Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Конкурс научных проектов шотландские предки М. Ю. Лермонтова и влияние Д. Байрона на формирование поэта Научная статья




Скачать 278.32 Kb.
Дата08.06.2017
Размер278.32 Kb.
ТипКонкурс
Краевая научно-практическая конференция школьников «Эврика»

Малой Академии наук учащихся Кубани

КОНКУРС НАУЧНЫХ ПРОЕКТОВ
Шотландские предки М.Ю. Лермонтова и влияние Д. Байрона на формирование поэта

Научная статья

Выполнена ученицей

10 класса МОУ СОШ №21

С. Пушкинского Гулькевичского района

Бердниковой Анастасией Юрьевной

Научный руководитель –

учитель русского языка/литературы и английского языка, высшая квалификационная категория



Сторчилова Людмила Евгеньевна

Краснодар

2009

АННОТАЦИЯ
Интерес к творчеству и личности М.Ю. Лермонтова сложился у меня еще несколько лет тому назад, при изучении «Песни о купце Калашникове…». По мере взросления мне удалось расширить свои знания об этом замечательном русском поэте, его одаренности и гениальности в области стихосложения. Непревзойденным мастером уже прозы становится для меня Ю.Лермонтов после знакомства с его замечательным романом «Герой нашего времени» - первым психологическим романом в русской литературе. У меня появляется непреодолимый интерес узнать ближе саму жизнь поэта, расширить сведения о его биографии и родословной его предков. В процессе знакомства с работами лермонтоведов настоящим открытием для меня стал тот факт, что Шотландия (!) является далекой родиной предков поэта, а Джордж Байрон – «властитель дум» - имел на него неотразимое воздействие в творчестве как «кровная душа», являясь дальним родственником по линии отца. Это совершенно по-новому позволило мне взглянуть на творчество поэта и его «мистическую» связь с Байроном.

Таинственное влечение к родине предков охватывало поэта с детских и юношеских лет, он верил легенде о своем происхождении, не имея достоверных документов или подтверждений. Но влияние Байрона на творческий рост поэта было огромным, особенно в первый период его творчества – до 1834 год. Байрон был для Лермонтова кумиром, образцом для подражания, а затем и опорой для собственного становления в русской поэзии.

В своей работе мне пришлось исследовать разные библиографические источники как книжного фонда, так и ресурсов Интернет, которые оказали мне неоценимую помощь в создании статьи. Мне удалось познакомиться с истинными ценителями лермонтовского наследия, теми, кто непосредственно изучал его творческую биографию и истолковывал поэтические и прозаические шедевры. Это, конечно же, Висковатов П.А., Макагоненко Г.П., Марченко А., Андроников И.Л и непосредственно его фамильные родственники – писатель Владимир Лермонтов, глава «Ассоциации Лермонтовское Наследие» в США

Т. П. Молчанова.

В данной работе идет речь не просто о «влиянии», «заимствовании» или «подражании» Лермонтова Байрону. Речь идет и не о простом «отражении», а по сути дела – о преемственности этих двух знаковых поэтов. Лермонтов завершил «европеизацию» русской литературы, начатую еще в XVIII в., но основательно продвинутую только Пушкиным. Вместе с тем он продолжал отстаивать оригинальность русского искусства. Ему принадлежат характерные слова: «Мы должны жить своею самостоятельною жизнью и внести в нее свое самобытное в общечеловеческое».

ОГЛАВЛЕНИЕ
I. Введение. «Во всем дойти до совершенства…»

II. Основная часть. «Последний потомок отважных бойцов…»

1. Шотландия – туманная родина предков. Род Лермонтовых.

2. «И Байрона достигнуть я хотел…». Начало творческого пути поэта.

3. «Нет, я не Байрон, я другой…». Пути овладения стихотворным мастерством.

III. Заключение. Лермонтов – ученик, продолжатель и завершитель поэзии Байрона. Роль Лермонтова в «европеизации» русской литературы

IV. Список литературы.

V. Приложение.
I. Введение. «Во всем дойти до совершенства…»

Новая русская литература, созданная Пушкиным и его современниками, позволила русским людям свободно и равноправно почувствовать себя в европейской культуре, и это самоощущение, особенно видно в творчестве Лермонтова, начиная с юношеских опытов и до конца пути. Имена Шекспира, Байрона, Шиллера, Вальтера Скотта, Виньи, Мюссе, Гюго, Бальзака то упоминаются самим поэтом или его героями, то о них вспоминают его читатели и критики.

«Гонимый миром странник» - это общеромантический штамп, одно из привычных определений романтического героя. Но в жизни Лермонтова многие штампы обрели реальный житейский смысл благодаря личному, биографическому опыту. Мотив странничества, мотивы одиночества, утраты возлюбленной, довременной гибели, восточная экзотика и тоска по «милому северу» - все странным образом реализовалось в жизни. И трудно теперь сказать, судьба или поэзия так сформировали жизнь Лермонтова. Бесспорно одно – поэтическая образность оказалась оплачена жизнью.

Как и многие одаренные юноши, Лермонтов мечтал о славе. Оп был уверен: «Мой гений веки пролетит». Мечта эта исполнилась. Уже в 1837 году, когда автору «Смерти Поэта» не было и двадцати трех лет, вся грамотная Россия с восторгом и благодарностью повторяла его имя.

Испытание славой, да еще столь ранней и быстрой, - тяжкое испытание. Лермонтов выдержал искус.

…В отрочестве и в первой юности поэт писал много, быстро, напряжено, но словно бы для себя. Писал как ведут дневник: из потребности к самопознанию. В расчете на широкого читателя Лермонтов начал работать практически только после того, как успех стихов на смерть Пушкина возвел его в ранг поэтической звезды первой величины…

Однако «Смерть Поэта» не родилась, подобно Афине Палладе из головы Зевса, готовой. За совершенством «железной» элегии, этого трагического Слова о гибели гения Русской земли, одического этого Плача, в котором так чудно соединились три главных лермонтовских дара: сила, пламенность и нежность, стоит воистину титанический труд. В семнадцать лет Лермонтов уже знал:

Мне нужно действовать, я каждый день

Бессмертным сделать бы желал, как тень

Великого героя, и понять

Я не могу, что значит отдыхать.1 («1831-го июня 11 дня»)

Да, Лермонтов желал действовать. Да, он спешил жить и потому очень рано научил себя «удваивать время», не желая, не умея, не понимая, «что значит отдыхать». Но подгоняло, подхлестывало, не давая передышки и заставляя работать в любых условиях, не просто желание прославиться – как можно скорей. Слава была лишь результатом, пределом, к которому стремилась сжигающая его жажда совершенства.



К чему ищу так славы я?

Известно, в славе нет блаженства,

Но хочет все душа моя

Во всем дойти до совершенства.2 («Слава», 1831-1831, там же, стр. 222)

За что бы Лермонтов ни брался, он все делал хорошо. Хорошо еще ребенком лепил из крашенного воска целые картины, увлекался театром марионеток и тоже весьма преуспел в этом деле, хорошо играл на многих музыкальных инструментах – флейте, фортепьяно, скрипке… При переходе в 6-й класс Московского благородного пансиона успешно выдержал «испытание в искусствах», сыграв аллегро из скрипичного концерта Маурера, который исполняли в те времена самые известные виртуозы. И даже романсы пел – и, как утверждают современники, - очень хорошо» правда, не совсем пел, а «говорил их речитативом».

А вот просто хорошо написанные стихи его не устраивали. Не устраивала и формальная безупречность стихотворной речи; и душа, и мысль, беспокойная, пытливая и независимая, искали иного – высшего совершенства – в себе, в мире – во всем.
II. Основная часть. «Последний потомок отважных бойцов…»
1. Шотландия – туманная родина предков. Род Лермонтовых.

Лермонтов всю свою жизнь, где бы он ни пребывал – в Москве, Петербурге, Пензе, Тарханах, и даже на Кавказе – был окружен родней бабушки – Столыпиными. Но был один уголок в его внутреннем мире, куда ничто «столыпинское» не допускалось. Этим тайным убежищем была Шотландия, туманная родина его предков по отцу. А вдруг предком, давшим ему имя, был легендарный Томас Рифмач, прозванный Лермонтом? Филологическое чутье не подвело Лермонтова: в его фамилии действительно спрятан шотландский «корень».

А началось все в 1057 году, когда Малькольм, сын короля Дункана, воевал с Макбетом. Среди двадцати соратников Малькольма, список которых сохранился в архивах Шотландии, двенадцатым по счету числится некий Лермонт. Тогда и возник дворянский род Лермонтов.2

Фамилии шотландских предков нашего героя сохранилась и до сих пор в Шотландии, в графстве Эдинбург, где живут Лермонты в поместье Дин. По шотландским преданиям, фамилия Лермонтов восходит к XI веку. В это время Лермонты или уже находились в Шотландии, точнее, пришли туда из Англии вместе с королем Малькольмом. Малькольм, как гласят древние хроники, бежал в Англию, когда отец его, Дункан, был умерщвлен Макбетом. Там он собрал вокруг себя бежавших из Шотландии танов и, получив помощь от английского короля Эдварда, двинулся против узурпатора. Победив Макбета, павшего в сражении от руки Макдуффа, Малькольм в 1061г. короновался в Скане, а затем созвал парламент в Форфере. Около Форферы находился холм, именуемый «Сапожным холмом». По преданию, холм этот был возведен вследствие обычая, по которому вассалы, в знак подданства, приносили своему владельцу сапог земли из своих поместьев. Здесь-то Малькольм возвратил приверженцам своим земли, отнятые от них Макбетом, а пришлецов из Франции, Англии и других стран, присоединившихся к нему, одарил владениями. Он возводил их в графское, баронское или рыцарское достоинство, и многие стали затем именоваться по имени полученных поместий. Таким образом, тогда появилось много новых шотландских фамилий. Между одаренными приверженцами Малькольма упоминается и Лермонт. Лермонт получил поместье Рэрси и ныне находящееся в графстве Файф в Шотландии, но уже не в руках фамилии Лермонтов. Шекспир в известной своей трагедии воспользовался, почти дословно, рассказом хроники, и предок нашего поэта легко бы мог попасть в число называемых драматургом шотландских фамилий, назови Шекспир еще двух-трех танов.

Другой известный английский писатель, Вальтер Скотт, написал балладу в трех частях «Певец Фома», в коем изображается один из предков Михаила Юрьевича, шотландский бард Лермонт. Этот Фома Лермонт жил в замке своем, развалины коего и теперь еще живописно расположены на берегах Твида, в нескольких милях от слияния его с лидером. Развалины эти носят еще название башни Лермонта. В окрестностях еще жили предания о старом барде, гласившие, что Фома Эрсильдаун, по фамилии Лермонт, в юности был унесен в страну фей, где и приобрел дар видения и песен, столь прославивших его впоследствии. После семилетнего пребывания у фей Фома возвратился на родину и там изумлял своих соотечественников даром прорицания и песен.1

Прошло много лет. И вот однажды, когда бард пировал с друзьями в замке Эрсильдаун, человек, испуганный и удивленный, вбежал в зал, заявляя, что из ближнего леса вышли олень и олениха и спокойно и медленно шествуют по улицам селения. Прорицатель поднялся, покинул свой замок Эрсильдаун и последовал за удивленными зверями. Его больше никто и никогда не видел. Народное придание гласит, что он до сих пор «несет свою судьбу» и может опять вернуться на землю. За ним осталось название певца и пророка. Он представлял собой нечто вроде тогдашнего Нострадамуса, ведуна и прозорливца и предсказал трагическую и неожиданную смерть короля Александра III. Верхом на лошади король чересчур близко подъехал к пропасти и сброшен был испуганным конем на острые скалы.

С историей рода Лермонтов связаны многие достопримечательные места Шотландии – Эрлстон, Бервик, Данбер, Дерси, Сент-Эндрюс, Балькоми. Замок Дерси, древняя резиденция могущественных и воинственных родов, был живописно и удобно расположен на вершине крутого склона в глубокой излучине реки Идеи. Здесь решались государственные дела, проводились политические диспуты, и даже заседал Парламент Шотландии 1335 году.

Лермонты появились в Дерси в середине XV века. Род получил имение через церковь из-за своего политического влияния. На протяжении длительного времени они были мэрами Сент-Эндрюса. На гербе этого города тот же девиз, что и на гербе Лермонтов Ливингстонов – одной из более поздних ветвей рода Лермонтов: «Dum spiro spero» («Пока дышу – надеюсь»).2

В пятнадцати милях к юго-востоку от замка Дерси расположен замок Балькоми, принадлежавший другой ветви Лермонтов, известной в основном своей судебной и юридической деятельностью. В XVI веке здесь жил предок Джорджа Ноэла Гордона Байрона, королевский адвокат Гордон, женой которого была Маргарет Лермонт. Таким образом, Лермонтовы оказываются связанными родственными узами с родом Байрона. К сожалению, сам Лермонтов не знал, что является дальним родственником своего кумира Байрона. В конце XVI – начале XVII веков многие Лермонты из Балькоми стали «солдатами удачи» - военными наемниками. Один из них, Георг Лермонт, воевал в составе польской армии против России в 1613г.

Русскими воеводами была освобождена занятая поляками крепость Белая. Среди взятых в плен «Бельских сидельцев», то есть осажденных, оказалось около 60 человек шотландцев и ирландцев, состоявших на польской службе. После недолгих переговоров они сдались, «на государево имя» - в ту пору русское правительство охотно пополняло московские войска военными профессионалами из иноземцев. Среди Бельских сидельцев был и Георг Лермонт. Сначала предок поэта получал совсем маленькое жалованье – около трех рублей «кормовых денег» как рядовой воин. Однако летом 1618 года в бою под Можайском Лермонт уже прапорщик и после похода «бьет челом» о повышении оклада. Прожив почти шесть лет в Московском государстве, Георг не потерял связи с соотечественниками. Вместе с ними воевал, хлопотал в пользу семей погибших друзей. В первые годы иноземцы, как и положено наемникам, жили колониями, обучая делу русских, а затем некоторые из них решили остаться на русской стороне навсегда. Сохранилась челобитная Георга Лермонта, уже поручика, в которой он перечисляет заслуги шотландцев за время их «службы» в интересах московского царя. В ней заключена просьба наделить их поместьями. Это значило, что из временно-наемных солдат они желали превратиться в московских служилых людей, в дворян, привязанных к государству землей. Челобитная была уважена. Сам Лермонт получил земли возле города Галича, под Костромой, где находились, кстати, и наследственные владения будущих царей романовской династии. Поместье состояло из девяти маленьких деревень.

Вскоре Георг Лермонт был убит во время второй войны с Польшей в 1634г. – под Смоленском. Он отдал свою жизнь за Россию, как поклялся русскому царю Михаилу Федоровичу.

Георг был женат два раза. От первой жены трое сыновей – Вилим, Петр и Андрей. Только средний оставил потомство. Этот Петр Юрьевич был в 1656 году, указом царя Алексея Михайловича, сделан воеводою Саранска. У него опять было два сына Евтихий, или Юрий и Петр. Этот Евтихий или Юрий был в 1679 году царем Федором Алексеевичем пожалован стряпчим, а в 1682 году стольником и эту должность исправлял еще в 1692 и 1703 годах. От Евтихия Стольника и берут свое начало русские Лермонтовы.

Из ближайших предков Лермонтова документы сохранились относительно его прадеда Юрия Петровича, воспитанника шляхетского кадетского корпуса. В это время род Лермонтова пользовался еще благосостоянием; захудалость началась с поколений, ближайших ко времени поэта. Дед поэта вскоре после женитьбы продал костромские наследные земли и купил Кропотово. При переезде, а может, и раньше, по беспечности, Лермонтовы растеряли семейный архив, в том числе и бумаги о благородном происхождении. В результате Юрию Петровичу за удостоверяющей дворянство справкой пришлось обращаться в Вотчинный Комитет. Справка понадобилась, чтобы Михаил мог поступить в пансион, куда принимались только дети потомственных дворян. Словом, ничего конкретного о своей родословной Юрий Лермонтов уже не знал, соответственно и не знал и Михаил Юрьевич, отсюда крайне туманный облик легендарных предков в юношеском стихотворении «Желание». Между тем у «потомка отважных бойцов» были веские причины гордиться историей своего рода. Уже после гибели поэта исследователи обнаружили в русском архиве поколенную роспись, составленную внуками Георга Лермонта.

Она была составлена В.В. Никольским(1873), П.А. Висковатым(1891), В.Н. Сторожевым(1894), Б.Л. Модзалевским(1914), во Франции – Н.Ф. Иконниковым(1952), уточнена Костромским краеведом Александром Александровичем Григоровым (1970-1989), дополнена Серафимой Алексеевной Панфиловой(1981) и членами Ассоциации «Лермонтовское наследие» (до 1 января 2000 года). В поколенной росписи сегодня семьсот представителей рода.



Всех подробностей истории своего рода Михаил Юрьевич не знал. Михаил Юрьевич Лермонтов, о шотландском происхождении фамилии своей намекает в стихотворениях 1830 и 1831-го годов, так что, возможно, он только в это время узнал о том.

Не подозревает он и о родстве с великим шотландцем и кумиром своей юности Лордом Байроном (о чем упоминается выше), родившимся 1788 году. Когда ему исполнилось 26 лет, в Москве у Красных ворот родился его дальний родственник - Михаил Юрьевич Лермонтов.

Летом 1831 года, мысли далеко уносят Лермонтова вглубь времен. Шотландские барды – певцы и бойцы свободы – встают перед ним. Видит он замок предков опустелым среди гор, и, может быть, образ Фомы Лермонта. Пронесшийся на запад черный ворон, исчезнувший на вечернем небе, дальше и дальше увлекает за собой мысли поэта. Тоскливое желание настраивает душу, и вот в ней заговорили струны звонкою песнею:



Зачем я не птица, не ворон степной,

Пролетевший сейчас надо мной?

Зачем я не могу в небесах парить

И одну лишь свободу любить?

На запад, на запад помчался бы я,

Где цветут моих предков поля,

Где в замке пустом, на туманных горах,

Их забвенный покоится прах.

На древней стене их наследственный щит

И заржавленный меч их висит.

Я стал бы летать над мечом и щитом –

И смахнул бы я пыль с них крылом.

И арфы шотландской струну бы задел –

И по сводам бы звук полетел;

Вниманием одним и одним пробужден,

Как раздался, так смолкнул бы он.

Но тщетны мечты, бесполезны мольбы

ППротив строгих законов судьбы, -

ЬМеж мной и холмами отчизны моей

РРасстилаются волны морей.

ППоследний потомок отважных бойцов

УУвядает средь чуждых снегов;

Я Я здесь был рожден, но не здешней душой…

ОО, зачем я не ворон степной!..(«Желание»,1831, стр.242)

Михаил Юрьевич предугадал: он был последним потомком шотландских бойцов; но не в снегах кончил боец этот жизнь свою, а в южной стране, на Кавказе, среди гор, ставших ему милее туманных картин на берегах Лидера и Твида
2. «И Байрона достигнуть я хотел…». Начало творческого пути поэта.

Исключительное по глубине и размаху влияние английского поэта-романтика Байрона на современников, людей 20-30 годов XIX века коренится в том, что он наиболее обобщенно и мощно выразил протест против Реставрации с позиций буржуазной революционности. Разочарование в результатах революции, «мировая скорбь» о «свободе мировой» в сочетании с сохранившимися еще иллюзиями «гуманизма революции» обусловили абстрактность протеста. Благодаря этому Байрон становился «властителем дум» пробуждающегося общественного сознания и оставался им до тех пор, пока протест не конкретизировался, пока на первый план не выступили более насущные задачи.

В истории русского байронизма это проявилось особенно резко. Байронизм, порожденный первым кризисом буржуазной революционности на Западе, послужил идеологическим знаменем дворянской революционности в России.

Байрон Джордж Гордон Ноэл (1788-1824) – участник революционно-освободительного движения в Италии и Греции. Он выразил умонастроение эпохи крушения просветительских идеалов. Сочетание в его поэзии скорби, иронии и воли к борьбе, противопоставление героической личности буржуазному миру сделали байронизм этапом в духовном развитии передового европейского общества. В России Байрон известен с конца 1810-х гг.; интерес к нему углубился после поражения восстания 1825: привлекал разрыв Байрона с официальной идеологией, бунтарский дух его стихов, преданность революции.

Главным выразителем русского (до 1825г.) байронизма был А.С. Пушкин, а последекабрьский байронизм представлен был Лермонтовым и имел уже другой поэтический смысл и по тому другую тональность и степень лирической напряженности.

Различен и их байронизм. Пушкинский байронизм вызван был общественным подъемом в связи с революционными идеями декабристов. Недовольство существующим строем легко сочеталось с «гарольдовым плащом», но было и гражданское воодушевление, были надежды. Поражение же дворян-декабристов, думавших обойтись без народа, создало почву для более сильного разочарования. Таков байронизм Лермонтова.

В связи с усилением байронизма лиризм поэтов должен стать более острым и напряженным. Таким и является лиризм Лермонтова. Тяга к прозе выразилась у Лермонтова сильнее, чем у Пушкина. Фактически он признает равноправие стихов и прозы. Можно утверждать, что поэтическое рождение Лермонтова, в отличие от Пушкина, произошло именно под звездой Байрона. Правда, в подлиннике Лермонтов познакомился с Байроном только в 1830г., а 1829г. прошел под знаком Шиллера. Но ведь и Пушкин изучил английский язык только к 1828г. и весь его байронизм шел через французские источники. Что же касается Шиллера, то ведь и молодой Байрон им зачитывался, и вообще нет ничего естественнее перехода от Шиллера к Байрону – это два последовательных литературных течения.

В 1828 – 1829 Лермонтов, еще не зная английского языка, воспринимал Байрона через переводы 20-х годов – «Шильонский узник» В.А. Жуковского(1822), «Абидосская невеста» И.И. Козлова(1826), «Паризина» В. Вердеревского(1827), через байронические поэмы Козлова («Чернец», 1825), А.И. Подолинского («Див и Пери», 1827; «Борский», 1829; «Нищий», 1830), а также через французские переводы и подражания (В. Гюго и А. де Ламартин). Ранние романтические поэмы Лермонтова («Черкесы», «Кавказский пленник», «Корсар», «Преступник») носят ученический характер и в значительной мере являются переделками байронических поэм Пушкина, Козлова и др. Мало самостоятельны и первые лирические стихи Лермонтова, однако обильные текстовые заимствования из Байрона и Пушкина подчинены уже здесь авторскому замыслу и воспроизведению личных переживаний.1

Осенью 1829 года Лермонтов начал учиться английскому языку под руководством прекрасного преподавателя англичанина Виндсона. Менее чем за год он овладел английским, чтобы читать британского барда в оригинале. И в 1830 году он, наконец-таки, открыл для себя Байрона в подлиннике

Два года пройдут под знаком Байрона. Душа, одержимая идеей совершенства («Но хочет все душа моя во всем дойти до совершенства»), деятельный ум, жаждущий великой цели, нашел-таки ее: достигнуть Байрона.

Я молод, но кипят на сердце звуки,

И Байрона достигнуть я б хотел;

У нас одна душа, одни и те же муки, -

О, если б одинаков был удел!.. (К***, 1830, т1, стр. 177)

Непосредственное влияние Байрона на Лермонтова сразу приняло огромные размеры. Разнообразным оно было по формам проявления. Даже по немногочисленным сохранившимся заметкам 1830 г. видно, как восторженный юноша все примеривал на рост Байрона. Ознакомившись с жизнеописанием Байрона, написанным Томасом Муром, одного из самых близких друзей Лермонтова, точнее, с первым томом, так как второй том вышел в Англии только в самом конце 1830 г., молодой поэт с особенным интересом отнесся к тем деталям биографии Байрона, которые, как ему казалось, роднят их. Как уже было сказано, 1830 год был поворотным пунктом и в жизни, и в поэтической деятельности Лермонтова. В этом же году он поступил в университет и в это же время обнаруживает необычайную стихотворную продуктивность.

Увлечение личностью и творчеством великого английского поэта Байрона помогло ему определить свою собственную творческую индивидуальность. Знакомство с Байроном обогащало не только темами, мыслями и образом. Оно и воспитывало решение Лермонтова «Байрона достигнуть» и в жизни, и в творчестве. Означало и на словах, и на деле быть таким же пламенным борцом за свободу, таким же непримиримым врагом деспотизма, косности, рутины и обывательщины. В условиях русской жизни быть борцом за свободу значило пойти по стопам декабристов, и Лермонтов мечтает не только о славе поэта, но и о казни. Готовность пойти по плаху поднимала Лермонтова в его собственных глазах. Может быть, в связи с этим находится нередкое у него предчувствие ранней смерти.

Юный поэт, решивший посвятить себя литературе и, как всякий другой, в предшествующем литературном материале искавший образцы, на которые он мог бы опереться, замечает: «Наша литература так бедна, что я из нее ничего не могу заимствовать».1 О «ничтожестве литературы русской» говорил и Пушкин. С пушкинскими высказываниями перекликается также не только низкая оценка «французской словесности», но и высокая оценка «русских песен» и «сказок». Но Пушкин стал «взыскательным художником» и критиком после того, как прошел длительную школу. Лермонтов, по-своему опираясь на Пушкина, сразу порывает со всеми литературными течениями, не признает ни одного имени современной литературы, кроме духовно близкого Байрона.

С исключительно силой эта духовная близость выражена в уже упомянутом известном стихотворении «К***»(1830), где он хотел достигнуть Байрона.

Как он, ищу спокойствия напрасно,

Гоним повсюду мыслию одной

Гляжу назад – прошедшее ужасно;

Гляжу вперед – там нет души родной! ( там же, стр. 66)

Из этого поэтического «предчувствия» берет свои истоки вся литературная продукция Лермонтова-студента.

Вовсе не случайно в 1830 и 1831 гг. Лермонтов зачитывался Байроном, Июльская революция во Франции всколыхнула и Россию и вызвала вновь к жизни забытые было декабристские настроения, особенно среди передовой части студенчества. Все вспомнили Байрона, поэта-борца, осуществившего в своем творчестве «союз меча и лиры».

Мечта об «уделе» Байрона преследует юного поэта. Его «гордая душа», полная «жаждой бытия», ищет «боренья», без которого «жизнь скучна»:



Мне нужно действовать, я каждый день

Бессмертным сделать бы желал, как тень

Великого героя… ( там же, стр.237)

На основании целого ряда примеров можно установить, что основной метод творческой работы Лермонтова – годами вынашивать темы, образцы, эпитеты. Почти каждый его шедевр последних годов имеет длинную генеалогию предков: различных вариаций и разновидностей темы, не удовлетворивших автора – «взыскательного художника».

Две излюбленные Лермонтовым темы – родина и Наполеон – скрещиваются в балладе «Бородино» (1837), которая является переработкой через шесть или семь лет баллады «Поле Бородина», написанной Лермонтовым в студенческие годы. «Поле Бородина» было большим новаторством в истории русской строфики. Ни у Жуковского, ни у Пушкина такой строфы не было. Не было и у Байрона. Строфа эта представляет из себя одиннадцатистишие. Размер – четырехстопный ямб, имеющий и женские, и мужские рифмы, строчки девятисложные и восьмисложные. Оригинальность строфы заключается в1 том, что седьмая и одиннадцатая строки – не четырехстопный, а трехстопный ямб с мужским окончанием, то есть имеет не девять, а шесть слогов.

Из любовных стихотворений 1831 года самыми удачными и по лирической взволнованности, и по звуковому оформлению надо считать два: «У ног не забывал» и «Опять, опять я видел взор твой милый». Оба вызваны действительным сильным чувством. Как во многих стихотворениях этих лет, тут чередование более длинных с более короткими, что нередко находил Лермонтов у Байрона. Первое из них «У ног других не забывал» даже имеет подзаголовок «Подражание Байрону». Подлинник, которому подражал Лермонтов, гораздо длиннее; в нем иной размер, иные рифмовка и строфика. Только рефрен каждой строфы у Байрона: «Потому что я могу любить только одну» переведен близко: «люблю, люблю одну».


3. «Нет, я не Байрон, я другой…». Пути овладения стихотворным мастерством.
Так постепенно, стараясь «Байрона достигнуть», все уверенней и уверенней Лермонтов овладевал мастерством стихотворного искусства. И он уже имел право в 1832 году сказать, что он «не Байрон» («Нет, я не Байрон, я другой»). В технике стиха Лермонтов обязан был Байрону увлечением мужскими рифмами, но позднее он стал в этом отношении сдержаннее.

Три года (1830 – 1832) кроме ряда безукоризненных стихотворений дали и три истинных шедевра: в 1830 году – «Нищего», в 1831 году – «Ангела», в 1832 году - «Парус».

Подытожив сказанное, можно с уверенностью сказать, что Байрон помог Лермонтову найти свое творческое лицо и свою собственную индивидуальность. В 1831 и 1832 году, еще не достигнув 18-тилетнего возраста, Лермонтов в некоторых произведениях является созревшим почти художником. Не говоря о лирических стихотворениях, как, например, «Белеет парус одинокий…», но и большие его поэмы доходят до известного совершенства, как, например «Измаил-Бей»(1832). Лермонтов в эти годы много занимался Байроном; в его произведениях сильно отражаются манера и мысли английского поэта; оттого обыкновенно о Лермонтове говорят как о подражателе Байрона, несмотря на последующие сочинения его, свидетельствующие о совершенной его оригинальности. Влияние на Лермонтова и Шиллер, и Гете, и Гейне, влияли Батюшков, Жуковский, Пушкин, и конечно же Байрон. Из этого, однако, не следует, что Лермонтов был только подражателем. В одном с ними возрасте Лермонтов является даже более оригинально и зрелым в своих произведениях.

Подражая в раннем творчестве британскому поэту, Лермонтов оставался и тогда уже самим собою, своеобразным. Все, что он написал, выливалось из души, переживши то, что старался он передать в стройных рифмах своей поэзии. Он занимал у поэтов форму, брал даже стихи, но только если они отвечали его душе. Он не был слепым подражателем: не чужая рифма и образа руководили им, как это бывает обыкновенно в отзывчивых молодых душах, в юные годы воображающих себя поэтами, - нет, он брал только то, что по духу считал своим. Великие поэты служили ему образцами. Под их руководством он делал первые шаги в искусстве. Таков был Лермонтов. Он уже мог сказать: Нет , я не Байрон, я другой,



Еще неведомый избранник

Как он, гонимый миром странник,

Но только с русскою душой. ( там же, стр. 288-289)

Центральным стихотворением всей юношеской лирики Лермонтова является «1831-го июня 11 дня». Здесь во весь рост дан лирико-романтический герой, «великий», но непонятный, с душой, ищущей с детских лет чудесного, с печатью ранней грусти, с преувеличенными страстями.

Зависимость многочисленных романтических поэм Лермонтова от Байрона, проявилась как в прямых заимствованиях, так и в целой тщательно продуманной системе эпиграфов из Байрона, выражавших, основную мысль поэмы и отдельных ее глав, строф, образов. Роль же Байрона в формировании жанра и героя романтических поэм Лермонтова была исключительно велика. Русская литературная традиция не давала достаточно материала, даже если говорить о байронической традиции.

Байрон утверждал романтического героя. Пушкин чувствовал и осуществлял снижение романтического героя в России. Лермонтов же его снова возвысил, но уже как противоречивое явление, соединив личный протест с темой родины и народа (как в «Измаил-Бее» и «Вадиме»), а впоследствии обобщив его («Мцыри», «Демон»). В творческой истории «Мцыри» и «Демона» отражен весь путь от «страстей» к «думам».

«Мцыри», и в особенности «Демон», - высшее выражение лермонтовского байронизма. Лермонтов вплотную, хотя и в романтическом аспекте, подходит к важнейшим противоречиям. Романтические обобщения становятся более гибкими. «Демон» как наиболее обобщенное выражение романтического образа, естественно, означал и его завершение. Он обнаруживал также невозможность средствами романтического метода вскрыть причины «болезни века».

Невозможно сопоставлять произведения Лермонтова только с одним каким-нибудь произведением Байрона. В любом из них проявляется отношение к Байрону соответствующего периода и к его творчеству в целом, потому что на каждом этапе Лермонтов «обгонял» Байрона, ускоренно совершал байроновскую эволюцию, используя весь пройденный Байроном путь. Такой быстрый, при всей своей сложности, идейный и художественный рост Лермонтова объясняется тем, что он, подобно своему герою,



Из детских рано вырвался одежд

И сердце бросил в море жизни шумной...

Смерть Пушкина разбила Лермонтова основательнее декабристских настроений 1830-1831 гг. И прежде всего Лермонтова-поэта. Он начал осознавать и осуществлять роль поэта-трибуна. Во втором обращении к Байрону, падающем уже на зрелое творчество, нет и тени подражательности, столь характерной для ранней поры.

В своем зрелом творчестве он пошел дальше Байрона не только в выражении типично байронической темы («Мцыри», «Демон»), но и в «преодолении байронизма», отчасти уже начатого английским поэтом. Прежде всего в корне изменился творческий облик Лермонтова. Доминирует уже не романтическая лирика, а лирическая «дума», сатирико-бытовая повесть в стихах и роман. Все эти жанры также восходят к Байрону. Но у Лермонтова они имеют свою специфику.

Байрон действительно «разом» порвал с аристократическим обществом, жил своими нуждами и запросами. Лермонтов, как и другие «лучшие люди из дворян» в России, еще не осуществил этого разрыва. Превосходство Лермонтова сказалось в другом. Если Байрон стремился не только к изображению современного человечества, сколько к суду над его прошедшей и настоящей историей, то Лермонтов, по-своему продолжая этот «суд», переходит к реалистическому «изображению» типических явлений современности.

В противоречивых характеристиках героев Лермонтова отразился диалектический XIX век, тогда как Байрон еще не был свободен от метафизики XVIII в. Реализм был знамением времени и подготовлялся всем творчеством, вызревал в отдельных описаниях быта, войны, крепостного права, но окончательно восторжествовал лишь тогда, когда Лермонтов всецело обратился к современности. При этом сами демонические и скептические мотивы, как показал Белинский, анализируя стихотворение «И скучно и грустно», приобретают все более конкретный характер мучительных размышлений не о жизни вообще (как у Байрона), а о жизни «нашего поколения».

Реалистическое выражение двойственности героя и было подлинным «преодолением байронизма», которое совершилось и могло совершиться только в России, потому что для России, только что освобождавшейся от романтизма, «преодоление байронизма» было задачей времени, и его осуществил Лермонтов, развив протестующие и обличительные тенденции. Кроме гениальных предшественников, Лермонтов своим успехом обязан своему переходному времени, нарастанию общественного движения 40-х годов, определившему роль «Героя нашего времени» в цепи генеральных произведений русской литературы.


III. Заключение. «М.Ю. Лермонтов – ученик, продолжатель и завершитель поэзии Байрона» Роль Лермонтова в «европеизации» русской литературы.

В данной статье шла речь не просто о «влиянии», «заимствовании», или «подражании» Лермонтова – Байрону. Речь шла и не о простом «отражении», а по сути дела – о преемственности этих двух знаковых поэтов, об их кровной связи.

На произведения Лермонтова, как на картины художника из его повести, тоже легла «печать той горькой поэзии, которую наш бедный век выжимал иногда из сердца ее первых проповедников».1

Байрон, действительно, был эхом буржуазной революционности, самым мощным, но далеко не последним. А Лермонтова «декабрьские настроения» только «разбудили». Лермонтов не мог остановиться на исторически пережитом этапе. Уже Белинский угадал в нем поэта новой эпохи. Трагедия и надорванность лермонтовского творчества, неудовлетворенность настоящим, тоска по жизни, жажда «бури» и поиски цели отражали муки переходного периода к новому этапу освободительного движения. Таким образом, и по отношению к Байрону это была новая в своем своеобразии эпоха. В борьбе с темными силами реакции Лермонтов и Байрон перекликались. Отсюда вырастал протест, но отсюда же и бессилие, порождающее пессимизм в поэтах «безвременья», периода разочарований. Но это был активный пессимизм, не позволявший примириться с существующим злом. Поэтому передовые люди 40-х годов (Белинский, Герцен и др.) видели в «мрачной поэзии такого необъятного колоссального поэта, как Байрон» пафос отрицания, «зарю нового романтизма», подхваченного в России Лермонтовым, учеником, продолжателем и завершителем поэзии Байрона, «представителем» байронизма в русской литературе. Но если пафос отрицания восходил к Байрону, то реализм и народность продолжали пушкинские традиции. Конечно, в самом-то Лермонтове эти две традиции были слиты воедино и взаимно проникали друг в друга.

Эпоха Байрона и Пушкина пробила первую брешь в буржуазной и дворянской революционности. Лермонтов начинает с того и делает центральным то, на чем остановились, что не стояло в центре внимания Байрона и особенно Пушкина. Индивидуальный протест соответствовал переходному периоду от революционности дворянской к демократической.

Пушкин «восславил свободу и милость к падшим призывал». Лермонтов протестовал и призывал к бунту. Конкретизируя протест и его объективные причины, он не только не порывал с Байроном, а, наоборот, преемствовал пафос отрицания и утверждение прав личности, преодолевая в то же время односторонности индивидуалистического и отрицательного взгляда на жизнь.

Только поэт страны, переживающей, по крайней мере в литературе, «все моменты европейской жизни», мог стать и стал преемником прогрессивных сторон поэзии Байрона. Это был после Пушкина новым симптом перемещения литературного центра в Россию еще задолго до первых симптомов перемещения в нее центра революционного.

Лермонтов завершил «европеизацию» русской литературы, начатую еще в XVIII в., но основательно продвинутую только Пушкиным. Вместе с тем он продолжал отстаивать оригинальность русского искусства. Лермонтов считал, что нужно жить своей самостоятельной жизнью и внести свое самобытное в общечеловеческое. Он проторил дорогу Гоголю, а Достоевский и Толстой уже сами породили тьму последователей на Западе. Русская литература встала в передовые ряды всемирной литературы.


IV. Список литературы


  1. Висковатов П.А. Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и творчество.- М.: «Современник», 1987.

  2. Владимир Лермонтов – официальная страница писателя. http://www.vlermontov.ru

  3. Лермонтов М.Ю. Сочинения в 4-х томах. Т.1 /Вступ. Статья и комм. Г.П. Макагоненко. – М.: Правда, 1986. – 384 с.

  4. Лермонтов М.Ю. в воспоминаниях современников./ Редкол.: В. Вацуро, Н.Гей, Г. Елизаветина и др.; Сост. подгот. текста и коммент. М. Гиллельсона и О. Миллер; вступ. Статья М. Гиллельсона. – М.: Худож.лит., 1989.(Литературные мемуары)

  5. Лермонтовская энциклопедия. – М., 1981.

  6. Полн. собр. соч. Лермонтова под ред. Б.М.Эйзенбаума, «Academia», М. – Л., 1935-1937.

  7. Род Лермонтовых. htth://www.lermontov. N.M.ru

  8. Розанов И.Н. Литературные репутации. – М.: Советский писатель, 1990.

  9. ФЭБ: Нольман. Лермонтов и Байрон. – 1941 (текст).http://feb –web.ru/


V. Приложение. Приложение.



Автопортрет М.Ю. Лермонтова (1837 г.)




Н.Е. Заболоцкий. Портрет М.Ю. Лермонтова.

1837. Фрагмент.


Современный потомок М.Ю. Лермонтова, правнучатый племянник – писатель Владимир Дмитриевич Лермонтов. Официальная страница –http://www.vlermontov.ru/rod.html


В 2005 году к началу встречи «Большой восьмерки» в Эдинбурге шотландцы приготовили своеобразный подарок российской делегации: одни создали «лермонтовский тартан» - особый цветовой рисунок на клетчатой ткани. Черные, желтые, красные и серые полоски на тартане повторяют цвета их семейного герба, голубая и белая полосы – цвета креста Святого Андрея, почитаемого в Шотландии и в России.

С историей рода Лермонтов связаны многие достопримечательные места Шотландии – Эрлстон, Бервик, Данбер, Дерси, Сент-Эндрюс, Балькоми.


Шотландский замок рода ЛермонтовДерси. Они появились здесь с середины XV века, когда один из потомков семьи Лермонтов из Эрсилдауна Джеймс в 1526 году женился на наследнице рода Дерси, Джанет де Дерси, став лордом Дерси и Балькоми. Род получил имение через церковь из-за своего политического влияния. На протяжении длительного времени они были мэрами Сент-Эндрюса. На гербе этого города тот же девиз, что и на гербе Лермонтов Ливингстонов – одной из более поздних ветвей рода Лермонтов: «Dum spiro spero» ( «Пока дышу – надеюсь»)


В пятнадцати милях к юго-востоку от замка Дерси расположен замок Балькоми, принадлежавший другой ветви Лекрмонтов, известной в основном своей судебной и юридической деятельностью. В XVI веке здесь жил предок Джорджа Ноэла Гордона Байрона, королевский адвокат Гордон, женой которого была Маргарет Лермонт. Таким образом, Лермонтовы оказываются связанными родственными узами с Байроном.

«Зачем я не птица, не ворон степной,

Пролетевший сейчас надо мной?

Зачем не могу в небесах я парить

И одну лишь свободу любить?
На запад, на запад помчался бы я.

Где цветут моих предков поля,

Где в замке пустом на туманных горах,

Их забвенный покоится прах.


На древней стене их

Наследственный щит

И заржавленный меч их висит.

Я стал бы летать над мечом и щитом,

И смахнул бы я пыль с них крылом…


…Но тщетны мечты, бесполезны мольбы

Против строгих законов судьбы.

Меж мной и холмами отчизны моей

Расстилаются волны морей.



Последний потомок отважных бойцов

Увядает средь чуждых снегов;



Я здесь был рожден, но нездешний душой…

О! Зачем я не ворон степной?..



М.Ю. Лермонтов. «Желание», 1831


Бердникова Анастасия Юрьевна,
ученица 10 класса МОУ СОШ №21, краевой победитель Всероссийского конкурса

« Лучший урок письма – 2008», победитель районной олимпиады по литературе в 2008 году, призер зонального этапа краевой научно-практической конференции «Эврика»- 2009 Малой Академии наук учащихся Кубани



11М.Ю. Лермонтов. Сочинения в 4-х томах. Т. 1/Вступ. Статья и комм. Г.П. Макогоненко.- М.: Правда, 1986-384 с., с. 237



2 Владимир Лермонтов – официальная страница писателя. htth://www.vlermontov.ru

1 П.А. Висковатов. Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и творчество. – М.: «Современник», 1987, с.

88


2 Род Лермонтовых. http://lermontov. N.M.ru

1 Лермонтовская энциклопедия. – М., 1981, с. 43

1 Полн. собр. соч. Лермонтова под ред. Б.М. Эйхенбаума, «Academia», М. – Л., 1935-1937, т.5, стр. 350

1ФЭБ: Нольман. Лермонтов и Байрон. – 1941 (текст). http//feb-web.ru с. 514





Каталог: modules -> boonex -> files -> data -> files
files -> «Как памятник началу века, Здесь этот человек стоит…» А. Ахматова
files -> А. Алгоритм работы с текстом (часть С) Внимательно читаем текст и определяем тип и стиль речи. Формулируем проблему
files -> Урок внеклассного чтения
files -> Конспект урока в 7 классе по изучению рассказа А. П. Чехова «Хирургия» (программа под редакцией Т. Ф. Курдюмовой). Особенности юмористического рассказа А. П. Чехова
files -> Урок Фольклор устное народное творчество
files -> Урок разработан учителем моу «Юринская сош им. С. А. Лосева»
files -> Программа среднего общего образования Базовый уровень 9 класс
files -> Г. Скребицкий «Счастливый жучок»
files -> Литературная гостиная: «В гости к «Маленькому принцу»
files -> Ищу я в этом мире сочетанья Прекрасного и вечного… И. А. Бунин Духовно-нравственное воспитание школьников во внеурочной деятельности через педагогический проект «Как организовать и провести вечер

  • Выполнена ученицей
  • Сторчилова Людмила Евгеньевна
  • ОГЛАВЛЕНИЕ I. Введение. «Во всем дойти до совершенства…» II. Основная часть . «Последний потомок отважных бойцов…»
  • III. Заключение . Лермонтов – ученик, продолжатель и завершитель поэзии Байрона. Роль Лермонтова в «европеизации» русской литературы IV. Список литературы.
  • V. Приложение. I. Введение . «Во всем дойти до совершенства…»
  • II. Основная часть. «Последний потомок отважных бойцов…»
  • 2. «И Байрона достигнуть я хотел…». Начало творческого пути поэта.
  • 3. «Нет, я не Байрон, я другой…». Пути овладения стихотворным мастерством.
  • III. Заключение. «М.Ю. Лермонтов – ученик, продолжатель и завершитель поэзии Байрона» Роль Лермонтова в «европеизации» русской литературы.
  • V. Приложение. Приложение.
  • Н.Е. Заболоцкий. Портрет М.Ю. Лермонтова. 1837. Фрагмент.
  • Шотландский замок рода Лермонтов – Дерси.
  • На древней стене их Наследственный щит
  • Последний потомок отважных бойцов
  • Бердникова Анастасия Юрьевна