что он называет «идеологиями», целостные системы идей, создающие основания для объяснения и критики политической жизни, - это основные строительные блоки нашего мышления о политике. Из этих строительных блоков – концепций свободы, равенства, справедливости, власти, авторитета, связанных между собой определенным образом, и образуются все современные политические идеологии».

Каждая идеологическая система выстраивается вокруг определенных концепций свободы, равенства, демократии и т.д., поддерживает определенную интерпретацию концептов. Однако концептуальная сцепка между политической философией и идеологией вовсе не означает, что они тождественны. Главные отличия состоят в том, что политическая философия оперирует рационально выстроенным понятийным аппаратом и в своей логической аргументации, а также в критике конкурентных взглядов допускает правомерность существования иных интерпретаций политических концептов. Идеология же склонна прибегать к политическим мифологемам и противоречивым иррационально- эмоциональным образам. Она интенционально направлена на легитимацию уже готового, отлитого в четкие формулы знания, и в отличие от политической философии не склонна включать в свой арсенал альтернативные интерпретации концептов.



1.2.5. Мультипарадигмальный подход

Данный подход к предмету политической философии в своей основе содержит идею том, что одновременно существует множество разнообразных видов политических философий, каждая из которых служит парадигмой, т.е. философско-теоретической базой для определенного направления политической мысли или для влиятельной идеологической практики. Данное представление конструирует предметную область политической философии на основе выделения и анализа парадигмальных основ наиболее распространенных идейно-политических течений.

Типичным примером мультипарадигмального подхода к предмету современной политической философии являются работы канадского исследователя, сторонника политики мультикультурализма, автора одного из самых известных учебников по политической философии Уилла Кимлика .

Кимлика выделяет два больших лагеря в современной политической философии. В одном лагере – политические философы, которые разделяют базовые принципы либеральной демократии и разрабатывают философско-теоретические основания для поддержки либерально-демократических ценностей. К основным видам либерально ориентированной политической философии Кимлика относит следующие направления: утилитаризм (главная фигура – Томас Нагель), либеральный эгалитаризм (основные фигуры — Джон Ролз и Рональд Дворкин) и либертаризм (центральная фигура – Роберт Нозик). Взятые вместе, отмечает Кимлика, они выступают выражением политического языка англо-американской системы либеральной демократии. Доминирующий дискурс либеральной демократии базируется на таких понятиях-формулах как «права человека», «свобода», «больше благ для большего числа людей», «равенство возможностей» и др. Гегемония либерального дискурса настолько велика, что для значительной части людей единственным политическим языком выступает язык либеральных понятий и формулировок. В силу этого выделенные три разновидности современной политической философии либерализма рассматриваются Кимлика как ее «mainstream».

Однако, отмечает Кимлика, всегда существовали те, кто критиковал и отрицал полностью или частично идеи либеральной демократии, кто предлагал альтернативные концепции и принципы взамен либерально-демократического политического словаря. Исследователь выделяет пять течений в современной политической философии, составивших в своей совокупности альтернативный лагерь философии либеральной демократии. К таковым он относит марксизм, коммунитаризм, феминизм, теорию гражданства, и мультикультурализм].

Каждое из представленных альтернативных направлений, утверждает Кимлика, репрезентирует амбивалентное отношение к идеям либеральной демократии. С одной стороны, критике подвергаются либерально-демократические теории справедливости, в которых отсутствуют такие понятия, как «эксплуатация» и «отчуждение» (марксизм), «социальный атомизм» (коммунитаризм), «подчинение женщин», «этика ответственности и заботы» (феминизм), «культурная маргинализация» или «ассимиляция» (мультикультурализм), «политическая апатия», «переговорная демократия» (теория гражданства). Но, с другой стороны, политические философы альтернативных течений хорошо понимают, что дефекты, оказавшиеся предметом их критики, коренятся не столько в самих парадигмах и принципах либеральной демократии, сколько в их неправильном воплощении или в отсутствии необходимых условий для их реализации.

Свой анализ парадигмальных основ ведущих и альтернативных течений в современной политической философии Кимлика начинает с выявления основных социальных вызовов времени, получивших артикуляцию в требованиях и притязаниях определенных социокультурных групп. Например, политическая теория мультикультурализма рассматривается им с позиций двух вызовов-притязаний – притязание на гражданские права и притязание на культурно-политическое признание. Идеология и политическая практика, направленные на реализацию данных притязаний, в обозначается следующими базовыми понятиями: «политика различия», «политика идентичности», «политика признания», «мультикультурализм».

Все рассматриваемые Кимлика течения современной политической философии анализируются им через призму их взаимовлияния посредством обоюдной критики, в результате чего происходит «перекрестное опыление» каждого из направлений новыми положениями и идеями, а следовательно – трансформация пардигмальной базы и в итоге - дальнейшее развитие всей современной политической философии. Тория гражданства, к примеру, под влиянием коммунитарной критики 1980-х гг. включил в свою парадигмальную основу концепции социальной общности и социального согласия, понятие политической апатии, что привело к заметному усилению интереса академической общественности к самой теории гражданства, к ее активному продвижению. Этому способствовал и определенный политический контекст. Интерес к теории гражданства, отмечает Кимлика, был зажжен не только упомянутым теоретическим развитием, но также рядом событий и трендов мирового масштаба конца 80-х – начала 90-х гг. прошлого века. К ним относятся: увеличение апатии избирателя; всплеск националистических движений в Восточной Европе; политическая напряженность, связанная с формированием мультикультурного и мультинационального состава населения в Западной Европе; провал концепции государства всеобщего благоденствия в Англии; спад доверия к глобализации и ощутимые потери в национальных суверенитетах и т.д. Все эти события и процессы дали понять, что состояние и стабильность современной демократии зависят не только от должной работы ее основных учреждений, но также от качества и состояния гражданского общества, от чувства гражданской идентичности, от способности граждан к толерантности, к совместной работе с другими, отличными от них, от их желания участвовать в политическом процессе, от их опыта социальной ответственности и т.д. Без граждан, обладающих всеми выше перечисленными качествами, управление демократическим государством будет затруднено. Как заметил Хабермас, «учреждения конституционной свободы стоят ровно столько, сколько население готово дать за них», т.е. они стоят ровно столько, во сколько их оценивает общество.

Мультипарадигмальный подход к анализу направлений в политической философии Кимлика распространяет на анализ течений, существующих внутри отдельно взятого направления. Так, например, внутри феминизма он различает следующие его разновидности: либеральный феминизм, марксистский феминизм, либертарианский феминизм. Отдельно выделяются феминистские теории, лежащие по ту сторону мейнстрима англо-американской политической философии. К ним Кимлика относит теории феминизма, в основе которых лежат парадигмы психоанализа и постструктурализма. В других исследованиях данные теории обозначаются как радикальный феминизм и феминистский постмодернизм.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

  • Тематика лекций по дисциплине Название
  • Лекция 1. Тема: «Современные трактовки предметной области политической философии « (4 час.) Вопросы
  • Методологические подходы к предмету политической философии
  • 1.2.1. Позитивистский подход
  • 1.2.3. Деонтологический подход
  • 1.2.4. Концептологический подход
  • 1.2.5. Мультипарадигмальный подход